Текст книги "Ступени к Храму"
![](/books_files/covers/thumbs_240/stupeni-k-hramu-3142.jpg)
Автор книги: Светлана Нергина
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Или не перепрыгивать, мгновенно переносясь в пространстве, а доходить до места перемычки и проходить сквозь Грань. Это для трусих вроде меня.
У основания и верха Древа находятся два главных Магических Храма. Точнее, где конкретно они находятся – сказать сложно, ибо они постоянно двигаются, паря в нескольких саженях над землей, но один раз в сутки обязательно приземляются – именно у основания и у макушки Древа.
Откуда взялись Храмы, каким образом – никто не знает. Так, ходят жутковатые легенды, но кто же им станет верить?
Каждый Храм имеет собственную ведьму-Хранящую, обязанную раз в год появляться в нем. Что конкретно должна делать для Храма Хранящая – не знает никто. Кроме нее самой. Сейчас в мире три ведьмы (именно ведьмы – чародеек сколько угодно), одна – Таирна – хранит Восточный Храм, ей около полутысячи лет, вторая – Ильянта – Западный, ей чуть больше двухсот.
Я – третья ведьма, самая молодая, и Храма мне, к счастью, пока не хватило. Когда-нибудь, возможно, придется взять на себя хранение одного из существующих – но только в случае смерти предшественницы. А они, к моей радости, на тот свет явно не собирались, предоставляя мне свободу быть такой, какой хочу.
Странницей, не привязанной ни к одной Ветке и весьма довольной этим обстоятельством.
– Ясно, – кивнула я. – Я – училась в Восточном.
– И как там?
– Там? Как и в Западном: высоко, скучновато, и учиться заставляют почем зря, – пошутила я, носком туфли отбрасывая с дороги отломанный кем-то прут.
– А на каких Ветках ты была?
– На всех, и не по разу.
– Серьезно?!
Похоже, он не слишком хорошо представляет себе, что такое ведьма… Попробуй запрети птице летать!
– Абсолютно. А ты?
– На нескольких – на пяти, наверное, – несколько смущенно признался Вальг. И, поколебавшись, спросил: – А там вообще как? Интересно – или они похожи друг на друга?
– Есть интересные, есть – скучноватые, есть – похожие, есть – странные. Даже не знаю, как сказать. Такое, наверное, не рассказывать, а смотреть надо.
– Будем надеяться, доведется…
Я покосилась на его растерянную физиономию и, не выдержав, засмеялась:
– Обязательно. Особенно если сказать то же самое, но не столь утопическим голосом!
Вальг только дернул плечом.
Мы помолчали, глядя на плескавшихся в пруду лебедей и уток.
– Иньярра, а правду говорят, что быть ведьмой и чародейкой – это далеко не одно и то же? – затаив дыхание, он решился задать вроде бы глупый, а на деле – почти необъяснимый вопрос. – Вообще, быть ведьмой – это как?
– Не знаю… – честно призналась я. – Просто быть. Быть благодарной Жизни просто за то, что я есть… Любить. Все и вся. Любить просто потому, что иначе жить не сможешь. Любить, разочаровываться, страдать – и снова любить.
Дальше мы ходили молча…
Вернуться в замок на ужин я отказалась, заявив под аккомпанемент урчащего желудка, что я не голодна и должна еще зайти сегодня в Лес – посмотреть, что там не так.
И он, сделав вид, что поверил, ушел к барону.
Лес был странным. Чужим, пугающим.
Ни один Лес не встречал меня как чужую. Ни один, кроме этого. Он завораживал, обволакивал, завлекал жертву в свои сети, заслоняя обратный путь мягкими сосновыми ветвями, отвлекая внимание на яркие пахучие цветы… Он был не таким.
Лесной купырь, входящий в состав большинства смертельных ядов, дружески улыбался ведьме, а ромашка – самое наивное и чистое растение – смотрела волком.
