Текст книги "Повелитель гроз"
![](/books_files/covers/thumbs_240/povelitel-groz-4185.jpg)
Автор книги: Танит Ли
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Добро пожаловать, Ральнар. И малышка Анси, – оммосский акцент превратил их имена в какую-то кашу. – Вы будете сидеть со мной. Молодой человек справа, а ты – слева.
Они сели. Орвана и Раса усадили напротив, после чего принесли еду. Орклос, распорядитель, кошачьей поступью расхаживал между слугами, покрикивая и раздавая оплеухи, если ему казалось, что они плохо работают. Их лица были непроницаемы, но Ральднор гадал, в какой же угол загнали их обстоятельства, если они вынуждены продать свои души этому человеку.
Обед был очень хорош – вдвойне хорош для того, кто вечно недоедает и вечно голоден, и теперь, приглашенные туда, где можно было наесться досыта, они набивали животы до отказа. Но Ральднора непрерывно мучил вопрос, какова будет расплата за это.
За едой не разговаривали. Наконец Дакан еще раз щелкнул пальцами, и последние блюда унесли. Вошли двое мужчин с полупрозрачной трехногой чашей, которую поставили рядом с Даканом. В ней плескалась какая-то смутно различимая мелкая водная живность.
Дакан поднялся и протянул руку. Орклос вложил в нее длинный узкий нож.
Ральднор напрягся, ощутив новый приступ бессильного гнева. На Равнинах животных убивали лишь для еды или в порядке защиты. Эта жертва, приносимая у них на глазах, была способом не только запугать, но и унизить их, ибо кто отважится протестовать?
Оммосец ткнул ножом в чашу и вытащил его. Из воды показалось извивающееся на лезвии существо, кричащее так, как мог бы кричать раненый ребенок.
Дакан рассмеялся. Он подошел к чреву бога пламени и бросил свое подношение в огонь. Крики стали громче, но через некоторое время утихли.
– Моя дань тебе, всемогущий Зарок, – сказал Дакан, вытирая нож о пояс.
Орван, Рас и Аниси смотрели в пол. Лицо у Аниси было серое. Ральднор поднялся.
– Господин Дакан, вы обещали нам пропуск, чтобы пройти в Зарависс, – сказал он твердо и очень холодно, мимолетно отметив, что включил в это «нам» и себя самого.
Дакан обернулся и глянул на него. Улыбка на лунообразном лице слегка померкла.
– Ты забегаешь вперед, молодой человек.
– Ваш слуга сказал, что нам будет дано разрешение. Так это он лгун – или вы?
Лицо Дакана совершенно изменилось. Его глаза сузились, но Ральднор уловил в них проблеск беспокойства.
– Вы получите свой пропуск. Это не срочно.
– Очень даже срочно. Ночью в городе будут волки. Чем скорее мы уйдем, тем лучше.
Дакан махнул рукой.
– Принесите то, что он просит.
Ральднор ощутил, как заколотилось у него сердце. Он лишил этого толстяка самообладания – похоже, еще ни один обитатель Равнин никогда не настаивал здесь на чем-то.
Орклос приблизился к Дакану и передал ему полоску тростниковой бумаги. Положив ее на стол, Дакан украсил ее закорючками своей подписи и оттиском печатки на перстне.
– Вот. Все готово. Можешь умерить свое нетерпение. Говори, Орклос.
Управляющий улыбнулся Ральднору.
– Мой хозяин предлагает вам остаться на ночь под его гостеприимным кровом.
Так вот оно что! Надежно запертая в доме оммосца бродящими по улицам волками, девушка будет беззащитна перед домогательствами купца. Его вожделение было совершенно неприкрытым. И если уж на то пошло, его слуга, похоже, положил глаз на самого Ральднора.
– Мы очень признательны вам, Дакан, – едко ответил Ральднор. – Но мы и так слишком долго злоупотребляем вашим гостеприимством. – Он взял пропуск.
– Но там же волки… Орван, ты с ним заодно?
Побледневший Орван поднялся со своего места.
– Думаю, да, Дакан. Пожалуй, мы поблагодарим вас и пойдем.
Лицо Дакана сделалось очень уродливым.
