Текст книги "Когда круг замкнулся"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kogda-krug-zamknulsya-102279.jpg)
Автор книги: Светлана Бестужева-Лада
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Какая дверь? – спросила Вера Матвеевна.
– Я же говорю, темно-зеленая, металлическая в самом конце коридора.
– Это аварийный выход, им никогда не пользуются. Когда строили бассейн и солярий, через эту дверь заносили все инструменты и материалы. А потом заперли. Я даже не помню, где ключи от этой двери. Наверное, у коменданта.
– Значит, пригласите сюда коменданта с запасным комплектом ключей. И покажите, куда эта дверь ведет, то есть как к ней подойти с улицы.
– Дверь в глубине двора, в углу.
– Тогда распорядитесь насчет ключей.
Вера Матвеевна принялась нажимать кнопки своего телефона, а Андрей с Бурбоном направились во двор. Вернулись довольно быстро: пес мгновенно взял след от двери, уверенно довел до ближайшего проулка, а там сел и только что лапами не развел. Судя по всему, здесь преступника ждала машина. А поскольку дождей давно не было, да и асфальт мели очень регулярно, ни о каком отпечатке протекторов можно было даже и не мечтать.
Лицо Веры Матвеевны окаменело. Судя по всему, сообщение ей крайне не понравилось. Не порадовал ее и ответ коменданта, который сообщил, что ключа от заветной двери он найти не может. И не помнит, был ли он у него вообще. Теоретически ключ должен быть у охранника возле ворот. Но охранника у ворот не предусматривалось вообще.
Круг замкнулся.
– Во время строительства дубликат любых ключей мог сделать кто угодно, – сказала Вера Матвеевна.
– И этот «кто угодно» знал, что сегодня в солярии будет загорать буквально «золотая девица»? У нее ведь, наверное, и деньги в сумочке были?
– Были, – вскрикнула Ирина, – конечно же были! Она мне сто баксов вот от такой пачки отделила.
И Ирина в простоте душевной показала толщину пачки банкнот. После чего сразу же поняла, что сделала очередную глупость и окончательно увяла.
– Значит, сто долларов? – почти ласково спросила Вера Матвеевна. – Голубушка, с завтрашнего дня ищешь другое место. Потому что здесь ты больше не работаешь. Присвоенные деньги, точнее взятку, можешь оставить себе в качестве выходного пособия.
Вот теперь уже Ирина разрыдалась по-настоящему, но утешать ее снова никто не стал. Все направились наверх в глубоком молчании, оставив фотографа и эксперта заканчивать осмотр места преступления. Хотя все прекрасно понимали, что в помещении, которое ежедневно посещает как минимум десять человек, определить какие-то следы – проблематично. Мягко говоря.
Наверху девица-следователь, имя и фамилию которой никто толком не расслышал, расположилась в действительно пустующем кабинете администратора и попросила пригласить к ней двух телохранителей неизвестной покойницы. Когда они вошли, в маленькой комнате стало просто не повернуться: два массивных, накачанных охранника, похожие друг на друга, как близнецы, заняли практически все свободное место в помещении. Как два несгораемых шкафа.
– Кого вы привезли сюда? – задала первый вопрос следователь, открывая чистую страницу для нового протокола. – Фамилия, имя, от…
– Кого надо, того и привезли, – буркнул один из охранников. – Докладывать первой встречной не обязаны.
– Видите ли, – иронически улыбнулась следователь, – я не первая встречная, а сотрудник прокуратуры. Следователь Керн Виктория Викторовна. Вот мое удостоверение.
– Ну, допустим, – пробурчал один из «шкафов». – Мы-то при чем? Стояли, курили, Лолу ждали.
– Какую Лолу? – терпеливо спросила Виктория Викторовна.
– Известно, какую. Подругу шефа.
– А шеф у нас кто? – все с тем же ангельским терпением продолжила следователь.
– Олег Ростиславович.
– Фамилия у него имеется?
Амбалы обалдело переглянулись. Они, видимо, и представить себе не могли, что кто-то не знает их шефа. Полный отстой!
– Наш босс, Медведев, бизнесмен, – выдавил из себя наконец один из телохранителей. – В этой поездке нас к его подруге определили. Чтобы, значит, ничего не случилось…
– К сожалению, случилось, – сказала следователь. – Нет больше вашей Лолы. Умерла Лола.
– Как? Когда умерла? Мы же…
– Полчаса назад в солярии был обнаружен труп женщины, которая, как стало известно, приехала сюда в вашем сопровождении. Желаете взглянуть пока в морг не увезли?