Я шла, едва касаясь ногами стелющихся по земле трав, и с привычной осторожностью раздвигала ветки, чувствуя – мне здесь не рады. Меня не выпустят по первой просьбе, в лучшем случае – будут несуществующими тропами морочить голову до рассвета, в худшем же…
Во избежание того самого худшего я и цеплялась взглядом за все мало-мальски примечательное, чтобы потом найти дорогу обратно. Пока не наткнулась на вереск, и…
Тонкие перышки-колоски щекочут босые ноги, цепляются за подол зеленого шелкового платья… Его любимого платья…
– Уходишь? – тихий, безвольный голос…
– Да?
По сердцу хлестнуло болью. Его болью.
– Зачем?
– Потому что… Потому что не могу иначе…
– Почему не можешь? Почему ты не можешь, как все нормальные люди, осесть наконец где-то, завести дом, семью, мужа?.. Почему ты всегда уходишь? Я думал, ты меня любишь!
– Люблю. Но… Так надо…
Я не знаю, что сказать. А он знает, что никакие слова меня не удержат, но все равно не может их не произнести…
– Почему надо? От скольких ты уже ушла вот так?
Я молчу. И он, не дождавшись ответа, продолжает – медленно, горько, роняя каждое слово по отдельности:
– Да, ты сеешь в мире любовь, без которой жить не можешь… но задумывалась ли ты, сколько ты сеешь боли вслед за любовью? И чего больше? За что ты нас так, почему? Почему? Останься!
– Не могу…
– Почему?! – Отчаянный, бессмысленный вопрос, на который мы оба и без того знаем ответ.
…Потому что я ведьма…
…В комнату я вернулась вся в слезах и, бросившись на кровать, совсем по-человечески разревелась в подушку…
Ну какая из меня ведьма? Не могу я так, не могу…
– Иньярра?
А он здесь откуда? И почему я его не заметила, хотя… неважно.
– Уходи!
Могу я хоть иногда порыдать в свое удовольствие, а не изображать из себя йыр-знает-что? «Я ведьма, я сильная, я справлюсь, я уйду с гордо поднятой головой, чтобы расплакаться за первым скрывшим меня поворотом…»
Надоело.
– Что случилось?
– Ничего. Все, что могло случиться, случилось при моем рождении, а остальное – закономерные следствия.
Он просто замолчал, дав мне возможность нести весь тот бред, который мне хотелось нести.
– Почему? Ну почему? Почему я не могу хоть где-нибудь остаться? Зачем иду куда-то вперед, хоть и знаю, что ни лучше, ни хуже там не будет? Так не все ли равно? Да, ведьма, да, несущая свет и любовь, но кто знает, чего я в конечном итоге несу больше – счастья и любви, приходя, – или ненависти и разочарования, покидая? Я прихожу, показываю, как светло бывает в жизни, – и ухожу, навеки унося этот свет с собой. Зачем? Зачем?!
Вальг помедлил с ответом, сомневаясь, а нужен ли он мне. За восемьдесят с лишним лет вопрос задавался не раз, и все ответы давным-давно уже были найдены, поняты… но не приняты.
– Плохо, когда праздник закончился, Иньярра, – наконец осторожно заметил он. – Но еще хуже – когда его не было вообще. И как только отгорит первая боль, все те, на чей путь ты вставала, это поймут. Хуже всего тебе – сеющей любовь и пожинающей ненависть на прощание. Она совсем недолгая, но достается именно тебе.
– За что? Почему? – спрашиваю и сама прекрасно знаю ответ, который сейчас прозвучит.
– Потому что ты – ведьма…
Вот так. Так просто и до отупения больно.
Ни одна из нас не осмелится спросить: «Зачем я ведьма?»
И остается просто разреветься, уткнувшись в мужское плечо, зная, что когда-нибудь придется уйти и от него, чтобы никогда не вернуться…
ГЛАВА 8
– Доброе утро! Я обеспокоился, когда вы не почтили нас своим присутствием на завтраке, и осмелился предположить, что вы не станете возражать, если я принесу его вам в комнату…
Взграхх!
Просто проснуться с больной головой из-за вчерашней истерики – это плохо. Проснуться от голоса временно сбрендившего барона, притащившего мне завтрак в постель (даже лекарство от похмелья не забыл захватить – какой заботливый!) – это совсем плохо. А вот заодно обнаружить, что он понятия не имеет о ведьминской привычке спать без одежды, краснеет как пион и собирается ретироваться за дверь, попутно рискуя уронить на меня горячий чай, – это полный взграхх!
