Текст книги "Рассадник добра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rassadnik-dobra-2608.jpg)
Автор книги: Светлана Дмитриева
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Он подмигнул Машке и скрылся за дверью. Машка пожала плечами и пошла дальше по улице, пропахшей гнилью и кислятиной. У нее дома даже в сортире после предпоследнего отчима так не пахло, как здесь на улице. Теперь девочка двигалась осторожнее, поглядывая вверх. Уж площадь-то она сможет самостоятельно найти! Не дура же, в самом деле! Ну, по крайней мере, не законченная, как про нее изредка высказывались обиженные одноклассники. После этого они, конечно, всегда раскаивались в своих необдуманных словах, но семена сомнения в собственной талантливости в Машкину душу все-таки роняли. Одноклассников Машка не любила, и они отвечали ей взаимностью.
Топать черт знает куда не хотелось, а хотелось сесть за белый пластиковый столик уличного кафе и выпить чашку горячего сладкого кофе. Чтобы лучше думалось. Наверняка Машка сразу бы сообразила, куда следует пойти, чтобы ее взяли в маги или чтобы какой-нибудь местный бог выдал ей великой силы дар. Надо только остановиться и выпить кофе... И съесть бутерброд. С сыром. И с ветчиной. А лучше два бутерброда. И тарелку картошки, жареной, с мясом и грибами, как соседка тетя Зоя готовит...
«Стоп! – подумала Машка. – И какого черта я все время скатываюсь к мыслям о еде? Нельзя же быть такой примитивной! Да, пожрать хочется, но это же не причина, чтобы на еде зацикливаться! Если я буду думать только о том, как бы перекусить, ничего хорошего из этого не выйдет, просто задницей чувствую!» Задница, то есть интуиция, у Машки была весьма развита и много раз спасала в неприятных ситуациях.
Присесть она все же присела. Хуже нет, чем думать на ходу. Скрестила на коленях руки, вперила задумчивый взгляд в стену напротив. С нее сейчас можно было «Мыслителя» лепить, только вот с мыслями что-то не то выходило. В голову лезло ресторанное меню, кулинарные рецепты тети Зои – в общем, совсем не то, что нужно. «В храм или на площадь?» – старательно подумала она. Оба пути на первый взгляд выглядели совершенно равноценными. В который раз Машка пожалела о том, что не затоварилась перед авантюрой семечками. Дома ее так и дразнили: «Машка-Бурка, вещая кожурка». Когда Машка задумывалась о чем-нибудь или просто нервничала, она принималась грызть семечки. Это помогало ей сосредоточиться. И вот теперь, именно тогда, когда ей как никогда раньше нужно успокоиться, сосредоточиться и подумать, семечек нет. Разумеется, она вполне способна думать и без семечек, но с семечками все равно как-то привычнее. Да и вообще есть сильно хотелось. Интересно, существует ли в этом мире какой-нибудь аналог Армии спасения или все совсем худо? А может, найти какого-нибудь богатого князя и пристроиться к нему стихоплеткой? Сочинять стихи Машка умела вполне прилично и иногда даже получала за это деньги – когда стихи посвящались чьему-нибудь дню рождения или свадьбе. Эти всегда продавались хорошо, хотя, на Машкин взгляд, смотрелись по-дурацки.
«Пусть будет сначала площадь! – подумала она. – Может, что полезное услышу. Там наверняка сейчас много разного народа. Все-таки день, солнышко, ярмарка... Авось кто-нибудь нужный встретится!» Герои фантастических книжек про другие миры часто полагались на удачу, и она их не подводила. «Чем я-то хуже?!» – рассудила Машка. Решительно встала и потопала по улице, внимательно поглядывая на верхние окна домов. Повторения казуса она не хотела.
На площади действительно предлагали работу, но какую! Ощипщик перьев, разносчик болезней, контактный убивец, повелитель дождя... И, увы, везде требовались местные дипломы, ни одного из которых у Машки не было. Наконец за одним из грубо обструганных деревянных прилавков она увидела невзрачного мужичонку, рядом с которым сидел молчаливый писец в черном балахоне.
