Текст книги "Повелитель гроз"
![](/books_files/covers/thumbs_240/povelitel-groz-4185.jpg)
Автор книги: Танит Ли
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Его железные пальцы впились ей в локоть, оставляя синие следы, но на ее лице никак не отразилась причиняемая им боль.
– Возможно, мне стоит изгнать из тебя моего ребенка и отдать тебя на милость лорда Орна.
Как ни странно, на ее белом лице, словно заря, засветилась улыбка Он никогда не видел, чтобы она улыбалась, и никогда не видел подобной улыбки на устах какой-либо женщины. От нее кровь застыла у него в жилах. Рука, сжимавшая ее локоть, упала.
– Сделай это, Амнор. Иначе он станет моим проклятием тебе.
Его охватило странное ощущение, как будто он смотрит на нее не обычным взглядом, а третьим глазом, расположенным в центре его лба. И видел он не ее. На ее месте стоял молодой мужчина, призрачный и расплывчатый, однако Амнор различил, что у него бронзовая кожа виса, но глаза и волосы светлы, как вино, которым он отравил Редона в первую ночь Красной Луны.
Видение померкло, и Амнор отшатнулся от нее.
– Здесь для тебя ничего нет, – сказала Ашне'е, развернулась и зашагала по пещере к выходу. Он обнаружил, что вынужден следовать за ней, поскольку больше не имел сил выносить звенящую тишину и присутствие грозной богини.
Ему в самом деле следовало тогда избавиться от нее. Она больше не была нужна ему, живое напоминание об опасной затее, которая провалилась. Но его неумолимо влекло к ее раздавшемуся уродливому телу – раз за разом, долгое время после того, как звезда Застис побледнела и исчезла с ночных небес. Дело было и в ее ребенке, который вполне мог принадлежать ему. Интересно, если Ашне'е позволят произвести это дитя на свет, получит он какую-то выгоду от нити своего рода, вплетенной в правящую династию королей?
И храм тоже не давал ему покоя.
Через много месяцев после того, как он бежал оттуда, он обуздал свой ужас и вернулся обратно. К тому времени Высший совет, который он держал в кулаке, назначил его на должность лорда-правителя Корамвиса – титул, который на совершенно законных основаниях давал ему право на регентство. Он с кровью выдрал это право у Вал-Малы, и ее паутина, сотканная из взяток и угроз, не подвела его. Пока его общество развлекало ее, ему незачем было опасаться за будущее, а Орн, теперь нежеланный гость во дворце, лишившийся всякого уважения, а в немалой степени и денег, доставлял Амнору изысканное, почти эстетическое удовольствие. Но все же сейчас ему оставалось только ждать. А с ожиданием на него нахлынуло непреодолимое желание вернуться на Место.
Ночь уже затопила небо, когда он взял колесницу и через Речные врата выехал из Корамвиса. Горы, на вершинах которых еще лежали последние лучи заката, казались окровавленными. Бешеный ветер, предвестник грядущих холодов, тоскливо завывал в скалах. Доехав до расщелины, Амнор, как и в прошлый раз, вышел из колесницы и, держа в руке фонарь, пошел по тропинке, которую показала ему девушка. Он долго искал дорогу. На небе появилась луна, высыпали звезды. Узкая арка-вход ускользала от него. Все, что произошло тогда, теперь казалось фантазией, галлюцинацией или сном. Он вспомнил странный миг, когда увидел на месте Ашне'е мужчину.
Он повернул обратно к колеснице, но остановился, не дойдя до нее нескольких шагов. Его скакуны дрожали и были покрыты пеной. Амнор огляделся по сторонам. Возможно, ночь выгнала из логова на охоту какого-нибудь зверя.
А потом он увидел это – огромную тень, вдоль спины которой играл лунный отблеск. Она мелькнула над бортиком его колесницы и скользнула прочь. Скорее всего, это была скальная змея, юркнувшая в нору. Но Амнор, всегда относившийся к суевериям с болезненным любопытством, уже сам заразился ими, как смертельной болезнью. «Неужели ее послала Она, та женщина из-под земли?» – подумал он со странным цинизмом.
3
Ломандра услышала голос, произносящий ее имя.
Она вгляделась в слабо освещенный коридор, который был пуст, и голос послышался снова – изнутри ее черепа.
