Читать книгу "Мы ненавидим всех. Месть"

– О да… – широко улыбается он. – Какая бешеная, – стискивает зубы, и я замечаю тот самый оскал, который так хотела увидеть. Низ моего живота схватывает приятный спазм, и я невольно сжимаю бедра, чувствуя возбуждающую вибрацию между ног. – Прямо как ты.

Его взгляд задерживается на моем лице и соскакивает на бедра, обтянутые короткими кожаными шортами. Я чувствую, что начинаю гореть, переминаясь на сиденье. Мы наедине, в тесном салоне спорткара, и сейчас он ближе, чем был в переулке. Он источает невероятное тепло. От его кожи исходит одурманивающий аромат. Я не могу разобрать точно, но чувствую соединение дымных и древесных нот с густым маслянистым оттенком. Это вкусно, и я не могу удержаться, чтобы не сделать еще один жадный вдох.

Заполнив весь салон запахом своего парфюма, этот парень разглядывает меня, будто знакомится заново. Блуждает взглядом по изгибам моего тела без каких-либо стеснений и облизывает губы. Я пользуюсь шансом и тоже рассматриваю своего ночного приятеля. Он красивее, чем казался в бликах одинокого фонаря в переулке между захудалым баром и рестораном для напыщенных снобов. И точно кого-то мне напоминает, но я не пытаюсь разобраться в образах, засоряющих сознание, я просто наслаждаюсь моментом. Здесь и сейчас. Дышу и смотрю. Пронзительно тихо. Неотрывно долго.

Теперь я отчетливо вижу не только его подтянутое мощное тело, но и лицо. Красивое точеное загорелое лицо. И его глаза действительно синие. Очень синие. Глубокие. Темные.

Он похож на мою первую и единственную любовь. Только у того глаза были ясно-голубыми, а в этих словно бушует океан. Завораживающее зрелище. Либо во мне плещется слишком много алкоголя, который наконец-то ударил в голову.

Возможно, сегодняшнюю игру мне даже захочется запомнить.

– Ну и чего мы ждем? – Я забрасываю ногу на ногу и постукиваю ногтями по пассажирскому креслу. – Трогайся, моряк, пока нас обоих не поймали за зад.

– Куда хочешь?

– Я не местная. Так что задавай курс, моряк. – Я прищуриваюсь, глядя ему прямо в глаза. Океан. Самый настоящий шторм Атлантики. – Удиви меня.

Глава 3. Потухшие свечи

Конец августа

Астра

Мы покидаем окрестности Роли и направляемся на запад в сторону хребтов Аппалачи. Кажется, об этом упоминал Энзо, когда рассказывал мне о Северной Каролине. Равнинная местность постепенно сменяется пологими холмами, и чем дальше мы отъезжаем от города, тем стремительнее холмы обретают очертания гор.

Звуки и огни города остаются позади. Красавчик поднял крышу, превратив машину в кабриолет, и теперь надо мной расстилается иссиня-черное бескрайнее небо, усыпанное миллиардами звезд, но, к сожалению, невооруженным глазом люди способны видеть лишь несколько тысяч. Думаю, большей красоты человечество бы не вынесло и стремилось бы скорее ее уничтожить.

Я запрокидываю голову, любуясь неповторимым зрелищем, пока яркий Млечный Путь освещает нам дорогу. За долгое время я впервые улыбаюсь искренне. И неважно, что этот момент продлится всего несколько секунд.

– Быстрее, – командую я, пуская в легкие летний ветер. – Полный вперед, моряк!

Усмехнувшись, красавчик давит на газ, и рев мотора отдается вибрацией в моем теле. Сердце судорожно подскакивает к горлу и щекочет меня изнутри. Я готова парить. Оторваться от земли и лететь, лететь далеко к горизонту. Я готова упорхнуть.

Я так хочу упорхнуть.

Я вскидываю руки вверх и ловлю волну ветра, позволяя ему взлохматить мой парик и обласкать лицо. Скорость увеличивается. Внутри груди разгорается пламя. Я подаюсь вперед и встаю на ноги, ухватившись одной рукой за раму лобового стекла.

– Ау-у-у! – Я завываю подобно волчице, выгнув шею, и размахиваю над головой свободной рукой.

