Читать книгу "Образ мира в тексте и ритуале"

• Тело (человека, животного). Тело-душа: Телу простор – душе тесно; Грешное тело и душу съело; плоть-дух, душа: Плоть грешна, да душа хороша; голова-ноги: Дурная голова ногам покоя не дает; Увязнешь ногою, поплатишься головою; Тешко ногама под лудом главом (Тяжко ногам под дурной головой); голова-руки: Легче работать руками, чем головою; голова-волосы: Снявши голову, по волосам не плачут; голова-шапка: Спохватился шапки, когда головы не стало; Док jе главе, биће капа (Пока есть голова, будет и шапка); голова-хвост: Голова хвоста не ждет; Была бы голова, а хвост будет; глаза-уши: Жену выбирай не глазами, а ушами; глаза-ноги: Очи су да гледу а ноге да греду (Глаза – чтобы смотреть, а ноги – чтобы ходить); уши-хвост: Не держал за уши (за гриву), а за хвост не удержишь; ухо-брюхо: Слушай ухом, а не брюхом; зверь-шкура: Не продавай шкіри не вбивши звіра и т. п.

• Человек социальный и духовный. Мать– мачеха: Мать гладит по шерсти, мачеха против; Природа одному мама, а другому мачуха; мать-дитя: Док диjете не заплаче, мати га се не сjећа (Пока дитя не заплачет, мать о нем не вспомнит); хозяин-слуга: Кто господин деньгам, а кто слуга; Вогонь добрий слуга, але поганий хазяїн; хозяин-хозяйка: Од господаря повинно пахнути вітром, а од господині – димом; друг-враг: Лучше друг вдали, чем враг вблизи; Бог-люди: Как Бог до людей, так отец до детей; Бог – черт: Бог дает путь, а дьявол крюк; Бога не гневи, а черта не смеши и т. п.

• Артефакты. Ложка-ведро, бочка: На весну корець дощу – ложка болота, восени ложка дощу – корець болота; мешок-торба: Сьогодні з мішком, а завтра з торбинкою; серп– бритва: Багатого й серп голить, а убогого і бритва не хоче; нож-ложка: Нож со стола упал – гость будет; ложка или вилка – гостья; нож-топор: Не по что с ножом, где топор заложен; сани-телега: Готовь сани летом, а телегу зимой; веник-венок: Бареток на вінок, а полин на віник; полотенце– онуча: После полотенчика онучей не утираются; нитка – рубаха: С миру по нитке – голому рубаха; крест-лопата: 3 одного дерева і хрест і лопата; крест– пест: Дурак не боится креста, а боится песта; икона-лопата: В лесу живем, в кулак жнем, пенью кланяемся, лопате молимся; Из одного дерева икона и лопата; 3 одного дерева і ікона і лопата; стол– престол: Хлеб на стол, так стол – престол; а хлеба ни куска, так и стол – доска; Коли хліб на столі, то стіл – престіл, а коли хліба ні куска, тоді стіл лиш гола дошка; церковь-кабак: Хоть церковь и близко, да ходить склизко, а кабак далеконько, да хожу потихоньку); хлеб-булка, паляница, калач, пирог: Голодному здається кожен хліб за булку; Краще хліб з водою, ніж паляниця з бідою; Краще сухий хліб з водою, як калач з бідою; Ешь пироги, а хлеб вперед береги и т. п.

Семантические типы предметных оппозиций определяются тем, какие признаки лежат в их основе. Например, признак «мужской – женский» служит основой противопоставлений: хозяин – хозяйка, парень – девушка и т. п.; ложка – нож, ступа – пест и т. п., но на этот признак могут накладываться другие смыслы: статусная иерархия (хозяин имеет более высокий статус, чем хозяйка), эротические коннотации (ступа – пест) и др. Смысл антитезы хлеб – вода раскрывается через посредство оппозиции отец-мать (Хліб – батько, вода – мати), основанной на признаке «мужской – женский», однако этой гендерной оппозицией не исчерпывается семантика паремии, так как за ней стоит идея кардинального для человека единства этих двух начал – отцовского и материнского (без их статусного сравнения).