Но телохранители явно впали в мощный ступор и не могли вымолвить ни единого слова, только тупо пялились друг на друга и на присутствующих. Виктория Викторовна со вздохом поднялась из-за стола и сказала:
– Ну, пошли, опознаете. Потом сюда вернемся.
За несколько минут до этого в солярии появились вызванные оперативником санитары и уложили труп в черный мешок, а затем – на носилки и понесли к машине «Скорой помощи». Так что там и пришлось мешок приоткрыть и труп продемонстрировать.
Процедура заняла несколько минут, после чего невезучие телохранители представились, как было положено, предъявили паспорта и доложили, что Лола, то есть Лолита, Лолой они ее промеж себя называли, в последнюю минуту решила, что на вечернем приеме у мэра города должна быть загорелой. И потребовала, чтобы ее отвезли в самый крутой солярий в городе. Вот и дозагоралась.
– Когда вы ее ждали, мимо вас кто-нибудь подозрительный проходил? Кто мог бы узнать машину? – продолжила следователь, подойдя к стойке администратора.
– Нет, – покачал головой один из охранников. – Да и кому она нужна, Лола-то? Она с боссом несколько дней, еще нигде не засвечивалась. В этот городишко мы только сегодня утром из Москвы прилетели.
– Так она в Москве познакомилась с вашим боссом?
– Познакомилась? – заржал было один из телохранителей, но вовремя осекся. – Да, снял он ее в Москве, где – точно не знаю. В ресторане, наверное. Или в казино.
– Ваш босс женат?
– Вроде бы.
– Давно у него связь с потерпевшей?
– Без понятия, – пожал плечами один из охранников. – Может, неделю, может две.
– А что было в самолете? Она поссорилась с вашим боссом?
– Нет, – хором ответили охранники. – Они и не общались почти.
– Может быть, с вами еще кто-то летел? Чужой.
То ли следователь считала дело заведомо безнадежным, то ли ей просто было жарко и скучно, но, задавая вопросы, она лениво перелистывала страницы журнала посещений.
– Мы летаем только частным самолетом, – с гордостью отозвался второй охранник. – У нас на борту чужих не бывает.
– А кто там был, кроме вас и Лолы. Ну, босс, естественно.
– Секретарь. Телохранитель босса. Две стюардессы и бортпроводник. Вот и все.
– Где они теперь?
– Секретарь и телохранитель с боссом, а эти, из самолета – понятия не имею. Расслабляются, небось, где-нибудь.
– Вы всегда летаете с этим экипажем?
– Да, босс не любит новых лиц. По-моему, года три все время одни и те же. Денежки-то платят хорошие, какой дурак откажется. Стюардессы, правда, бывают новые, но редко, только если кого-то из постоянных подменяют на один-два рейса.
– А что было сегодня?
– Ничего. Босса встречали, он уехал по делам сразу из аэропорта, велел нам устроить Лолу в апартаментах и быть готовой к семи вечера.
– В каких апартаментах?
– Ну… Это, собственно, такой коттедж… отдельный. За забором, с охраной.
– У нас апартаментами называется коттедж для вип-персон, – подала голос Вера Матвеевна. – Такой двухэтажный домик, холл, камин, бар.… Наверху две спальни, внизу столовая, гостиная, приемная, внизу – сауна с бассейном, бильярд. Все только лучшее. Но мы отвлеклись от темы, простите, госпожа следователь…
Говорила она по-прежнему спокойно, но мыслями явно была где-то в другом месте.
– Меня зовут Виктория Викторовна, я, кажется, говорила, – слегка поморщившись ответила та. – Вы правы, давайте по существу. И прежде всего, давайте выясним, кто был записан в солярий на двенадцать часов дня.
– Позвольте журнал, – сказала Вера Матвеевна, а зареванную Ирину спросила: – Тамару отыскали, наконец? Кто сейчас работает за администратора?
– Нина, косметичка.
– Все лучше, чем ничего. Но день, конечно, пропал. Где эта запись?
В журнале записи фигурировало: Нат. Георгиевна. И больше ничего. Ни длительность процедуры, ни контактный телефон, хотя у всех остальных клиенток такие пометки были.
– И часто у вас бывает эта Нат. Георгиевна? – осведомилась Виктория Викторовна.
– Понятия не имею, – покачала головой Вера Матвеевна. – Да меня это и не касается. Я – администратор отеля, а не салона.
– А кому принадлежит салон?
