Читать книгу "Мы ненавидим всех. Месть"

Заметка третья, от 10 ноября: «Супергеройские имена»

Автор заметки: Ревендж

Я люблю задавать вопросы, заметил? Поэтому ответь еще на один, прежде чем прочтешь дальше.

Какие чувства вызывает в тебе ненависть?

Не спеши. Подумай. Ведь от твоего ответа зависит то, как тебя назовут.

Это сложный вопрос, скажи? Но, когда мне было десять, он показался мне очень легким.

***

(дополнено)

Это была идея Тео.

Однажды, когда наша банда «Хейт» пряталась в убежище в туннеле шахты, он сказал, что раз мы теперь супергерои, то нам тоже положены супергеройские имена. Прозвища, как в комиксах, за которыми мы будем прятать свои личности, пока играем и вершим правосудие.

Я прикидывала в уме разные варианты имен, наблюдая за тем, как Энзо рисовал на каменной стене шахты новую картинку для малышки Хоуп. Она всегда просила его что-то нарисовать. В этот раз черные линии от угля превращались в очертания феникса.

Мы все долго молчали, а потом Энзо нарушил тишину:

– Наши новые имена должны отражать нашу ненависть. Должны подходить нашей банде. – Он выдержал паузу, а потом обратился ко мне: – Астра, что ты чувствуешь, когда ненавидишь?

Я поежилась. Энзо всегда задавал такие вопросы, которые пугали меня. На самом деле, Энзо часто заставлял нас всех чувствовать себя неловко.

Я теребила прорванную в джинсах дыру и пыталась найти внутри себя ответ на этот вопрос. Он всплыл моментально. Один единственный ответ – когда я ненавидела, мне хотелось мстить.

Когда я озвучила свои слова, тот же вопрос Энзо задал и Тео.

Тео чувствовал вину.

Потому что нам всем было хуже, чем ему.

Все мы понимали, о чем говорил Тео. Он был единственным, кто не подвергался домашнему насилию, и только он один имел настоящую полноценную семью, где были живы мама и папа. Да, его отец тоже был строгим и суровым, но он никогда не поднимал на сына руку. А его маму никогда не видели пьяной, в отличие от матери Хоуп, которая не брезговала запивать уныние вместе с отцом Энзо уже долгие годы.

***

(дополнено)

В ту ночь Тео придумал идею, а Энзо нарек нас новыми именами:

Валлийский супергерой Тео с того для носил гордое имя Фолт 16 16
  В переводе с англ. – «вина».


[Закрыть]. Я стала Ревендж 17 17
  В переводе с англ. – «месть».


[Закрыть].

Помню, что Энзо еще уточнил, понравилось ли мне.

Мне очень понравилось.

И тогда я задала ему тот же вопрос, что и он всем нам:

– А ты, Энзо? Скажи, что ты чувствуешь, когда ненавидишь?

Энзо отвел взгляд и уткнулся им в каменную стену, где виднелся черный силуэт нарисованного феникса.

Его ответ я никогда не забуду:

– Каждый раз я чувствую взрыв внутри груди. Я как будто умираю, а потом оживаю снова, даже когда мне этого не хочется.

Признание Энзо заставило нас замолкнуть. Эти слова до сих пор часто всплывают в моем сознании. На тот момент я даже представить не могла, какой ужас испытывал двенадцатилетний мальчик, которому пришлось повзрослеть слишком рано.

И тогда Тео прозвал его Бласт 18 18
  В переводе с англ. – «взрыв».


[Закрыть].

Энзо безмолвно одобрил свое имя кивком головы.

Что касается малышки Хоуп… Она всегда выделялась своей наивностью и добротой.

– А можно я буду просто Хоуп 19 19
  В переводе с англ. – «надежда».


[Закрыть]? – застенчиво попросила она, выглядывая из ржавой вагонетки. – Мне кажется, я не умею еще ненавидеть, как вы.

– Будь просто Хоуп, моя фея, – позволил ей Энзо, поцеловав сводную сестру в макушку.

С тех пор Ревендж, Фолт, Бласт и просто Хоуп всегда держались вместе, спасали друг друга и защищали, как могли в те годы.

Мы копили нашу общую ненависть и верили, что когда-нибудь эта бомба рванет, и взрыв от нее даст нам сил на тяжелое решение – побег.