Признак «верх – низ» лежит в основе оппозиций небо – земля, небо – море, гора – дол; в первом случае он может принимать «идеологическую» трактовку и противопоставлять небо как высший духовный, сакральный, божественный мир земле как низшей, человеческой сфере жизни. Формально этот же признак противопоставляет голову и ноги, однако в большинстве случаев их оппозиция строится на «функциональном» толковании частей тела, т. е. голова как «ор-ган» интеллектуальной деятельности человека противопоставляется ногам как «орудию» физической активности (ср .Дурная голова ногам покоя не дает).

Оппозиции мать-мачеха, отец-отчим можно считать привативными: в них сопоставляемые члены имеют общее значение гендерного признака «мужской – женский», занимают одинаковое место в системе родства, но различаются по признаку «свой – чужой» («родной – не родной»), что получает ценностную интерпретацию, ср. Сонце – батько, а місяць – вітчим.

Предметы могут противопоставляться друг другу по степени проявления некоторого признака: «больше – меньше», «сильнее – слабее» и т. п. В поговорке Сонця нема, то й місяць світить отношение между солнцем и месяцем определяется их ценностным сопоставлением, в котором солнцу как более яркому светилу приписывается более высокая «ценность», чем месяцу, и эта антитеза носит градуальный характер (большая и меньшая степень проявления признака – способности светить). Ср. еще чисто «количественную» оппозицию ложки как емкости малого объема и ведра как емкости большего объема; оппозицию капля – море (ср. капля в море) и т. п. В оппозициях типа хлеб – калач «нормативный», «стандартный» предмет сопоставляется со своим «исключительным» вариантом, отличающимся более высоким качеством (вид привативной оппозиции). Антитезы сравнительной количественной оценки (наряду с другими видами оценки) часто выступают в так называемых паремиях предпочтения (модель Лучше меньше, да лучше), ср. Маленькая рыбка лучше большого таракана[42]42
  О паремиях «предпочтения» см. [Арутюнова 1985].


[Закрыть].

Антитеза может не только соотносить полярные в отношении того или иного признака предметы разных сфер действительности, но и сопрягать по принципу синекдохи целое с его частью (голова – волосы, зверь – шкура) или по принципу метонимии предметы, реально или ситуативно связанные друг с другом (огонь – дым, голова – шапка, глаза – уши, дверь – окно и т. п.), ср. Не купив коровы, да завел подойник.

В «ролевых» оппозициях соотносятся взаимодействующие предметы или лица, и само противопоставление строится на противоположности их ролей (предикатов) относительно друг друга: хозяин – слуга, мать – дитя, муж – жена, волк – овца и т. п.

Прагматическая оценка (эстетическая или утилитарная) лежит в основе оппозиций солнце-дождь (солнечная погода предпочтительна с хозяйственной точки зрения), мед – деготь (мед предпочтительнее как ценный вид пищи), золото – грязь (золото – символ высшей ценности, грязь лишена полезных свойств), лилия – крапива (лилия – эталон красоты, а крапива ни эстетически, ни утилитарно не привлекательна), венок – веник (венок воспринимается прежде всего как атрибут девушки, а веник – как утилитарный предмет домашней утвари) и т. п.

Признак «sacrum – profanum» имеет особое значение в системе оценок и сопоставлений и потому часто оказывается основой антитетического противопоставления предметов, относящихся к самым разным сферам действительности, ср. небо – земля, дом – баня, пчела – оса, липа – осина, престол – стол, икона – лопата, крест – лопата и т. п.

Во многих случаях предметная оппозиция носит опосредованный характер и вытекает не из прямого сопоставления предметов по их свойствам, а из антитезы символизируемых ими ситуаций, например, оппозиция хлеб – камень строится на вторичных, культурных значениях хлеба как знака угощения и гостеприимства и камня как знака враждебности (ср. держать камень за пазухой).

Примеры некоторых логических типов оппозиций (привативных, градуальных, ролевых) были приведены выше; остается назвать самый распространенный тип – оппозиции эквиполентные, в которых противопоставленные объекты имеют соотносительные (альтернативные) признаки, например, лето и зима противопоставлены по признакам «тепло – холодно», «долгие – короткие дни/ночи», «наличие – отсутствие зелени» и т. д. Ср. также огонь – вода, камень – песок, день – ночь, небо – земля и т. п.

