Текст книги "«К» – значит кара"
![](/books_files/covers/thumbs_240/k-znachit-kara-5129.jpg)
Автор книги: Сью Графтон
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– И поэтому вы рисуете им некий идеал?
– Возможно, я и не права. Ну, а что мне остается делать? – спросила она, и лицо ее покраснело.
– Действительно. Особенно когда он выкидывает подобные номера.
– Понимаю, что изображаю его лучшим, нежели он заслуживает, но не могу же я разоблачать отца в глазах его сыновей.
– Я вас понимаю. Наверное, на вашем месте сама поступала бы точно также, – сказала я.
Она вдруг сделала импульсивное движение и взяла меня под локоть:
– Пожалуйста, оставьте нас в покое. Я не знаю и не понимаю, что происходит, но не хочу, чтобы во все это оказались втянуты дети.
– Если бы это зависело только от меня, я бы вообще вас не трогала. Однако мне кажется, что вам бы стоило самой все им рассказать.
– Почему?
– Вас может заставить сделать это Венделл, и заставить насильно, тогда не исключено, что результат окажется очень нехорошим.
8
К тому времени, когда я дотопала до яхт-клуба Санта-Терезы и пробилась через окружавшую его толпу купающихся, было уже почти десять часов. Выйдя от Даны Джаффе, я рванула по сто первому шоссе прямо к себе домой, и сейчас же принялась лихорадочно перебирать вешалки со шмотками, которые когда-то пожертвовала мне Вера. Согласно ее просвещенному мнению, я просто серость и зануда в манере одеваться, поэтому она пытается учить меня основам того, что считает «шиком моды». Вера помешана на ансамблях, составленных так, будто всю оставшуюся жизнь вам предстоит спать на вентиляционных решетках. Жакетка, под ней фуфайка, под фуфайкой туника, и под туникой штаны. При таком облачении единственное, чего мне не хватает, так это тележки из универсама, чтобы возить за собой свои пожитки.
Перебирая одежки, я старалась угадать, что с чем следует одевать. Когда доходит до всей этой чепухи, я чувствую, что мне не хватает тренера или кого-то другого, кто был бы способен объяснить все тонкости и нюансы стратегии облачения. Поскольку Вера на двадцать фунтов тяжелее и на добрые пять дюймов выше меня, то я сразу же отбросила слаксы, решив, что буду выглядеть в них как Простак из "Белоснежки и семи гномов". Вера отдала мне две длинные юбки с эластичными поясами, заверив, что любая из них будет потрясающе смотреться с моими черными кожаными сапогами. Было тут и доходящее до лодыжки платье из репса, с набивным рисунком, похожее на те, какие носили в сороковые годы. Натянув его через голову, я принялась разглядывать себя в зеркале. Вера, когда одевала это платье, выглядела в нем как женщина-вамп, как самая настоящая роковая обольстительница. Я же смотрелась как шестилетка, вырядившаяся в старые тряпки из сундука своей бабушки.
В конце концов я остановила свой выбор на длинной черной юбке из мокрого шелка. Отдавая мне ее, Вера, видимо, полагала, что я укорочу юбку, но я просто подвернула ее несколько раз у пояса, что создало довольно своеобразный эффект. От подруги мне достались и укороченная туника того цвета, который Вера называла темно-серым (на самом же деле это была смесь серого с цветом сигарного пепла), и длинная белая жилетка, которую можно было надеть с тем и другим. Вера сказала, что ансамбль можно будет дополнить и заставить заиграть разными мелочами туалета и украшениями. Вот уж действительно отличный совет. Как будто бы я имела хоть малейшее понятие, как это сделать! Я тщетно порылась в ящиках в поисках подходящих украшений и наконец решила надеть длинный расшитый шарфик, который сделала еще моя тетя. Я немного похлопала по нему, чтобы расправить слежавшуюся ткань, а потом обернула вокруг шеи так, чтобы концы свешивались впереди. Эффект мне понравился: получился небрежно-независимый вид, нечто в стиле Айседоры Дункан или Амелии Эрхард: дескать, а плевать мне, кому и как это может понравиться.