Ашне'е.
Ломандра торопливо взбежала по мраморной лестнице башни, отдернула занавес и застыла. Девушка лежала на постели с белым, как всегда, лишенным выражения лицом, но Ломандра увидела расплывающееся по тонкой рубашке пятно крови.
– Началось? – хрипло от подкатившего к горлу страха вскрикнула Ломандра. – Ребенку еще не время.
Но это были всего-навсего ритуальные слова. Ломандра очень хорошо знала, почему ребенок рвется наружу до срока, ничуть не была этим удивлена. Она уже три месяца подмешивала в еду и питье Ашне'е снадобье, которое дала ей королева.
«Проклятый ублюдок не удержится у нее в утробе и родится мертвым», – прошипела тогда Вал-Мала. «Роды убьют ее?» – шепотом спросила Ломандра. И Вал-Мала ответила – очень тихо: «Я буду молиться, чтобы именно так и случилось».
– У тебя схватки? – беспомощно спросила Ломандра.
– Да.
– Частые?
– Довольно частые. Уже скоро.
«О боги! – отчаянно пронеслось в голове у Ломандры. – Она умрет, умрет в мучениях, прямо передо мной. И это дело моих рук».
– Где врач? – без всякого выражения произнесла Ашне'е.
– Во Дворце Гроз. Вал-Мала вызвала его еще позавчера.
– Так пошли за ним.
Ломандра развернулась и почти выбежала из комнаты.
Дворец Мира окружали мягкие голубоватые сумерки, последний отсвет заката.
Ломандра с минуту постояла, опираясь на балюстраду, силясь унять дрожь. Она различила внизу девушку – словно бурый мотылек, та порхала от лампы к лампе, зажигая каждую от свечи. Когда ее окликнули, девушка замерла с расширенными глазами, а потом с криком кинулась прочь вдоль колоннады.
Ломандра медленно поднялась по ступеням, страшась возвращения в ту комнату. На пороге она остановилась. Было очень темно.
– Я послала за врачом, – сказала она белому пятну на кровати.
– У меня отошли воды – только что, пока тебя не было, – сказала Ашне'е. – Скоро он придет?
Ломандра содрогнулась. Слова хлынули с ее губ, прежде чем она успела подумать, как ей ответить.
– Королева задержит его. Мы с ней отравили тебя. Ты потеряешь ребенка и умрешь.
Она почти не видела девушку – лишь размытое белое пятно там, где она лежала. Она не проявляла никаких признаков боли или страха, зато Ломандру скручивало ужасом.
– Я все понимаю, Ломандра. Ты выполнила приказ королевы, теперь ты должна помочь мне.
– Я? Я же не повитуха…
– Ты сможешь.
– Я ничего не сумею. Я только наврежу тебе.
– Ты уже мне навредила. Это сын Повелителя Гроз. Он появится на свет живым.
Внезапно тело Ашне'е выгнулось в неудержимом спазме. Она испустила безумный, совершенно животный крик, такой протяжный, нечеловеческий и отчаянный, что Ломандра сначала даже не поняла, кто издал его. А потом, желая лишь убежать из этой комнаты куда глаза глядят, она вместо этого подбежала к девушке.
– Сними кольца, – выдавила Ашне'е. Ее губы, борющиеся за каждый вздох, свело трагической гримасой, а глаза над ней казались черными и пустыми, как стекло.
– Мои… кольца?
– Сними кольца. Тебе придется сунуть руку внутрь, нащупать головку ребенка и вытащить его наружу.
– Я не могу, – простонала Ломандра, но какая-то сила хлынула в ее душу, совершенно подавив волю. Кольца сверкающими искрами слетели с ее пальцев, включая те камни, которыми ее купила Вал-Мала. Она обнаружила, что нагнулась, принимаясь за работу, как последняя крестьянка, ощутила, как вся ее поза и существо изменились. Они принадлежали не ей, а кому-то бесцеремонному, умелому и безразличному, а придворная дама, объятая ужасом и отвращением, сжалась до скулящего крохотного комочка где-то глубоко внутри этого нового существа.
Под ее руками хлюпала горячая кровь. Девушка не кричала и не извивалась, лежала совершенно тихо, будто совсем ничего не чувствовала.