– Работа для всех и каждого! – надрывался мужичонка. – Кормежка – бесплатно. Есть свой здоровец! Неумех – обучаем!
Совсем уж неумехой Машка себя не считала, но престижными профессиями в этом мире явно были не те, о которых она привыкла слышать дома. Раз уж парень поинтересовался ее грамотностью, значит, обязательного школьного обучения здесь и в помине нет. Странно, что перед мужичонкой не толпился народ, жаждущий записаться на работу. Машка поскребла в затылке, огляделась вокруг, но никаких других вакансий, на которые она могла бы претендовать, не нашлось. «Ладно, – подумала она, – поглядим. Хуже-то не будет?»
– Здравствуйте, – вежливо сказала Машка, подойдя к прилавку. – Скажите, а какого рода работу вы предлагаете?
Зазывала буквально впился в нее взглядом. Машка внезапно почувствовала себя новенькой стиральной машиной, которую придирчивый покупатель внимательно осматривает, прежде чем купить. Она поежилась, но мужичонка, казалось, остался доволен осмотром. Он даже улыбнулся ей во все тридцать два зуба, словно крокодил.
– Ты здорова? – спросил он.
– А кто вас учил отвечать вопросом на вопрос? – ехидно парировала Машка. – Вы знаете, что это невежливо?
Не нравился ей зазывала, и все тут. Мужик такой наглости от девчонки совершенно точно не ожидал. Впрочем, мрачный писец тоже удивленно поднял глаза.
– А о чем ты спрашивала? – поинтересовался мужичонка.
– Я хотела узнать подробности о работе, – напомнила Машка. – В жизни всегда есть место обману, и потому, я думаю, надо держать ухо востро. Чем заниматься-то придется?
Зазывала странно посмотрел на ее уши и сглотнул.
– Служба безопасности при Центральном храме Херона набирает молодых людей для работы в команде: охрана, уборка и дежурство по складским помещениям храма, – пробормотал он.
– Ну что ж, звучит неплохо, – одобрила Машка. – А денег сколько?
– Мы нелюдей на работу не принимаем! – отрезал мужичонка, не отводя внимательного взгляда от ее волос.
– Но я человек! – возмутилась Машка. – И вообще, что это за расизм?
– Тогда почему ты хвастаешься своими ушами? – спросил зазывала. – Специфика нашей работы не позволяет использовать труд представителей иных рас. У них другие правила и другие боги, милочка. Покажи уши!
Машка фыркнула и демонстративно подняла волосы, обнажив нормальные человеческие уши. Мужичонка вздохнул с облегчением и, кивнув одобрительно, сообщил:
– Рез в день. Еще кормежка и ночлежка. И свой здоровец.
– Это я уже слышала, – отмахнулась Машка. – Кстати, здоровец – это тот, кто лечит болезни?
– Болезни лечит маг-лекарь! – Мужичонка сморщил нос. Нос немедленно стал похожим на гнилую сливу. – Ты, наверное, из провинции и никогда не видела магов. Но наш здоровец тоже прекрасно справляется.
– Я из Москвы! – гордо ответила Машка.
– Никогда не слышал о такой колонии, – заметил зазывала. – Тебя устраивают условия?
Машка кивнула, хотя зазывала и не стал ей нравиться больше. Кроме того, она и понятия не имела, что такое рез. То есть она поняла, что это местные деньги, но вот много это или мало – рез в день? Впрочем, выбирать все равно было не из чего. Молодых специалистов здесь не очень-то приветствовали. Особенно специалистов в области литературы параллельного мира, современной музыкальной культуры и рекламного дела.
– Мое имя Вадрав, – как можно солиднее представился мужичонка.
Глаза у него немедленно стали скользкими и прозрачными, словно сопли. Машке казалось противным сообщать ему свое имя, но правила вежливости требовали именно такой реакции. Зато худощавый писец рядом с ним вполне тянул на благородного человека. Лицо его казалось возвышенным и грустным, руки были изящны и двигались со скоростью, достойной современного человека. Складывать буквы в слова явно было для него привычным делом. В отличие от мерзенького специалиста отдела кадров он вполне тянул на уважаемого служителя храма.