Стоящее на сваях здание яхт-клуба находилось по соседству с пляжем. Вправо от него размещалась контора начальника порта, а влево уходила длинная бетонная дуга волнолома. В тот вечер прибой был особенно сильный, и шум его напоминал грохот, какой издают машины, едущие по деревянному настилу. Океан, выведенный из равновесия загадочными отдаленными погодными пертурбациями, которые сами скорее всего так и не дойдут до наших мест, колыхался мощно и для этого времени года необычно. В воздухе стояла плотная дымка, сквозь которую, как сквозь маскировочную сеть, где-то у горизонта просматривались неясные, чуть подсвеченные луной тени. Слабо поблескивал белый песок, а валуны, наваленные вокрут опор, на которых стояло здание клуба, были облеплены длинными морскими водорослями.
Даже сюда, вниз, на дорожку доносились громовые раскаты хохота собравшихся наверху в баре выпивох. Я поднялась по широким деревянным ступеням и вошла в стеклянные двери. Справа от входа наверх уходила еще одна лестница, и я стала подниматься в бар, откуда сильно тянуло табачным дымом и неслась музыка из автомата. Помещение в форме буквы "Г" было частично отведено тем, кто приходил сюда поужинать, а частично – посетителям бара, что было в общем-то разумно и удобно. Шум здесь стоял угнетающе громкий, и это при том, что большинство ужинающих уже ушли, да и бар был заполнен только наполовину. Пол скрывался под ковровым покрытием, весь верхний этаж опоясывала сплошная стеклянная стена, обращенная на Тихий океан. Днем члены клуба наслаждались открывавшейся отсюда панорамой. А в вечерние часы затемненное стекло отбрасывало в зал отражение, ясно указывающее на необходимость хорошей уборки, настолько окна были захватаны и заляпаны. Подойдя к столику метрдотеля, я остановилась, увидев, что он уже направляется через зал мне навстречу.
– Слушаю вас, мадам, – проговорил он. Было похоже, что его только недавно назначили на это место, повысив из старшего официанта. Он по привычке все еще держал полусогнутой левую руку, на которой должно висеть полотенце для винных бутылок, хотя никакой необходимости в этом уже не было.
– Я ищу Карла Эккерта. Он сегодня здесь?
Я увидела, как взгляд метрдотеля оценивающе пробежался по мне снизу вверх, начав с моих неряшливых сапог, потом, скользнув по длинной юбке, по жилетке с расшитым шарфиком, остановился, наконец, на моих скверно подстриженных волосах, которые морской ветер взбил настолько, что превратил в почти идеально растрепанную копну.
– Он вас ждет? – спросил метрдотель тоном, по которому можно было заключить, что вторжению марсиан он бы удивился меньше.
– Теперь ждет, – ответила я, вложив мэтру в ладонь скромно свернутую пятидолларовую бумажку.
Бывший официант опустил купюру в карман, даже не посмотрев на ее достоинство, и я пожалела, что не дала ему доллар. Потом показал мне на человека, в одиночестве сидевшего за столиком возле окна. Пока я шла к нему через весь зал, у меня было достаточно времени, чтобы его рассмотреть. Я бы дала ему немного за пятьдесят, он был седой и коренастый, его запросто можно было назвать моложавым. Лицо, когда-то, видимо, привлекательное, теперь стало несколько расплываться в районе подбородка, правда, мужчину это совсем не портило. Большинство посетителей бара были одеты кто в чем, Карл же Эккерт в консервативный темно-серый "в елочку" костюм и светло-серую рубашку с темно-синим, с узенькими полосками, галстуком. Пробираясь между столиков, я мучительно думала, с чего, черт побери, начать с ним разговор. Он заметил, что я к нему направляюсь, и следил за моим приближением.
– Карл? – спросила я, подойдя к столику.
