Читать книгу "На глубине не больно"

Глава 7

Этан

Стометровка вольным – 48.3. Это вовсе не рекорд, но тренер ушёл довольным, а парни в раздевалке не полезли с вопросами.

Выбравшись из воды, я чувствовал привычную пустоту в мышцах. Она приходила после хорошей нагрузки. В такие моменты тело молчало и не просило ничего, кроме еды и горизонтальной поверхности.

В раздевалке у зеркала стоял Джекс и трепался с парнями. Я зашёл в душ, открыл воду и услышал его голос. Как всегда, громкий. Он не умел разговаривать тихо, это был его принципиальный выбор.

– Тауэр, как свиданка с гимнасткой? – крикнул он через шум воды.

Я не ответил. Намылил голову и решил игнорировать его вопрос. С ним обсуждать ничего не хотелось.

Но он просто упёртый баран.

– Молчит. Значит, было хорошо, – объявил Джекс кому-то у шкафчиков. – Я бы тоже попробовал. Видел её на тренировке? Ноги от ушей, и гнётся так, что...

– Джекс, – прервал его я, не повышая голоса.

– Что? Я же комплимент делаю. Девчонка огонь. Наверняка в кровати тоже, они же все растянутые, гимнастки. Представляешь, какие позы...

Вода текла по лицу, и я стоял под ней и перебирал причины не выйти из душа и не вбить ему зубы в глотку. Нашёл три. Но все слабые.

– Серьёзно, братан, – не унимался Джекс, – ты её уже разложил или всё ещё ходишь кругами? Потому что если ты не планируешь, то я бы...

Я рывком отдёрнул шторку. Мокрый, в одном полотенце, подлетел к нему за две секунды. Он не успел договорить. Схватив Джекса за шею, я вдавил его лопатками в кафель.

– Только попробуй закончить это предложение.

Парни замерли. Кто-то аж уронил шампунь. Мы с ним редко ссорились. Можно сказать, я впервые на него так налетел.

– Твоя территория, – выдавил Джекс.

Я отпустил. Извиняться не собирался, поэтому вернулся в душ. Надо проанализировать, что со мной произошло. Такие вспышки гнева мне несвойственны. И сейчас, стоя под струями, в голове по кирпичику выстраивалась багнутая схема.

Я не защищал Мию. А обозначал, что она моя, и чужие рты, руки и слова к ней не прикасаются. Это вовсе не касалось её. Это всё мои демоны. Я собственник, и девушка принадлежала мне. Разница существовала, я её видел, и меня такая позиция устраивала.

Вечером я написал ей и напомнил о долге. Она ещё до конца мне его не выплатила.

Ответ пришёл через минуту: «Я уже повторяла и больше не буду. Поцелуй закрыл долг».

«Тогда я тоже ещё раз объясню, – не сдавался я. – Поцелуй – бонус. А долг отдельно».

Мия минуту печатала, и наконец у меня засветился экран: «И сколько ещё ты будешь шантажировать? Чего ты хочешь?»

«Ночная тренировка. Ты показываешь программу. Только мы», – быстро набрал я.

«Нет».

А вот это уже нехорошо. Меня раздражало её сопротивление и заводило одновременно.

«Ответ не принимается. Попробуй ещё раз».

Три минуты я сидел в тишине и смотрел на экран.

Долго, девочка. Я не привык столько ждать.

«Мия!» – не выдержал я.

Она станет моей по-хорошему или по-плохому.

«23:00. Зал В. Опоздаешь – я ушла», – пиликнул телефон её сообщением.

– Хорошая девочка, – протянул я.

Ровно в назначенное время ноги сами принесли меня в зал. Свет я включил только над ковром, одну тёплую лампу, которая вырезала из темноты пятно. Создавалось ощущение сцены в пустом театре.

Мия пришла вовремя. На ней были легинсы, спортивный лиф, а вот ноги босые. Волосы девушка собрала в хвост.