– На этот вопрос вам может ответить только директор Отеля, – пожала плечами Вера Матвеевна. – Я не уполномочена раскрывать коммерческие тайны даже в интересах следствия. У меня – только общее руководство.
– Может быть, она первый раз записалась, а потом передумала? – робко предложила свою версию Ирина.
Вера Матвеевна не удостоила ее даже взглядом, она внимательно рассматривала следователя. Кого-то эта молодая женщина ей напоминала, но кого? Где она могла ее видеть? Одета скромно, все остальное – очень неброско и строго, в их отель такие женщины не ходят. На пальце – обручальное кольцо и больше никаких украшений. Даже уши, кажется, не проколоты. Удивительно все-таки знакомое лицо…
– Ладно, объявится Тамара, все выяснится, – сухо сказала Вера Матвеевна, оставив попытки вспомнить, где она видела рыжеволосую девицу-следователя. – Я могу идти или ко мне есть еще вопросы?
– Если возникнут, – я пришлю повестку, – так же сухо отозвалась следователь. – Причин задерживать вас не имею. А вот Ирине придется проехать с нами и поговорить поподробнее. Да, Вера Матвеевна, вы можете связаться с… другом этой Лолиты? Его ведь нужно для начала предупредить, а потом уже на допрос вызывать.
– Медведева – вызывать? – от изумления Вера Матвеевна выдала вопрос не своим голосом, а фальцетом.
– А почему бы и нет? – пожала плечами следователь. – Он что, недосягаем и неприкасаем?
– Фактически…
– Не фактически, а практически. Кто он: депутат? генерал? министр?
– Медведев – крупный и известный бизнесмен, – обрела, наконец, почву под ногами Вера Матвеевна. – При нем все навытяжку стоят. Правда, лично я пока его еще не видела, но…
– Да? – безучастно обронила следователь. – Интересно. Но я мало общаюсь с бизнесменами, тем более – крупными, так что опыта у меня нет. Хотя навытяжку перед ним стоять не собираюсь.
– Вы такая смелая? – не удержалась от ехидного вопроса Вера Матвеевна.
– Я? Я – трусиха, каких поискать. Темноты боюсь, собак беспризорных… Но крупных бизнесменов не боюсь, равно как и мелких. Знаете, как раньше говорили: «Ниже рядового не разжалуют, дальше Кушки не сошлют». Простите, я отвлеклась на абстрактные темы. Кстати, вот и мои коллеги, так что здесь мы предварительную работу закончили, остальное будем делать в конторе.
Вера Матвеевна, повинуясь какому-то непонятному ей самой чувству, протянула следователю свою визитную карточку.
– Вот телефоны, по которым меня всегда можно разыскать. Если смогу быть чем-то полезна.
– Спасибо за помощь следствию, – чуть усмехнулась следователь. – У меня, к сожалению, визитки нет. Но где меня найти, вы, конечно, знаете.
– До свидания, – царственно кивнула Вера Матвеевна и направилась к выходу из салона.
Поднявшись в свой кабинет, она первым делом позвонила начальнику охраны отеля, приказав, во-первых, достать Тамару хоть из-под земли, хоть из-под любовника, а во-вторых, выяснить все, что возможно про следователя Викторию Викторовну Керн. И в-третьих, сделать оба эти дела как можно скорее. Точнее – немедленно.
Ждать Вера Матвеевна умела, как никто, но очень это не любила. Поэтому решила занять время ожидания поездкой к президенту местного отделения нефтяной компании, где сейчас теоретически и должен был находиться Медведев. Передать новость лично, а заодно и познакомиться.
Другого такого случая могло просто не представиться. Прошлый раз ее с крупным бизнесменом не познакомили, да и в самый первый его приезд – тоже обошли почему-то. А быть не в курсе важного дела или не знать кого-то важного лично Вера Матвеевна любила еще меньше, чем ждать.
А главное, такого в ее жизни давненько не было.
Где-то в России много лет тому назад
Детство для нее делилось на две части: с отцом и без него. Отец запомнился ей уже таким, каким был в последние годы: замкнутым, неразговорчивым, готовым чуть что пустить в ход кулаки. Пил он много, и чем больше пил, тем больше мрачнел. А по утрам уходил на завод, где когда-то числился передовиком и героем труда, о чем все, кроме него, успели уже забыть.