– Совершенно верно. – Он вежливо улыбнулся.
– Мое имя Кинси Милхоун. Можно мне к вам присоединиться?
Я протянула ему руку. Привстав и слегка поклонившись, он протянул свою. Рукопожатие у него было сильным и энергичным, ладонь холодная от бокала, который он до этого держал в руке.
– Если хотите, – ответил он, сделав жест в сторону стула. Его голубые глаза смотрели цепко и жестко.
Я поставила сумку на пол и уселась на тот стул, что стоял ближе других к его месту.
– Надеюсь, я вам не помешала.
– Смотря с чем вы пришли. – Улыбка у него была приятной, но какой-то мимолетной, а вот глаза не улыбались совсем.
– Похоже, Венделл Джаффе жив.
Выражение лица у него сразу же стало бесстрастным, а тело словно окоченело, как будто из него на мгновение ушли все жизненные силы. У меня вдруг промелькнула мысль, что он мог поддерживать контакт с Венделл ом Джаффе на протяжении всех лет после его исчезновения. Эккерт был явно готов верить мне на слово, избавляя меня от необходимости заново проходить через всю ту чепуху, через которую заставила меня пройти Дана. В отличие от нее, он просто сидел и усваивал полученную информацию, не выражая своего шока или удивления. Ничем и никак не попытался обнаружить ни отрицания этой информации, ни своего недоверия. Но вот первое оцепенение прошло и Карл как будто бы начал включаться снова. Он аккуратно запустил руку в карман пиджака, неторопливо достал сигареты, видимо, таким образом выигрывал время, стараясь сообразить, с какой целью я ему сообщила свою новость. Постучав по пачке, он выдвинул из нее несколько сигарет и протянул пачку мне.
Я отрицательно покачала головой.
– А вам не будет мешать, если я закурю? – спросил он, ухватывая губами сигарету.
– Нисколько. Пожалуйста. – На самом деле я терпеть не могу табачный дым, но сейчас мне необходима была информация, и потому не стоило распространяться о том, что я люблю, а что нет.
Он прикурил от бумажной спички, прикрывая ладонями пламя и кончик сигареты. Потом потушил спичку и бросил ее в пепельницу, аккуратно опустил коробок спичек назад в карман. Я почувствовала запах сгоревшей серы и того самого первого дыма от горящего табака, который я никогда ни с чем не спутаю. Когда я бываю в поездках, то ранним утром этим запахом тянет обычно из вентиляции тех гостиниц, где курящие не отделены должным образом от всех остальных.
– Хотите что-нибудь выпить? – спросил Эккерт. – Я как раз собирался повторить свой заказ.
– Было бы неплохо. Спасибо.
– Что именно?
– "Шардонне", если можно.
Он помахал рукой, подзывая официанта, тот подошел и принял заказ. Для себя Эккерт взял виски.
Когда официант отошел, Эккерт снова переключил и взгляд, и все свое внимание на меня.
– А вы откуда? Из полиции? Департамента по борьбе с наркотиками? Или из налоговой службы?
– Я частный детектив, работаю по контракту с "Калифорния фиделити", расследую дело, связанное с выплатой по договору о страховании жизни.
– Той выплатой, которую недавно получила Дана, так?
– Да, два месяца назад.
Сидевшая в баре группа разразилась громким взрывом хохота, и Эккерт чуть подался ко мне, чтобы я могла его слышать.
– И как это все обнаружилось?
– Человек, который раньше работал агентом в "КФ", а сейчас на пенсии, неделю назад видел Джаффе в Мексике. Меня тут же наняли, чтобы я немедленно слетала туда и проверила, действительно ли это так.
– И вы лично убедились, что это был Венделл?
– Более или менее, – ответила я. – Конечно, не могу поклясться, что это был именно он, я никогда не была знакома с мистером Джаффе.
– Но вы его видели? – уточнил Эккерт.