Прикрыв веки, я чувствую свободу каждой клеточкой кожи, каждой частью себя, каждым делением сердца. Сегодня я вольная. Еще на одну ночь. Сегодня я чудо-девушка Ревендж. И больше я ни о чем не хочу думать. До утра я могу быть другой.

Машина несется, обгоняя ветер, еще несколько миль, а потом красавчик плавно тормозит около смотровой площадки и глушит двигатель.

– Сбросил якорь? – Я перепрыгиваю через дверцу машины, не открывая ее.

– Поверь, оно того стоит.

Я присаживаюсь на край низкого капота, вытянув ноги, и едва сдерживаюсь, чтобы не воскликнуть «Вау!», когда понимаю, какой вид открывается моему взору. С этой возвышенности город будто на плоской тарелке – изысканный торт на день рождения, горящий тысячами маленьких огней. Они ярко переливаются и даже не подозревают, что за ними наблюдают свысока, что скоро их кто-то может затушить.

Интересно, сбудется ли желание если я на них подую?

Не знаю, правильно ли это. Я никогда не получала торт, не задувала свечи, но очень хочется попробовать сделать это именно сейчас. Пусть и не по-настоящему.

Зажмурившись, я на секунду задумываюсь.

Я знаю, чего хочу.

Вскочив с капота машины, я подхожу к краю площадки, набираю полные легкие воздуха и изо всех сил дую вперед, вцепившись пальцами в ограждение.

– Что ты делаешь? – За моей спиной раздается низкий шепот, и я чувствую, как дуновение ветра доносит его дыхание до моей кожи.

– Задуваю свечи. – Я не оборачиваюсь, наблюдая, как в городе потухла сразу пара огней. – Две из тысячи сойдет для того, чтобы вселенная исполнила мое желание?

– Если она не исполнит – попроси меня.

Красавчик кладет ладони на мою талию и резко разворачивает меня к себе лицом. Я вздыхаю, и моя грудь потирается об его крепкий торс. Соски мгновенно твердеют и выпирают сквозь ткань футболки, словно две горошины. Черт, дурацкая привычка не носить лифчик однажды сыграет со мной злую шутку.

– Ставишь себя на один уровень со вселенной? – хмыкаю я, упираясь руками в его напряженные грудные мышцы. Они как камень, клянусь. И горячие словно лава.

– Я могу быть для тебя кем угодно, – он смотрит мне прямо в глаза с высоты своего роста, – если ты хорошо попросишь.

– Боюсь, мои желания тебе не по зубам, моряк.

– Хватит набивать себе цену словами, бейби. – Я усмехаюсь, потому что он отвечает моей же фразой. – Рискни. Пожелай. Я ведь вижу, что ты хочешь. Не стесняйся.

– Если бы ты хоть что-то видел, то давно бы понял, что я не из стеснительных.

– А из каких ты? – Его твердая ладонь с натиском скользит вверх вдоль моей талии. – Из тех, кто ошивается по подворотням среди ночи? – Его пальцы надавливают на мои ребра, а вторая рука плавно опускается к бедру. – Из тех, кто садится в тачки к незнакомцам? – Он склоняется к моему лицу и облизывает верхнюю губу, лукаво ухмыляясь. – Из тех, кто любит опасные игры? Так какая же ты, бейби?

Он обхватывает ладонью мою задницу и резко дергает на себя, упираясь пахом мне в живот. Я задерживаю дыхание.

Черт возьми, а вдруг он маньяк? Кто знает, что в голове у этих красивых богатеньких отпрысков. Тед Банди 12 12
  Тед Банди – американский серийный убийца, насильник, похититель людей и некрофил, действовавший в 1970-е годы.


[Закрыть] тоже был харизматичным красавчиком, поэтому в 70-е годы изнасилованных трупов молодых женщин в США стало на несколько десятков больше.

Чем я думала, когда ехала с ним? Что если я не инициатор игры, а пешка? Что если я не провокатор, а жертва, которая сама же себя и заманила в логово убийцы?

Тогда он не на ту напал. За свою жизнь я нахлебалась слишком много дерьма, чтобы погибать от рук гребаного насильника.

– Я та, перед кем ты опустишься на колени, моряк. – Я говорю уверенно, стараясь не выдавать дрожи в теле.

– Я не стою на коленях перед девушками. – Его вторая рука огибает мою шею и, запрокинув голову, сжимает ее. – Обычно все происходит с точностью наоборот.