Но мы не знали, что через год все изменится.

***

(дополнено)

Сохрани эту тайну, ладно?

Ты единственный, кому известна история появления наших имен.

А про зарождение игры я расскажу тебе позже. Если смогу.

Глава 6. До скорой встречи

Конец августа

Астра

Мне удалось уснуть в новом доме только к обеду и всего на пару часов – где-то около трех меня разбудил звонок Энзо.

– Неужели до сих пор спишь? – его вечно отстраненный тон заставляет меня улыбнуться. Я рада слышать родной голос.

– Нет, – пытаюсь соврать я, но некстати зеваю.

– С каких пор ты мне лжешь, Астра?

– Просто не выспалась. Вот и всего. – Я растираю лицо свободной ладонью и понимаю, что отключилась, не смыв ночной макияж.

– Где ты была ночью?

– Энзо.

– Опять искала приключений на свою задницу?

– Энзо, я…

– Я что тебе говорил? – по ту сторону веет лютым холодом.

– Я всего лишь заглянула в один бар, – признаюсь, а об остальном ему знать не обязательно. Не в этот раз. – Изучала окрестности.

– Ты поставила под угрозу наш план! – прикрикивает он. – Всю нашу игру из-за какого-то глупого бара, мать твою!

– Не нагнетай. Это всего лишь бар и пара коктейлей, – цокаю я. – Никакого риска. Никакой опасности. – Я надеюсь.

– Астра, очнись! Тебя не должны видеть в подобных местах! Ты, блядь, метишь на престижную должность! А если тебя заметили? Запомнили? Я ведь, черт побери, говорил, чтобы ты оставалась дома и сидела на заднице ровно!

– Меня никто не видел! – Я резко подрываюсь с кровати и крепко сжимаю телефон в руке. – Хватит меня воспитывать. Я не глупая девочка. Я обо всем позаботилась. Если меня и видели этой ночью, то ни за что не узнают в колледже.

– Опять нацепила красный парик и думаешь, что замаскировалась?

Мне никогда не удается его провести.

– А даже если и так? – фыркаю я. – Я была осторожной, Энзо. Научись уже наконец доверять мне.

– С кем играла в «Хейт» в этот раз? – Его вопрос застает меня врасплох. – Кого ты трахнула этой ночью?

– Не нашла достойных, – после паузы в несколько секунд отвечаю я, сглатывая слюну. – Говорю же: пара коктейлей в унылом баре. Там даже «Пенициллин»2020
  «Пенициллин» – коктейль представляет собой сумасшедший алкогольный микс, который сочетает в своем составе два вида виски (шотландский купажированный и односолодовый), кислые нотки лимона, вкус пряного имбиря и сладкого меда. Комбинация имеет притягательный внешний вид. Нектар теплого желтого цвета словно скрывает дымящийся айсберг. Его подают в стакане без трубочки.


[Закрыть] не подают. Пришлось довольствоваться дерьмовым виски. Спасибо, что оставил меня в этой дыре.

– Брось свои мелкие ставки, Ревендж, ясно? – Энзо не ведется на мои попытки перевести тему. Он чувствует, что я лгу, даже в Бостоне. Чертов телепат. – Мы с тобой должны сорвать джекпот. Поняла меня?

– Да, – закусив губу, вздыхаю я. – Прости. Больше подобное не повторится. Я просто не могла уснуть здесь… одна.

Энзо молчит, и я слышу в динамике его неровное дыхание и как пирсинг в его языке лязгает по зубам. Я знаю, что он переживает за меня. И если бы не срочные дела в Бостоне, то он бы не уехал так быстро. Он бы улегся со мной в постель и тихо шептал бы на ухо нашу колыбельную, пока бы я не провалилась в сон. Он всегда так делает, когда меня мучит бессонница.

– Просто звони мне, ладно? – тяжело выдохнув, произносит он. – Я буду говорить с тобой, пока ты не уснешь.

– Хорошо, Бласт. – Уголки моих губ тянутся вверх, и сердце обволакивается теплом от его заботы.

– Ты сейчас улыбаешься, верно?

– Да. – Моя улыбка становится еще шире. – А ты, как всегда, нет.

Надеюсь, я заставила его хотя бы ухмыльнуться.