Девочка помнила еще, словно в дымке, веселого и чуть хмельного отца во главе праздничного стола, за которым собирались родственники и друзья. Помнила мать, красивую, стройную женщину с лучистыми зелеными глазами, влюблено смотревшую на красавца-мужа и поминутно бегавшую на кухню за новыми блюдами. А когда отец начинал петь…
Тут уж весь стол замирал от восхищения: сложись судьба по-другому, быть бы ему заслуженным артистом, стоять на сцене и собирать букеты от восторженных зрителей. С другой стороны, что такое певец? Тот же клоун, которому деньги платят за то, что он народ потешает. Рабочие люди – они самые уважаемые и есть, а талант… Одним талантом сыт не будешь, тут уж как повезет. Да и мало ли артистов под забором в нищете умирают?
Но те праздники девочке действительно запомнились навсегда, и всякий раз, когда доводилось слышать по радио или телевидению чей-нибудь густой, красивый баритон, невольно вспоминались их чудесные семейные застолья. Кажется, последний раз это было, когда праздновали рождение ее сестрички. Только в этот раз отец не больно радовался: он хотел сына, парня, а не «еще одну писклю». И не очень-то скрывал свое неудовольствие, поэтому не пел и не шутил, а только наливал себе рюмку за рюмкой.
А потом отец начал пить все больше, денег же в доме стало меньше. Собственно «дом» – это сильно сказано: семья занимала одну комнату в бараке с печным отоплением и удобствами во дворе. На заводе обещали отдельную квартиру, но дело затягивалось, а когда отец из передовиков производства скатился до обычного работяги-выпивохи, вопрос о новом жилье как-то сам по себе заглох. Новых домов в городе строили мало, для «простых людей» – и того меньше, но даже в четырехэтажные «хрущобы» в новом районе, на выселках, очередь была такая, что подумать страшно.
К тому же комната хоть и в бараке, да большая: аж двадцать пять метров на четверых. Санитарные нормы соблюдены, значит, и в очередь могут поставить только тогда, когда детей прибавится или барак совсем развалится.
Мать работала процедурной медсестрой в поликлинике, все соседи бегали к ней делать уколы или мерить давление, естественно, бесплатно. Пока в семье был мир и покой, никого это особо не волновало: людям надо помогать. Но когда отец перестал появляться дома трезвым, число «ходоков» поубавилось. К тому же мать, краснея и заикаясь, стала просить платы за свои услуги: детей-то кормить нужно. Тут уж число нуждающихся в процедурах на дому и вовсе сошло на нет.
Девочка была способной, все учителя прочили ей большое будущее, в физике или математике, знания она буквально ловила на лету. Потому успевала и матери по дому помочь, и сестренку из яслей забрать, и от отца спрятаться за печкой. Иногда она мечтала, чтобы этот мрачный, вечно пьяный человек, от которого несло потом, дешевой водкой и табаком, куда-нибудь исчез. Чтобы его не было. Вообще не было. На мамину зарплату они как-нибудь доживут до окончания школы, потом она пойдет работать на стройку, там хорошо платят, и в семье будет достаток. И покой…
А потом стала отца ненавидеть. Произошло это после того, как она не уследила за младшей сестренкой и та подвернулась отцу под горячую руку. Отец отшвырнул от себя малышку, как котенка, та ударилась головой о массивный буфет…
Потом были бесконечные больницы, лекарства, уколы и, наконец, приговор: ушиб головного мозга, стремительное развитие опухоли. Малышка буквально сгорела за несколько месяцев.
Суда не было: не было свидетелей. Девочка побоялась рассказать то, что произошло на самом деле, молчаливо считалось, что ребенок просто споткнулся и упал, старшая сестра не доглядела. Даже мать почти поверила в это и заметно охладела к старшей дочери. А потом ей и вовсе стало не до чего: после похорон ее с сердечным приступом отвезли в больницу.
И девочка осталась дома с отцом. Одна. Именно этого она боялась больше всего на свете. И именно это подтолкнуло ее выполнить то, о чем она давно думала, то, что продумала в мельчайших деталях. Сделать так, чтобы отец ушел из их с матерью жизни. Навсегда. И чтобы никто не догадался, как это произошло на самом деле. Не зря же она считалась в своем классе самой способной ученицей.
Она знала, что когда отец засыпал после солидной выпивки, разбудить его раньше времени было задачей совершенно нереальной. Он спал, как убитый, не слышал ничего, даже если над ухом у него кричать дурным голосом, даже если стулья ронять и посуду бить. И в один из таких вечеров, когда отец, выпив даже больше обычного, «отрубился», пришло время, чтобы он уснул еще крепче. Совсем уснул.