– Правила такие, – начала она. – Ты молчишь. Не снимаешь и не комментируешь.

– У меня будет одно условие.

Я подошёл близко настолько, чтобы Мия чувствовала моё дыхание. Провёл пальцем по лямке лифа. Медленно. От плеча к ключице.

– Раздевайся. Бельё оставь.

Она отшатнулась. Широко раскрыла глаза.

– Ты ополоумел?!

– Хочу видеть тело, – промурлыкал я, пожирая девушку взглядом. – Не форму на теле. Мышцы, линии, движение. Без ткани.

Мия смотрела на меня, и я почти чётко видел направление её мыслей: ударить или уйти.

Я не стал ждать ни того ни другого. Повернулся к выходу.

– Значит, долг не отдан. Пойду придумывать что-то поинтереснее.

Шаг к двери. Ещё один.

– Стой! – вырвалось у неё.

Я остановился и ждал.

Послышался звук ткани. Лиф упал. За ним легинсы. Шорох, шлепок одежды о мат. А потом наступила тишина.

Я медленно обернулся, растягивая предвкушение.

Она стояла в простом, чёрном белье. Ничего кружевного или показного, как у всех других девушек. Тело у неё спортивное. Его гнули, ломали, собирали заново. Одни мышцы, на коже рубцы и линии, которые не нарисуешь за полгода в зале. Девушка стояла прямо, подняла подбородок, и в её глазах был жар. От него мне стало трудно дышать.

Мы стояли друг напротив друга и я, не скрывая наслаждения, нагло осматривал каждый сантиметр, что она показала.

– Мне нравится, – как можно небрежнее бросил я, но заметил, что в голосе появилась хрипотца.

Обойдя девушку по дуге, я остановился за её спиной. Подошёл так, что почти касался её. Тонкая шея манила. Хотелось в неё впиться. Но я держал себя в руках. Лишь позволил провести по ней пальцем, чем вызвал столп залипательных мурашек на её коже.

Ещё секунда, и в голове проскользнула мысль. Я должен был остановиться. Но не смог. Потому что всегда говорю, что приходит на ум.

– То, что на тебе, стоит меньше, чем салфетка в ресторане, где мы ужинали.

Звенящая тишина оглушила. Мои слова вонзились в Мию и вернулись мне огненным бумерангом. Внутри растекался ожог.

Сбоку я видел, как лицо Мии изменилось. Оно стало безэмоциональным, словно камень.

Прошло пять секунд, а может, десять. Я вздохнул, прогоняя зудящее неприятное ощущение. А после подошёл к стулу и плюхнулся на него.

Я не забрал свои слова назад, не извинился. Мог бы это сделать, но не стал.

– Начинай, – хладнокровно бросил я.

Мия не двигалась. Я был уверен, что уйдёт. Имела полное право, и я бы не остановил, потому что мой бравый выкидыш мозга перечеркнул любое слово, которое я мог бы сказать после.

Но она вышла на ковёр. Встала на исходную. Закрыла глаза.

Профессионально. Её не сломаешь.

Мия повернулась ко мне спиной и начала.

Это была вольная программа и исполнялась сейчас без музыки. Я слышал только дыхание и шлепки стоп о мат. Первые движения вышли жёсткими и механическими, заставив меня чувствовать, как что-то сломалось между нами. И я понимал что. Злился на это. А возможно, больше на себя за неуёмные аппетиты.

Но на второй минуте её тело забрало своё. Движения стали шире, свободнее и немного злее. Она исполняла программу не для меня. Явно же не простила. Мия отбирала себя обратно, назло мне и всему, что пыталось превратить её в предмет.

Каждый элемент был ударом, а прыжок – криком, и тишина зала только усиливала это, потому что без музыки оставались лишь тело и воздух.

Наконец Мия встала в финальную позу и замерла. Грудь ходила ходуном, пот блестел на ключицах. Она стояла посреди освещённого ковра в чёрном хлопке, и я понял, что сижу с открытым ртом, как идиот, и не могу это исправить. Мозг на мгновение отключился. Ненавижу, когда так.