В узкие ладони Ломандры скользнула бронзовая головка, мелькнуло сморщенное страшненькое личико новорожденного, потом появилось тельце, соединенное с матерью пульсирующей пуповиной. В колышущихся сумерках Ломандра увидела, как девушка подтянулась, ухватилась за пуповину, перевязала ее и перегрызла, точно волчица Равнин.
Младенец немедленно разразился воплем. Он вопил так, словно злился на несправедливый и грубый мир, в который его вытащили, – еще недоразвитый, полузародыш, слепой и бессмысленный, но все же осознающий ту агонию и боль, через которую прошел и которая еще предстояла ему в жизни.
– Это мальчик. Сын, – выговорила Ломандра, закрыла глаза, и на ее окровавленные руки закапали слезы.
Врач поспешил во Дворец Мира с первым прохладным вздохом зарождающегося дня.
Из-за колонн, точно призрак в черных одеждах, возникла женщина. Он не сразу узнал в ней главную придворную даму королевы. Его брови сошлись на переносице в ожидании плохих новостей – какая-то безмозглая служанка не передала сообщение вовремя, и теперь он опасался самого худшего.
– Она мертва? – спросил он.
– Нет.
– Значит, роды еще не закончились? Может, мне удастся спасти ребенка. Быстрее!
– Ребенок уже появился на свет. Живой.
Врач осознал, что его рука, словно наделенная собственной волей, сделала древний охранительный жест, а сам он, не веря ушам, потрясенно смотрит в лицо заравийки.
Щелчком пальцев Вал-Мала отпустила служанок, и Ломандра осталась с ней наедине.
Тело королевы было огромным, раздувшимся, утратившим последние следы былой красоты, и это делало ее еще более невыносимой. Даже Ломандре, которая слишком устала, что бы бояться, стало страшно при взгляде на нее.
– Ты пришла с какими-то новостями, Ломандра. С какими?
– И мать и дитя живы, – хрипло сказала заравийка.
Отечное лицо Вал-Малы перекосило злобной гримасой.
– Ты являешься ко мне и смеешь заявить, что они живы. Ты имеешь наглость заявить, что была там, и они остались в живых, оба? После того как эта ведьма послала змею, чтобы я лишилась ребенка?! Да поглотят тебя черные преисподние Эарла, безмозглая сука!
У Ломандры отчаянно заколотилось сердце. Она встретила мечущий молнии взгляд Вал-Малы со всей твердостью, на какую была способна.
– А что я могла сделать, мадам?
– Сделать? Во имя богов Дорфара, ты что, совсем не соображаешь? Слушай меня, Ломандра, и слушай внимательно. Ты вернешься во Дворец Мира и дождешься, когда врач уйдет от нее. Да не трясись ты! Можешь не беспокоиться о девке, я беру ее на себя. Просто позаботься, чтобы ее щенок незаметно задохнулся в своих подушках. Там и делать-то нечего.
Ломандра молча смотрела на нее, и вся кровь отхлынула от ее лица.
– Я уже начинаю задумываться о том, можно ли доверять тебе, Ломандра. В таком случае я потребую от тебя доказательства, что поручение выполнено. – Королева откинулась на спинку кресла, ее лицо стало совершенно непроницаемым. Ломандра пришла в полное отчаяние, почувствовав, что в ее хозяйке не осталось абсолютно ничего человеческого и разумного и она говорит скорее с дьяволицей из ада.
– Принеси мне мизинец с его левой руки, – велела Вал-Мала. – Вижу, эта задача тебе еще менее по вкусу, чем первая. Считай ее наказанием за твою нерешительность. Полагаю, ты понимаешь, что с тобой будет в противном случае. Только попробуй не подчиниться мне – и проживешь остаток жизни с таким разнообразием шрамов на теле, какое только сможет изобрести мой палач. А теперь иди и делай то, что тебе приказано.
Ломандра развернулась и вышла, разом превратившись в дряхлую старуху, с трудом отдавая себе отчет в своих действиях. Она испытала вялое удивление, когда очутилась у занавеса, отгораживающего комнату Ашне'е, но не смогла вспомнить, как оказалась там.