– Меня зовут Маша. Мария Аркадьевна Бурова, – решительно сказала она.
Писец вопросительно взглянул на своего начальника, тот утвердительно кивнул, и писец торопливо вписал Машкино имя в какую-то бумагу.
– Ты грамотная? – спросил Вадрав пренебрежительно.
По его виду можно было понять, что в умение Машки читать и писать он не верит ни на йоту. Оставалось только сожалеть, что приличные и образованные люди в этом мире драных джинсов не носили и Машкин гардероб вербовщиком был оценен как нищенский.
– Не менее, чем вы, – с достоинством произнесла Машка.
Писец икнул и фыркнул.
– Мне грамотность без надобности, – высокомерно произнес Вадрав. – У меня есть писец и полномочия.
– Значит, более, чем вы, и не менее, чем ваш писец, – резюмировала Машка, старательно сдерживая смех. – А вы хотели мне предложить почитать вашу бумагу? Я с удовольствием. Люблю, знаете ли, читать...
Писец недоверчиво посмотрел на нее, снова взглядом спросил у своего неграмотного начальника разрешения и протянул ей бумагу. Буквы и почти все слова в ней были Машке знакомы, однако некоторые позиции внушали сомнение. Общий смысл был понятен: храм Херона в Астолле Принимал ее на работу с обучением и с некоторым испытательным сроком. С уборкой и дежурствами тоже все казалось ясным. Но вот что такое, например, «ходяки», которых предполагалось собирать и «разлагать до приемлемого состояния», для нее оставалось загадкой. Впрочем, демонстрировать свое невежество плюгавенькому кадровику Машка сочла ниже своего достоинства. Может быть, эти ходяки здесь самое обыкновенное явление, как в Москве, скажем, светофоры. Машке не хотелось выглядеть дурой, а потому она решительно подписала бумагу, взяв у худощавого облезлое перо, вымазанное в чернилах. О своей шариковой ручке в рюкзаке она даже не задумалась. Пусть себе лежит. В книжках, которые Машка читала, никто не пользовался шариковыми ручками в параллельном мире. Возможно, это был дурной тон. Кадровик и писец переглянулись и синхронно улыбнулись Машке.
– А теперь я прошу вас проследовать за ним. – Кадровик махнул рукой кому-то за Машкиной спиной.
Машка повернулась и увидела щербатого паренька лет пятнадцати, который смотрел на нее с вызовом и неприязнью.
– Пошли, – буркнул он, заметив, что Машка нашла его взглядом, развернулся и исчез в толпе.
Машка, не растерявшись, быстренько нырнула вслед за ним. Лавировать в плотных скоплениях людей она умела хорошо, пожалуй, даже лучше, чем недоброжелательный паренек. Тому явно не приходилось бывать в московском метро в часы пик. Порадовавшись, что хотя бы один из ее навыков здесь пригодился, Машка нагнала паренька и с независимым видом пошла рядом. Парень зыркнул на нее злобно, но ничего не сказал. Он продолжал ее игнорировать до самых ворот храма.
– Тебе наверх, в писчую, – неохотно сказал он перед тем, как исчезнуть где-то в недрах храма.
В том, что это именно храм, Машка не сомневалась ни капли. Во-первых, по двору бродили немодно одетые мрачные люди, мычащие себе под нос что-то ритмичное. Выглядели они так, словно кого-то хоронили, но ни гробов, ни покойников видно не было. Никем, кроме как местными священнослужителями, эти странные люди быть не могли. Во-вторых, храм выглядел как храм – высокий и торжественный, он невольно внушал уважение и трепет даже такому чуждому авторитетов существу, как Машка. Наверное, во всех мирах храмы строятся по одному и тому же принципу: они призваны символизировать мощь того бога, которому посвящены. И потому с другими строениями их спутать не способен даже иностранец.