Я поднялся и опять обошёл её сзади. Остановился за её спиной, хотел снова увидеть реакцию на меня, понять, что я не потерял хотя бы её тело. Моё дыхание легло на лопатки, и я с наслаждением улыбнулся. Мурашки на месте. Но Мия не шевельнулась. Только дышала глубоко.

– Теперь я знаю, что ты стоишь каждой мигрени, – пробормотал я.

Она обернулась. Её глаза горели изумрудной яростью.

– Одолжение отдано. В расчёте?

– Даже близко нет, – чуть наклонился я.

Теперь я знал, что не смогу её отпустить. Как бы Мия ни сопротивлялась, она уже вошла в мою голову, оттуда рухнула в сердце, если оно, конечно, у меня было, и чувства, которые рождала эта девушка, уже бежали по венам. Они мне не нравились. Но я их нехотя принимал. А раз так, то мы связаны уже до конца. Наверное, это неплохо.

Девушка быстро собралась и выбежала.

Я же пошёл в холодный душ. К сожалению, он не помог. Ледяная вода не гасила ни единого ощущения. Раньше я хотел её как вещь или фиксацию, как что-то, что можно забрать и положить в папку. Теперь же я хотел Мию как одержимый: не обладать, а принимать, чтобы остальной мир замолчал.

Ещё я анализировал свои слова. Тот момент, когда они вылетели из моего рта. Я понимал, что ранил, но не жалел. Потому что не умел. Меня самого никто никогда не жалел, и я запомнил это.

А её лицо в секунду удара я снова нарисовал и сохранил в голове, там уже лежали десятки её кадров: ярость первого дня, зелёные глаза в бассейне, пульс под моими пальцами. Теперь… её боль.

Я коллекционировал всё, что девушка мне показывала, хотела она этого или нет.

Глава 8

Мия

Тёплые капли катились по моей горячей коже. Я стояла под душем и уже час тёрлась жёсткой мочалкой, отчего кожа порозовела.

Тело прекрасно помнило, что вчера произошло в зале. Его дыхание и слова.

Я скребла запястья, плечи, рёбра и не могла разобраться в себе. Почему так переживаю? Из-за унижения? А может, от желания? Оба бурлили внутри и сплавлялись в единое целое. Ни одна мочалка в мире не могла их разделить.

Проклятый Тауэр. Мозгом я понимала, что с таким не стоит связываться. Он хам, нахал, сраный мажор, которому папенька разве что в жопу не запихивал деньги. И что это? Любовь зла? Ведь Этан реально козёл, а у меня колени дрожали всякий раз, когда я его видела.

Ненавидела себя за это, и его вдогонку. На тренировке я работала изо всех сил, выкладываясь по полной. Рита, как обычно, придиралась. То у неё угол не тот, то стопа вялая. Я слушала и старалась делать всё идеально. И в конце концов в какой-то момент терпение лопнуло, и я перестала слушаться.

В середине связки я приняла решение и поменяла элемент. Добавила тот самый, которого избегала после травмы колена. Полтора года назад я неудачно приземлилась на него, и колено громко хрустнуло, да так, что слышал весь зал. С тех пор я обходила эту связку, боясь повторения.

– Я не разрешала! – рявкнула Рита.

Но уже поздно. Я оттолкнулась и полетела. Приземление вышло чистым, а колено даже не скрипнуло.

Стоя на бревне, я пыталась успокоить дыхание. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Это перемешались адреналин и кайф. Рита молчала. Хвалить за это не могла, и я это понимала. Но что-то в ее привычном недовольстве выглядело иначе, и осталась тишина, которой я раньше от нее не слышала.

Первый бунт на снаряде.

Я поправила лямку майки и вспомнила палец Тауэра на том же месте. Вернулся злой и горячий адреналин, и я не знала, бесит меня это или помогает. Скорее всего, и то и другое.

Во время перерыва ко мне подошла Лиза.