– Его или кого-то очень на него похожего. Разумеется, он сделал себе пластическую операцию. Наверное, это было самое первое, что он тогда сделал.
Карл прямо посмотрел на меня и задумчиво покачал головой. На губах у него появилась легкая усмешка.
– Я полагаю, Дане вы уже сказали об этом?
– Только что говорила с ней. Ее эта новость не обрадовала.
– Я думаю. – Он пристально всматривался мне в лицо, как будто изучая меня. – Как, вы сказали, вас зовут?
Я достала визитку и через стол пододвинула ее Эккерту.
– А вы знаете, что его сын попал в неприятную историю? – спросила я.
За нашими спинами снова раздался взрыв хохота, на этот раз еще громче первого. Там явно развлекались смачными анекдотами.
Эккерт прочитал мое имя на карточке и сунул визитку в карман рубашки.
– Я читал о Брайане в газете, – сказал он. – Любопытно.
– Что именно?
– Это появление Венделла и его намерения. Я как раз недавно вспоминал о нем. Поскольку его тело так и не обнаружили, я всегда сомневался в достоверности этой смерти. Правда, ни с кем не делился своими сомнениями. Считал, что люди истолковали бы их в том смысле, что я просто отказываюсь верить очевидному. Отрицаю явные факты. И где же он все это время скрывался?
– У меня не было возможности спросить его об этом.
– И он все еще там?
– Нет, он уехал из гостиницы прямо среди ночи, и с тех пор я его больше не видела. Возможно, сейчас он держит путь сюда.
– Из-за Брайана, – мгновенно сделал вывод Эккерт.
– Я тоже так подумала. Ну и потом, это вообще единственная зацепка, какая у нас есть. Даже не зацепка, а просто хоть что-то, от чего можно оттолкнуться.
– И зачем вы мне все это рассказали?
– На случай, если Джаффе попытается установить с вами контакт.
Вернулся официант, поставил перед нами заказанное, и Карл поднял на него взгляд.
– Спасибо, Джимми. Запиши это на мой счет, если не возражаешь. – Эккерт взял счет, приписал чаевые, небрежно расписался внизу и вернул счет официанту.
– Спасибо, мистер Эккерт, – без энтузиазма проговорил тот. – Что-нибудь еще?
– Нет, благодарю.
– Приятного вам вечера.
Карл рассеянно кивнул и снова вопросительно уставился на меня. Я залезла к себе в сумку, порылась и достала листок с портретом, который сделал по моим рассказам Валбуса.
– У меня есть портрет, взгляните, если хотите. – Я положила лист на стол перед Эккертом.
Карл передвинул сигарету в угол рта и, скосив немного глаза из-за дыма, принялся изучать изображение Венделла. Потом горько улыбнулся и покачал головой.
– Какое дерьмо!
– Я думала, вам будет приятно узнать, что он жив, – сказала я.
– Послушайте, я же из-за него в тюрьму угодил. И на меня набросилось столько народу! Когда пропадают такие деньги, кто-то же должен быть выставлен виноватым. Я был не против нести свою долю ответственности, но, черт побери, я вовсе не хочу расплачиваться за него.
– Да, наверное, вам тогда крепко досталось.
– Вы себе и представить не можете. Как только я заявил о своем банкротстве, все мои счета были заблокированы. Ужас! И вспоминать не хочется.
– Если Венделл объявится, вы дадите мне знать?
– Возможно, – ответил он. – С ним я общаться не захочу, можете быть уверены. Когда-то он был моим хорошим другом. По крайней мере, я его таким считал.
Снова раздался взрыв хохота. Эккерт недовольно поерзал и отодвинул свой стакан в сторону.
– Пойдемте на яхту. Здесь слишком шумно, черт возьми.
Не дожидаясь ответа, он встал и вышел из-за стола. Пораженная, я схватила сумку и заспешила следом за ним.