– Будь сильной, Ревендж. – Напутствие Энзо всегда строгое и четкое, бьющее прямо в нутро, стирающее мою улыбку. – Завтра ты должна выдержать первое столкновение. Не подведи.

– Никогда, Бласт.

Он отключает вызов, и некоторое время я продолжаю слушать гудки, осознавая, что до встречи, которой я грезила десять лет, осталось меньше двадцати четырех часов.

Мои руки начинают дрожать. Сердце отбивает частый ритм, ударяясь о грудную клетку. Я нахожу в себе силы заблокировать телефон и еще на минуту присаживаюсь обратно на край кровати, чтобы перевести дух.

Завтра мы снова увидимся, Фолт. До скорой встречи.

***

Я снова не смогла уснуть ночью. Решила не тревожить Энзо, чтобы он не усомнился в моих твердых намерениях на завтрашний важный день, поэтому вместо того, чтобы выглядеть в его глазах слабачкой, я перегладила всю свою одежду и еще раз повторила речь, заготовленную для президента колледжа. Я должна очаровать мистера Бейли не только внешним видом, но и своей компетентностью. Он должен понять, что перед ним лучшая кандидатура на должность помощницы тренера сборной университета по баскетболу, о которой он только мог мечтать. Сложность заключается лишь в том, что я не мужчина. Но дискриминация по гендерному признаку только закаляет меня. Надеюсь, у мистера Бейли нет сексистских предрассудков. Онлайн-собеседование я все-таки прошла отлично.

В пять утра, откинув идею об укладке своих кудрей в длинную косу, чтобы не походить на студентку, я позволяю волосам рассыпаться каштановым каскадом вдоль спины. Через полчаса на моем лице красуется умеренный ежедневный макияж, а пальцы ног поджимают туфли на шпильках. Я не люблю их, но должна выглядеть презентабельно хотя бы в день трудоустройства.

Я верчусь пред зеркалом, довольствуясь тем, как мой зад обтягивает строгое нежно-голубое платье без рукавов в форме футляра, а на шее…

– Черт бы тебя побрал! – От моего визга вздрагивают даже тусклые шторы.

Я несусь к зеркалу и, вплотную прильнув к нему, вытаращиваюсь на свое отражение. Откинув пряди волос и вытянув шею, я замечаю на коже два крупных лиловых развода, что озаряют своей яркостью воспоминания о ночи с моряком.

– Гребаный… – не могу подобрать слова, – кретин! – выругиваюсь я сквозь стиснутые зубы. – Чтобы я еще раз позволила!

В порыве злости я бегу обратно к шкафу и вытаскиваю из него шелковую ленту Louis Vuitton. Градиент оттенков от бледно-желтого до небесно-голубого с белым фирменным узором идеально впишется в мой сегодняшний образ, специально подобранный в традиционных цветах баскетбольной команды «Тар Хилз». Наконец-то подарку Энзо найдется применение, но, думаю, что он не обрадуется, если узнает, что его изящному шарфу пришлось скрывать совершенно не изящные засосы на моей шее.

– Чтоб ты провалился, моряк. – Проклиная своего ночного спутника, я пытаюсь красиво повязать ленту, прикрыв постыдные следы похотливого безрассудства.

Закончив, я фыркаю, взмахивая волосами, и разглядываю себя в зеркало со всех сторон.

– Кажется, ничего не видно. – Поправляю концы ленты и забрасываю один за плечо. – Сойдет. Все равно лучше я ничего не придумаю.

***

К семи утра я заезжаю в местную компанию по аренде тачек и выкупаю сразу на полгода подержанную «Хонду». В общем и целом, машина выглядит неплохо, но совершенно не соответствует моему сегодняшнему образу светской леди. Что-то из разряда, если бы Ким Кардашьян колесила по Америке на традиционной повозке амишей2121
  Амиши – религиозное движение протестантов-последователей Якоба Аммана. Их вероучение основывается на строгом, почти буквальном, толковании Библии. Амиши отличаются простотой жизни и одежды, а также нежеланием принимать многие современные технологии и удобства.


[Закрыть]. Хотя она бы даже из этого сделала шоу. Но я не Ким Кардашьян. Я не умею делать шоу, даже когда выгляжу соответствующе.