– Будьте так добры. И не забывайте условия этого контракта, если доберетесь до Зарависса. Я верю, что вы не наткнетесь на волков.
Они прошли через переднюю в холодную ночную тьму. И тут чья-то рука коснулась локтя Ральднора.
– Зачем тебе идти с ними? – прошипел с порога Орклос. – Ты пытаешься вести себя, как один из степного отребья, на которое висы плевать хотели, но у тебя манеры виса и лицо, которое я видел у статуй Рарнаммона. Что могут дать тебе эти людишки? Вонючие развалины, грязь, нищету? Уверяю тебя, мой хозяин может быть очень щедр с моими друзьями.
– Я тебе не друг, оммосец, – стряхнул его руку Ральднор. Дверь со стуком захлопнулась.
Сначала они шагали по темным улицам в молчании. Маленький фонарь, который нес Орван, отбрасывал колышущийся бледный свет.
Ральднор, шедший чуть позади, не мог оторвать глаз от серебристого водопада волос Аниси. Оммосское вино и победа слегка опьянили его.
– Возможно, ты чересчур поспешил, Ральднор, – наконец сказал Рас, не оглядываясь на него. – Не стоит ссориться с Йир-Даканом.
– А ты предпочел бы остаться там и позволить этому слизняку затащить твою девушку в постель?
Рас обернулся и бросил на него странный взгляд: непроницаемый, но явно полный каких-то непонятных эмоций.
Вдруг где-то, не более чем в полусотне шагов от них, завыл волк. Звук показался странно гулким, слишком громким для ночной тишины.
Они застыли.
– Это белый. Я знаю его голос, – негромко произнес Орван. – Прошлой зимой он убил на улицах пятерых человек.
Рука Ральднора потянулась к охотничьему ножу и вытащила его из-за пояса. Его наполнило жгучее презрение к этим троим, замершим перед ним в пассивном отчаянии. Он обошел их и встал между ними и белой тенью, неожиданно возникшей откуда-то из-за осыпавшихся стен и остановившейся, не сводя с него глаз.
Значит, он охотится в одиночку. Ральднора поразила его неожиданная красота и небывалый размер, ибо этот один был как двое волков сразу. Он слышал охотничьи рассказы о подобных чудищах, но никогда еще не видел ни одного своими глазами. Массивная голова зверя достигала его солнечного сплетения. Но до чего же он был грациозен! Ральднор уловил тусклую расчетливую вспышку его глаз, а его оскаленная пасть уже казалась полной крови.
А потом он, казалось, вломился в его черный примитивный мозг. Темный, древний, неукротимый, темная чаща, полная безжалостных тварей, бездонных трясин и дремлющих потоков, где метались, вспыхивая, неожиданные побуждения и желания.
Чудище прыгнуло на него, но он уловил хищную вспышку его замысла. Его рука не дрогнула, когда роскошное звериное тело обрушилось на него, а от резкого волчьего духа перехватило горло, и он по самую рукоять погрузил нож в горящее око зверя-демона, которое мгновенно погасло.
Он лежал неподвижно, придавленный белой тушей и разрываемый внезапно накатившим на него невыносимым горем. Ему оставалось лишь скорбеть. Это было предчувствие. В голове у него металось эхо чьих-то далеких голосов. Он открыл глаза и увидел Аниси, стоящую перед ним на коленях прямо на мостовой, с лицом, перекошенным от страха – страха за него. Он улыбнулся ей, столкнул с себя волчью тушу, сел и взял ее за руку.
«Значит, я все-таки не безразличен тебе?» – подумал он, и она повесила голову, ибо между ними больше не было запертой на засов двери. Ее разум был открыт для него, для всех тех мыслей и желаний, которые бродили в его душе и были готовы хлынуть наружу. У него было ощущение, что он вошел в расколотый кристалл, и на него накатила волна покровительственной нежности.
Он поднялся на ноги и, не выпуская ее руки, помог ей встать. Потом поднял убитого волка и взглянул на Орвана и Раса.
– Вот и еще кое-что для продажи в Зарависсе. За этот мех дадут хорошую цену.
Лицо Раса было совершенно пустым. Орван взглянул на него и устало кивнул. Они чувствовали, что он завладел ими.