– Э-э-э… Мм… Большое спасибо, барон! Поставьте поднос на столик и выйдите, пожалуйста, – мне нужно привести себя в порядок!
– Ага…
Желание поскорее смыться неведомым образом испарилось при разглядывании меня в упор, и поднос он ставил так медленно, как только мог, причем глядя исключительно в мою сторону.
Пришлось напомнить, что, во-первых, я все еще не одета, а, несмотря на то что ведьм подобные мелочи не смущают, правила этикета предписывают особи мужского пола удалиться; во-вторых, чай с перекошенного подноса уже давно льется тонкой струйкой на стол; а в-третьих, да пора бы уже и честь знать!
Барон теперь безуспешно изобразил смущенный вид и все тем же неторопливым шагом покинул комнату, а я расхохоталась ему вслед.
На завтрак, умывание и приведение себя в ведьминский вид ушло около получаса. Главным образом, сложности возникли на последнем этапе, потому что три дня принципиально не расчесываемые волосы предпочитали смерть распутыванию. Подсчитывать соотношение выдранных и оставшихся на голове я не стала, чтобы не расстраиваться.
Тук-тук.
– Войдите!
– Можно?
Интересно, почему он слово «войдите» только со второго раза адекватно воспринимает?
– Нельзя! – на пробу рявкнула я. – Вышел, закрыл дверь и ушел!
Он вышел, закрыл дверь…
– Эй! Ты чего, совсем сдурел, что ли?!
– С тобой сдуреешь, пожалуй! – Бесстыжий маг, посмеиваясь, вернулся и беззастенчиво раскинулся на моей еще неубранной кровати. И уже совсем другим тоном спросил: – Ты как?
– Жив, здоров, готов к труду и обороне! – бодро отрапортовала я, намекая, что вчерашняя истерика – это тема закрытая и возврата к ней не будет.
– Отлично, – облегченно выдохнул Вальг. – Планы на день уже есть?
– А то как же! – Откровенно говоря, никаких планов пока не было, но, чтобы не сознаваться в этом прискорбном факте, я принялась импровизировать на ходу. – Пойду в Лес: надо же все-таки определить, что там действительно заслуживает внимания, а что – плод больного воображения расстроенной ведьмы. А ты?
– У меня встреча со вчерашней компанией из трактира.
Я удивленно присвистнула и с сомнением протянула:
– Ты думаешь, они будут рады пообщаться?
– Вряд ли, но им придется, – безразлично пожал плечами маг. – Должен же я опросить подозреваемых.
– Хм, едва ли они придут в восторг от обвинений.
– Что поделаешь? Им придется посодействовать Гильдии, – с каким-то новым, еще не виданным мною выражением глаз, жестко произнес он.
– Это опасно, Вальг.
– Знаю.
– Тогда… Ты не против, если я составлю тебе компанию? – Я постаралась придать голосу как можно более невинное звучание, но маг не обманулся.
– Против!
– Так я почему-то и думала. Значит, придется действовать без твоего на то согласия, – спокойно заключила я, наблюдая, как медленно закипает лава где-то внутри на диво спокойного пока мага. – А где встречаетесь-то?
– В зале переговоров на верхней площадке восточной башни. – Скрип зубов. На этот раз он завелся довольно скоро.
– Это та, которая ежеминутно обещает упасть и никак не наберется смелости?
Хорошенькое место придумали, ничего не скажешь. Это, видимо, чтобы от несогласных оппонентов сподручнее избавляться было: вышвырнул сразу за парапет – и нет проблемы!
– Именно она. И только попробуй туда прийти!
– Хорошо-хорошо, а когда же я должна туда не-прийти?
– В три часа пополудни, – машинально ответил Вальг, прежде чем сообразил, что этого делать не стоит.
– Ага, как раз успею!
– Че-э-эго?!