Путь до Чапел-Хилла занимает около получаса. Подъезжая к кампусу, я сверяюсь с навигатором, чтобы найти административное здание и не затеряться на этой обширной территории среди исторических построек, многочисленных библиотек, учебных корпусов, общежитий и жилых комплексов для привилегированных студентов, чьи родители проплатили не только их учебу, но и поступление в один из престижнейших университетов штата.

С поставленной задачей я справляюсь довольно быстро. Всего через десять минут моя машина паркуется на ближайшей к административному зданию стоянке. Центральный корпус Университета Северной Каролины встречает меня высокими стенами из красного кирпича с контрастирующими на их фоне белыми колоннами. За треугольным фронтоном2222
  Фронтон – завершение (обычно треугольное) фасада здания, ограниченное двумя скатами крыши по бокам и карнизом у основания.


[Закрыть], соединяющим колоннаду с основным зданием, возвышается куполообразная крыша. Выглядит величественно. Наверное, именно в таком колледже я бы хотела учиться, но уже слишком поздно. Раньше не было средств, а теперь нет на это времени. Видимо, я упустила свой шанс на высшее образование, хотя Энзо говорит, что какая-то бумажка не прибавит мне мозгов и не поможет выжить в этом мире, если мои родители не нефтяные, финансовые или оружейные магнаты. А они не такие. Поэтому мы с Энзо выбрали для себя другой путь.

Набрав полные легкие воздуха, я звучно выдыхаю, распрямляю плечи и, прикрыв глаза солнцезащитными очками, шагаю навстречу важному этапу моей жизни. Наших жизней: моей, Бласта и Фолта.

Я ужасно волнуюсь, о чем говорят мои трясущиеся поджилки, но я стараюсь не прислушиваться к сумасшедшему гулу в груди и ступаю уверенно, не выдавая внутренней паники.

Мои каблуки цокают по вымощенной дорожке к белым ступеням центрального корпуса, минуя многочисленные скопления студентов. Я держусь невозмутимо и даже не спотыкаюсь. Если бы Энзо видел меня, его бы переполняла гордость. Надеюсь, моя самоуверенность не вылетит с первым «здравствуйте» и не растворится в воздухе, когда я войду в кабинет ректора.

***

– Доброе утро, мисс Аллен! – Уолт Бейли – президент Университета Северной Каролины в Чапел-Хилл – встает с кресла с высокой кожаной спинкой и, поправив очки в дорогой оправе, выходит из-за стола, чтобы пожать мне руку. – Рад нашей встрече.

– Взаимно, мистер Бейли.

На вид ему за пятьдесят, но думаю, он моложе. Наверняка руководящая должность в сфере образования потрепала ему нервы, отчего на голове прибавилось седых волос. Но при этом он выглядит элегантно, как и подобает человеку его статуса, и добродушно улыбается, протягивая мне худощавую морщинистую руку. Я отвечаю ему тем же, одаривая ректора самой скромной и милой улыбкой из своего арсенала.

Его взгляд осторожно исследует мою фигуру всего пару секунд, но я готова поспорить, что цветовая гамма моего «Каролина блю»2323
  Каролина Блю – оттенок синего, который используется в качестве одного из официальных школьных цветов Университета Северной Каролины.


[Закрыть] образа не лишилась внимания Уолта Бейли. Он явно оценил мои старания. Об этом говорит блеск в его карих глазах.

Спустя полчаса беседы за закрытой дверью, пока я пыталась произвести впечатление и заставить ректора Бейли поверить в мои выдающиеся способности, подкрепленные фальшивыми бумажками, рекомендациями и прочей фигней, он наконец-то расслабляется и, сомкнув перед собой руки в замок, улыбается:

– Мисс Аллен, вы должны понимать, что баскетбольная команда «Тар Хилз» – это огромная гордость нашего университета. Поэтому к подбору персонала я лично прикладываю руку.

– Да, сэр, я понимаю, – робко улыбаюсь я, смотря ему в глаза. – Я безмерно благодарна, что такой занятой человек, как вы, уделили мне время. И для меня будет большой честью, если вы позволите «приложить руку» к гордости вашего университета. Обещаю, что не подведу вас.

– Что ж… Буду честным: вы заинтриговали меня, мисс Астра Аллен. В столь юном возрасте у вас отличные рекомендации и высокие заслуги в спорте. Думаю, я знаю, почему вы так рветесь заполучить это место. – Бейли поглядывает на меня, приспустив очки на кончик носа. Я задерживаю дыхание, не подозревая, к чему он ведет. – Лучшие стремятся быть частью чего-то грандиозного.