– Уверен? – Теперь уже я прижимаюсь к нему сильнее и трусь о выпуклость под пряжкой его ремня. – Значит, я буду первой.

Один мощный удар коленом в пах заставляет красавчика выпустить меня из хватки и сложиться пополам. Он хватается за свои подбитые яйца и, сжав челюсти, медленно опускается на колени.

Я не теряю ни секунды: бегу к машине, открываю дверь со стороны водительского сиденья и запрыгиваю внутрь. Благо он оставил ключ в салоне. Мотор резко взвывает. Фары загораются, освещая скрюченный силуэт.

– Я же говорила! – кричу напоследок, сдавая назад. – Не протри брючки, моряк!

Я не знаю обратной дороги, но, блин, везде лучше, чем здесь. Ни один мужчина не возьмет меня силой. Ни один.

Вывернув на трассу, я собираюсь втопить по газам, но на дорогу выскакивает недоделанный насильник и перегораживает мне путь.

– Я пошутил, клянусь! – Он упирается руками в капот машины, и я смотрю на него исподлобья, освещая его лицо светом фар. – Честное слово. Я ничего такого не планировал. Просто пошутил. Поверь.

– Почему я должна тебе верить? – выплевываю я сквозь зубы, не заглушая двигатель.

– А я почему тебе поверил? Ты ведь тоже могла оказаться маньячкой. Я, между прочим, так и подумал изначально: либо у нее беда с головой, либо маниакальные наклонности.

– Тогда зачем согласился сбежать со мной? – выкрикиваю я.

– Повелся на твои ноги. – Свет фар слепит его, поэтому он прикрывает глаза рукой.

– Как банально.

– И ты единственное ярко-красное событие за весь месяц в этом чертовом городе.

Я невольно усмехаюсь, но тут же запрещаю себе улыбаться. Он не убедил меня и не смягчил, просто мои руки решили, что пора заглушить мотор, а ноги захотели выйти из тачки навстречу к неудавшемуся маньяку-насильнику.

– Так ты тут недавно? – останавливаюсь напротив него. Нас обволакивает привычная темнота.

– Дольше, чем хотелось бы.

– И долго это будет продолжаться?

– Наверное, пока я не сбегу.

Я пытаюсь разглядеть его выражение лица, но решаю, что не стоит углубляться. Поэтому, протяжно вздохнув, я забираюсь на капот машины и ложусь на него, закинув руки за голову. К моему удивлению, красавчик присоединяется, устроившись рядом в такой же позе.

Мы оба лежим на спине и молча разглядываем небосклон. Отсюда звезды кажутся еще ближе, а Млечный Путь будто отражает дорогу, посреди которой стоит машина – нужно только захотеть, чтобы увидеть нас среди этих звезд.

Странно.

Минуту назад я готова была переехать моряка колесами тачки, которую он же и угнал у своего брата, а сейчас наши тела от соприкосновения разделяет всего пара дюймов. И мне спокойно. Стоит еще раз напоминать, что я странная?

– Ты знала, что тридцать лет назад ученые считали, что всего существует порядка сотни миллиардов галактик, а теперь, в процессе долгих исследований, выяснили, что в видимой части нашей Вселенной их приблизительно триста пятьдесят миллиардов?

– Нет, не знала, – зачем-то лгу я.

На самом деле я с детства увлечена астрономией. Это заслуга моей покойной мамы. Точнее то малое, что мне от нее осталось. Она ушла слишком рано, мне не было еще и шести, но я до сих пор помню, как она убаюкивала меня, придумывая истории о просторах вселенной и жизни на других планетах. Отец как-то однажды рассказывал, что мама была одной из членов Королевского Астрономического общества в Англии и посвятила всю свою короткую жизнь звездам. Поэтому он и согласился назвать меня Астрой – от греческого – звезда. Символичное таинственное имя, которое, как верила мама, должно было наградить меня невероятной красотой и особенной аурой подобно сияющей звезде. Не знаю, что из этого вышло. Возможно, я та звезда, что упала, а никто и не заметил.

– Мы никто, – выводит меня из воспоминаний моряк. – Такие жалкие, запертые в клетке, а нам не дают даже здесь жить свою ничтожную жизнь. Мы незначительные. Даже когда нам кажется, что мы завоевываем этот мир. Там, – он указывает пальцем в небо, – мы никто. Наши земные заслуги – пыль. Так почему каждый из нас не может жить своей мечтой? Может, только это и имеет значение?

