Текст книги "Под Куполом. Том 2. Шестое чувство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pod-kupolom-tom-2-shestoe-chuvstvo-180156.jpg)
Автор книги: Стивен Кинг
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 11 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
11
Уже на шоссе номер 117 Расти услышал автомобильный гудок. Посмотрел в зеркало и увидел, что грузовик департамента общественных работ готовится свернуть на подъездную дорожку к больнице. Красный свет заходящего солнца не прибавлял видимости, но ему показалось, что за рулем грузовика сидел Стюарт Боуи. Второй взгляд Расти порадовал: вроде бы в кузове лежали два контейнера с пропаном. Разобраться с тем, откуда они взялись, он мог позже, возможно, даже задал бы несколько вопросов, но пока испытал облегчение: скоро в больнице вновь вспыхнет свет, заработают мониторы и респираторы. Может, ненадолго, но он уже привык жить сегодняшним днем.
На вершине холма у городской площади Расти увидел своего постоянного пациента Бенни Дрейка, известного скейтера, и парочку его друзей. В том числе и Джо Макклэтчи, который организовал видеотрансляцию ракетного удара в режиме реального времени. Бенни махал руками и что-то кричал, несомненно, хотел, чтобы Расти остановился и поговорил с ними. Расти помахал ему рукой, но скорость не сбросил. Ему не терпелось увидеться с Линдой. Конечно, он хотел услышать, что она скажет, но, главное, стремился увидеться с ней, обнять ее и окончательно помириться.
12
Барби хотелось отлить, но он держался. Он проводил допросы в Ираке и знал, как обстояло дело там. Не мог утверждать, что здесь будет то же самое, но случиться могло всякое. Ситуация менялась очень быстро, и Большой Джим показал безжалостную способность не отставать от хода событий. Как и большинство талантливых демагогов, он адекватно оценивал готовность целевой аудитории принимать на веру любой абсурд.
Барби также мучила жажда, и он совершенно не удивился, когда один из новых полицейских появился у его камеры со стаканом воды в одной руке и листом бумаги и ручкой в другой. Да, именно так все делалось в Фаллудже, Такрите, Хилле, Мосуле и Багдаде. А теперь, похоже, и в Честерс-Милле.
Стакан с водой, ручку и лист бумаги держал в руках Ренни-младший.
– Ты только посмотри на себя, – начал он, – не очень-то ты готов к тому, чтобы справляться с парнями хитрыми армейскими приемчиками. – Он поднял руку, в которой держал лист бумаги и ручку, и потер левый висок кончиками пальцев.
– Ты и сам не шибко хорошо выглядишь.
Младший опустил руку.
– Я здоров как огурец.
Однако странно, подумал Барби. Люди говорят, здоров как бык или свеж как огурчик, но выражения «здоров как огурец» он никогда не слышал. Вероятно, это ничего не значило, но…
– Ты уверен? У тебя красный глаз.
– Все у меня чертовски хорошо. И я здесь не для того, чтобы обсуждать меня.
Барби, который знал, почему Младший здесь, спросил:
– Это вода?
Младший посмотрел на стакан, словно уже и забыл про него.
– Да. Чиф сказал, что тебя, возможно, мучает жажда. Четверг во вторник, понимаешь. – Он громко рассмеялся, будто с его губ никогда не слетало ничего остроумнее этой малопонятной фразы. – Хочешь?
– Да, пожалуйста.
Младший протянул стакан. Барби потянулся за ним. Младший отдернул руку. Естественно. Так это всегда и делалось.
– Почему ты их убил? Мне любопытно, Ба-а-арби. Энджи тебе больше не дала? А потом, когда ты попробовал Доди, выяснилось, что она больше любит лизать, чем сосать? Может, Коггинс увидел нечто такое, чего видеть ему не следовало? И у Бренды возникли подозрения. Почему нет? Она сама была копом. Муж и жена, сам знаешь. – Младший опять загоготал, но под смехом пряталось настороженное внимание. И боль. Барби мог в этом поклясться. – Что? Нечего сказать?