Приведенный выше по необходимости схематичный обзор основных параметров и типов предметных оппозиций должен быть дополнен их «текстовой» характеристикой, т. е. указанием на их роль в организации фольклорных текстов. Антитеза, представляющая собой один из видов поэтических тропов, в некоторых жанрах используется как яркий сюжетообразующий прием. Такие тексты или их фрагменты можно отнести к особому «антитетическому» жанру (подобно тому как в фольклоре и книжности выделяется вопросо-ответный жанр)[43]43
  В отличие от отрицательного параллелизма, или так называемой славянской антитезы, где имеет место не семантическая оппозиция, а скорее метафорическое отождествление [Гацак 1973], в данном случае имеется в виду именно семантическое противопоставление по одному или нескольким признакам.


[Закрыть]. Кроме паремий, для которых антитеза – один из излюбленных приемов, к таким жанрам относятся, в частности, свадебные песни и причитания с мотивом противостояния мира невесты и мира жениха, где системная антитеза является составным элементом структуры целого текста. Примером развернутой предметной антитезы может служить фрагмент вологодского свадебного причитания невесты, в котором женскому головному убору «кике» противопоставляется девичий головной убор «красота», с которым прощается и который оплакивает невеста [Ефименкова 1980: 325]:

 
Злодей кика та белая да
Во татарах родилася, да
Во зырянах креслилася, да
Ещё нет у кики белые, да
Нет ни крёстного батюшка, да
Крестовыё божатушки, да
Злою кику ту белую да
Шила баба та старая да
В Филиппово говиньицё да
Середи да ночи тёмного да
На запечном на столбике, да
На по латном на брусике.
 
 
Чёсна дивьяя красота да
Во хрестьянах родилася, да
В божьёй церкве крестиласе! Да
Ещё есть у дивьёй красоты да
Есть и крёсной-от батюшко, да
Крёстовая божатушка! Да
Чёсну дивьюю красоту да
Шила красная девиця да
Середи лета тёплого да
Она в новой-то горенке!
 

В тексте разворачивается оппозиция кики и красоты путем экспликации всех антитетических признаков (предикатов), противопоставляющих эти предметные символы женского и девичьего статуса: злодейство – честность, рождение «во татарах» – рождение «во хрестьянах», квазикрещение «во зырянах» – настоящее крещение «в божьей церкви», отсутствие крестных восприемников – наличие крестных восприемников, продукт шитья старой бабы – продукт шитья красной девицы, порождение зимнего холодного времени (Филипповский пост) – порождение теплого летнего времени, «рождение» на запечном столбике– рождение в новой горенке. В первой части развернутой антитезы сопоставляются антропоморфные образы кики и красоты, а во второй – их реальные (предметные) образы (их шьют определенные лица в конкретное время и в конкретном месте).

Семантический и функциональный анализ предметных оппозиций с использованием логико-лингвистических понятий антонимии и антитезы позволяет приблизиться к раскрытию механизмов символизации предметных реалий в языке культуры и выявлению системных парадигматических и синтагматических отношений культурных знаков.

Антитеза и антонимия (на материале сербских пословиц)

В любом корпусе пословиц самый многочисленный разряд составляют изречения, построенные по принципу антитезы. При этом слова, манифестирующие противопоставляемые понятия, в лексической системе языка могут быть связаны разными отношениями. Это могут быть «классические» антонимы (добро – зло, свой – чужой, сладкий – горький, легко – тяжело, начать – кончить и т. п.), но чаще отношения между антитетически противопоставляемыми в пословице словами носят более сложный характер, и их семантическая связь не может быть подведена под строгое понятие лексической антонимии (ср. мать – мачеха, волк – брат, молоко – вода, вода – огонь, вода – вино, ночь – день, Бог – черт и т. п.). В настоящих заметках предлагаются некоторые наблюдения над логической и языковой структурой сербских пословиц, сделанные на материале двух сборников – классического собрания пословиц Вука Караджича [Караџић 19726] и «Старинного сборника сербских пословиц», опубликованного А. Гильфердингом [Гильфердинг 1869][44]44
  В публикации Гильфердинга воспроизводится часть обширной рукописи, хранившейся в библиотеке Францисканского монастыря в Дубровнике. Кроме сборника пословиц, составленного в 1697 г. и значительно отличающегося от коллекции пословиц Вука Караджича, рукопись содержит записи народных песен (1758 г.), краткий итальянско-сербско-русский словарь (1751 г.) и разные заметки и выписки духовного содержания (1760 г.). Сборник пословиц писан латиницей, однако, по мнению Гильфердинга, его источником был кириллический текст, о чем свидетельствует нарушенный алфавитный порядок. Публикация реконструирует исходный кириллический текст.
  Далее примеры из коллекции Караджича даются без пометы, примеры из сборника Гильфердинга обозначаются астериском. Страницы или номера цитируемых пословиц не указываются, поскольку их можно найти по алфавиту.