– Я не умею мечтать, – внезапно для самой себя признаюсь я.

– Так не бывает. У всех есть заветная мечта.

– У меня нет.

– Не верю, – цокает красавчик.

– Ты не был там, где была я.

– А ты не была там, где был я.

– Я бы охотно поменялась не глядя.

– Очень зря. Мой отец – тот еще мудак.

– Уверена, на чемпионате мудаков твой проиграл бы моему, – усмехаюсь я и мысленно добавляю: «Если бы мой был жив».

Беззаботная улыбка моментально стирается с моего лица, и я прикусываю язык, отворачивая голову в противоположную сторону от моряка.

Лишнее. Я снова ляпнула лишнего. Пора бы мне уже отрезветь и заткнуться.

– Ты сказал, что я могу пожелать, что угодно, и ты исполнишь. – Я резко перевожу тему, пока красавчик не начал сыпать вопросами.

– Это было до того, как ты взбила из моих яиц омлет.

– А ты облапал мою задницу.

– С каких пор это одно и то же? – Мы одновременно поворачиваем головы друг к другу и ловим зрительный контакт. – Если бы ты лапала мои яйца, я бы не возражал.

Я едва сдерживаю смех и прикрываю рот ладонью. Давно я так много не смеялась, как сегодня. Либо он действительно забавный, либо очень старается, чтобы затащить меня в постель. И оба этих варианта меня более чем устраивают.

– Ладно, желай. – Он забрасывает руки за голову и запрокидывает голову к небу.

Я замираю всего на несколько секунд, пользуясь шансом поближе изучить его профиль, и нахожу эту картину более чем привлекательной: выразительная линия челюсти, гладкий заостренный подбородок, манящие губы, которые наверняка очень мягкие и сладкие на вкус, точеные скулы, длинноватый, но прямой нос, густые ресницы, темные, почти черные волосы, не слишком длинные, но я бы смогла пропустить пряди между пальцев и сжать их в кулак.

Я бы хотела сжать их в свой кулак, черт побери.

Уверена, я буду далеко не первой, кто проделает с ним подобное. И наверняка я одна из сотни, кого будут ласкать эти соблазнительные губы. Он очень красив и заносчив, и он об этом точно знает, а это значит, что у него никогда не было проблем, чтобы затащить девушку в постель. Думаю, большинство из них туда прыгали сами. И сегодня, возможно, я тоже вступлю в их ряды, но сначала я вдоволь наиграюсь с этим красавчиком. Надеюсь, он меня не разочарует. Ни в игре, ни в потенциальном сексе, потому что статистика говорит об обратном: чем красивее парень, тем хуже он старается. Пока что мои наблюдения за моряком не соответствуют громкой статистике – он очень даже старается. Поэтому я все еще здесь.

– Ты разглядываешь меня что ли? – Он внезапно косится в мою сторону.

– Не обольщайся, – фыркаю я, тут же отводя взгляд. Он не мог ничего заметить в темноте.

– Ну, конечно. – Лукавая улыбка растягивает уголки его губ. – Так я и поверил. Ты маленькая лгунья, бейби. – Я закатываю глаза. – Ладно, желай быстрее, пока я не передумал.

Цокнув и глубоко вздохнув, я устремляю взор к небу. Все эти звезды будто смотрят на нас свысока. Мерцают, завораживая своим ярким свечением, и хранят за своей красотой бесконечное количество тайн.

– Хочу тайну, – шепчу я. – Одну. Самую сокровенную. Без вопросов, объяснений и одним предложением. Даже если ты ее придумаешь, я все равно об этом не узнаю.

Кажется, на мгновение моряк замирает и вовсе не дышит, а потом его острый кадык дергается, когда он звучно сглатывает и прочищает горло.

– Я ненавижу баскетбол.

Слова выходят из него сдавленно, одно за другим, туго и шепотом, как будто кто-то наступил на его горло массивным ботинком.

– Знаешь, – я прикусываю губу, – я тоже терпеть его не могу.

– Это не твоя тайна. Давай свою.

– Я не обещала исполнять желания.

– Значит, я соврал. – Он резко принимает сидячее положение и запускает пальцы обеих рук в волосы, взъерошивая их от затылка до макушки.