Как только мы оказались снаружи, шум мгновенно стих. Было свежо и прохладно. Ветер усилился, и волны бились о волнорез, поднимая фонтаны пены и воды. Бум-м! Над волнорезом вырастает стена брызг, похожая то ли на пушистый веер, то ли на высокую пампасную траву. Вырастает и мгновенно опадает, и только отдельные капли долетают до дорожки и шлепаются на нее, оставляя большие, будто пролитые из ведра лужи.
Когда мы подошли к запертым воротам пирса номер один, Эккерт достал магнитную карточку и открыл замок. Потом неожиданно галантным жестом взял меня под руку и провел по мокрому и скользкому деревянному настилу. Яхты качались на воде, то потираясь друг о друга бортами, то внезапно ударяясь металлическими частями. Воздух наполнился легким потрескиванием и периодическим звоном металла. Звук наших шагов по настилу вносил дисгармонию в эти ритмические шумы.
Пространство, защищенное от морской стихии, составляет тут восемьдесят четыре акра[12]12
1 акр – 0,4 га.
[Закрыть]. От четырех пирсов отходят причалы, возле которых достаточно места для примерно тысячи ста яхт. С одной стороны бухты берег изгибался, подобно загнутому крючком пальцу, с другой к конечной точке этого изгиба почти вплотную подходила дуга волнореза, и в защищенном таким образом, почти круглом, пространстве уютно гнездились яхты. Помимо тех, что заходят сюда только на какое-то время, в порту стоят обычно и несколько «яхт-домов», владельцы которых используют суда в качестве своего основного места жительства. Есть запирающиеся на ключ блоки с туалетами и душевыми, а в южной части порта, возле заправочного пирса, расположены водокачка и резервуар с водой. На пирсе, обозначенном буквой "J", мы свернули влево, прошли еще около тридцати ярдов[13]13
1 ярд – 0,9 м.
[Закрыть] и очутились возле яхты.
"Капитан Стэнли Лорд" оказался тридцатипятифутовой яхтой класса "фудзи", построенной по типу двухмачтовых парусников, со смешенной к носу грот-мачтой. Снаружи она была покрашена в интенсивный темно-зеленый цвет, ватерлиния проведена темно-синим. Карл взобрался на узкую палубу и протянул мне руку, помогая подняться. В темноте я почти ничего не разглядела, кроме грота-шкота и бизань-мачты. Карл отпер дверь и, повернув рукоятку, открыл ее.
– Не ударьтесь головой, – предупредил он, входя внутрь. – Знакомы с яхтами?
– Не очень, – ответила я, осторожно спускаясь вслед за ним по покрытым ковром четырем крутым ступенькам.
– На этой яхте спереди три паруса: генуэзский кливер, рабочий кливер, штормовой парус, ну и еще, разумеется, главный парус и бизань-парус.
– А почему она называется "Капитан Стэнли Лорд"? Кто он?
– Это связано с историей мореплавания. И с особенностями чувства юмора Венделла. Стэнли Лорд был капитаном "Калифорниэн", единственного судна, которое, как принято считать, находилось в момент катастрофы достаточно близко к "Титанику" и могло бы помочь в спасении. Лорд утверждал, что он не получал никаких сигналов тревоги, но расследование показало, что он просто проигнорировал "SOS". На него свалили ответственность за масштабы катастрофы, и скандал положил конец его карьере. Венделл использовал его инициалы и для названия нашей компании – "КСЛ инвестментс". Я никогда не понимал, в чем тут юмор, но Венделл находил это занятным.
Внутреннее помещение яхты оказалось очень уютным, создавалось ощущение, будто попал в кукольный домик из сказки: все тут было очень компактным и каждый квадратный дюйм пространства разумно использован. Именно такие помещения мне и нравятся больше всего. Слева от меня располагалась небольшая, работающая на солярке кухонная плита, справа – оборудование, какое увидишь на любой морской яхте: адиостанция, компас, огнетушитель, приборы, показывающие скорость ветра и контролирующие работу электросети и механизмов, обогреватель, главный пульт управления, аккумулятор для запуска двигателя. В воздухе чувствовался слабый запах лака, а на одной из подушек, лежавших на койке, я заметила еще сохранившуюся этикетку, свидетельствовавшую, что вещь купили на распродаже. Вся обивка была выполнена из темно-зеленой ткани, с простроченными белым швами.