– Вы раскусили меня, мистер Бейли, – выдыхаю я, скрывая облегчение за сияющей улыбкой.

– И вы выбрали правильное место! – Он сжимает кулак и вскидывает его над головой. – Ведь в этом сезоне «Тар Хилз» вырвется вперед со скоростью разъяренных баранов2424
  Баран (Рамзес) – талисман баскетбольной команды «Северная Каролина Тар Хилз». На спортивных матчах появляются три версии Рамзеса: две – в антропоморфном костюме барана и еще одна – живая Дорсет Хорн овца по имени Рамзес с раскрашенными рогами в Каролинский Блю.


[Закрыть]!

– Несомненно! – поддерживаю его боевой дух.

– Нам удалось заполучить лучшего атакующего защитника, мисс Аллен.

– Не может быть! – подыгрываю, не имея ни малейшего понятия, о ком он говорит. В памяти всплывает парочка имен, но в проверенных источниках не освещалась какая-либо информация о переходе значимых игроков из команды в команду. Я в замешательстве.

– Да, именно так, – подтверждает Бейли, пылая гордостью, как будто он лично схватил и притащил в команду ценный трофей. – Но об этом позже. Сейчас нам нужно согласовать вашу кандидатуру с тренером команды. И если он будет не против такой приятной компании на будущий год, то я готов подписать с вами контракт. Скорее всего вам придется пройти испытательный срок. Но это мелочи. Стейси, – Уолт Бейли нажимает на кнопку на стационарном телефоне. – Пригласи ко мне мистера Сантану. Кажется, я нашел ему помощницу.

Бейли смотрит мне прямо в глаза, и я машинально улыбаюсь, когда у само́й по позвоночнику скатывается капля пота. Меня будто парализует, и мое тело лишается способности двигаться. Я сижу в кресле напротив Бейли, вытянутая словно струна, до тех пор, пока за моей спиной не открывается дверь.

– Приветствую, мистер Бейли.

– Привет, Тео. Проходи. – Ректор подрывается со своего места, наверное, чтобы пожать Тео руку, а затем представить меня, но я не могу пошевелиться.

Я не чувствую ног. Мои руки онемели, а тело обмякло и превратилось в вату. Горло стягивает от сухости, но я даже не могу сглотнуть слюну, чтобы смочить его стенки.

Тео здесь.

Десять лет будто смыло океаном, разделяющим нас все это время.

В прошлый раз мы виделись, когда мне было пятнадцать, а ему семнадцать. Наша последняя встреча продлилась всего три часа, но я помню каждую секунду. В ту ночь Тео стал моим первым мужчиной и навсегда забрал мое сердце с собой. Я целовала его, отдаваясь без остатка, пока он шептал о любви и обещал вернуться за мной как можно скорее. Наверное, самолеты из США в Уэльс летают очень редко, и достать билеты слишком сложно, раз за десять лет он так ни разу и не прилетел. Зато я узнала, что временной промежуток «как можно скорее» равняется как минимум десяти годам.

И теперь он стоит за моей спиной, даже не подозревая о моем присутствии. А раньше говорил, что чувствовал меня на расстоянии четырех тысяч миль.

– Хочу представить тебе твою будущую коллегу. Конечно, если все пройдет гладко, и ты одобришь ее кандидатуру на должность своей помощницы. – Голос Бейли выводит меня из транса, и я наконец-то начинаю дышать полной грудью.

– Помощницы? – уточняет Тео. Его голос проносится разрядом тока по моим конечностям. Действует как реанимация. Я прихожу в себя.

– Именно! – торжественно объявляет ректор. – Мисс Аллен, знакомьтесь – Тео Сантана – легенда NBA. Хотя, думаю, звезда такого масштаба не нуждается в представлении.

– Вы правы, мистер Бейли. – Я нахожу в себе силы, чтобы подняться на ноги и выпрямиться. Мои ладони вспотели, и я обтираю их, поправляя узкое платье. – Можно сказать, что благодаря этому человеку я и полюбила баскетбол.

Я медленно поворачиваюсь к мужчинам лицом, но вижу лишь голубые глаза, в которых однажды потонуло мое сердце.