6
Свое путешествие он начал с того, что повернулся спиной к Зарависсу. Теперь его снедало нетерпеливое желание пересечь границу страны висов, найти города, кипящие жизнью, и темноволосых женщин, похожих на его погибшую мать. Оно охватило его внезапно, он даже сам не понимал, почему – на следующий день после того, как он убил волка и освежевал его, лишив всей красоты.
Орвану понадобилось два дня, чтобы взять напрокат в городских предместьях повозку и двух зеебов. Рас с Ральднором принесли свертки пестрой ткани из дома Аниси – развалин дворца, где жила ее бабка. Там они оставили May, которая тут же начала вынюхивать крыс среди рухнувших колонн.
Старая женщина, похоже, отнеслась к Ральднору с подозрительностью. Она ухватила Раса за рукав и принялась о чем-то шептаться с ним. Лицо Ральднора запылало от гнева. Он пошел за Аниси в запущенный садик и поймал ее за руку.
– Поехали с нами в Зарависс.
– Нет. Я не могу оставить ее одну.
– Но ведь есть же здесь кто-нибудь, кто сможет приглядеть за ней. A May будет вполне надежной защитой.
Она заколебалась, опустив глаза. Он почувствовал, что она готова уступить, и сказал:
– Я очень хочу, чтобы ты поехала со мной.
Она взглянула прямо ему в лицо, и от ее красоты и невинности у него перехватило дух. Она была очень ему дорога. Способность проникать в ее разум, раскрытый ему навстречу, любовь, сияющая в ее взгляде, были бальзамом на его раны. Она была звеном, связывающим его со своим народом. Он не желал терять, ее даже на месяц.
– Там, в третьем доме, живет одна женщина, – нерешительно проговорила она.
Потом, когда они с Расом шли обратно по пустым улицам, тот прервал свое молчание, чтобы сказать:
– Мы плохо разговаривали друг с другом, ты и я. Я видел, как она смотрит на тебя, и ревновал. Признаю свою вину, Ральднор. Я прошу, чтобы теперь между нами был мир, и желаю вам обоим счастья.
Неожиданная теплота в его голосе тронула Ральднора. Он тоже принес Расу свои извинения, и после этого они общались вполне дружески, хотя дружелюбие Раса было отстраненным и сдержанным, в духе всех обитателей Равнин.
Они путешествовали под нахмуренным куполом небес, по ночам окружая свою повозку кострами. Однажды они увидели тирра, крадущегося по плато под ними, и Ральднор ощутил, как в нем всколыхнулась былая неугасимая ненависть, вспомнив о погибшей заравийской женщине и своем недостающем пальце, который, как он подозревал, мог быть откушен тирром.
Большую часть дня они ехали, по очереди сменяя друг друга на козлах, а в сумерках собирались вокруг костра, чтобы поесть. В ночной тьме он лежал без сна, прислушиваясь к дыханию Аниси за занавеской, которой она перегородила повозку. Они все жили слишком тесно, чтобы он мог пойти к ней. Он хотел, чтобы между ними было больше чисто плотского притяжения – тогда он бы попытался все устроить. Его висская часть жаждала ее, и этот голод разгорался сильнее и сильнее с каждым днем, проведенным около нее, с каждым ее взглядом, полным неприкрытой любви к нему. Даже шелест ее легкого дыхания возбуждал его, отзываясь сладкой судорогой в паху. И все же он так и не получил от нее ничего, кроме нескольких нежных поцелуев, которых ему было совершенно недостаточно – она была очень робкой и пугливой, и ему приходилось обуздывать свои желания.
Они переехали границу и добрались до Сара, того самого заравийского городка, поблизости от которого охотник из Хамоса нашел погибшую женщину с ребенком.
У ворот они показали свой пропуск, но часовым, казалось, было все равно, а по улицам ходило множество желтоволосых людей. В центре городка терраса поднималась к небольшому храму, посвященному богам ветра, который неумолчно свистел в холмах. Неподалеку оттуда они нашли себе дешевую гостиницу.