– Очень мило, – заметила я.
– Нравится? – Эккерт даже немного покраснел от удовольствия.
– Просто чудесно, – ответила я. Подойдя к одной из спальных полок, бросила на нее сумку и уселась. – И очень удобно, – сказала я, положив руку на спинку дивана. – Давно она у вас?
– Около года. Налоговая служба конфисковала ее вскоре после исчезновения Венделла. Я почти восемнадцать месяцев провел на казенных хлебах. После этого остался полным банкротом. И как только у меня завелось немного деньжат, занялся тем, что выяснил, кто приобрел эту яхту. Сколько же мне пришлось уговаривать нового владельца, прежде чем он согласился снова продать яхту мне! И главное, она ему практически была не нужна. Когда я все же заполучил ее обратно, тут Бог знает что творилось. Не понимаю, как люди могут быть такими свиньями. – Он снял пиджак, расслабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. – Хотите еще вина? У меня есть, холодное.
– Немного, – согласилась я.
Он еще некоторое время поговорил о яхте, о плаваниях, потом я снова перевела разговор на Венделла.
– А где тогда обнаружили яхту?
Карл открыл маленький холодильник и достал оттуда бутылку "шардонне".
– Неподалеку от побережья Байи. Там милях в шести от берега есть огромные движущиеся песчаные банки. Похоже, яхта села там на мель, а во время приливов ее подгоняло все ближе к берегу. – Он снял с горлышка бутылки серебряную фольгу, достал штопор и вытянул пробку.
– А у Венделла что, никакой команды не было?
– Он предпочитал управляться сам. Я как-то наблюдал, как он это делал. Оранжевое небо и медленно колышущийся оранжевый океан. Странное ощущение возникало, знаете. Что-то сродни "Поэме о древнем мореходе". Наверное, учили в школе?
Я отрицательно покачала головой.
– Все, чему я училась в школе, по крайней мере в старших классах, это гулять с парнями и курить травку.
Он улыбнулся.
– Когда выходишь отсюда в открытое море, то проходишь через узкий пролив между нефтяными платформами. Тогда, в последний раз, Венделл в том месте обернулся и помахал мне рукой. Я смотрел ему вслед, пока он не вышел из бухты. После этого я его уже больше не видел. – В тоне Эккерта появилось нечто гипнотическое, завораживающее, какая-то слабая зависть, смешанная с сожалением. Он налил вино в небольшую стеклянную кружку с ручкой и подал ее мне.
– А вы знали, что он намеревался сделать?
– А что он намеревался сделать? Я как-то до сих пор не очень в этом уверен.
– Смыться, это же очевидно, – сказала я.
Эккерт пожал плечами.
– Я знаю, что последнее время Венделл был в отчаянии. Но не думаю, чтобы он собирался надуть всех и удрать. Я тогда пытался примириться с мыслью о его самоубийстве, особенно когда стало известно о письме, которое он оставил Дане. Вообще-то самоубийство было очень на него непохоже, но в тот момент все в это поверили, а кто я такой, чтобы спорить? – Карл налил полкружки вина и себе, отставил бутылку в сторону и уселся напротив меня на банкетку.
– Не все, – поправила его я. – Полиция тогда в это не очень поверила, и "Калифорния фиделити" тоже.
– Героиней станете, если раскроете это дело?
– Только в том случае, если удастся вернуть деньги.
– Маловероятно. Дана, наверное, уже все их истратила.
О такой возможности мне не хотелось даже думать.
– А что вы тогда почувствовали, узнав о "смерти" Венделла?