Я пулей выскочила за дверь и мгновенно активировала давно связанное заклинание – на всякий случай. Удовлетворенно прислушалась к нарастающему реву внутри и, довольная, пошла в кухню, искренне надеясь, что в этот раз «мой» стражник не совершает обхода, так что мне удастся спокойно покинуть замок через задний ход.
В кои-то веки надежды соизволили оправдаться!
При свете солнца Лес выглядел уже совсем не так страшно. Тоже, конечно, не сахар, но все-таки пауком, завлекающим наивную муху в свои сети, он мне больше не представлялся. Уже победа.
Так, давайте отбросим к йыру необоснованные ощущения и попробуем рассуждать логически… Хотя, признаться, логика никогда не была моей сильной стороной.
Медленно идя по Лесу, я никак не могла понять, что же в нем изменилось. Вроде бы все та же трава, те же деревья, та же дикая смородина, уже поронявшая все свои ягоды… Одна все еще сиротливо висела на Ветке, и я машинально потянула ее в рот… Стоп!
Надо заметить, что ведьму отравить природным ядом невозможно (а остальные, к счастью, изобретены только на одной Ветке – Миденме): она сразу чувствует враждебное отношение к себе ядовитых трав, плодов и кореньев, даже если их измельчить в пыль. Чувствует и по необъяснимым для самой себя причинам не может съесть ни ложки.
Вот так же было и с ягодой: я не хотела есть, более того – становилось плохо от одной мысли, что можно поднести ее ко рту.
Когда смородина была отравленной?!
Пробежавшись по Лесу и поэкспериментировав с собственными ощущениями, я обнаружила еще несколько мутировавших растений и вернулась к опушке совершенно ошарашенная.
С чего бы? Память не могла дать ни одного подобного случая: ни из моей жизни, ни из всех прочитанных книг.
Причины я не видела, но руководство к действию осознавала четко: местных жителей надо предупреждать, а прежде всего – Таруфа.
Я задумчиво отломила веточку смородины, раскрошила в пальцах пожухлый листочек и отправилась в город.
Если он сумеет сам определить, что растение отравлено, – то проблема окажется вполне решаемой, а вот если нет… То придется Гильдии отправлять сюда с десяток магов-знахарей. Пусть определяют, какие растения теперь непригодны в пищу, и оповещают людей.
Бросить все, как есть, мы не имеем права.
Таруфа дома не оказалось, так что пришлось просто оставить веточку на крыльце, надеясь, что он сам догадается, от кого это и что я хотела таким образом сказать, а самой отправиться по направлению к «Пизанской» башне.
– Иньярра? – Я удивленно уставилась на собственную грудь, почему-то впервые за восемьдесят три года изъявившую желание пообщаться с хозяйкой.
– Иньярра, ты меня слышишь?
Еще и голосом Вальга…
– Ну… да. Здравствуй, глюк! – Тихий нервный смех в ответ.
– Иньярра, напряги память и вспомни, куда ты дела кристалл, который я тебе дал в первый вечер?
Точно! А я-то уже начала подозревать, что это чернас выдает побочные эффекты в виде галлюцинаций…
– Вспомнила, – усмехнулась я. – Что такое важное ты хотел мне сообщить?
– Хотел убедиться, что ты не придешь в башню. Ты ведь не придешь?
– Размечтался!
Он обиженно отсоединился, оставив меня удивленно размышлять о том, зачем было использовать единственную уникальную возможность пообщаться на расстоянии так бездарно.
– Маг, ты что, совсем окворрел?!
– Ты что, решил, что ты тут самый умный?
– За такие вещи отвечать надо!
Лязг вытягиваемых на свободу клинков.
Та-а-ак. Говорила я, что рады они не будут! На одном дыхании, и без того ранее сбитом подъемом на пять этажей, я преодолела последние два и ворвалась на площадку.
Там стоял Вальг, окруженный пятью мужиками весьма неприветливого вида с мечами наготове. Что-то подобное я и ожидала увидеть. Видимо, переговоры идут успешно… Как бы привлечь их внимание к своей скромной персоне?
– Какого йыра, уважаемые?