– Пусть будет так, моряк. – Я потрясываю согнутым коленом.

– Почему ты называешь меня моряком? – Красавчик оборачивается ко мне через плечо. – Я ни разу на корабле-то не был.

– Просто мне нравится шторм, который я вижу в тебе. – Мои губы трогает легкая улыбка. – Обуздаешь его, моряк?

– Может быть, ты и пробудила этот шторм? – Он медленно склоняется надо мной, расставляя руки по обе стороны от моей лежащей на капоте фигуры.

– Красиво говоришь. Но мне больше нравилось, когда ты держал язык за зубами.

– Точно? – Его лицо придвигается еще ближе к моему лицу. – Ты ведь еще не пробовала мой язык внутри себя.

Черт. Я сдаюсь. Кажется, этот слэм-данк 13 13
  Слэм-данк – баскетбольный бросок, при котором игрок прыгает через воздух, чтобы отправить мяч вниз, через корзину одной или двумя руками, часто хватаясь за обод.


[Закрыть] разгромил мой щит.

Я хватаю красавчика за ворот рубашки и притягиваю вплотную к своим губам, увлекая его в неистовый поцелуй.

Заметка вторая, от 1 ноября: «Безысходность»

Автор заметки: Ревендж

Помнишь я раньше писала, что все началось с безысходности?

Думаю, сейчас самое время рассказать, что значит для меня это слово. Что оно значило для всех нас, когда мы были детьми.

Но сначала ответь на вопрос: что бы ты представил, если бы я назвала тебе несуществующий город?

Воображение большинства людей рисует бетонные муравейники в суете ежедневного трафика. Если закрыть глаза, то можно услышать даже вой сирен и вечное жужжание толпы, будто сунул голову в осиное гнездо. Их голоса кусают. Лишние звуки жалят. Некоторых даже сводят с ума.

В моем детстве этого не было. Нас всегда наказывали за лишний звук. Поэтому, пожалуйста, если тебе все-таки захочется представить несуществующий город, откуда я родом, представляй все, что угодно, но только не то место, где верят в лучшее и замаливают свои грехи на воскресных службах.

Мой отец никогда не молился, а старая часовня сгнила еще до того, как я научилась ходить. Нашу пищу никогда не благословлял Господь, как и не хранил мой сон. Изредка, сложив ладони под опущенным подбородком, я тихо просила, чтобы отец засыпал пораньше. Но повзрослев, моя вера тоже растворилась. Где-то в темном углу моей спальни.

***

(дополнено)

К десяти годам я уже понимала, что поселение, в котором мы жили, – не то место, где обитает надежда на светлое будущее. Увы, мы все это слишком хорошо понимали. Как взрослые, так и дети.

Когда-то в металлических рудниках горного округа Уэльса кипела жизнь, там работали тысячи шахтеров, добывалось серебро и медь, но уже несколько десятилетий эти места забыты. От шахтерского поселения на северо-востоке Уэльса осталась только щепотка дряхлых домов, разваленная часовня, кладбище и прорытая толща земли под ногами. И отчаяние, которое те, кто не успел сбежать, топили на дне бутылки виски.

Мой отец и отчим Хоуп тоже попали в эту петлю, но, к сожалению, не захлебнулись в безысходности, как те, кто лежат под гранитными плитами с поросшими мхом крестами на богом забытом кладбище. Наши отцы предпочли вымещать свою никчемность на нас.

Поэтому, когда нам было плохо, мы сбегали туда, где, по их словам, было опасно. Но в то время даже заброшенные шахты казались нам надежнее, чем стены родного дома. В длинных тоннелях среди груды камней и ржавых рельсов мы находили убежище. Оно было единственным местом, где мы могли прятаться.

Каждый раз наша банда «Хейт» – я, Хоуп, Энзо и Тео – бежали туда, нарушая строгий запрет родителей. Но мы не боялись, потому что знали, куда заходить нельзя. Наше логово располагалось в проверенном ответвлении шахты. Там с нами не могло случиться ничего плохого. По крайне мере не хуже, чем дома.

Мы тащили в убежище все, что могли найти в мусорных баках, чтобы создать себе уют. Каждый из нас мечтал о домике на дереве, но мы могли довольствоваться лишь кучей влажных камней под землей. Однако мы были рады и этому. Однажды Энзо повезло, и он раздобыл дырявый плед. Для нас эта находка была настоящим сокровищем.