Машка стояла в воротах, не решаясь войти на территорию храма, пока священнослужители не начали бросать в ее сторону подозрительные взгляды. «Ты или туда, или обратно. Раздражает!» – казалось, говорили они. И Машка двинулась по лестнице наверх, регистрироваться и заселяться. «Может, на обед успею!» – оптимистично думала она. Перед тем как въехать в город, владелец единорога предложил ей отведать каких-то грибочков, но осторожная Машка благоразумно отказалась. Мало ли что это за грибы! Теперь она об этом сожалела, потому как желудок не переставая напоминал ей о своем существовании и насущных нуждах.
За массивной дверью с краткой, но емкой надписью «Служба», которую Машка сочла целью своего путешествия по лестнице, крупный волосатый мужчина в трико громко ссорился сам с собой.
– Тухлые помидоры! – кричал он громовым голосом, пытаясь выдрать со своей макушки клок волос. – Ты, безмозглое жвачное! Кто тебе сказал, что мне можно предлагать такой просроченный экземпляр? Вонючий жад!
– Вы же, вы же и сказали, господин! – тут же возражал он сам себе писклявым голоском, осторожно убирая непослушные руки от макушки. – Вы же, господин. И документик про это имеется, что товар необходим тухлый!
– Извините, я попозже зайду, – пробормотала Машка и попыталась незаметно ретироваться, пока сумасшедший не обратил на нее внимания.
Но не тут-то было!
– Извините, господин, у меня срочная встреча, я потом с вами свяжусь, – сказал мужик пискляво, скосив на нее глаза самым невероятным образом. Потом он громко выдохнул и тяжело рухнул в подъехавшее к нему кресло.
– Эти мыслевые разборки когда-нибудь меня доконают! – тонким голосом пробормотал волосатый и жалобно взглянул на Машку. – Вы по какому вопросу?
– Я к вам работать устроилась, – машинально ответила ошарашенная увиденным Машка, придвинула поближе невысокую скамеечку для посетителей и плюхнулась на нее, вовсе не уверенная в том, что ненормальный окончательно пришел в себя.
– Отлично! – обрадовался мужик, взмахнул в воздухе рукой и принялся что-то писать на проявившемся перед ним листе бумаги. – Я надеюсь, вы сообщили свои данные нашему человеку и подписали контракт?
Машка кивнула, чем еще больше обрадовала сумасшедшего.
– Тогда вам остается только получить у меня номер, по которому вы сможете питаться в нашей едальне, – сказал мужик и вдруг затрясся в припадке.
Машка вскочила со скамеечки и отошла к дальней стене кабинета.
– Слушаю! – сказал псих и тут же продолжил приятным женским голосом:
– Я по поводу нашего срочного заказа.
– Вы кто? – пискляво перебил он сам себя и себе же ответил:
– Я ассистентка мага Каронима, госпожа Лавда Гер. Мы ждем уже два дня! Это немыслимо!
– Заказ выполняется! Ждите! – отрубил мужик, и глаза его сразу же приобрели осмысленное выражение.
Машку начало слегка поташнивать от страха и вопиющего идиотизма ситуации. Мужик перевел дух, вытащил из воздуха бутылку с чем-то мутным и залпом выпил ее содержимое.
– Вот достают, – пожаловался он. – Отключусь я от этих услуг, ей-херон, отключусь! Какой же это маг-связист, если он даже защиту от нежелательных контактов не может поставить? Да ладно защиту. Он даже вызов на ассистента перевести не в состоянии!
«Так это же просто какая-то странная разновидность телепатии!» – догадалась Машка. Телепатия, поставленная на широкую магическую ногу, смотрелась весьма странно, но впечатляла.
– Скажите, а засекреченной связи у вас нет? – осторожно спросила она мужика. – Ну так, чтобы не таскать себя за волосы и не орать на разные голоса на всю контору?
– У нормальных операторов есть, – грустно ответил мужик. – Но мы же религиозная организация, экономим, понимаешь, на ценных кадрах. Всё ему, Владыке. Тонем буквально на работе. Ладно, о чем мы говорили?
– О еде, – с энтузиазмом напомнила Машка.
– Хорошо. Твой номер АГА854, не забудь, – сообщил он, глянув вскользь на свою бумагу. – Едальня в подвале, рядом со складом. Твой наставник Гарт, найди его и попроси задание. Когда освоишься, приходи снова, с рекомендациями наставника. Определим, чем конкретно ты будешь заниматься в команде. Все запомнила?