Ну не пришло в голову ничего более серьезного и пафосного типа: «Развернись же, о достойный ворог, и прими честный бой от меня, запыхавшейся ведьмы без оружия, доспехов и мозгов!» – вот и пришлось довольствоваться тем, что есть.
– Идиотка! – прошипел Вальг. – Немедленно уходи отсюда!
– Чуть позже, – пообещала я.
Парни разделились. Трое остались призывать к ответу Вальга, остальные решили поинтересоваться, почему бы мне не выбрать для прогулки какую-нибудь другую часть замка.
Свист клинка над головой, и тут же – удар по ногам. Плавали, знаем. В смысле, приседали и подпрыгивали – но это уже так, к слову.
Быстро придя к выводу, что с двумя противниками мне, безоружной, не справиться, я ловко отправила ближайший стул под ноги правому и насладилась невообразимым нецензурным опусом в свою честь.
Увы, запомнить, чтоб оценить по достоинству на досуге, не удалось – левый тут же проявил недюжинный интерес к моим волосам, решив, что такие длинные мне не идут и надо их слегка укоротить. Вниз, назад, вверх – ему-то мечом махать запросто, а мне прыгать?
Замах – я грациозно (надеюсь) проскользнула под клинком и, оказавшись позади, наградила противника ударом в затылок. Магически утяжеленным кулачком, разумеется, – неужели вы думали, что девушка дерется с одним… двумя… тремя-я-я-я! – бугаями «вживую»?
Желтая обездвиживающая «звездочка» правому, зеленая дезориентирующая – левому, а вот средний… Выписывая мечом восьмерки, он зачем-то упорно гнал меня назад, заставляя отступать, отступать, отступать…
– Иньярра! Сзади!
Не отвлекай, и без тебя тошно! Чуть повыше поясницы кольнули острые края стального, пошатнувшегося парапета… Отступать…
– Йыр кворро-о-о-о-ов!
«Последнее в жизни слово вышло некрасивым», – мрачно отметила я, недоуменно приземлившись на четыре лапы.
Вокруг все выцвело в черно-белые тона безо всякого намека на пестрые краски. Стало… другим… глубоким, без внешней шелухи…
Что-то постоянно цепляло позади землю, и, раздраженно обернувшись, я с крайним удивлением обнаружила… хвост.
– Иньярра? Ты где? Ты цела? – Вальг, вырубивший одним ударом последнего противника, по пояс перегнулся через парапет, силясь разглядеть ожидаемое мокрое пятно на земле.
– Мя-а-а-а-а-а-ау…
Ну а что еще я могла ему сказать?
– Что ж, попытка опросить свидетелей успехом не увенчалась, – иронично рассуждал Вальг, сидя на моей кровати и время от времени прикладываясь к чашке с моим чернасом. – Еще какие-нибудь предложения, что делать дальше, будут?
Я сидела на кровати в Мунином беленьком платье в цветочек и тоскливо поглядывала на стоявшие возле двери туфли без каблука на два размера меньше, чем надо. Одежда во время моего падения-превращения не преминула куда-то деться и не спешила появляться, как только я с десятой попытки приняла-таки обычный человеческий облик и ведьминское – то бишь на редкость злобное – настроение.
– Будут. Собираться и ехать домой.
– Здравая мысль, – с улыбкой согласился он. – Но кто-то ведьмоподобный пару дней назад с пеной у рта убеждал меня, что мы обязаны докопаться до причин смерти барона.
– Кто-то ведьмоподобный до этих самых причин благополучно и докопался, пока некоторые особо умные и не в меру смелые принимали неравный бой на открытой площадке для полетов, – недовольно буркнула я.
На меня посмотрели… Надеюсь, с удивлением, а не издевкой.
– Серьезно?
Ответить мне не дал деликатный дверной стук.
– Войдите!
Таруф, к счастью, в отличие от некоторых особо одаренных чародеев, понимал простые слова с первого раза.
– Приветствую вас, риль! О, вижу, мои ингредиенты вам пригодились?
– Да, спасибо, – приветливо улыбнулась я. – Успокаиваю нервы после внеплановых полетов в места не столь отдаленные. Вам налить?