[Закрыть].

При изучении лексической антонимии исследователи исходят прежде всего из парадигматических отношений между словами и опираются на семантические свойства противопоставляемых слов и их толкования [Апресян 1995а: 284–315]. Синтагматические отношения антонимов (прежде всего их частая совместная встречаемость в тексте) оказываются на втором плане по той причине, что это свойство гораздо труднее учесть, оно не носит систематического характера и не может служить полноценным критерием антонимии. С этой точки зрения особый интерес представляют тексты антитетических пословиц, в которых эксплицируется противоположность сравниваемых понятий и которые поэтому можно считать диагностическими для изучения разных видов антонимии, квазиантонимии и других отношений противопоставления и способов их лексического выражения.

Свойство антонимии присуще в первую очередь предикатной лексике, поэтому наиболее многочисленные и самые «чистые» примеры антонимов составляют глаголы. Среди приставочных глагольных антонимов представлены как общеязыковые, так и окказиональные, свободно образующиеся по антонимической префиксальной модели, ср. доћи – изићи (прийти – уйти): Ако дође прав, не изиђе здрав (Придешь правым, не уйдешь здоровым); Ако дође крив, не изиђе жив (Придешь виноватым, не уйдешь живым); доћи – проћи (прийти – пройти): Како дошло онако и прошло (Как пришло, так и прошло); *Притисни срећу кадъ дође, за не търатъ є кад прође (Хватай удачу, когда она придет, чтобы не гнаться за ней, когда она уйдет); доћи – отићи (прийти – уйти): Наги смо на оваj свиjет дошли, наги ћемо с њега и отићи (Нагими мы пришли в этот мир, нагими и уйдем из него); На сну дошло на сну и отишло (Во сне пришло, во сне и ушло); заћи – изаћи (зайти – взойти, о солнце): Зашао па не изашао! (Зашел и не вышел!); радити – одрађивати (работать – отрабатывать): Jедно ради а друго одрађуjе (Один работает, другой отрабатывает); радити – израдити (работать – выработать): Ко ради, изради (Кто делает, сделает); рећи – одрећи (говорить – отказать): Ласно jе рећи, него jе мука одрећи (Легко сказать, но трудно отказать); Коjа уста рекла, она и одрекла (Те же уста, которые сказали, они же отказали); научити – одучити (научить – отучить): Ласно jе научити, него jе мука одучити (Легко научить, но трудно отучить); оженити – раженити (поженить – разженить): Ласно се оженити, ал’ се мучно раженити (Легко жениться, но трудно разжениться); састати – растати (встретиться – расстаться): У коjим се опанцима састали у оним и растали (В каких опанках встретились, в тех и расстались); затворити – отворити (закрыть – открыть): Уста затвори, а очи отвори (Рот закрой, а глаза открой); замрсити – размрсити (запутать – распутать): Што jедан луд замрси, сто мудриjех не могу размрсити (Что один дурак запутает, сто мудрейших не могут распутать); замрсити – одмрсити (запутать – распутать): *Ако си самъ замършио, самъ и одмърши (Сам запутал, сам и распутай); рећи – одрећи (сказать – отказать): Што рекох, не одрекох (Что сказал, от того я не отрекся). Этот же тип антонимии манифестируют отглагольные именные дериваты типа поздрав – одздрав (приветствие – ответ на приветствие): Каков поздрав онаки и одздрав (Каково приветствие, таков и ответ на него); дар – уздарjе (дар – ответный дар): Сваки дар иште уздарjе (Всякий дар требует ответного дара); скривен – откривен (скрытый – открытый): *Ние гръхъ толи скривенъ, да напоконъ неће битъ одкривенъ (Не настолько сокрыт грех, чтобы в конце концов его не открыли)