– Астра?

Глава 7. Дикий

Конец августа

Астра

Буйная палитра эмоций, что прямо сейчас отражается на лице Тео, пестрит разнообразием красок. Здесь ошеломление, замешательство, неподдельный восторг, растушеванный глубоким потрясением, и безмолвное восхищение.

Интересно, говорит ли это о том, что он рад меня видеть?

Кажется, он потерял дар речи.

– Вы… эм… знакомы? – прищуривается Уолт Бейли, поочередно оглядывая сначала меня, а потом статую из камня по имени Тео Сантана. Должна признаться, фамилия отчима ему очень идет.

– Да, мистер Бейли, – мягко улыбаюсь я, подходя ближе к мужчинам. – В детстве мы жили в одном городе. Какая удивительная случайность… – Я демонстрирую мастер-класс в притворстве и первая протягиваю Тео руку. Надеюсь, это не заразно, и я не остолбенею так же, как и он. – Я рада нашей встрече. – Мой голос нейтрален, когда сердце вот-вот пробьет грудную клетку и вырвется наружу к тому, кого когда-то любило.

– Я… – он запинается, до сих пор не веря своим глазам, – я тоже, тоже очень рад, Астра. Прошло столько лет… И ты… ты здесь… – Его ладонь сжимает мою кисть, и мое тело усыпается дрожью.

– Десять лет… – шепчу я, вглядываясь в его голубые глаза.

Воздух между нами наэлектризован до предела. Одно лишнее движение – ударит током. Волоски на моих руках поднялись на пару дюймов и ловят вибрацию, что исходит от контакта с телом Тео. Его тепло проникает под кожу, и раньше, чем оно успевает распространиться, я выдергиваю ладонь из его пальцев.

Мне хочется высказать ему все прямо сейчас. В лицо. Обвинить его. Задать вопросы, что терзали мою душу десять гребаных лет. Получить ответы, чтобы обезболить сердце. Но я не могу. Оправдания всегда ничтожны. Действия всегда говорят громче даже самых искренних слов. Он может придумать тысячу причин, почему не получилось приехать за мной, но факт останется фактом – он не вернулся.

– Как же тесен этот мир! – Бейли хлопает в ладоши, сдержанно посмеиваясь. Тео засовывает свою руку в карман.

– Да уж, – прочищаю горло я, поправляя волосы.

– Что ж, мисс Аллен, думаю, Тео не составит труда провести вам небольшую экскурсию по кампусу и ознакомить с графиком занятий и планами на будущий учебный год. Курсы по некоторым дисциплинам начались уже в августе, но серьезный упор на тренировки и подготовку к новому сезону мы обычно начинаем с сентября. Тео вам обо всем подробно расскажет.

– Конечно! – мигом соглашается Тео. – Не беспокойтесь. Я введу Астру… – Он прокашливается и почесывает шею, искоса поглядывая на меня. – Мисс Аллен в курс дела.

– Замечательно, – одобрительно улыбается ректор. – К концу дня доложи мне о своем решении касательно трудоустройства мисс Аллен.

– Да, конечно. – Его улыбка нервная, но, черт, слишком обворожительная, как и раньше. Я не могу отвести глаз от его лица.

Тео возмужал. Я наблюдала за его карьерой, видела матчи онлайн и в записи, видела фото, любительские видео, но ни разу за десять лет не находилась к нему так близко. Будучи подростком, он был тем еще смазливым красавцем, но сейчас, когда я смотрю на крепкого мужчину двадцати семи лет, ростом с гору, он кажется мне еще более привлекательным. Теперь от Тео веет превосходством. Величием, которое заполонило весь кабинет ректора, как только Тео вошел внутрь.

Но он уязвим, как и любой из нас. Однажды он в этом уже убедился, когда получил серьезную травму колена в финале чемпионата. Карьера самого результативного игрока, суперзвезды NBA, моментально полетела к чертям. А теперь очередь его сердца. Я разобью его вдребезги. Для этого я здесь.

Забудь о детских играх, Фолт. То были шалости. Тем более теперь мы играем не вместе, а против друг друга.

***

Попрощавшись с ректором, я следую за Тео к выходу, пока мы не оказываемся на улице. Я останавливаюсь на белых ступенях и вдыхаю полной грудью. Мне был необходим глоток свежего воздуха, чтобы осознать реальность.