– Ага, – отозвалась Машка.
– Не просто ага, а АГА854! – И мужик внушительно поднял средний палец в интернациональном жесте.
Машка чуть было не захихикала, но вовремя спохватилась: над начальством смеяться не положено. А кроме того, жест этот вызвал у нее какие-то смутные, но определенно неприятные ассоциации. Вроде бы сон ей недавно снился про этот жест и каких-то наркоманов. С воспоминанием сновидений у нее всегда была напряженка – не получалось, и все тут. Одно время она даже пыталась их записывать сразу, как только просыпалась, но попробуй сосредоточься, если с кухни козлом орет очередной отчим, а мать тоже орет, но уже в комнате, отвечая ему непечатным текстом. Так Машка все это и забросила.
Промаявшись с припоминанием сюжета сна минут пятнадцать, она махнула на это дело рукой и помчалась разыскивать подвал, дабы успокоить наконец чувство голода. Червяк, поселившийся в желудке, явно грозил в ближайшее время вырасти если не в Мирового Змея, то в Анаконду-убийцу уж точно.
Даже что-то очень плохо приготовленное становится куда как более сносным, будучи приправленным изрядным чувством голода. А потому вязкую безвкусную кашу, поданную в едальне, Машка уговорила мгновенно. Полноватая румяная женщина – повариха – с умилением наблюдала за ней из кухни.
– Простите, а вы не знаете, где можно найти Гарта? – спросила у нее Машка, когда каша уже перестала ей казаться чем-то съедобным.
– На складе, как всегда, – дружелюбно отозвалась повариха. – Ты ведь новенькая? Не стесняйся, спрашивай меня, если что. Я тут всех и все знаю.
Впервые с самого утра Машка почувствовала себя вполне комфортно. Она, как и всякий нормальный человек, любила, когда к ней относились по-доброму. А уж то, что она нашла человека, который сам разрешил задавать ему вопросы, если что-то непонятно, показалось ей счастьем невероятным. Потому как она многого еще не понимала в этом странном мире.
– А на складе что хранится? – поинтересовалась она, вставая из-за стола.
– Как что? – Повариха пожала плечами. – Ходяки.
– Я жила в глухой деревне, – оправдалась Машка. – У нас ходяков не было, и я не знаю, что это такое. Никогда не видела.
– Ну сходи посмотри. – Повариха улыбнулась. – В каком ты, однако, хорошем месте жила, дочка... Надо же, ходяков не было. Это ж, по-простому, покойники ходячие. Неспокойные мертвяки, значит.
Машка икнула от неожиданности и с подозрением воззрилась на нее. Взгляд поварихи был чист и светел. Он излучал только легкую зависть к спокойному месту Машкиного рождения и дружелюбие. Наверное, она была хорошая, простая женщина, эта повариха. Выходя из едальни, Машка прилагала огромные усилия, чтобы ноги ее не дрожали и не подгибались. Так вот что ей следовало «разлагать до приемлемого состояния» или как там это в контракте было сформулировано! Интересно, в каком смысле – разлагать? Ощущение того, что она где-то сильно ошиблась, не покидало Машку. Оно росло в ней, словно опухоль, и очень мешало жить. Хотелось бросить все, наплевать на свои обещания и уйти куда глаза глядят. «Ну, если что-то серьезно неприятное начнет происходить, непременно уйду!» – пообещала себе Машка, и это немного успокоило ее.
В коридоре, темном и гулком, пахло пылью. В углах возилось и попискивало что-то подозрительно живое. В команде, обслуживающей храм, судя по всему, не хватало уборщиков и дератизаторов. «Интересно, а как выглядят местные сортиры, если у них даже в коридоре так грязно?» – с любопытством подумала Машка и сейчас же наткнулась взглядом на плюгавенького кадровика, который и завербовал ее на рынке. Сочетание мысли и появления неприятного человека было слишком впечатляющим, чтобы оказаться примитивным совпадением, так что Машка решила считать это совпадением магическим. В них было что-то общее, в напыщенном мерзком мужичонке и в немытых туалетах.