Именно в этом месте и зародилась наша игра. А вместе с ней – другие мы.

Тогда наше убежище было единственным проблеском в тоннеле безысходности. Там нам даже иногда удавалось мечтать.

Глава 4. Соучастники

Конец августа

Астра

«Ты ведь еще не пробовала мой язык внутри себя».

А теперь, когда пробую, жалею лишь о том, что не поцеловала его раньше.

Матерь божья, как же чертовски классно он целуется. Сколько времени мы потеряли зря, ведь могли просто остановить тачку в ближайшей подворотне и пробовать друг друга целый лишний час.

От этой мысли я отчаяннее впиваюсь пальцами в его шею и углубляю и без того умопомрачительный поцелуй. Его язык творит какие-то невероятные вещи внутри моего рта, и я на секунду представляю, что бы он мог сотворить с моим телом, если бы оказался между моих ног.

О мой бог…

Мне достаточно одной горячей фантазии, чтобы мои трусики промокли насквозь, а пульсация клитора стала настолько невыносимой, что я сама готова сорвать с себя эти гребаные шорты лишь бы ощутить ласку его губ совсем в другом месте.

В этот момент пах моряка несдержанно толкается вперед, заставляя мои ноги разъехаться шире по капоту машины. Он переносит вес на руку возле моего плеча, чтобы нырнуть свободной ладонью под мою задницу и сжать ягодицу.

– Ах… – из моего рта вырывается глухой стон, и красавчик ловит его, прикусывая мою нижнюю губу.

– Ну и как тебе мой язык? – Он дразнит меня, скользя извилистым кончиком по моим губам. – По-прежнему считаешь, что ему лучше за зубами или все-таки у тебя во рту?

– Не люблю делать выбор, пока не опробовала все возможные варианты.

Глядя ему в глаза, я впиваюсь ногтями в его плечо и с натиском скольжу вдоль напряженной груди, достигая стального пресса. На мгновение моряк стискивает челюсти и прикрывает глаза. Он прерывисто дышит, и я чувствую, как под моей ладонью, под тонкой тканью рубашки, перекатываются рельефные мышцы. Я цепляю рубашку с обеих сторон и резко выдергиваю ее из брюк, запуская пальцы под материал.

– О, черт, ты такой горячий…

Теперь я жалею, что здесь слишком темно. С этим красавчиком мне точно недостаточно просто чувствовать. Я бы хотела все видеть. Такое бывает редко, я бы даже сказала – впервые, но судьба никогда не бывает на моей стороне.

– А ты очень вкусная.

Его губы опускаются на мою выгнутую шею, и он жадно кусает меня, следом зализывая боль языком.

– Горько-сладкая. – Дорожка из его поцелуев тянется вдоль моей шеи к подбородку и достигает губ. – Мой любимый вкус.

Не знаю, что действует на меня так, но я ловлю кайф даже от его слов, звука его голоса, хриплых стонов сквозь яростный поцелуй.

Я точно захочу запомнить эту игру. Но, к сожалению или к счастью, я исчезну, как только она закончится.

Моряк прижимается ко мне крепче и делает еще одно покачивание, врезаясь мне между ног ярко выраженным стояком. С моих губ слетает сдавленный стон, который снова тухнет в его рту. Я запускаю руку ему в волосы и сжимаю их в кулак. Так, как того хотела. Он издает приглушенный рык, и моя свободная рука немедля проникает под ремень его брюк. Но едва мои пальцы успевают пробраться глубже, по моему телу проносится ощутимая вибрация, за которой следует громкий звон стандартной мелодии айфона.

– Кажется, нас уже ищут, – усмехается моряк.

– Тебя, – уточняю я.

– О нет, бейби. Теперь мы соучастники, и ты так легко от меня не отделаешься.

– Соучастники в чем? Мы ведь ничего еще не сделали. Мы не уничтожили предмет твоей ненависти. Так что можешь ответить и сказать папочке, что скоро вернешь тачку. Думаю, за маленькую шалость тебя простят.

После моих слов красавчик резко перекатывается набок и спрыгивает с капота машины, оставляя меня лежать одну. По мне пробегает дрожь, и я встряхиваю плечами, принимая вертикальное положение.

– Поехали, – внезапно заявляет он, сбрасывая входящий вызов, и кладет телефон обратно в карман брюк.