Ральднор лежал на спине в мужской спальне, где поселили их с Орваном и Расом, а две или три продажные женщины переходили от тюфяка к тюфяку, предлагая свои нехитрые услуги. Животные звуки и стоны, издаваемые окружающими висами, одновременно злили и возбуждали его. В конце концов, видя, что его спутники заснули, он поднялся и выскользнул из длинной комнаты, пройдя по узкому коридорчику в крошечную каморку, где разместилась Аниси.
Он думал, что она наверняка заперла дверь, но она забыла.
Войдя внутрь, он долго стоял, глядя на спящую девушку. В лунном свете ее тело и разметавшиеся волосы казались сияющими. Он пробудил ее легчайшим прикосновением губ, но она уставилась на него со страхом.
– Что случилось?
– Ничего, милая Аниси. Ничего.
– Тогда что ты здесь делаешь?
Ее наивность только подхлестнула его желание. Он сел рядом с ней и погладил ее по щеке, потом взял ее лицо в ладони и поцеловал – уже не тем детским поцелуем, которым был вынужден довольствоваться до сих пор. Она не сопротивлялась, но ее начала бить дрожь, и когда он отпустил ее, она тихонько заплакала.
– Мне страшно…
– Я не обижу тебя, Аниси. Я просто хочу сделать тебе приятное. Я хочу, чтобы ты ощутила то же, что ощущаю я. – Но слова, все те же избитые слова его тщетных ухаживаний в Хамосе, глупые, бессодержательные фразы, прикрывающие похоть, всегда слишком торопливые, сейчас застревали у него в горле. Он не мог снова произносить эти ритуальные слова – только не с этой девушкой, которая делила с ним мысли. Он придвинулся к ней и начал ласкать ее дрожащее тело – она лежала, словно каменная, покорно терпя его ласки. Внезапно им овладела неуправляемая ярость. Он схватил ее за плечи.
– Ты вечно говоришь, что любишь меня, – прорычал он. – Думаю, ты меня обманываешь.
– О, Ральднор, ты ведь знаешь мои мысли… как ты можешь говорить такое…
– Значит, ты ребенок. Тебя вырастили сущим ребенком среди этих призраков и руин!
Слезы бежали у нее по щекам, и его терпение лопнуло. Он почувствовал, что презирает ее, ненавидит эту пассивную покорность. Нахлынувшая страсть превратилась почти в наваждение – его висская часть жаждала вырваться на свободу, и он ничего не мог с ней поделать.
Когда ее кулачки в ужасе ткнули его в грудь, он только сжал ее еще сильнее, и его мозг затопили ее безумные от страха мысленные вопли. Но теперь она была для него лишь предметом, который каким-то непостижимым образом воплотил в себе все разочарования, все мучения его жизни. Он почти не помнил, что она девственница, и поэтому, хотя он взял ее не вполне силой, это все-таки было изнасилование, жестокое и кровавое. И ни единого раза она не вскрикнула вслух – лишь внутри своего разума, и именно эти крики в конце концов привели его в чувство. Его ужас перед содеянным стал еще сильнее оттого, что он сам совершил это. Казалось, то был другой человек, которого ему хотелось отловить в закоулках постоялого двора и избить до полусмерти. Он обнял ее, пытаясь утешить, ошеломленный ее страданием и кровью. И чем сильнее он впадал в панику, тем больше она уходила в кокон опустошенного и подавленного спокойствия.
– Что ты со мной сделал? – в конце концов спросила она. Трогательная печать ее простодушного неведения была сорвана.
Он стер с нее кровь и закутал в одеяла, и в конце концов она забылась глухим сном.
Он не отходил от нее почти до рассвета, а потом ушел бродить по улицам Сара, глядя на восходящее солнце и чувствуя себя так, словно в темноте убили человека, который был его другом.
Она почему-то скрыла от остальных, что он с нею сделал, но как-то отдалилась от него. А он обнаружил, что в ее присутствии чувствует себя, как пристыженный ребенок.
В Зарар они прибыли в полдень, показали пропуск и были вынуждены укрыться от шквала бешеного града в мрачной таверне. Город казался странно замершим и опустелым.
Они сидели на скамье над своим дрянным дешевеньким вином, когда в дверь вошел молодой мужчина, стряхивая с плаща градины и в цветистых, хотя и не лишенных остроумия выражениях браня непогоду. Он уселся со своим стаканом в уголке, у огня, но Ральднор ощущал его спокойный, темный, заравийский взгляд. Через некоторое время заравиец поднялся и, прихватив кувшин с вином, подошел и сел рядом с ними.