Ребенок спал в колыбельке рядом с кроватью матери, она, казалось, тоже спала, а врач уже ушел. Ломандра подошла к колыбельке и остановилась, глядя в нее ничего не видящими красными глазами. Ее рука потянулась к краю подушки. Просто, это должно быть так просто. Подушка на полдюйма выскользнула из-под головы спящего ребенка.
– Ломандра. – Она мгновенно обернулась. Распахнутые глаза девушки смотрели прямо на нее. – Что ты делаешь, Ломандра?
Заравийка почувствовала, как что-то непреодолимое сковало ее волю, принуждая ответить.
– Королева… Королева приказала мне задушить твоего сына. И в доказательство того, что я исполнила ее желание, она хочет получить мизинец его левой руки.
– Дай мне ребенка, – велела Ашне'е. – Там, на столе, врач оставил снотворный сбор в черной склянке. Принеси мне его.
Ломандра повиновалась, двигаясь как бездушное создание. Ашне'е взяла младенца на руки, обнажила грудь и, прежде чем вложить сосок в ротик ребенка, капнула на него темной жидкостью.
– Теперь подай нож, – сказала она.
Никогда в жизни Ломандра не видела столь непоколебимой безжалостности. Рядом с этим злоба Вал-Малы была не более чем пригоршней пыли.
Заравийке казалось, что она – всего лишь кукла, выполняющая указания Ашне'е, и невидимый кукловод заставляет ее двигаться, дергая за серебряные ниточки.
Мужчина в ливрее королевы низко склонился перед своей госпожой.
– Мадам, леди Ломандра преподносит вам этот дар.
– Неужели? Какая милая шкатулка. Элирианская эмаль, если не ошибаюсь. – Королева слегка приподняла крышку шкатулки и заглянула внутрь. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Вид крови мог расстроить ее, лишь если это была ее собственная кровь. Принадлежность к правящей династии висов наложила на нее отпечаток, заставляя считать недолюдьми всех остальных, в особенности тех, кто рожден в низших слоях. Она захлопнула крышку.
– Можешь передать Ломандре, что ее подарок порадовал меня. Я запомню ее предупредительность.
Вал-Мала поднялась и уединилась в дальней комнате, где выбросила что-то из шкатулки в курильницу.
Буквально минуту спустя дикий вопль поднял на ноги ее придворных дам. У королевы начались роды – несколько преждевременно.
Были вызваны пять докторов и несчетное количество повивальных бабок.
Роды были не слишком трудными, но Вал-Мала, забыв про королевскую гордость, вопила, как уличная девка, проклиная всех и жалуясь богам на то, что ее мучения никак не кончаются. В конце концов ей дали какое-то снадобье, и ребенок появился на свет, пока его мать лежала без сознания.
На храмовых алтарях принесли в жертву белых птиц, дымки жертвенных костров, словно туман от воды, затянули реку Окрис, колокола звонили не умолкая, а на дозорных башнях загорелись голубые сигнальные огни.
Королева очнулась.
Первая ее мысль была о собственном теле, которое наконец-то избавилось от порабощавшего его уродства, вытолкнув маленького тирана наружу. Вторая – о короле, мужчине, которого она создала, от имени которого будет править, когда тот взойдет на трон своего ненавистного предшественника, Редона.
У кровати стояло несколько придворных дам. Косые вечерние лучи заставляли их украшения блестеть подобно каплям дождя – и высвечивали сильное беспокойство на смуглых лицах.
– Где мое дитя? – спросила королева. Дамы принялись нервно переглядываться.
К постели приблизилась толстая повитуха.
– Ваше величество, у вас сын.
– Я знаю. – Вал-Мала начала проявлять нетерпение. – Дайте взглянуть на него. Сейчас же.
Женщина попятилась, уступив место мужчине в одежде хирурга, который склонился над ней и выдохнул:
– Возможно, милостивая госпожа, вам стоит немного восстановить свои силы, прежде чем вам принесут ребенка.
– Я хочу увидеть его сейчас. Сейчас , болван, ты меня слышал?
Врач низко поклонился, сделал знак, и из дальнего конца комнаты подошла девушка с белым свертком на руках.
Вал-Мала смотрела на нее со своих подушек.