– Ты уже получила номер? – строго спросил Вадрав.
– Безусловно, – заверила его Машка. – И уже занимаюсь розысками своего наставника.
– Я рад, – сообщил кадровик таким тоном, словно для Машки это могло иметь решающее значение. – Конечно, ты уже познакомилась с местом, где проходят дежурства?
– Какие дежурства? – подозрительно спросила Машка, чувствуя, как неприятное чувство разрастается внутри, как полип в носу.
– Как какие? – закудахтал кадровик. – Конечно, дежурства по складу ходяков! График дежурства тебе даст наставник, но ты непременно, непременно заучи «Памятку дежурному»!
Покойников Машка совершенно не боялась, даже когда кто-нибудь начинал рассказывать страшные истории. Не то чтобы ее ум был слишком практическим для того, чтобы бояться настолько иррациональных вещей, просто мертвецов она считала существами безобидными в отличие от, скажем, уличных хулиганов или тех же наркоманов. Покойник, он, конечно, выглядит неприятно, но лежит себе спокойно и никого не трогает. Если и поднимается, так только в голливудских фильмах, да и вернуть его на место гораздо проще, чем окончательно добить какого-нибудь терминатора. В конце концов, что она, ходячих покойников не видела, что ли? Таким невежеством вряд ли мог похвастаться хотя бы десяток ее сверстников, живущих в Москве. А потому то, что дежурство будет происходить в морге, Машка восприняла совершенно спокойно, изрядно удивив этим кадровика. На лице его было написано, что сам он не любил ходяков и боялся их. Машка почувствовала гаденькое удовлетворение от этого факта.
– Вот склад. – Вадрав любезно указал ей на дверь слева. – Можешь зайти и осмотреться. Там только поначалу неловко, а потом привыкаешь, интересно становится. Увлекаешься. Из наших стен вышло много известных магов.
В этом Машка сильно сомневалась, но из вежливости покивала мужичонке согласно и распрощалась. Потом с усилием толкнула тяжелую металлическую дверь склада, поразительно похожую на школьную дверь кабинета труда. Дверь протестующе скрипнула. Пахнуло химией, и Машка наморщила нос.
– Эй, есть тут кто? – негромко спросила она и осторожно огляделась.
Огромный зал с низким, давящим и неровным потолком перегорожен был серыми ширмами – деревянными рамами с натянутыми на них нестираными мешками, сшитыми между собой. Повсюду к стенам и столам прилеплены небольшие свечи, среди которых не находилось с первого взгляда ни одной белой. Некоторые из свечей горели, большинство же было погашено. По гладкому серому полу периодически пробегали крупные пауки с красными крестами на мохнатых спинках. Из-за ближайшей к Машке ширмы неаккуратно высовывалась мужская нога с грязными синими ногтями. От такой близости к смерти Машка невольно почувствовала дрожь и принялась вспоминать, что же она слышала про трупный яд. Внезапно нога конвульсивно дернулась, пальцы на ней резко сжались и тут же расслабились. Машка взвизгнула и резво отпрыгнула назад, к входной двери.
– Что, напугалась, дерёвня? – злорадно спросил недружелюбный парень, который и привел Машку с рынка.
Машка спокойно поправила волосы и, медленно подняв глаза, с достоинством отозвалась:
– Ничуть. Чтобы я какого-то тухлого зомби испугалась? Что в них страшного, может быть, ты объяснишь? Кстати, а в чем вы их маринуете, что такой мерзкий духан на складе стоит? Ей-боги, не продохнешь.
За ширмой раздалось хихиканье. Страшная синяя нога снова задергалась, заставив Машку нервничать, но парень небрежно хлопнул ладонью по этой непоседливой ноге, и она затихла. Шлепок оказался звонким и, вероятно, болезненным, если, конечно, зомби могут испытывать боль, в чем Машка сомневалась. Во всех американских фильмах этим покойникам полголовы из ружья сносили, а им хоть бы хны! А это значит, что нервы у них точно не в порядке. В смысле, не работают.