– Прошу прощения за вторжение, но я вижу, что наш друг продал вам самое скверное вино в таверне. Позвольте. – С этими словами он взял со стола стакан Ральднора, выплеснул на землю его содержимое и наполнил из своего кувшина. После этого то же самое по очереди повторилось со стаканами его товарищей.
– Я вынужден возразить, – подал голос пораженный Орван.
– Ну, если вынуждены, то возражайте.
– Нам нечем заплатить вам, – просто сказал Орван.
– Мне уже уплачено, причем вдвое, – сказал незнакомец, целуя руку Аниси.
Казалось, они в один миг попали во власть пришельца. Он оказался совершенно очаровательным человеком с неистощимым чувством юмора.
Он заплатил за их обед и сообщил, что его зовут Зарос. Он был агентом одного ростовщика из Лин-Абиссы, по крайней мере, так он им сказал. Похоже, он откуда-то знал, что они приехали сюда не из праздного любопытства, а продать кое-какие товары, и позже Орван захватил его с собой, чтобы тот взглянул на цветные ткани, резьбу и несколько покрытых глазурью посудин, которые они привезли на продажу.
– В Зараре вы ничего не продадите, – вынес приговор Зарос. – Надо ехать в Лин-Абиссу.
– Мы уже вели здесь торговлю.
– Разве вы не заметили, мой друг, как опустели улицы? Вижу, до Степи почти не доходят новости. Повелитель Гроз гостит у Тханна Рашека в Абиссе, и весь Зарависс отправился туда вслед за ним, поглазеть. Поэтому в Абиссе сейчас уйма покупателей. Вдобавок ко всему мой презренный хозяин даст вам лучшую цену, если вы будете торговать через него.
– Значит, вы высматриваете здесь торговцев из Степей, – заметил Ральднор.
– Буду честен, – сказал Зарос. – Я приехал в Зарар навестить одну даму, с которой немного знаком, в то время как мне следовало бы выполнять утомительные и весьма прозаические поручения моего хозяина. Если вы решите заключить с ним сделку, я воспользуюсь этим, чтобы оправдать свое отсутствие. В противном случае мне остается лишь пойти на все четыре стороны. Только не думайте, что я пытаюсь как-то повлиять на ваше решение.
– Какую цену ваш хозяин может дать за нашу работу?
– А какую цену вы хотели бы получить?
Орван и Рас, посовещавшись, назвали сумму. Зарос издал презрительный смешок.
– Без сомнения, вы славитесь своей благотворительностью, но на что вы живете? Вы получите втрое больше, даже после того, как старый сквалыга заберет свою долю. Подозреваю, что ваш пропуск подписал какой-нибудь грязный висский мерзавец, обирающий вас до нитки – отрыжка Сара или, того хуже, Оммоса. Подумайте, как замечательно будет отдать этой скотине всего лишь половину вашей предполагаемой выручки, оставив себе все, что сверху! Да не бойтесь! Я вам такую липовую купчую состряпаю, что не подкопаешься.
Путь в Лин-Абиссу занял два дня. Зарос ехал вместе с ними, на их повозке. В Зарар он прискакал на угольно-черном зеебе, но потом продал его, чтоб купить подарок своей «даме».
Его общество развеяло атмосферу сдержанности и угрюмости, висевшую над их маленькой компанией. Он прямо-таки лучился легкомысленной радостью, оказавшейся на редкость заразительной. Ральднор даже обнаружил, что может общаться с Аниси без всякой неловкости, а она, купаясь в безыскусных комплиментах Зароса, вновь начала робко улыбаться и снова превратилась в милое и простодушное дитя. Ральднор испытывал к Заросу теплую благодарность, но все же где-то в глубине души у него шевелился червячок встревоженной совести, понимание, которое он отказывался принять. Заравийская свобода передалась и ему. Теперь он задавался вопросом: а не было ли его место действительно здесь, в Зарависсе, среди людей, бывших его корнями, людей с теми же наклонностями и устремлениями духа и плоти? И именно Зарос первый заговорил с ним об этом на вторую ночь, когда они сидели у костра.