– Я уже сказал. Хочу пить. Меня мучает жажда.
– Да, еще бы. Этот «Мейс» – мерзость, так? Я понимаю, ты служил в Ираке. И как там было?
– Жарко.
Младший загоготал вновь, плесканул водой себе на запястье. Дрожь в руках? И из уголка воспаленного красного глаза сочились слезы. Младший, что с тобой? Мигрень? Другая напасть?
– Ты кого-нибудь убил?
– Ну да, моей стряпней.
Младший улыбнулся, как бы говоря: Удачный прикол, удачный.
– Там ты ничего не готовил, Ба-а-арби. Ты служил связным офицером. Так, во всяком случае, сказано про твою службу. Отец нашел тебя в Интернете. Написано о тебе немного, но кое-что есть. Он считает, что ты занимался допросами подозреваемых. Может, участвовал в тайных операциях. Эдакий армейский Джейсон Борн. Так?
Барби молчал.
– Выкладывай, ты кого-нибудь там убил? Или мне следует спросить, скольких ты убил? Помимо тех, кого ты прикончил здесь.
Барби молчал.
– Парень, готов спорить, вода хороша. Из кулера наверху. Такая прохладненькая.
Барби молчал.
– Такие парни возвращаются со множеством проблем. По крайней мере так говорят и показывают по телику. Это правильно или ложь? Правда или неправильно?
Нет, причина не в мигрени. Мигрень, насколько я знаю, не приводит к тому, что человек путает слова.
– Младший, как давно у тебя болит голова?
– Совсем не болит.
– Как давно у тебя головные боли?
Младший осторожно поставил стакан на пол. В этот вечер у него на ремне висел пистолет. Он вытащил его и между прутьями направил на Барби. Ствол чуть подрагивал.
– Хочешь и дальше играть в доктора?
Барби посмотрел на пистолет. Пистолета в сценарии не было, он в этом не сомневался – Большой Джим строил на его счет определенные планы, возможно, для Барби не самые радужные, но в эти планы не входил Дейл Барбара, застреленный в камере, поскольку кто-то мог сбежать по ступенькам и увидеть, что дверь камеры по-прежнему заперта, а жертва без оружия. Но он не мог уповать на то, что Младший будет следовать сценарию, ведь этот парень явно чем-то болен.
– Нет. С экскурсом в медицину покончено. Очень сожалею.
– Да, ты сожалеешь, это точно. Ты сожалеющая куча говна. – Но Младшего тем не менее извинение Барбары устроило. Он сунул пистолет в кобуру, поднял с пола стакан с водой. – Моя версия – ты вернулся сюда не в своем уме от того, что ты там видел и что делал. Ты понимаешь, ПТСР, ПМС, ВБ[15]15
ПТСР, ПМС, ВБ – соответственно: посттравматическое стрессовое расстройство, предменструальный синдром, венерическая болезнь.
[Закрыть]. Моя версия – ты просто рехнулся. Правильно?
Барби молчал.
Но Младшего ответ, похоже, и не интересовал. Он просунул руку со стаканом между прутьями:
– Бери, бери.
Барби потянулся за стаканом в уверенности, что Младший отдернет руку, но этого не произошло. Он попробовал воду. Теплая и непригодная для питья.
– Давай, – поощрил его Младший. – Я вытряс в нее только половину солонки, так что тебе она подойдет. Ты же солишь хлеб, правда?
Барби только посмотрел на Младшего.
– Ты же солишь хлеб? Солишь хлеб, гондон? А?
Барби протянул стакан между прутьями.
– Оставь его себе, оставь. – Младший великодушно махнул рукой. – И это возьми. – Он просунул в камеру бумагу и ручку.
Барби взял, прочитал текст. Все, как он и ожидал. И место для его росписи внизу.