– Он мертв? – этот вопрос отдался у нее в душе внезапным приступом ужаса. Он был единственным ключом к Дорфару и власти над ним, и если он родился мертвым… о боги, что ей тогда делать? Она схватила ребенка, завернутого в расшитое драконами одеяльце. Он был теплым и слабо шевелился, но почему-то не кричал. Она развернула пеленки. Почему он не кричит? Это плохо? Он нездоров? Нет, он лежал, голенький, у нее на руках, и она видела, что он безупречен. Но все-таки в чем дело?
Вал-Мала закричала. Отброшенный ребенок полетел с кровати, и повитуха с нянькой едва успели подхватить его.
Чудовище, она родила чудовище. Волны безумной ярости и страха сотрясали ее тело, словно бушующее море.
Белая птица, заколотая на алтаре во дворце Амнора, никак не желала умирать. Она исходила криком и трепыхалась, разбрызгивая по жертвенному камню кровь из рассеченной груди, пока все остальные птицы в птичнике не обезумели, подняв невообразимый гомон и бросаясь на прутья своих клеток. Похоже, боги отказывались принимать жертву.
В полдень стайка белых голубей, промелькнувшая за окнами Дворца Гроз, с пугающей отчетливостью возродила эту сцену в его памяти. Знамение. Но разве могут какие-то знамения нарушить планы главы Совета?
Через миг в комнате появилась Вал-Мала.
Ее красота сияла с прежней силой. На это ушел месяц и объединенные усилия сотен придворных дам и рабынь, массажистов из Закориса, косметологов из Зарависса и Кармисса и ведьмы-астролога из Элира. Она была облачена в платье из аметистового бархата, тонкую, как прежде, талию стягивал пояс из белого золота, а в волосах и на руках переливались, вспыхивая, драгоценные камни.
– Приветствую вас, лорд-правитель.
– Я блуждал во тьме без светоча вашей прелести, – сказал он.
– Красивые слова, Амнор. Вы купили их у какого-нибудь менестреля?
Амнор напрягся, ощутив холод, внезапно разлившийся внизу живота и вокруг сердца. Ее отношение к нему, похоже, изменилось. Сейчас надо было действовать осторожно, очень осторожно. Он вспомнил кое-какие слышанные им толки, касавшиеся рождения принца. И другие толки насчет того, что определенных людей, присутствовавших при этом рождении, с тех пор будто бы никто больше не видел.
– Я ищу вашего совета, лорд-правитель. В одном очень деликатном деле.
– Я всегда к вашим услугам, мадам, и вам это известно.
– Вот как, Амнор? Тем лучше.
В открытую дверь вплыла низкая белая тень. Это калинкс последовал в комнату за хозяйкой. Холодная рука сжала внутренности Амнора, как будто это существо предвещало какую-то беду. Оно потерлось мордой о ее ногу и опустилось на пол рядом с ней, а она, усевшись в низкое кресло, принялась поглаживать его голову. Ее хранитель.
– Я обеспокоена, – начала она. – Очень обеспокоена. Я получила очень любопытные сообщения о той девке с Равнин. Уже много дней никто не видел ее ребенка, а она ничего не говорит. Думаю, что она убила его, а тело спрятала.
Его сузившиеся глаза бесстрастно изучали ее.
– Зачем же ей понадобилось это делать, моя несравненная королева?
– Мне говорили, что она сильно страдала в родах. Возможно, ее разум помутился.
– Может быть, ее ненавидит какая-нибудь прекрасная женщина, – рискнул Амнор – и мгновенно понял, что этот ход был ошибочным. Она взглянула на него черными глазами, в которых плескался яд, и сказала без всякого выражения:
– Не будьте так уверены во мне.
– Мадам, я говорю лишь как ваш слуга, который будет защищать вас, пока возможно.
– Неужели? Ты готов защищать меня, не так ли? Но разве ты не знал, что равнинная ведьма пыталась погубить меня своим черным колдовством?
– Блистательная королева…
– Она колдунья и должна быть казнена за это! – внезапно взъярившись, сорвалась на крик Вал-Мала. Калинкс поднял голову, словно выточенную из льда, и зарычал.
Овладев собой, Амнор попытался применить другую тактику.
– То, что вы делаете, опасно, – сказал он. – Любой, кто занимает высокое положение, наживает себе врагов. Берегитесь тех, кто воспользуется любой возможностью, чтобы уничтожить вас.