– Чем маринуем, чем маринуем... – недовольно пробурчал парень. – Как все – заговоренной солью пополам с ляговым фаршем.
– Странно, – отозвалась Машка с видом эксперта по маринованию ходячих покойников. – Обычно они так не воняют. Что-то здесь не так... Ну да ладно, вообще-то я по делу пришла. Мне нужен Гарт. Знаешь такого?
– Знаю. – Парень нехорошо ухмыльнулся. – А тебе от него что нужно?
– Его определили мне в наставники, – не почувствовав подвоха, призналась Машка, чье внимание отвлечено было загадочным, довольно громким царапаньем за одной из ближайших ширм.
– Восхитительно! – обрадовался ее собеседник. – Гарт – это я. И значит, ты здесь долго не протянешь. Шлепок, пойди неспящего усмири! Он что-то опять ворочается. Раздражает!
Из-за ширмы вышел, поминутно озираясь пугливо и вздрагивая, очень толстый парень с желтоватыми глазами на пухлом глупом лице. Он покосился на Машку сочувственно и двинулся к источнику беспокоящего Машку звука. По пути он привычно выдернул остро заточенный кол из стойки. «И что это Гарт меня так невзлюбил? – подумала Машка. – Что я ему сделала? Или, может, он вообще к девчонкам плохо относится? Для его возраста это странно... Может, у него на почве работы какое психическое отклонение образовалось?» И Машка хихикнула не удержавшись. Парень поджал губы, злобно глядя на нее. То, что девчонка смеется над ним, понять было несложно, а это Гарта сильно обижало.
– Хорошо, – весело сказала Машка. – Знаешь, я всю жизнь о таком наставнике мечтала. Ты, наверное, давно здесь работаешь?
– С детства, – сквозь зубы процедил Гарт.
Машкины подозрения оправдывались. Парень нравился ей все меньше и меньше. Она сильно сомневалась в том, что человек, всю жизнь, с раннего детства, проработавший с покойниками, может быть нормальным. Но это ерунда, главное, чтобы наставник ее не был агрессивным и не перенял некоторые неприятные черты у своих подопечных. Машка смутно помнила, что в фильмах ужасов ходячие мертвецы почти всегда имели скверную привычку питаться живыми, а также мерзко и немузыкально завывать в ночи, пугая мирных обывателей.
– И, наверное, все знаешь, – продолжила она допрос наставника, нервно сглотнув. – Традиции всякие, правила безопасности, систему охраны труда, восьмичасовой рабочий день, премии и прочие приятные вещи...
Парень прищурился:
– Какие-то ты странные слова говоришь, новенькая. И у меня такое ощущение, что ты не совсем та, за кого себя выдаешь. Ты можешь говорить что угодно, но имей в виду: я тебе не поверю. И я буду следить за тобой. Тебе придется долго доказывать мне, что ты что-то собой представляешь. Потому что ты мне не нравишься.
– На работе нужно быть выше мелких личных интересов, – гордо заявила Машка.
– Ну да, – насмешливо отозвался Гарт. – Кому другому уши закручивай. Если делать, как ты говоришь, мигом съедят. А о нас, наемных рабочих, позаботиться некому, кроме нас самих.
– Как-то все это весьма пессимистично звучит, – тихонько пробормотала Машка себе под нос и добавила уже громче: – Ладно. Что делать-то надо? Мне сказали, что работу мне будешь давать ты.
Из-за соседней ширмы послышался чавкающий удар, еще один, и поскребывание стихло. Увалень, на светло-сером балахоне которого виднелись брызги чего-то темного, вразвалочку протопал обратно.
– Успокоил, – довольно сказал он. – Только ведь он к ночи очнется, беситься будет. Сегодня ж День встреч, он расстроится, что я его так испортил, на улицу станет проситься.
– Переживет, – равнодушно обрубил Гарт.
– Так он же, извиняюсь, мертвый, – удивилась Машка. – Как он может что-то пережить?
Гарт пожал плечами:
– А это мои проблемы?
Машка хотела возразить, но прикусила губу. Фраза была очень знакомой, более того, это была ее любимая фраза при общении с одноклассниками. Но сейчас Машке не понравилось, как гадко она прозвучала.