Барби протянул бумагу Младшему, но тот уже отходил от камеры, пританцовывая, улыбаясь и качая головой.
– И это оставь. Мой отец сказал, что сразу ты не подпишешь, но подумаешь об этом. И подумаешь о том, как получить стакан воды без соли. И еду. Скажем, большой чизбургер. Может, и колу. Наверху в холодильнике есть несколько банок. Ты бы не хотел выпить холодной колы?
Барби молчал.
– Ты солишь хлеб? Говори, не стесняйся, солишь, говнюк?
Барби молчал.
– Ты подпишешь, если как следует проголодаешься и захочешь пить. Так говорит мой отец, и в подобных делах он обычно не ошибается. Пока-пока, Ба-а-арби. – Он двинулся к лестнице, потом вернулся. – Не следовало тебе поднимать на меня руку, знаешь ли. Это была твоя большая ошибка.
Когда он пошел по лестнице, Барби отметил, что Младший чуть прихрамывал… или подволакивал ногу? Да, подволакивал левую ногу и, чтобы удержать равновесие, хватался за перила правой рукой. Барби задался вопросом: какой диагноз поставил бы Расти Эверетт Младшему по всем этим симптомам? Задался вопросом: а будет ли у него вообще шанс о чем-то спросить Расти?
Барби вновь посмотрел на неподписанное признание. Ему хотелось разорвать его и выбросить обрывки в коридор, но он решил, что это будет ненужная провокация. Барби попал в лапы кошки, и лучшее для него в такой ситуации – сидеть тихо. Он положил лист бумаги на койку, ручку – на бумагу. Потом поднял с пола стакан воды. Щедро сдобренной солью. Барби чувствовал, как она воняет. Подумал, что такой же сейчас и Честерс-Милл… только не стал ли он таким еще раньше? До Купола? С помощью Большого Джима и его друзей? Барби полагал, что да. И он подумал, что только чудом сможет выйти из этой камеры живым.
Тем не менее в этом деле его оппоненты были дилетантами: забыли про туалет. Вероятно, никому из них не довелось побывать в стране, где даже текущая по сточной канаве вода выглядит очень привлекательно, когда ты тащишь на себе девяносто фунтов снаряжения, а температура сорок шесть градусов по Цельсию.
Барби вылил соленую воду в угол камеры. Помочился в стакан и поставил под кровать. Потом опустился на колени перед унитазом, как молящийся, и пил, пока не раздулся живот.
13
Когда Расти подъехал, Линда сидела на ступеньках переднего крыльца. Во дворе Джекки Уэттингтон раскачивала маленьких девочек на качелях, те просили, чтобы она толкала их сильнее, и они взлетали все выше.
Линда подошла к нему, протягивая руки. Поцеловала в губы, отпрянула, чтобы посмотреть на него, поцеловала снова, коснувшись ладонями щек, с открытым ртом. Он почувствовал короткое прикосновение ее языка, и у него тут же все встало. От внимания Линды это не укрылось, и она сильнее прижалась к нему.
– Вау! – вырвалось у Расти. – Нам надо почаще ссориться на людях. И если ты не остановишься, мы прилюдно займемся кое-чем еще.
– Мы займемся, но не на людях. Сначала… я должна снова извиниться?
– Нет.
Она взяла его за руку и повела к крыльцу.
– Хорошо. Потому что нам нужно поговорить о делах. Серьезных делах.
Второй рукой он накрыл ее руку.
– Я слушаю.
Она рассказала ему о произошедшем в полицейском участке – Джулию выгнали вскоре после того, как Энди Сандерсу позволили спуститься вниз и лицом к лицу встретиться с арестованным. Она рассказала о походе в церковь, где они с Джекки собирались поговорить с Джулией наедине, о том, что в доме пастора к ним добавились Пайпер Либби и Ромми Берпи. Когда она начала рассказывать о только начавшемся окоченении тела Бренды Перкинс, которое заметили они с Джекки, Расти навострил уши.