Среди глагольных противопоставлений лексического типа к собственно антонимии могут быть отнесены, и то с оговорками, лишь немногие случаи, такие как лећи – устати (лечь – встать): Док jедне козе не легну, а друге не устану (Пока одни козы не лягут, другие не встанут); сести – устати (сесть – встать): Сjео, па не устао! (Сел и не встал; то же, что Зашао, па не изишао! – о солнце); мучати – говорити (молчать – говорить): Ко мудро мучи лиjепо говори (Кто мудро молчит, тот хорошо говорит); *За говоренє мързну, а за мучанє гину (От слов коченеют, а от молчания гибнут), ср. в том же смысле: Бољу ћеш слушать него ћеш рећи (Лучше слушать, чем говорить); почети – свршити (начать – завершить): Ко нагло почне нагло ће и свршити (Кто быстро начнет, тот быстро и кончит); *Ние тко почне, негъ тко свърши (Не тот, кто начнет, а тот, кто завершит); *Ако не почнешъ, нећешъ и свършитъ (Если не начнешь, то и не кончишь); почети – довршити (начать – окончить): *Ако луди и почне, но не довърши (Дурак если и начнет, то не окончит); родити се – умрети, рађати се – умирати (родиться – умереть, рождаться – умирать): Ко се роди онаj ће и умриjети (Кто родится, тот и умрет); Jедном се рађа а jедном умире (Один раз рождаются и один раз умирают); свезати – одрешити (связать – развязать): Ни свежи, ни одриjеши (Ни свяжи, ни развяжи); плакати – смеjати се (плакать – смеяться): Често у вече плаче коjи се уз jутра смиjао (Часто вечером плачет тот, кто утром смеялся); извирати – понирати (вытекать – втекать): Сви гледаjу откуд извире, а нико не гледа куд понире (Все смотрят, откуда вытекает, но никто не смотрит, куда утекает); благосиљати – клети (благословлять – проклинать): Ниjе добро ни кога много благосиљаjу, а камоли кога куну! (Плохо, когда много благословий, а что уж говорить, когда клянут); омркнути – осванути (смеркаться – рассветать): *Ако лажь и омъркне, али не осване (Ложь, если и померкнет, то уж не рассветет); кварити – градити (ломать – строить): Jедну цркву кварити а другу градити» (Одну церковь разрушать, а другую строить); последний пример по существу противопоставляет значения ‘разрушать’ и ‘созидать’.

Особую группу глагольных антонимов составляют конверсивы: купити – продати (купить – продать): За колико сам купио (лаж) за толико и продаjем (За сколько купил (ложь), за столько и продаю); *За мало самь купио, а за манє ћу продатъ (Дешево купил и дешево продам); давати – узимати (давать – брать): Jедном руком даjе а двjема узима (Одной рукой дает, а двумя отнимает); давати – примати (давать – принимать): *Не уломи вратъ тко свътъ дава, негъ тко свътъ прима (Шею сломит не тот, кто свет дает, а тот, кто принимает); служити – заповедати (служить – командовать): Ко не зна служити, не зна ни заповиjедати (Кто не умеет служить, тот не умеет и командовать). Близко к конверсивам противопоставление «залогового» характера осрамотити – осрамотити се (посрамить – осрамиться): Нико никога не може осрамотити, док се сам не осрамоти (Никого невозможно опозорить, пока он сам не опозорится). Ср. также семантически тождественные глагольным субстантивные «ролевые» оппозиции типа господин (господар) – слуга (хозяин – слуга) или домаћин – гость (хозяин – гость): Ко је слуга није господар (Кто слуга, тот не хозяин); Гост ће бити пак и отићи, али ће домаћин остати (Гость побудет и уйдет, но хозяин останется);, а жалостан домаћин Весео гост (Гость весел, а хозяин печален); У добра домаћина гости разблуђени (У хорошего хозяина гостям раздолье); а также отац – син: Какав отац, таки син (Каков отец, таков и сын); маjка – ћерка (мать – дочь): Каква мајка онака и ћерка (Какова мать, такова и дочь); Гледај мајку а узми шћерку (Смотри на мать, тогда сватайся к дочке); Родила мајка ћерку, да је научи вести (Родила мать дочку, чтобы выучить ее вышивать); *Невольна мати и хћери є рада (Бедная мать и дочери рада); мати – дете (мать – дитя): Док дијете не заплаче, мати га се не сјећа (Пока дитя не заплачет, мать о нем не вспомнит); *Мучећему дътету ни своя мати не разумъ (Молчащего ребенка и собственная мать не понимает); свекрва – снаха (невеста) (свекровь – сноха, невестка): Свекрва се не сјећа да је негда и она снаха била (Свекровь не помнит, что сама когда-то снохой была); Снаха у род, а свекрва у попрдд (Сноха в семью, а свекровь ни к чему).