– Нет, спасибо, оно горькое. Я пришел, потому что хотел поговорить о веточке, оставленной вами на крыльце, но… – тут он пару раз перевел взгляд с меня на Вальга, – может быть, я не вовремя?
– Нет-нет, как раз вовремя, – торопливо заверила я. – Познакомьтесь: местный знахарь Таруф – рильт Вальг. Значит, вы, Таруф, чувствуете, если растение отравлено?
– Да, конечно, – признал Слышащий. – И… я просто поражен: ведь это – смородина…
– Слава Хранящим, – вздохнула я. – Это значительно упрощает дело.
Тут Вальгу надоело сидеть в качестве молчаливого украшения комнаты, и он разразился гневной тирадой:
– Слушайте, может, кто-нибудь прояснит мне ситуацию? Что такое важное я успел упустить за сегодняшнее утро?
Почему, интересно, он спрашивает «кого-нибудь», а обвиняющий взгляд достается именно мне? За особые заслуги перед отечеством?
Вдох – выдох… Не давая себе разозлиться, я старательно вспомнила полное имя короля эльфов[10]10
Для особо любопытных: Инкварт Въ'ярнокфф Мартсвольн Эдранкт – и это усеченный вариант!
[Закрыть] и спокойным голосом горгоны Медузы принялась объяснять:
– Сегодня утром я была в Лесу. Перед тем как поприсутствовать на… гм, избиении младенцев пятью наемниками… – Выражение лица оскорбленного мага описанию не поддавалось. – И обнаружила там ряд необъяснимых мутаций, в результате которых некоторые ранее пригодные в пищу и вполне безобидные растения стали ядовитыми.
– Ну и что? При чем здесь барон? – не понял Вальг.
– Вспомни меню барона в тот роковой для него вечер, – посоветовала я.
– Курица запеченная, рагу мясное, салат из морепродуктов, салат из свежих овощей, коньяк, вино, мороженое, чай. И что?
– Издевательство для желудка, – горестно вздохнула голодная я.
– Иньярра! – вышел из себя не выдержавший моих шуточек маг. – Что с того, что барон ужрался, как гвырт свиртский?![11]11
Ценитель хорошей кухни. Ну еще животное есть такое…
[Закрыть]
– Прекрати на меня орать, – назидательно проговорила я.
– Извини.
– Не извиню. Так и будешь не извиненный всю жизнь ходить, – усмехнулась я и принялась объяснять: – Повар иногда для запаха добавляет в чай листки смородины. Которая, как ты уже, наверное, догадался, оказалась одним из мутировавших и ныне ядовитых растений.
– Так получается, что специально барона никто не травил? – прищурился Вальг.
– Слава Хранящим! Начались проблески здравого смысла! – не смогла удержаться я.
Взгляд мага не сулил мне ничего хорошего, но расправу над языкастой ведьмой он отложил на потом. Сейчас были и более насущные вопросы.
– Стоп! А что теперь делать местным жителям? Вообще не ходить в Лес?
– Я тоже так думала, но оказалось, что у проблемы есть гораздо более простое решение: Таруф может определить, является растение ядовитым или нет. От нас требуется только распространить по городу весть, что теперь многие растения в Лесу опасны для здоровья и, прежде чем употреблять их в пищу, нужно сходить к знахарю – узнать, не обернется ли ягодка летальным исходом… Не забесплатно, разумеется, – добавила я, обращаясь к знахарю.
Таруф, вполне довольный положением дел, ушел, а Вальг еще долго сидел молча, переваривая ворох свалившейся на него информации.
– То есть получается, что мы можем ехать обратно и предоставлять Гильдии полный отчет о том, что случилось с бароном?
– Да. По вопросу мутаций можешь сослаться на меня – поверят сразу.
– Почему?
– Имена и достоинства тех, кого зверски хотелось заманить в Гильдию, но не удалось, там помнят лучше имен благополучно вступивших.
– Теперь по крайней мере понятно, почему тебя связали с этим делом, – вдруг несколько смущенно кашлянув, сказал Вальг. – Один я бы до такого не докопался.
Здесь признали достоинства некой непрофессиональной ведьмы? Хранящие, куда катится мир!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?