– Если нужна помощь, у волонтёров есть доступ ко многому, – шепнула девушка как бы невзначай.

– Спасибо большое. Буду иметь в виду, – так же тихо ответила я.

Она кивнула. Ни одного лишнего вопроса. За это я её и ценила.

В раздевалке я услышала Нат.

Она стояла у шкафчика спиной ко мне, телефон у уха. Говорила девушка ровно, а вот костяшки побелели.

– Папа, я делаю всё правильно. Серебро, минимум. Она мне не конкурент.

Повисла пауза, а потом сквозь динамик раздался мужской голос, наверняка отца. Я не понимала его речь, но тон узнала сразу. Это давление. Тихое, негромкое. От него хотелось стать меньше.

Нат положила трубку. Обернулась. Увидев меня, она мгновенно изобразила безупречную улыбку, как будто репетировала.

– Родители. Ты же понимаешь.

Я понимала больше, чем она думала. Другой отец, другое давление, однако ловушка та же.

Позже, когда я переодевалась, Нат села рядом на скамью.

– Этан Тауэр… он из тех Тауэров? С виноградниками и яхтами?

Я знала его фамилию из аккредитации, но не соединяла с виноградниками. Оказывается, и это у него есть. Надо же.

– Он тебя хочет подобрать, как бездомного щенка. – Натали ядовито улыбалась, вот стерва! – Благотворительность. У них семейное.

Удар прошёл точно по больному месту. Ведь я сама об этом думала, просто старалась не углубляться, чтобы не было больно. И со стороны это и выглядело так: мальчик-мажор заинтересовался новым объектом. Пф. Даже паршивая Нат это видела. А я всё мечтала об искренней и бескорыстной любви. Могла ли я на неё надеяться?

Рита поймала меня в коридоре.

– Слухи дошли, что сегодня у спортсменов вечеринка?

– Всё так, – кивнула я.

– Ты на неё не идёшь! Поняла?

Я посмотрела в её тёмные глаза, которые сверлили меня. Что ещё мне запретят? Дышать?

Но ничего не ответила. Подтянув сумку, я направилась в свою комнату.

А вечером просто ослушалась её приказа и пошла. Мой второй бунт за день. Нервы не выдерживали. Казалось, я живу для кого-то другого, а не для себя.

Вечеринка гремела на этаже легкоатлетов. Громко играла музыка, тела сплетались в танцах, повсюду запах пота и дешёвого дезодоранта. Лиза стояла рядом. Мэриан наблюдала из угла, в её руках находился бокал. Она даже не помахала мне, хотя только недавно мы мило общались перед пресс-конференцией. Девушка смотрела на весь этот балаган, запоминая, как это делают журналисты.

Неожиданно я увидела Этана. Он прошёл через толпу напролом и остановился передо мной.

– Не знал, что тебе разрешают выходить. Рита выглядит суровой, – склонился Тауэр к моему уху, потому что музыка орала так, что можно было только кричать.

– Не разрешают, – буркнула я и немного занервничала от такой близости, стала вертеть головой в поисках места, куда сбежать.

– Ещё лучше.

В нос проник его запах: смесь хлорки, мяты. В это всё вплетались древесные нотки от дорогого парфюма. Хотелось отодвинуться и прижаться одновременно, и от этого дисбаланса в голове меня разрывало.

– Тауэр, серьёзно, крути хвосты другим девчонкам, – крикнула я ему в ухо. – Или виноград собирай с лоз!

Да, история с виноградниками как-то меня подкосила. Я, конечно, знала, что он мажор, но не думала, что всё настолько плохо. Обычные люди не владеют плантациями и винодельнями.

– Это имеет значение?

Он выставил руки по бокам от моего лица, чтобы я не сбежала. Лиза, предательница, быстренько смылась, и теперь были только мы в уголке.

– Ты забыл упомянуть, что можешь купить мой район, – зло посмотрела я на него.

– Не весь. Всего лишь парочку домов.