– И кто же это? – спросила она почти ласково. – Расскажи мне.
– Вам самой должно быть известно это…
– Мне известно куда больше, чем ты думаешь, Амнор. Почему ты так заинтересован, чтобы равнинная сука осталась в живых? Разве тебе было недостаточно тела королевы?
«Неужели корень ее злобы кроется в банальной ревности? – подумал он. – Но это опасная ревность».
– Есть одна причина, по которой она нужна мне живой. Она владеет древним знанием. Оно обеспечит вам полную и неоспоримую власть. Никто не сможет оспаривать трон Дорфара у вас и вашего сына.
– Меня не интересуют твои причины, – бросила она.
От входа донесся шелест шелка.
– Ваше величество, лорд Орн все еще дожидается вас в передней, – доложила придворная дама.
– Можешь сказать ему, что я уже скоро.
Амнор затаил дыхание, прислушиваясь к своему внутреннему голосу. Вал-Мала поднялась.
– Иди, – сказала она, улыбнувшись ему. – Иди, наслаждайся своей тощей маленькой шлюшкой с Равнин, пока еще можешь.
– Вы несправедливы ко мне, мадам.
– Не думаю. Я слышала, что ты частенько наведываешься во Дворец Мира по ночам.
У него похолодело во рту, он поежился. Но, зная, что уже проиграл, он все же решил бросить последнюю кость и произнес, старательно сдерживая голос:
– Вал-Мала, вы забываете услугу, которую я оказал вам на Равнинах-без-Теней.
– Я ничего не забываю.
У него пересохло во рту – точно так же, как перед бело-золотым кошмарным изваянием в пещере. Он поклонился, молча повернулся и вышел, отлично понимая, что именно она посулила ему. Проходя через переднюю, он миновал высокую фигуру принца Орна эм Элисаара, но даже не заметил его.
Орн же отметил уход лорда-правителя и не стал больше ждать. Он вошел в комнату, и калинкс, подняв голову, задрал верхнюю губу и оскалил грозные клыки.
– Лежи, где лежишь, грязный урод, – приказал он, и калинкс прижался к полу, молотя хвостом и злобно сверкая глазами.
– Я не позволяла вам войти, – обернулась Вал-Мала.
– Думаю, мы вполне обойдемся без церемоний, мадам. Я вошел, и я здесь, с вашего позволения или без него.
– Я слышала, Орн, что скоро мы наконец-то будем иметь удовольствие проститься с вами?
Он неожиданно усмехнулся, но это была волчья, угрожающая усмешка.
– Проститесь, мадам, всему свое время. Но если мне не изменяет память, мадам, я оказал вам одну маленькую любезность, которая так и осталась неоплаченной.
– Ах, да. Принц спас меня от змеи. И чего же вы хотите? Обычной платы наемника?
– Мне кажется, вы не растрачиваете то, о чем я думаю, на наемных солдат.
Глаза Вал-Малы расширились. Она сделала шаг назад, а он – несколько шагов вперед. Протянув огромные руки, он стиснул ее бархатные запястья.
– Прежде чем уехать, я кое-что себе пообещал. И смею думать, вы в точности знаете, чего я хочу.
– Ваша наглость омерзительна.
– Я всегда вызывал у вас омерзение, однако вы милостиво даровали мне эту аудиенцию. И так роскошно и элегантно оделись ради нее. Или я заблуждаюсь? Вы прихорашивались не для меня, а для Амнора?
– Отпусти меня.
Он притянул ее к себе и запустил руку в вырез платья. Его пальцы сомкнулись на ее правой груди, точно пять когтей из раскаленного металла. Она протянула руку и острой гранью камня в кольце распорола ему щеку. Это заставило его отпрянуть на миг, но потом он перехватил оба ее запястья одной рукой, другой же без колебаний наотмашь ударил ее по лицу. Пощечина чуть не сбила ее с ног, и лишь его железная хватка не дала ей упасть. На щеке у нее мгновенно вспухла багровая полоса, похожая на ожог.
– Да поглотит тебя ад за это! – завизжала она.
Он без усилий оторвал ее от пола, не обращая никакого внимания на попытки вырваться.