– Джекки! – позвал он. – Насчет окоченения ты уверена?
– Более чем!
– Привет, папуля! – крикнула Джуди. – Мы с Джанни будем вертеть «солнышко».
– Нет, не будете. – Расти поднялся, чтобы с ладоней обеих рук послать им воздушные поцелуи. Обе девочки их поймали: в ловле воздушных поцелуев им не было равных.
– В какое время вы увидели тела, Лин?
– Где-то после полудня. Беспорядки у супермаркета давно закончились.
– И если Джекки права насчет того, что окоченение только началось… но мы не можем быть в этом абсолютно уверены, так?
– Нет, но послушай. Я говорила с Роуз Твитчел. Барбара появился в «Эглантерии» без десяти шесть. С этого момента и до того времени, когда обнаружили тела, у него твердое алиби. И когда он мог ее убить? В пять утра? В половине шестого? Насколько это вероятно, если окоченение только началось?
– Маловероятно, но возможно. Трупное окоченение зависит от многих факторов. К примеру, температуры воздуха там, где находится тело. В той кладовой было жарко?
– Тепло, – признала она, скрестила руки на груди, обхватила плечи. – Тепло и вонюче.
– Видишь, о чем я? При таких обстоятельствах он мог убить ее в четыре утра, притащить в этот дом и бросить…
– Я думала, ты на его стороне.
– Это так, и моя версия в действительности маловероятна, потому что в четыре утра в кладовой было куда прохладнее. Да и как он мог оказаться с Брендой в четыре утра? Что на этот счет могут сказать копы? Что он трахал ее? Даже если ему нравятся женщины старше его… гораздо старше… через три дня после смерти ее мужа, с которым она прожила больше сорока лет?
– Они скажут, что не по взаимному согласию, – сухо ответила Линда. – Они скажут, это изнасилование. То же самое, что они уже сказали про тех двух девушек.
– А Коггинс?
– Если Барбару подставляют, они что-нибудь придумают.
– Джулия собирается все это напечатать?
– Она собирается написать статью и задать некоторые вопросы, но придержит информацию о ранней стадии окоченения. Рэндолф, возможно, слишком глуп, чтобы понять, кто проговорился, но Ренни обязательно поймет.
– Это все равно опасно. Если они заткнут ей рот, она не сможет обратиться в Эй-си-эл-ю[16]16
Имеется в виду Американский союз защиты гражданских свобод.
[Закрыть].
– Я думаю, ей без разницы. Она чертовски зла. Она даже считает, что продуктовый бунт тоже подстроен.
Очень даже вероятно, подумал Расти. Но сказал другое:
– Черт, мне бы очень хотелось увидеть тела.
– Возможно, тебе и удастся.
– Я знаю, о чем ты думаешь, милая, но вы с Джекки можете потерять работу. И не только, если Большой Джим теперь избавляется от тех, кто ему мешает.
– Мы не можем стоять в стороне…
– Опять же будет ли польза от такого риска? Вероятно, не будет. Если трупное окоченение уже наступило, я мало что смогу сказать по внешнему осмотру тела. У судебно-медицинского эксперта округа Касл, возможно, есть специальное оборудование, но он недостижим, как и Эй-си-эл-ю.
– Может, ты увидишь что-то еще. Что-то в ее трупе или других. Ты же знаешь о надписи, которая украшает некоторые из анатомических театров: «Здесь мертвые говорят с живыми».
– Невелик шанс. Знаешь, что лучше? Если бы кто-то видел Бренду живой после того, как Барби пришел на работу в пять пятьдесят. Такую дыру в борту их корабля уже не заткнуть.
Джуди и Джанель, обе в пижамах, прибежали обниматься. Расти их ожидания оправдал в полной мере. Джекки Уэттингтон, которая шла следом, услышала последние фразы Расти.
– Я поспрашиваю.
– Только без лишнего шума.