– Похоже, та часть тебя, которую ты унаследовал от матушки, чувствует себя здесь как дома.
– До сих пор я не знал иной жизни, кроме той, какую ведут в Долинах, – отозвался Ральднор, глядя в языки пламени.
– Так живет в коконе личинка – до тех пор, пока солнце не раскроет его. И тогда оттуда вылетает восхитительная бабочка, изумляясь и говоря себе: «Надо же, оказывается, все это время я жила в коконе!»
– Не так-то просто отбросить наследие своего отца, Зарос.
– Проще, чем ты думаешь. Равнины взращивают благородных и достойных людей. Отдадим им должное, но будем честны – ты не принадлежишь к народу Равнин. Во-первых, как я вижу, ты не используешь их мысленный язык.
Ральднор невольно дернулся – новый знакомый вновь разбередил старую рану, которая и без того не думала заживать. Кроме того, он всегда слышал, что жители Степей пытаются хранить свои способности к телепатии в тайне от висов. Он ничего не сказал, а Зарос не стал допытываться. Но его разум вцепился в этот разговор и принялся терзаться.
Когда они въехали в широкие красные ворота Абиссы, с небес уже слетали первые бесплотные снежинки. Стражники с женщиной-драконом на груди – эмблемой Тханна Рашека – долго разглядывали их пропуск, передавая его по всей иерархии, пока наконец тот не оказался у капитана, который даже вышел на улицу, под снег, чтобы разглядеть их лица. В конце концов он спросил Зароса:
– Ты берешь на себя ответственность за этих людей?
– Беру. Но разве в этом есть какая-то необходимость? Как вы можете видеть, они совершенно взрослые и давно выросли из пеленок.
Капитан хмыкнул и с каменным лицом махнул рукой, пропуская повозку.
– Вот идиот, – сказал Зарос. – Он боится Короля Драконов.
– Повелителя Гроз?
– Его самого. Всем известно, что Амрек терпеть не может обитателей Равнин. Говорят, что некая ведьма из Степей наложила на него проклятие, притом еще до рождения.
– Ведьма из Степей?
– Девушка из храма, которая, как считают, убила его отца Редона постельными играми, а потом обратила гнев Анакир на нерожденного принца. Вот уж воистину женщина многих талантов. Я не отказался бы с ней познакомиться.
В мозгу Ральднора шевельнулась тревога. Девушка из храма. В городе кто-то говорил нечто подобное. Или это ему приснилось?
– И что это было за проклятие? – спросил он отчасти для того, чтобы заглушить свое беспокойство. – Рас говорил о змеиной чешуе.
– Не исключено, но доказательств нет. Кто знает? Зато у матерей есть, чем пугать непослушных детишек.
Повалил плотный снег, скрывая башни и мраморные просторы города, укутывая все неподвижные предметы глухим белым покрывалом. Зарос сказал, что поблизости имеется одна сносная гостиница, но когда они добрались до нее, мест не оказалось.
Было уже довольно поздно. Наверху, коптя, потрескивали масляные фонари, какими были освещены все города висов. Они побывали еще в трех гостиницах, но у двери каждой висел малиновый флаг, свидетельствующий о том, что все занято. Во дворе последней из них расположились солдаты. Там горели большие жаровни, озарявшие пятерых или шестерых из них, хохотавших у крыльца над какой-то шуткой. Все они были как на подбор высокими и широкоплечими, закованными в причудливые латы – одна черная мерцающая чешуйка поверх другой, и в каждой тускло отражается огонь костра. Драконья кольчуга эм Дорфара. Плащи цвета ржавчины, осененные черными драконами, бились на ветру, точно воздушные змеи. Гребни и забрала шлемов придавали им какой-то сказочный облик. Люди-ящерицы.
Повозка продребезжала мимо, и один из драконов бросил взгляд в их сторону. Улыбка еще играла у него на губах, но он аккуратно и старательно сплюнул.
Ральднор ощутил, как им овладел ужас. Внезапно его заставили ощутить всю меру его бессилия и бесправия – не только перед доспехами и копьями, но и перед вот этой нерассуждающей ненавистью. За что тот человек мог так ненавидеть их? Просто потому, что ненавидел его господин? Или это был какой-то первобытный страх, так легко всплывающий у любого виса просто в силу различия в цвете кожи и волос, а также из-за историй, которые ходят вокруг этого?