Терпеливо выждав положенный срок, девочка приоткрыла дверцу печи. Дрова прогорели, но тлеющих багровых углей еще оставалось достаточно для осуществления задуманного. Пусть отец спит, а она пойдет погуляет, потом скажет, что ей было слишком страшно оставаться с ним в одной комнате.
Впрочем, вряд ли ее будут о чем-нибудь спрашивать: несчастный случай именно потому так и называется, что происходит случайно. Да и ее никто ни о чем не спрашивал: никому из соседей не было дела до того, как там ребенок живет с отцом-пьяницей. Не жалуется – и ладно.
Она встала на табуретку и закрыла заслонку печи. Оставшиеся крохотные язычки пламени тут же изогнулись в сторону комнаты. Теперь нужно было поставить табуретку на место, быстро одеться и уйти. Хотя бы в больницу к матери. Конечно, ее не пустят в палату, но она посидит в приемном покое, это-то ей обязательно разрешат. А отец пусть себе спит, недолго осталось. С завтрашнего дня у них с мамой начнется совсем другая жизнь.
Утром девочка дождалась, когда начала работать справочная служба больницы и подошла к окошку, узнать о состоянии мамы… Все, как всегда, состояние «средней тяжести», но надежда у врачей есть. Нет, посетителей пока не пускают, это реанимация, а не общая палата. Через несколько дней, может быть…
Девочка была готова к тому, что вернется домой к насмерть угоревшему отцу. Так и случилось. Она созвала соседей, искренне плакала. Просила помочь «разбудить папу». Естественно, это оказалось нереальным, и отца с диагнозом «угорел насмерть» отвезли в больничный морг.
И к этому она была готова и уже прикидывала, как сделает генеральную уборку, как наведет порядок к возвращению мамы из больницы, как они заживут с ней мирно и спокойно. Даже немного помечтала о том, что теперь-то после школы не обязательно идти работать, можно и в институт попробовать поступить…
Но она совершенно не была готова к тому, что мама тоже уйдет из жизни, получив известие о гибели мужа. Ночью у нее случился второй инфаркт и врачи уже ничем не могли помочь. Так сказали девочке, когда она пришла навестить маму в приемные часы, надеясь, что ее уже перевели из реанимации. Перевели, сказали ей в справочной, только не в общую палату. А в морг.
В это невозможно было поверить. Девочка вышла из больницы, постояла немного на крыльце и плавно провалилась в пустоту без цвета и без звуков. Сознание покинуло ее вовремя и надолго, иначе неизвестно, выдержала ли бы она такой шок…
Через два месяца она выписалась из больницы и оказалась в детском доме. За это время она много думала и накрепко усвоила урок: убить человека очень легко. Особенно, если его ненавидишь. И очень легко сделать так, что никто тебя в этом поступке не заподозрит, нужно только быть очень осторожной и как можно меньше говорить и выражать эмоций. И еще хорошенько думать, чтобы твой поступок не сказался рикошетом на тех, кого и не собирался трогать.
Пусть ее считают заторможенной и бесчувственной. Пусть жалеют, сироту несчастную. Так еще можно продержаться, даже в провинциальном детском доме. В конце концов, там все одинаково несчастны, хотя круглых сирот – раз-два и обчелся. У остальных родители живы, только мозги пропили и родительских прав лишились. Зачем таким вообще жить?
Детский дом. Как говорилось в одном популярном произведении «Дом малютки Скуратова». Больше сотни зверенышей обоего пола самого разного возраста, озлобленных и бесправных…
Интернат, в который определили девочку, находился в другом городе: в их захолустье таких учреждений не водилось. Родственников у нее не обнаружилось, во всяком случае, таких, которые согласились бы взять к себе нахлебницу. Да и те знакомые и приятели, которые когда-то так весело проводили время за столом при ее родителях, куда-то подевались.
И это был еще один урок, накрепко усвоенной девочкой: люди сторонятся чужих несчастий. Сочувствуют только внешне, а в душе плевать хотели на все, кроме собственного благополучия. Значит, нужно тоже думать только о себе и не впускать в свое сердце ни жалости, ни грусти, ни привязанности к кому бы то ни было. Все равно, никто никого не любит. Даже мама любила не ее, а пьяницу-отца, раз не захотела жить без него.
Даже мама… Что же тогда ждать от остальных людей? Только стиснуть зубы и терпеть, терпеть, терпеть…
До совершеннолетия девочки оставалось еще долгих три года…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?