– До чего же нежный голос у моей госпожи, – сказал он насмешливо и понес ее. Она кричала и отбивалась, но он крепко держал ее руки, внимательно следя за тем, чтобы они не оказались в опасной близости от его глаз. Ее злоба оказалась совершенно бессильной.
Небольшая колоннада вела к двери ее спальни. Он пинком распахнул дверь и так же захлопнул ее за собой, швырнув королеву на покрывало, с которого потрясенно уставились на него вышитые луны и солнца.
– Только попробуй хоть пальцем меня тронуть, и я убью тебя, – прошипела она.
– Давай, попытайся. Я шестьдесят раз убивал в поединке, и каждый раз это были опытные бойцы, вооруженные до зубов. Не думаю, чтобы ты оказалась более удачливой.
Склонившись над ней, он начал расшнуровывать лиф ее платья, но она набросилась на него с когтями, точно дикая кошка. Он отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи, и без малейших усилий разорвал плотный бархат и кружевное белье разом. Фальшивая бледность ее набеленных лица и шеи оказалась еще более неестественной рядом с темной бронзой грудей. Его ладони скользнули к торчащим алым бутонам в центре упругих полушарий и ощутили, как они затвердели под его пальцами, превратившись в теплые камешки.
– Сейчас уже не Застис, мадам. Вам не удастся списать вот это на звезду. А ведь я так вам отвратителен. Позвольте, я сделаю вам еще неприятнее.
Он отбросил в сторону тяжелые складки ее юбки.
Когда он вошел в нее, она издала низкий горловой звук, который вряд ли можно было назвать гневным. Ее руки сомкнулись на его спине, но он оттолкнул ее и прижал к кровати, не давая ей двинуться под своим напором. Атака была непродолжительной, но яростной. Как только она закричала в исступленном экстазе, он перестал сдерживаться и отдался пьянящим судорогам наслаждения, сотрясавшим его в такт содроганиям ее бронзового тела.
– Ты делаешь мне больно, – прошептала она. Ее нежная рука скользнула по нему, исследуя крепкое мускулистое тело, его равнины и впадины, и нащупала средоточие его мужественности, которое даже сейчас слабо шевельнулось под ее прикосновением. – О, да ты неплохо оснащен для этого занятия.
– А ты шлюха, – лениво отозвался он.
Она только рассмеялась, и вскоре он бросил ее на спину и вновь овладел ею.
Голубоватая пыль сумерек осела в углах комнаты.
Орн выбрался из постели и встал перед открытым окном, безупречный в своей мужественности, точно изваянная статуя. Вал-Мала, приподнявшись на локте, разглядывала его.
– Ты соблазнил меня, Орн, а теперь уезжаешь. В Элисаар?
Он ничего не ответил.
– Окажи мне услугу, прежде чем уедешь, – сказала она и заметила искорку в глазах, обернувшихся к ней. – Помоги избавиться от лорда-правителя Корамвиса. – Не видя его губ, она предположила, что тот улыбается. – И от ведьмы, которая колдовала против меня.
Орн вернулся к постели и сел рядом с ней. Теперь она и в самом деле видела его улыбку. Но он все так же молчал.
– Орн, может ли так оказаться, что ребенок этой девки – не от Редона? Возможно, от какого-нибудь жреца, еще до того, как он использовал ее…
Он потянулся и накрыл ладонями ее груди.
– Вал-Мала, когда мы обнаружили Редона мертвым, девчонка впала в какой-то транс, и Амнор заявил, что сумеет вывести ее из него. Поэтому некоторое время он провел наедине с ней в своем шатре.
– Вот как! – она даже присвистнула.
– Да. Думаю, что ответил на оба твоих вопроса. А щенок, который так беспокоит тебя, всего лишь гнилой плод.
– Амнора нужно убить.
Орн пожал плечами. Она поймала зубами мочку его уха и с силой прикусила. Выругавшись, он оттолкнул ее.
– Делай, как хочешь, только отвяжись. Ты отвечаешь лишь перед богами.
– А ты? Чего хочешь ты – регентства или меня?
– Регентства. Ты, киска, бесполезный придаток к нему.