Ральднор бросил взгляд на Зароса. Тот, похоже, и не заметил этого маленького инцидента. Вправду ли? Или Зарос тоже был их потенциальным врагом?
В конце концов им все же удалось отыскать грязноватую гостиницу в узком переулке, носившем название Галечная улица. У камина в общем зале сидело несколько людей с Равнин. Драконы сюда не заходили – это место было слишком далеко от дворца и их короля.
Зарос ушел в снегопад, пообещав вернуться утром с ценой, которую предложит его хозяин-ростовщик, и они, проглотив невкусный ужин – большая часть провизии в Лин-Абиссе уходила на прокорм дорфарианцев, – поднялись по скрипучим ступеням в тесные спаленки. Ральднор, на которого опять напало былое стеснение, мимолетно коснулся в темноте руки Аниси и отошел, не имея сил разговаривать. Ночью он лежал, думая лишь о девушке и о том, что он с ней сделал. Раскаяние причудливо мешалось в его душе с желанием, а желание было гранитной стеной, разделявшей их.
Со своей стороны, Аниси видела обрывочные и пугающие сны о безликом мужчине с изуродованной рукой. Болтовня об Амреке и его проклятии вновь оживила древний страх, уходящий корнями в ее раннее детство, когда от одной старухи, болтавшей с ее бабкой в развалинах дворца, она услышала о его имени, его характере и его увечье.
А за окнами снег покрывал мир сахарной глазурью, уравнивая все вокруг в цвете.
Зарос вернулся утром, как и обещал.
– Мой хозяин вне себя от радости. Вы можете к полудню пригнать повозку на Косую улицу? Там есть дыра в стене галереи.
– Я бы сказал, в том районе нечасто встретишь дыры в стенах. – Орван, похоже, хорошо знал это место. Зарос отмахнулся, пожав плечами.
– Да, вот еще что – придержите пока волчью шкуру. Она слишком хороша, чтобы продавать ее за бесценок. Потом попробуем сбыть ее меховщику.
Они уже почти договорились, что, пока Аниси ждет в гостинице, Орван и Рас, жители Равнин, поедут на повозке, а Зарос со своим наполовину заравийским братом, Ральднором, пойдут вместе пешком, как граждане. Ральднор ощутил смутную тревогу, но трястись в повозке ему уже порядком надоело, поэтому он не стал спорить.
– Нашим бедным друзьям придется тащиться в лучшем случае вдвое дольше, – заметил Зарос, когда они дошли до широких заснеженных улиц верхних кварталов. – Половина дорог перекрыта, вторая половина запружена зеваками. Из храма Ясмис во дворец движется процессия – Повелитель Гроз намерен сегодня помолиться богине любви и брака. Похоже, дело пахнет помолвкой Амрека и этой кармианки, Астарис. Ты, конечно же, ничего о ней не слыхал.
– Ничего.
– Так я и думал. В один прекрасный день земля расколется надвое, а на Равнинах так ничего об этом и не узнают. Так уж и быть, невежда, я просвещу тебя. Астарис – дочь последнего короля Кармисса, ныне покойного, а ее мать была заравийской принцессой из выводка Тханна Рашека. Говорят – заметь себе, говорят, – что она самая прекрасная женщина в мире. Она уже год живет в Зарависсе, в доме своего деда в Тираи. Однажды она приезжала в Абиссу, и с тех пор я, как и половина города, потерял покой души и чресл.
– Так значит, она красавица?
– Ослепительная. Ты когда-нибудь видел женщину висов с красными волосами? Ах, ты же у нас с Равнин, значит, не видел. Так вот, это огромная редкость. А у этой – грива цвета рубинов… Входим на Ламповую улицу, – перебил он сам себя. – Здешний закон – закон волчьей стаи. Устало улыбайся шлюхам и следи за своими карманами.