– Будь уверен. Но… его армейские идентификационные жетоны нашли в руке Энджи…
– И Барби не хватился их в достаточно большой промежуток времени, прошедший от первого убийства до обнаружения всех тел?
– Каких тел, папочка? – спросила Джанни.
Расти вздохнул:
– Это все очень сложно, сладенькая. И не для маленьких девочек.
Глаза Джанни говорили, что такое объяснение ее устроило. Ее младшая сестра тем временем отошла, чтобы сорвать несколько цветочков, но вернулась с пустыми руками.
– Они умирают, – доложила она. – Все коричневые и пожухли по краям.
– Им, вероятно, слишком жарко, – предположила Линда, и на мгновение Расти подумал, что она сейчас заплачет. Бросился на амбразуру.
– Девочки, чистить зубы и спать! Возьмите немного воды из кувшина на столике. Джанни, разливать воду поручаю тебе. Теперь идите. – И повернулся к женщинам. Точнее, к Линде: – Ты как?
– Нормально. Просто… меня все это достает с разных сторон. Я думаю: «Эти цветы не должны умирать». И тут же думаю: «Ничего такого вообще не должно было произойти».
Они помолчали. Потом заговорил Расти:
– Нам лучше подождать и посмотреть: предложит ли мне Рэндолф осмотреть тела? Если предложит, я сделаю свою работу без риска подставить вас. Если не предложит – нам это кое-что скажет.
– А пока Барби в тюрьме, – напомнила Линда. – И прямо сейчас, возможно, из него выбивают признание.
– Ну, допустим, вы покажете ваши полицейские жетоны и проведете меня в похоронное бюро. Допустим, я найду что-либо, оправдывающее Барби. Вы думаете, они скажут: «Ох, черт, ошиблись!» – и выпустят его? А потом позволят взять власть в городе? Потому что именно этого добивается правительство? Вы думаете, Ренни позволит… – Зазвонил мобильник Расти. – Самое худшее изобретение всех времен, – прокомментировал он, но по крайней мере звонили не из больницы.
– Мистер Эверетт? – Женщина. Голос он знал, но не мог припомнить, кому тот принадлежит.
– Да, но, если нет ничего чрезвычайного, я сейчас немного занят…
– Я не знаю, чрезвычайное ли это дело, но очень, очень важное. И поскольку мистер Барбара – или, точнее, полковник Барбара – арестован, именно вы должны им заняться.
– Миссис Макклэтчи?
– Да, но поговорить вам надо с Джо. Он здесь.
– Доктор Расти?! – Голос взволнованный, срывающийся.
– Привет, Джо! Что у тебя?
– Думаю, мы нашли генератор. И что нам теперь делать?
Свет померк так резко, что все трое ахнули, а Линда схватилась за руку Расти. Но солнце всего лишь опустилось за большое пятно сажи на западной части Купола.
– Где?
– Блэк-Ридж.
– Нашли по радиации? – Но Расти и так знал ответ. Как еще они могли его найти?
– Последнее зафиксированное нами значение – плюс двести. Еще не в красной зоне. Так что нам делать?
Расти пробежался свободной рукой по волосам. Слишком многое происходило вокруг. Слишком многое и слишком быстро. Особенно для костоправа из маленького городка, который никогда не считал, что принятие решений, а тем более лидерство ему по плечу.
– Этим вечером ничего. Уже почти стемнело. А пока, Джо, ты должен мне кое-что пообещать. Никому не говори о вашей находке. Ты знаешь, Бенни и Норри знают, и твоя мама знает. Пусть так и будет.
– Хорошо. – Энтузиазма у Джо поубавилось. – Нам надо столько вам рассказать, но, думаю, с этим можно подождать до завтра. – Он глубоко вдохнул. – Это немного пугает.
– Да, это немного пугает.