Белые звезды облепили небо, колышась в зеркале реки, по берегам которой тянулись к луне черные хижины. Немного поодаль, на другом берегу, отблеск храмовых огней освещал узкие ступеньки, ведущие к воде.
Ломандра пробиралась по тесным проулкам, вымощенным булыжниками, между кишащими крысами остатками стен. Время от времени она нервно оглядывалась по сторонам. И так уже из-за одной прогнившей двери вышел какой-то мужчина, решив, вероятно, что она шлюха, ищущая себе клиента. «Пропусти. Меня вызвали в гарнизон», – задыхаясь от страха, выпалила она, и это обращение к имени закона отрезвило его.
На этот раз она пришла сюда своими ногами, перепачкав край плаща грязью из сточных канав, – она, которая всегда приезжала в занавешенных носилках. Огромное здание казалось бесформенным, темные стены пятнала грязь и ночь.
– Чего тебе здесь нужно? – часовой у ворот преградил ей путь копьем.
У Ломандры уже совсем не осталось ни малейшего присутствия духа.
– Я пришла повидаться с Дракон-Лордом, Крином.
– Да неужели, красотка? Дракон занят, ему сейчас не до таких, как ты.
Она поникла, потеряв последние остатки надежды, но вдруг из мрака за воротами раздался голос другого мужчины:
– Эй, часовой! Пропусти даму.
Стражник обернулся, отсалютовал и отступил в сторону. Ломандра вошла в грязный и слякотный дворик. Она не видела лица мужчины, но голос показался ей знакомым. Он осторожно тронул ее за локоть.
– Леди Ломандра, если не ошибаюсь?
Он подвел ее к факелу, брызжущему каплями жира, и она узнала его. Его звали Лиун из Кармисса, он был одним из капитанов Крина.
– Да, теперь я вижу, что не ошибся, – его губы скривила насмешка. – Должно быть, вы невыносимо по нему скучали, если осмелились прийти сюда в одиночестве. Придворной даме не место на этих улицах, особенно после заката.
– Я… мне нужно его видеть… – Она запнулась, не зная, как он поступит, поверит ли ей. Если он сочтет ее навязчивой дурочкой, влюбленной в Крина, то сделает все, чтобы не допустить ее до Дракон-Лорда. Но когда он снова заговорил, в его голосе прозвучала неожиданная теплота.
– С вашего позволения, у вас нездоровый вид. Пойдемте под крышу. Там довольно неприглядно, но зато туда не проникает речная сырость.
Они миновали шеренгу стоящих навытяжку часовых и вошли в массивную дверь из циббового дерева.
– Он что, наградил вас ребенком? – спросил он у нее как бы между делом.
– Нет, – ответила она. Глаза у нее слезились от усталости. – Нет.
И все же, подумала она, я здесь из-за ребенка. Из-за ребенка Ашне'е, под милосердным покровом тьмы унесенного из дворца и теперь спрятанного в одном из убогих домишек у реки. Старуха, снимавшая эту лачугу, едва бросила взгляд на покалеченную ручку малыша – вне всякого сомнения, на своем веку она повидала среди бедноты немало искалеченных сорванцов и их обезумевших матерей. Ломандра подавила внезапное, неизвестно откуда взявшееся желание расплакаться. Ей казалось, что она не спала уже год. Она и сама не знала, почему делает то, что велела ей девушка с Равнин, и не позволяла себе доискиваться ответа на этот вопрос, страшась узнать его.
Она почувствовала, как пальцы молодого лейтенанта сильнее сжались на ее локте.
– Вы нездоровы. Посидите здесь, я сам схожу за Крином.
Она осознала, что сидит в крошечной комнатушке, освещенной лампой и тусклым отблеском огня, чадящего в камине.
Ожидание показалось ей бесконечным, но наконец он все-таки пришел – высокий широкоплечий мужчина, одетый по форме в коричневую кожу и темно-красный плащ гарнизона. У него было суровое проницательное лицо, покрытое шрамами, как и тело – еще с молодости, проведенной в приграничных стычках в Таддрикских горах и морских боях с закорианскими пиратами. Но главными на этом лице были наблюдательные и на редкость спокойные глаза. Его улыбка была сочувственной и дружеской, но не более, поскольку в их отношениях никогда не было места лишним чувствам. Они были любовниками лишь в постели.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?