Большая же часть глагольных противопоставлений в пословицах не относится к общепризнанным типам антонимии и строится на оппозиции не основных признаков, входящих в толкование глагола, а признаков второстепенных или периферийных или же сопрягает глаголы на основе коннотаций и оценок. Крайним случаем такого рода противопоставления можно считать антитетическую связь между близкими по смыслу глаголами, обозначающими одно и то же действие или состояние, но различную степень или интенсивность их проявления, ср. цурити – капати (течь – капать): Ако не цури, а оно капље (Если и не течет, то хоть капает); мирисати – смрдети (пахнуть, благоухать – издавать дурной запах, вонять): Ако не мирише, а оно барем не смрди (Пусть не благоухает, но хотя бы не воняет); Нити зна шта смрди, ни шта мирише (Не знает, что воняет, а что благоухает); в последнем примере различие касается не столько интенсивности, сколько оценки.

К этим случаям близки пары jахати – ићи (ехать верхом – идти): Боље је и на најрђавијем коњу јахати него пјешице ићи (Лучше ехать на самом плохом коне, чем идти пешком); лизати – ждерати (лизать – жрать): Лиже као мачка, а ждере као вук (Лижет как кошка, а жрет как волк); отчасти также водити – носити (водить – носить) в пословице: Тешк’ ономе кога воде, а jош горе кога носе! (Трудно тому, кого ведут, а еще хуже тому, кого несут), где состояния «ведомого» и «несомого» человека противопоставлены по степени его «немощности»[45]45
  В другой пословице – Очи воде, а ноге носе (Глаза водят, а ноги носят) – глаголы водити и носити и обозначаемые ими действия противопоставляются на основе совершенно иных ассоциаций: водити понимается здесь не как физическое действие, а как действие интеллектуальное, определяющее направление движения (ср. рус. ведущий, вождь, руководить и т. д.), тогда как носити сохраняет физический смысл.


[Закрыть].

Антитетически противопоставляются также действие и его результат, ср. ударити – убити (ударить – убить): Ако га jе ударио, ниjе га убио (Ударил, но не убил); избити – убити (побить – убить): Боље је бити и избијену него по све убијену (Лучше быть избитым, чем вовсе убитым); посеjати – пожети (посеять – сжать): Ко што посиjе то и пожње (Что посеешь, то и пожнешь); Како посиjеш онако ћеш и пожњети (Как посеешь, так и пожнешь); *Єдни су посиали, а друзи ће пожнътъ (Сеяли одни, а жать будут другие); тражити – находити (искать – находить): Шта jе тражио то jе и нашао (Что искал, то и нашел); Ко што тражи, наћи ће (Что ищешь, то и найдешь); питати – давати (хотеть, требовать, просить – получать): Ко много пита мало му се дава (Кто много просит, тому мало дают).