14
Мужчина, держащий в своих руках судьбу Милла, сидел за столом в своем кабинете и большими кусками ел бифштекс на ржаном гренке, когда в дверях возник Младший. Ранее Большой Джим поспал сорок пять минут и теперь чувствовал себя бодрым и готовым к дальнейшим действиям. На столе лежали вырванные из блокнота листы, которые он собирался этим же вечером отправить в мусоросжигательную печь. Лишняя предосторожность никому не мешала.
Кабинет освещали шипящие лампы Коулмана, дающие ярко-белый свет. Бог свидетель, Ренни знал, где хранятся немалые запасы пропана – их хватило бы, чтобы пятьдесят лет освещать дом и обеспечивать электроэнергией все бытовые приборы, – но предпочитал пользоваться лампами Коулмана. Он хотел, чтобы люди, проходившие мимо, видели их ярко-белый свет и знали, что член городского управления Ренни не имеет никаких привилегий, что член городского управления Ренни такой же, как они, а потому заслуживает полного доверия.
Младший прихрамывал. Лицо у него осунулось.
– Он не сознался.
Большой Джим и не рассчитывал, что Барбара так быстро сознается, и реплику проигнорировал.
– Что с тобой? Ты ужасно выглядишь.
– Еще один приступ головной боли, но мне уже легче. – И он говорил правду, хотя во время разговора с Барби ему было совсем худо. И эти сине-серые глаза то ли слишком много видели, то ли прикидывались, что видят.
Мы знаем, что ты делал с ними в кладовой, говорили они. Мы знаем все.
Младшему потребовалась вся его сила воли, чтобы не нажать на спусковой крючок после того, как он вытащил пистолет. А так хотелось, чтобы эти глаза закрылись навсегда.
– Ты еще и прихрамываешь.
– Это из-за детей, которых мы нашли на Честерском пруду. Я нес одного и, думаю, потянул мышцу.
– Ты уверен, что причина только в этом? Вы с Тибодо должны выполнить одну работенку, – Большой Джим посмотрел на часы, – через три с половиной часа, и напортачить нельзя. Все должно пройти идеально.
– Почему нельзя это сделать до наступления темноты?
– Потому что ведьма вместе с двумя ее троллями верстает газету. С Фрименом и другим… Спортивный репортер, который всегда наезжает на «Диких котов».
– Тони Гуэй.
– Да, он самый. Меня не волнует, если им достанется, особенно ей, – верхняя губа Большого Джима приподнялась в собачьей улыбке, – но свидетелей, которые что-то увидят, быть не должно. Насчет услышать… это совсем другое дело.
– А что они должны услышать, папа?
– Ты уверен, что тебе хватит сил? Потому что я могу послать с Картером Френка.
– Нет! Я помогал тебе с Коггинсом, и я помогал тебе этим утром со старухой, так что заслуживаю право пойти и туда!
Большой Джим оценивающе смотрел на него. Потом кивнул:
– Хорошо! Но тебя не должны поймать или даже заметить.
– Не волнуйся. Что ты хочешь… что должны услышать свидетели?
Большой Джим сказал. Большой Джим сказал ему все. Отличная идея! – подумал Младший. Не мог не признать: его дорогой отец не упускал ни единого шанса.
15
Когда Младший поднялся на второй этаж, чтобы «дать отдых ноге», Большой Джим доел сандвич, вытер жир с подбородка и позвонил на мобильник Стюарта. Начал разговор с вопроса, который задавал всегда, если звонил на мобильник:
– Ты где?
Стюарт ответил, что они направляются в похоронное бюро, чтобы выпить. Зная отношение Большого Джима к спиртному, отвечал он с воинственностью рабочего человека:
– Свою работу я сделал, так что теперь не мешай мне получить удовольствие.
– Хорошо, но только один стаканчик. Этот день для тебя еще не закончился. Для Ферна и Роджера тоже. – Стюарт энергично запротестовал. Когда закончил свою тираду, Большой Джим продолжил: – Я хочу, чтобы вы трое в половине десятого подошли к зданию средней школы. Там будут несколько новых патрульных, включая мальчиков Роджера, и вы трое тоже мне там нужны. – Тут его осенило: – Я хочу назначить вас сержантами в городской службе безопасности Честерс-Милла.