– Каковы мои планы на ближайшее время? – спросила она, смерив новоявленного наставника тяжелым взглядом.
– Дежурить по складу нынче ночью будешь, – зло и весело сказал парень. – У нас всегда новенькие в одиночку дежурят, если не забоятся. Только ведь ты девка... Небось струсишь. Девкам здесь не место.
– Гарт, – одернул его толстый увалень с добродушным глуповатым лицом. – Ну что ты ее... Не надо так. Жалко.
– А ты и прав, – задумчиво пробормотал Гарт, презрительно глядя на Машку. – Что ее с нами равнять. Девка. Забоится. Без разницы, все равно ее скоро выгонят либо спишут. Она не справится. Пошли, Шлепок. Что с ней разговаривать?
– Да я не в том смысле, – постарался оправдаться увалень, но его уже никто не слушал.
Гарт – по привычке, а Машка – из-за захлестнувшего ее бешенства.
– Забоюсь, говоришь, щенок? – свистящим шепотом спросила она.
Напуганные ее странной реакцией, из-за ширмы высунулись еще два парня: один ярко-рыжий и веснушчатый, а второй высокий, лысый и бледный, больше похожий на клиента храма, нежели на его работника.
– Сам-то небось в штаны наложил, когда тебя здесь одного дежурить оставили, а теперь других в собственной трусости обвиняешь. Да любая девка получше тебя ночь здесь просидит.
– Значит, не забоишься? – глумливо переспросил Гарт, явно не веря в Машкину храбрость. – Не сбежишь в кухню?
– Кухня – это место для таких, как ты! – высокомерно отозвалась Машка, смерив его уничижающим взглядом.
С минуту они стояли друг против друга, потом парень сдался. Лицо у Машки стало совсем бешеным.
– Ну смотри, – предупредил разозленный Гарт, – я проверю. Узнаю, что сбежала, уши отъем. Взаправду. Не люблю вралей.
– Ну, ребята, а может, не надо?.. – протянул увалень.
Двое других парней переглянулись и сделали безразличные лица, зазвенели какими-то инструментами и вообще активно демонстрировали, что они здесь ни при чем.
– Помолчи, Шлепок, твой номер последний, – заткнул приятеля Гарт. – Что же, увидимся утром, если жива будешь, девка. Тогда скажу, что делать надо будет. Прочти памятку. Она написана для слабоумных, так что тебе должно быть понятно.
В голосе его сквозила насмешка пополам с вынужденным злым уважением. Если бы Машка не была так взвинчена разговором, она, наверное, могла бы заметить что-то еще. Теперь же она только развернулась к Гарту спиной, не удостаивая его больше ни единым словом. Выскочка паршивый! Наглый сопляк! Да он же ничего, кроме своего примитивного морга с тупыми зомби, не видел!
Скрипнула дверь, стукнула о косяк, и Машка осталась на складе совершенно одна. Даже увлеченные трупом с дергающимися ногами юные исследователи тихонько выскользнули со склада вместе с Гартом. Машка отодрала прилепленную к столу свечку и отправилась осматривать место своего ночного дежурства. Здесь было довольно странно, но не сказать чтобы очень страшно. Неприятно, особенно из-за того, что сильно воняло химией, но вовсе не жутко. Когда первый испуг и шок прошел, Машка с удивлением поняла, что складские зомби – существа неопасные. Самые крупные из них были надежно прикручены к каталкам цепями, более мелкие или разложившиеся обмотаны веревками или тонкими клейкими полосками. Их конечности иногда подергивались, а глаза – у кого были глаза – двигались. Но на этом их активность заканчивалась.
Машка медленно прошлась между каталками, проверяя свою выдержку и силу воли. Мертвецы реагировали на нее спокойно. Большинство из них вообще не заметили ее присутствия, а те, что были посвежее, зашевелили ногами. Машка старалась не подходить к каталкам близко, и не только потому, что от покойников несло мерзким магическим маринадом. Ей не хотелось случайно коснуться их: живые мертвецы казались чем-то неестественным, а потому гадким.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?