– Я тебя обидела? – усмехаюсь я, скатываясь на заднице по гладкому капоту, и ловко соскакиваю на землю.

Заправив в шорты задравшуюся футболку, я бросаю взгляд в его сторону. Высокая фигура не двигается. Его голова повернута в сторону огней города «на тарелке» внизу. Кажется, огней почти не осталось. Значит ли это то, что мое желание сбудется?

– Тебе не по зубам меня обидеть, – произносит он, не оборачиваясь. Я хмыкаю.

– Ладно. Раз все в порядке – едем.

Обогнув машину спереди, я поднимаю дверь со стороны пассажира и заныриваю в салон. Мне приходится подождать около минуты, прежде чем красавчик тоже забирается внутрь и кладет руки на руль. Я пытаюсь незаметно покоситься в его сторону, но мой взгляд задерживается на его растрепанных темных волосах и часто вздымающейся груди. Кажется, он до сих пор возбужден. Или зол. Но я ведь не сделала ничего плохого. Хотя почему меня это волнует? Не волнует. Пусть решает свои проблемы сам. Я не имею к ним никакого отношения. Лучше буду считать, что у него до сих пор стоит, и он разочарован сорвавшимся сексом. Впрочем, как и я.

Он заводит двигатель и моментально трогается, быстро наращивая скорость. Вокруг темно. Видимость плохая. Не самое удачное время для любительских гонок. И не самая безопасная трасса. Я вжимаюсь в кресло и пытаюсь успокоить себя.

Моряк просто лихачит. Выпендривается, выплескивая злость. Сейчас усмирит свой пыл и сбавит скорость.

Но он не сбавляет даже спустя пятнадцать минут. Он только поддает газа.

Теперь мне действительно становится не по себе. Ветер свищет в ушах и предпринимает попытки сорвать с меня алый парик. Мне даже приходится придерживать его рукой – так сильно мы несемся вниз по холмистому склону. Моряк не произносит ни единого слова, лишь вжимает педаль газа в пол, заставляя мотор прерывисто реветь.

Не знаю, чего он добивается, но его выходки пугают меня уже второй раз за считаные часы нашего одноразового знакомства. А я ненавижу страх. Страх – значит слабость, потеря контроля над ситуацией. А то, что я ненавижу, я привыкла уничтожать. Это правило.

– Останови машину, – требую я, не сводя глаз с его профиля. – Если ты не дорожишь своей жизнью, то у меня еще есть на мою некоторые планы. – Он не реагирует, исподлобья и опустив подбородок пронизывая взглядом лобовое стекло. – Эй! Ты слышишь меня? – Я начинаю злиться. – Останови немедленно. Я выйду, а ты поедешь по своим делам, договорились? Не впутывай меня в свои семейные разборки.

– Уже поздно, – отрезает он. – Ты сама в них влезла. Кажется, даже обещала помочь.

– Я не думала, что ты на самом деле сумасшедший. Просто притормози, моряк, ладно?

– Бейби, боюсь, нас несет шторм.

Я раскрываю рот, чтобы выразить протест, но тут его взгляд пересекается с моим, и мой позвоночник пронизывает разряд тока. Страх выплескивается наружу невидимыми волнами и выходит из берегов – растворяется за пределами машины, несущейся по ночной пустоши на скорости сто десять миль в час1414
  Равняется примерно 177 км/ч


[Закрыть].

– Я хочу закончить твою игру. – Его пальцы сильнее стискивают руль. – Я ведь согласился. Значит обязан завершить начатое.

– Верно. – Я откидываюсь на спинку кресла. – Есть идеи, как?

– Есть одна.

– Надеюсь, не самая банальная – сигануть с обрыва?

– Расслабься, бейби, планы на твою жизнь я рушить не собираюсь. Только свои.

Его тон действует как гипноз, и я слушаюсь – обмякаю в кресле, отпуская напряжение, и тогда вновь возвращается чувство свободы. Независимости. Легкости. Порывы ветра в волосах превращаются в прежние игривые ласки по щекам. Испуг трансформируется сразу в адреналин, а потом в эйфорию. И она опускает мои веки. Она накрывает тело словно одеялом. Прибивает. Проводит пальцем по губам и заставляет улыбаться.