Когда Зароса заметили, на Ламповой улице поднялся невообразимый шум. Его здесь явно хорошо знали. Злодейского вида бородатые типы, грабители или разбойники с холмов, хлопали его по спине и, скабрезно посмеиваясь, нашептывали ему на ухо непристойные анекдоты; хозяйки домов терпимости посылали воздушные поцелуи и наперебой зазывали его к себе вместе с симпатичным другом, чтобы привить недавно привезенным новеньким девственницам вкус к ремеслу. В конце улицы танцовщица из Зора извивалась гибким бронзовым телом в кольцах обвившего ее янтарного питона.
– Я вижу, кое-кто здесь здорово оголодал, – заметил Зарос. – Думаю, сегодня вечерком мы навестим Город наслаждений.
Ральднор слегка покраснел.
– Мой бедный мальчик, нескрываемое вожделение – клеймо всех висов, – с усмешкой сказал Зарос. – Соглашайся. Твоя матушка взяла тебя за горло и поджаривает на медленном огне.
– У меня нет денег – всего несколько медяков.
– Ну так я одолжу тебе. Волчья шкура должна принести тебе хорошие деньги, или я буду не я. Тогда и отдашь.
– Аниси… – начал Ральднор и запнулся.
– Аниси – восхитительное дитя и, как любая женщина, будет снисходительна к твоей маленькой слабости. Завтра купишь ей новое платье и какую-нибудь побрякушку, чтобы облегчить совесть и получить ее прощение.
– А Рас с Орваном?
– Мой хозяин пригласит их к себе сегодня вечером. Он любит хвастаться широтой своих взглядов и обстановкой, и их ждет отличный обед – несмотря на массу иных недостатков, повар у него превосходный.
До лавки они добрались чуть позже полудня, и она оказалась одной из самых крупных и изысканных в Галерее Золотой птицы. Сам хозяин был дородным, очень живым и столь же шутливо капризным, как и его отпрыск. Ибо вскоре по нескольким намекам, подколам и тонкой привязанности между этими двумя Ральднор сделал вывод, что Зарос – его сын.
Похоже, изделия с Равнин нынче пользовались спросом – они неплохо заработали. Последовало приглашение на обед, однако Зарос быстренько избавил от него Ральднора, заявив, что не позволит отравить всех своих друзей в один присест.
Зарос остался в лавке, а Ральднор проулками повез остальных обратно в гостиницу. Несмотря на это, на душе у него было легче, чем все последние дни.
Однако по пути произошло неприятное событие, испортившее ему все предвкушение.
Пытаясь обойти прибывающую толпу и в то же время исполнить указания Зароса, он в конце концов свернул не туда и оказался на большом перекрестке Проспекта Королей. Даже совершенно не зная Лин-Абиссы, он мгновенно понял, что зацепил край маршрута, по которому будет двигаться процессия Повелителя Гроз.
Широкая улица, обрамленная рядами скульптур, величественными колоннадами зданий и башнями, сверкающими алмазным блеском на фоне неба, была расчищена от снега. С карнизов свисали сотни знамен. Повсюду толкались зрители, и повозка немедленно увязла в толпе. Где-то впереди слышались отдаленные гулкие удары барабанов и рев труб.
Внезапно из толпы – но не от толпы – раздался голос, грубый, повелительный, презрительный:
– А ну-ка убери с дороги свою колымагу, сожри тебя ад!
Ральднор взглянул вниз, чувствуя, как сводит живот от знакомого страха.
Перед ним стоял гигант в бронзовых чешуйчатых латах, чье иссеченное шрамами медное лицо казалось сделанным из того же материала, что и забрало шлема. Древком копья он с силой ткнул в бок ближайшего к нему зееба.
С пересохшими губами, не в силах что-либо ответить, Ральднор изо всех сил натянул поводья. Повозку повело назад.
– Живей! Пошевеливайся, безмозглая равнинная падаль!
Позади толпа бросилась врассыпную, поливая их бранью. Солдат махнул рукой, делая знак остановиться:
– Достаточно. А теперь давай сюда твой пропуск.
– У меня его нет, – начал Ральднор. Прежде чем он успел объяснить, что пропуск у Орвана, солдат протянул руку и стащил его с облучка. Ральднор мешком упал на землю, ухватился за колесо, чтобы подняться – и тут же солдатский кулак в латной перчатке устремился ему прямо в лицо.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?