– Конечно, это было ужасно. Честно говоря, я тосковал по нему, даже несмотря на все, что мне пришлось из-за него пережить. Странно, но кое о чем он меня предупреждал еще раньше. Тогда я ему не верил, а он пытался меня убедить.
– Предупреждал, что он исчезнет?
– Ну, намекал на это. То есть он никогда не говорил этого прямо. Обычно это бывали фразы, которые можно понимать как угодно. Однажды в марте, недель за шесть или семь до своего отплытия, он подошел ко мне и говорит: "Карл, дружище, я завязываю. В конечном счете все дерьмо повесят на нас. Я не могу больше всего этого выносить. Хватит". Или что-то в этом роде. Я считал, что он таким образом просто выговаривался. Понимал, что у нас были серьезные трудности, но ведь они случались и раньше, и нам всегда удавалось с ними справляться. Я решил, что это просто еще один трудный момент, так сказать, сцена ужасов в "Шоу Карла и Венделла". А потом узнаю, что его яхта обнаружена пустой в океане. Сейчас уже, задним числом, начинаешь думать... что он имел тогда в виду, сказав "я завязываю" – что он собирался покончить с собой или же смыться?
– Но вам-то и в том, и в другом случае пришлось бы несладко?
– Да, разумеется. Первым делом они начали тогда проверять всю бухгалтерию. Наверное, я бы мог исчезнуть, бросив все и уехав, в чем был, но я просто не видел в этом никакого смысла. Да и ехать мне было некуда. И денег у меня не было ни цента, так что пришлось расхлебывать все до конца. К сожалению, я не имел ни малейшего представления о том, что Джаффе на самом деле натворил.
– Это действительно было мошенничество?
– О, да, несомненно. И крупное. Со временем выяснились все подробности. Он брал деньги из средств компании до тех пор, пока вообще ничего не осталось. В письме, которое он оставил, Венделл утверждал, будто возвращал все, что брал, до последнего цента, но никакого подтверждения этому я не видел. А что я знал? К тому времени, когда я понял, что дело настолько плохо, предпринять уже ничего нельзя было. Я не смог компенсировать даже свои собственные, личные потери. – Он помолчал немного, потом пожал плечами. – Что я могу сказать? После того, как Венделла не стало, я, как цыпленок, остался один всем на растерзание. Я потерял все. Признал себя виновным и отсидел в тюрьме, просто чтобы покончить с этим делом. А теперь вы мне сообщаете, что он жив. Хороши шуточки.
– Вам сейчас очень горько?
– Разумеется. – Эккерт оперся одной рукой на банкетку, а другой задумчиво потер лоб. – Теперь-то я вижу, почему он тогда решил завязать. Вначале я не понимал всех масштабов его предательства. Мне было жаль и Дану, и ее ребят, но раз человек умер, чем же тут поможешь. – Он пожал плечами, потом улыбнулся и удрученно, и одновременно как-то неожиданно энергично: – Ну да ладно. Дело это прошлое, надо жить дальше.
– Очень благородно с вашей стороны.
Он беззаботно махнул рукой и взглянул на часы.
– Пожалуй, на сегодня хватит. У меня завтра ровно в семь утра деловой завтрак. Надо выспаться. Вас проводить?
Я отставила пустую кружку и поднялась.
– Сама найду. Тут ведь до ворот прямая дорога. – Я протянула ему руку, и мы попрощались. – Спасибо, что уделили мне время. Возможно, мне придется еще к вам обратиться. Вы мою карточку пока не потеряли?
Он вытащил визитку за уголок из кармана рубашки, продемонстрировав, что карточка при нем.
– Если Венделл объявится, вы не могли бы дать мне знать?
– Безусловно, – ответил он.
Я поднялась по трапу, пригнулась, выходя в дверь, и оказалась на палубе. Спиной я непрерывно ощущала, что Эккерт смотрит мне вслед с улыбкой человека, глубоко погруженного в свои собственные мысли. Странно, но только теперь у меня возникло ощущение, что реакция Даны на мое появление была более естественной и искренней.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?