Стюарт напомнил Большому Джиму, что у него с Ферном четыре новых покойника.
– Покойники из кладовой Маккейнов могут подождать, – ответил Большой Джим. – Все равно они мертвы. У нас чрезвычайная ситуация, если ты этого не заметил. Пока кризис не закончился, нам всем приходится напрягаться. Внеси свою лепту. Поддержи команду. В половине десятого у здания средней школы. Но сначала я хочу, чтобы вы сделали кое-что еще. Много времени на это не уйдет. Передай мобильник Ферну.
Стюарт спросил, почему Большой Джим хочет говорить с Ферном, которого воспринимал – и не без оснований – законченным дурнем.
– Не твоего ума дела. Просто отдай ему мобильник.
Ферн поздоровался. Большой Джим не соизволил, сразу перешел к делу:
– Ты входил в добровольную пожарную дружину, так? Пока ее не распустили?
Ферн ответил, что действительно входил в это неофициальное приложение к пожарной команде Честерс-Милла, не упомянув, что вышел из дружины за год до ее расформирования (после того как члены городского управления рекомендовали не выделять на нее деньги в бюджете 2008 года). Не упомянул и о другом: на сбор пожертвований для дружины уходило время, которое он мог бы потратить с большей пользой – на выпивку.
– Я хочу, чтобы ты пошел в полицейский участок и взял ключи от пожарной части. Потом посмотри, стоят ли там ручные пожарные насосы, которые вчера использовал Берпи. Мне сказали, что он и эта Перкинс поставили их туда, но лучше проверить.
Ферн ответил, что ручные насосы брали из «Универмага Берпи» и это собственность Ромми. У дружины тоже были насосы, но их продали на интернет-аукционе после ее расформирования.
– Раньше они могли принадлежать ему, но теперь уже нет, – возразил Большой Джим. – На период кризиса насосы – собственность города. И мы будем поступать так со всем, что нам потребуется. Потому что это делается для общего блага. А если Ромео Берпи думает, что он снова сможет организовать пожарную дружину, то напрасно.
Ферн заметил – осторожно, – что, судя по разговорам, Берпи удалось очень быстро потушить пожар, возникший после ракетного удара.
– Там он тушил окурки, тлеющие в пепельнице, – фыркнул Большой Джим. Вена пульсировала на виске, и сердце билось слишком уж гулко. Он знал, что поел очень быстро – опять, – но ничего не мог с этим поделать. Оголодав, буквально заглатывал все, что лежало перед ним. Такая уж натура. – Любой смог бы его потушить. Ты бы смог. Речь о том, что я знаю, кто голосовал за меня в прошлый раз, а кто – нет. И те, кто не голосовал, не получат ёханую конфетку.
Ферн спросил Большого Джима, что он, Ферн, должен сделать с насосами.
– Убедись, что они в пожарной части. Потом иди в среднюю школу. Мы будем в спортивном зале.
Ферн сказал, что с ним хочет поговорить Роджер Кильян.
Большой Джим закатил глаза, но ждал.
Роджер желал знать: которые из его мальчиков пойдут в копы?
Ренни вздохнул, порылся среди бумаг, наваленных на столе, нашел лист со списком новых патрульных. Большинство – учащиеся старшей школы, все мужчины. Самому младшему, Микки Уэрдлоу, было только пятнадцать, но он уже прослыл хулиганом. Играл на месте правого защитника в футбольной команде, пока его не вышибли за пьянство.
– Рики и Рэндолл.
Роджер запротестовал. Они – самые старшие и единственные, на кого он мог положиться. Кто, спросил Роджер, будет помогать ему с курами?
Большой Джим закрыл глаза и попросил Господа дать ему сил.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?