Я чувствую, что он смотрит на меня, и моя рука тянется вдоль шеи к груди, выписывая извилистую тонкую линию. Едва дотрагиваясь. Только кончиками ногтей. Медленно. Нежно. Мои губы приоткрываются. Глаза закрыты. Я обрисовываю пальцами овал груди, и чувствую, как напрягаются соски. Он это видит. Он не отрывает взгляд, я знаю. Слышу, как он сглатывает слюну. Его сердце бьется чаще. Я знаю. Потому что мое сейчас несется быстрее этой чертовой тачки.

– Остановись, – его голос срывается на окончании слова.

– Нет. Ты первый.

Я просовываю свою руку себе под футболку и запрокидываю голову, испуская приглушенный стон, как только прохладные подушечки пальцев касаются обнаженного соска, скрытого под тканью.

– Зачем ты это делаешь? Ты ведь не хочешь, чтобы мы разбились к чертям. – Его голос насыщен яростью и похотью. Мне нравится эта смесь.

– А ты? Разве не этого добиваешься?

– Нет.

– Стрелка спидометра говорит об обратном.

Моряк заметно сбавляет скорость, и, открыв наконец глаза, я вижу перед собой первые лучи солнца, мягко стелящиеся по очертаниям знакомого города. Мы вернулись в Роли.

– Ты могла просто попросить, а не устраивать представление для моего члена. – Моряк отводит от меня взгляд.

– Надеюсь, ему понравилось, – хмыкаю я, стреляя глазами в область его паха, и поправляю свою футболку.

– Расскажу, когда закончим игру. Осталось недолго. А если будешь хорошей девочкой, то, возможно, даже покажу.

– А если мне не интересно?

– Посмотрим, что ты скажешь, когда мой язык снова окажется у тебя во рту, – самодовольно заявляет он.

Я цокаю и отворачиваюсь к окну. Мой взгляд приковывает мое отражение в боковом зеркале. Я смотрю на себя и ужасаюсь: моя красная помада съедена, а ее остатки размазаны по щекам и подбородку. Я перевожу взгляд на лицо красавчика и едва сдерживаю смешок. Его шея и контур челюсти усыпаны отпечатками моей страсти. Кажется, кому-то срочно нужны влажные салфетки, но сомневаюсь, что они тут есть.

– Чего ты смеешься? – въезжая в город по дороге, озаренной рассветом, спрашивает моряк.

– Ты себя в зеркало видел? Не забудь принять душ перед тем, как пойдешь к своей девушке. И натирай шею мочалкой посильнее, – зачем-то глупо подшучиваю я.

– У меня нет девушки. – Он мимолетно поглядывает в мою сторону. – Так что не ревнуй, бейби. Сегодня я весь твой.

– Мне не нужны подачки.

– А ты забавная. Сама завлекла меня в какую-то мутную игру. Сама едва не бросила меня в пустоши за шестьдесят миль от города. Сама поцеловала меня. Сама провоцировала и отвлекала от дороги. А теперь даешь заднюю? – посмеивается он. – А я думал, что нравлюсь тебе.

– Это не имеет значения, моряк.

– Вывесила для меня красный флаг? – Он намекает на мой парик и растертую по лицу алую помаду. – Но забыла, что мне нравится шторм.

– Докажи. Закончи игру. – Потому что после нее я смогу сбежать.

– Мы как раз прибыли к нужному месту. – Он глушит двигатель и выбирается из машины, я спешно следую за ним.

Город еще не проснулся. На улицах ни души. Слишком тихо, как будто все вымерли. Было бы здорово, если честно. Мне хочется немного затянуть это раннее утро для нас двоих.

– Ну и? – Я упираюсь руками в бока, отслеживая взгляд красавчика. Он смотрит на высокий билборд с рекламой какой-то финансовой компании, расположенный на зеленом островке среди проезжей части. – Посвятишь меня в свой план?

– Этот бизнес принадлежит моему отцу. – Он не сводит глаз с билборда. – Он до хрена крупный спонсор и может себе позволить решать, как мне жить свою собственную жизнь, потому что бабки в его мире решают все. Но он не прав. Они не решат за меня мое будущее. Я этого не допущу.

Моряк поднимает с земли у билборда крупный камень и возвращается к «Макларену».

– Эй, что ты задумал?! – Я бегу за ним следом.

Он игнорирует мой крик и молча открывает дверь машины.