Все так просто. Мы просто идем рядом, как ни в чем не бывало. Как будто мы никто друг для друга. Как будто нас никогда не связывала любовь.

Просто я и он. Разнополые особы номер один и номер два. В шаге друг от друга. В десяти годах пропасти, залитой моими слезами, пропитанной моей болью, усыпанной осколками моего сердца. После него я больше никому не позволяла себя любить. Я и сама никогда больше не любила.

– Возьмем машину и проедем по кампусу до баскетбольного центра? – Тео оборачивается и смотрит на меня так обыкновенно, будто я не призрак из его прошлого, а вполне себе реальный человек. Наверное, так оно и есть, но я себя не ощущаю настоящей. Надеюсь, этот эффект от его присутствия скоро утратит силу. Мне не нравится это чувство. – Как раз покажу тебе окрестности.

– Хорошо, – киваю я. – Моя машина на парковке. Если тебе будет удобно, то можем воспользоваться ею.

– Да, было бы здорово, – робко улыбается он. – Я временно без транспорта. Жду выплату от страховой фирмы.

– А что случилось? – Я пытаюсь поддерживать эту неловкую беседу «ни о чем».

– Стычка с агрессивной рекламой. Моя машина проиграла. Ремонту не подлежит. Только замене.

– Сочувствую. – Я посмеиваюсь, оценивая его шутку. Она такая же нелепая, как и ведь диалог.

Он замолкает до самой парковки, а по пути к спортивному корпусу увлеченно описывает мне карту кампуса. Я делаю вид, что мне интересно, когда на самом деле единственный интерес во мне вызывает мужчина в пассажирском кресле моей «Хонды».

Он ничего не спрашивает обо мне. Как я жила или как оказалась в Чапел-Хилле. Почему и как давно перебралась в Штаты. Как поживает Энзо. Как справлялась я после того, как он бросил меня гнить в затхлом поселении на северо-востоке Уэльса.

Тео ни о чем не спрашивает. Лишь болтает о здешнем планетарии и культурном наследии, хранящемся на территории университета. Кажется, он даже рассказал мне какую-то местную легенду, но я прослушала.

Я всегда завидовала его сдержанности, но сейчас просто ненавижу в нем это качество, потому что теперь он кажется абсолютно равнодушным.

А чего я ожидала? Что он подхватит меня на руки, сожмет в объятиях и закружит в порыве радости?

Конечно, нет.

Десять лет – это срок.

Да, нам всем пришлось повзрослеть очень рано, но тогда мы все равно верили в лучшее и мечтали, в глубине души оставаясь подростками.

Десять лет превратили надежду в самообман, уничтожили веру в лучшее, лишили возможности мечтать.

Все изменилось. Мы очерствели. Кто-то начал мстить. Кто-то предпочел легкий путь и стер из памяти прошлое. Я знаю, что каждый из нас просто хотел отмыться, но мы все равно по сей день барахтаемся в грязи. И если Тео думает иначе – он ошибается. Я ему это докажу.

Нельзя просто забыть. Нельзя бросать своих, особенно когда вы связаны клятвой. За предательством всегда следует кара. И в качестве расплаты я предпочитаю облитое кровью сердце, поданное мне на десерт. Я с удовольствием вгрызусь в него зубами и буду отрывать кусок за куском. Может быть, тогда Тео почувствует то, что чувствовала я, когда осталась одна в этом чертовом мире. Если бы не Энзо, скорее всего я уже как десять лет была бы мертва.

– Припаркуйся вон там, – из раздумий меня выводит голос Тео, и я еще раз убеждаюсь, что все происходит на самом деле. План, что мы с Энзо строили годами, действительно оттолкнулся от стартовой линии. Назад дороги нет. Теперь я просто обязана достигнуть финиша первой.

Я послушно следую указанию Тео и глушу мотор на парковке возле высокого здания в форме сферы, напоминающей огромный деревянный баскетбольный мяч. Этот корпус кардинально отличается от административного центра кампуса, где отовсюду веяло классицизмом. Здесь же, наоборот, сооружение выглядит, как пример смелого дизайнерского решения, выполненного в соответствии с канонами современного стиля. И это архитектурное ассорти на территории одного кампуса не может не восхищать.