К типу квазиантонимии в смысле Апресяна [Апресян 1995а: 312–315] могут быть отнесены примеры, в которых противопоставляются глаголы с нейтральным и «интенсивным» значением (например, љубити – мрзити (любить – ненавидеть): Боље се из даљега љубити него се из близа мрзити (Лучше любить издалека, чем ненавидеть вблизи) или глаголы, противоположные по оценкам, но относящиеся при этом к разным денотативным областям, например, миловати – карати (миловать – карать): Кога Бог милуjе онога и кара (Кого Бог любит, того и карает), где один глагол выражает эмоциональное состояние, а другой – действие. Не являются антонимами в строгом смысле слова и пары типа жить – умереть: Боље је поштено умриjети него срамотно живљети (Лучше с честью умереть, чем позорно жить); *Болє є часно умръти, неголи зло живъти (Лучше честно умереть, чем плохо жить); пливати – тонути (плавать – тонуть): Некоме и олово пливjе, а некоме и слама тоне (У одного и свинец плавает, а у другого и солома тонет); имати – изгубити (иметь – потерять): Имаш ме, не знаш ме! изгубиш ме, познаш ме (Имеешь меня, не знаешь меня! потеряешь меня, узнаешь меня); Ниjе онаj сиромах коjи никад ништа ниjе имао, него онаj коjи jе имао, па изгубио (Не тот беден, кто никогда ничего не имел, а тот, кто имел и потерял). В этих примерах противопоставляется процесс, протекающий в некотором временном протяжении, и его мгновенное прекращение: умереть – значит ‘прекратить жить’, утонуть – значит ‘прекратить плыть’ (держаться на воде), потерять – значит ‘прекратить иметь’. В случае спати – будити (спать – будить): *Кадъ зла срећа спи, ти е не буди (Когда несчастье спит, не буди его, ср. рус. Не буди лихо, пока оно тихо) – то же семантическое соотношение осложняется различием по каузативности.

Оппозиция певати – плакати (петь – плакать) обязана своей популярностью в пословицах ассоциации первого действия с эмоциональным состоянием радости, второго – с состоянием горя или печали: Ако ми бране пjевати, не бране ми плакати (Когда мне запрещают петь, не запрещают плакать); Волим с мудрим плакати него с лудим пjевати (Лучше с умным плакать, чем с дураком петь); Ако си ми узео поjање, не можеш плакање (Если ты лишил меня пения, не можешь лишить слез); Даj ти мене плачидруга, а пjевидруга jе ласно наћи» (Дай друга в горе (в слезах), а в радости (в пении) легко найти); Често у вече плаче коjи се из jутра смиjао (Часто вечером плачет тот, кто утром смеялся). То же смысловое противопоставление выражается парами играти – плакати (танцевать – плакать): Играчка плачка (Игрушка – плач) или играти – ридати (танцевать – рыдать): Ваши играjу а наши ридаjу (Ваши танцуют, а наши плачут), ср. также: Мачки jе до игре а мишу до плача (Кошке игра, а мышке слезы).

Для текстов пословиц с их прагматической установкой на утверждение нормы и нормативных ценностей в высшей степени показательно то внимание, какое они уделяют противопоставлению слова и дела (‘говорить’ – ‘делать’), внешнего и внутреннего, физического и духовного. Оппозиция, в которой безусловная ценность признается за делом, получает в пословицах самое разнообразное выражение (как глагольное, так и именное): Ласно jе говорити ал’ jе тешко творити (Легко сказать, да трудно сделать); Ласно jе заповиjедати ал’ jе мучно извршивати (Легко приказывать, да трудно исполнять); Jаче jе ђело него бесjеда (Дело сильнее слова); Jедна глава хиљада jезика (ко зна много говорити) (Одна голова – тысяча языков; о том, кто привык много говорить); Мало бесjеди ал’ много твори (Мало слов, но много дела); Уста су да зборе а руке да творе (Уста – чтобы говорить, а руки – чтобы делать); Од речена до створена ка’ од листа до корена

(От сказанного до сделанного – как от листа до корня); Жене су да зборе а људи да творе (Женщины – чтобы говорить, а мужчины – чтобы делать); *Ако и зло чинишъ, добро говори (Даже когда зло творишь, говори добро); *Лъпо говорили, али мало сатворили (Хорошо говорили, но мало сделали); *Мало створио, а веле говорио (Мало сделал, а много говорил); *Мудра рука не чини све што реку уста (Мудрая рука не все делает, что говорят уста); *Од реченога до створенога веле є (От сказанного до сделанного далеко).

Наряду с этим дело, как и слово, может противопоставляться мысли: Боља је једна размишљена него стотина учињених (Лучше раз подумать, чем сто раз сделать, букв.: Лучше одно обдуманное, чем сто сделанных); Што говориш, то мени, а што мислиш, то теби (Что говоришь, то мне, а что думаешь – тебе) и знанию: Ако чини што зна, оно не зна што чини (Когда делает, что знает (умеет), все же не знает, что делает); Све чини што зна, а ништа не зна што чини (Все делает, что умеет, но совсем не знает, что делает) или же входить в тройную оппозицию мысли, слова и дела: Jедно мисли, друго говори, а треће твори (Одно думает, другое говорит, а третье делает), ср. еще: *Първо помисли, а пак учини (али – пак говори) (Сначала подумай, а потом сделай, или – потом говори).

По смыслу и оценке близко к приведенным оппозициям логически более сложное противопоставление умети – имети (уметь – иметь), поддерживаемое звуковой близостью глаголов: Боље је умјети него имати (Лучше уметь, чем иметь); Jа умио а не имао, jа имао а не умио (све jедно jе) (Я умел, но не имел; я имел, но не умел – это одно и то же); Не пече питу ко има, него ко умиjе (Пирог печет не тот, кто имеет, а тот, кто умеет); *Първо да имашъ, а пакъ да умъшъ (Сначала имей, а потом умей). Очевидно, что умение в этом контексте манифестирует прежде всего дело, но подразумевает также и знание.

Одна из существенных смысловых оппозиций в системе пословиц – несоответствие желаемого и возможного, выражаемое антитетическим противопоставлением глаголов хтети – моћи (хотеть – мочь): Ако не можемо како хоћемо, а ми ћемо како можемо (Если не можем, как хотим, то будем, как можем); Богат jеде кад хоће, а сиромах кад може (Богатый ест когда хочет, а бедняк – когда может); Сина жени кад хоћеш, а кћер удај кад можеш (Сына жени когда хочешь, а дочь выдавай, когда можешь); *Съ синомъ гди хоћешъ, а съ хђеромъ (sic) гди можешъ (С сыном – когда хочешь, а с дочерью – когда можешь); *Богатъ како хоће, а убог како може (Богатый – как хочет, а бедняк – как может).

Предикативный по преимуществу характер антитетических и антонимических отношений проявляет себя не только в глагольных оппозициях, но и в сфере субстантивной лексики, как предметной, так и абстрактной. В самом деле, что такое антонимы-существительные? Это либо формальные или семантические девербативы или отадъективные дериваты, наследующие свои свойства и корреляции от соответствующих глаголов и прилагательных (смех – плач, жизнь – смерть, начало – конец, молитва – проклятие, добро – зло, молодость – старость, здоровье – болезнь, богатство – бедность, богач – бедняк и т. п.), либо – среди слов с пространственным или временным значением – параметрические опппозиты, обозначающие крайние точки соответствующих шкал, например, восток – запад, небо – земля, ночь – день, – вечер, лето – зима и т. п.

В пословицах круг субстантивных «антонимов» значительно шире, чем в лексической системе языка, и это, безусловно, объясняется прагматикой жанра, его символико-назидательным характером. Например, в сфере обозначений времени могут противопоставляться не только полярные на временной шкале отрезки, но и отрезки или точки, лежащие по одну сторону оси и ассоциирующиеся с другими (не временными) смысловыми категориями, ср. данас – сутра (сегодня – завтра), увече – сутра (вчера – завтра): Боље је данас jаjе него сjутра кокош (Лучше сегодня яйцо, чем завтра курица); Боље (је) данас пет него сjутра шест (Лучше сегодня пять, чем завтра шесть); Данас чоек сjутра црна земља (Сегодня человек, завтра черная земля); Данас jесмо, а сjутра ниjесмо (Сегодня мы есть, а завтра нас нет); Што се данас може учинити, сjутро jе доцкан (Что можно сделать сегодня, то завтра будет поздно); *Што данасъ не буде, битће заутра (Чего не будет сегодня, будет завтра) – оппозиция «реальное – потенциальное»; лето – jесен (лето – осень): Ако љето не даде, jесен нема чеса (Если лето не даст, осени дать нечего) – оппозиция «труд – плоды труда»; jутро – дан (утро – день): Из jутра се види какав ће дан бити (По утру видно, какой будет день) – оппозиция «начало – целое»; вечер – дан (вечер – день): У вече се дан хвали (Вечером день славен, букв.: День хвалят вечером); дан – месец (день – месяц): Боље је бити пијевац један дан него кокош мјесец (Лучше один день быть петухом, чем месяц – курицей); дан – година (день – год): Лете данци као риjека, а годишта као ништа (Летом дни как река, а годы – ничто) – оппозиция «часть – целое».