Читать книгу "Нельзя"

Глава 5

После секса и душа муж привычно засыпал, сохраняя на лице ленивую полуулыбку удовлетворенного самца. Я тоже планировала уснуть, но проворочавшись до двух часов ночи, так и не смогла этого сделать: то душно, то неудобно, плюс ко всему за стеной в соседней квартире снова началась оргия, от которой не спасали даже беруши, которые больше меня раздражали, нежели спасали от звуков непрекращающихся и ритмичных ударов чего-то твердого о стену.

Поняв, что уснуть я не смогу, а раздражение лишь набирало обороты, решила на некоторое время подняться на крышу, где ещё пять лет назад построила для себя уголок успокоения от непрошенных мыслей.

Аккуратно выбралась из-под одеяла, покинула нашу с мужем комнату. Заглянула в комнату к сыну, убедилась в том, что он крепко спит и, взяв из верхнего ящичка комода в прихожей плед, который всегда меня там ждал, покинула квартиру. На лестничной площадке было тихо, как и всегда в это время суток. Даже стоны из соседней квартиры не были слышны.

Хоть в подъезде спи, чтоб была возможность выспаться.

Наша квартира располагалась на верхнем этаже семнадцатиэтажного дома, поэтому доступ к крыше не был для меня проблемой, тем более что дверь на неё не закрывалась, а висящий там замок носил, скорее, функцию украшения от нежелательных посетителей.

Преодолев небольшую лестницу, сняла с двери бутафорский замок и оказалась на крыше, где меня всегда ждали садовые качели, что я сама когда-то здесь установила. Сама – потому что на тот момент у нас с мужем был тяжелый период в отношениях, когда мы находились на грани развода.

По его ошибке или же слабости…

Я так и не смогла для себя решить, что же это, все-таки, было.

Порыв холодного ветра заставил поежиться и плотнее закутаться в мягкий плед. Прошла к качелям, что мирно покачивались, тронутые воздушным потоком. Забралась на них с ногами, устроившись в позе лотоса – так не мерзли ноги и казалось максимально уютно. Качаться необходимости и желания не было. Хотелось, просто, смотреть на звездное небо, вернее, на тот его островок, что мне был доступен из-за козырька качелей.

Я любила это место. Любила за тишину и спокойствие; за возможность остаться наедине с собой. Я даже телефон никогда не брала, когда шла на крышу, потому что здесь могли находиться только я, мои мысли и ветер, что иногда трепал мои волосы, словно утешая.

В общем-то, так оно по большому счету и было – только ветер утешал меня в трудные минуты моей жизни. Ему и говорить ничего не нужно было, он всегда был рядом и всегда понимал без слов.

Измена мужа мне далась очень тяжело. Возможно, это было связано с тем, что я никогда не ждала от него чего-то подобного. Илья всегда относился к таким мужчинам категорично и даже исключал из круга своего общения, если кто-то из них посмел совершить подобный проступок.

Он часто говорил мне о том, как сильно меня любит; как рад тому, что когда-то в институте добился моего расположения, хоть для этого ему и пришлось побегать за мной целый год.

Цветы, комплименты, признания и я поверила в то, что он только мой. Верила в то, что на других женщин он даже не смотрит, считая меня своей единственной богиней, как он сам любил говорить.

Но всё пало прахом в одну секунду, когда я увидела, как он трахает одну из своих коллег в женском туалете.

Это был новогодний корпоратив в страховой компании Ильи. Изначально, я была против того, чтобы составлять мужу компанию, так как не очень любила людные места и малознакомые компании, знакомство в которых начиналось после порции алкоголя. Но Илья убедил меня в том, что коллектив у него хороший, приветливый и мне точно понравится. Тем более, он давно хотел похвастаться своей женой-красавицей, а тут, как раз, подвернулся удачный повод.

Его коллектив мне и правда понравился: общительные женщины от двадцати пяти до пятидесяти лет; не менее общительные мужчины, что считали своим долгом втискивать меня в каждый конкурс, что проводили двое сотрудников, ряженных под Снегурочку и снежную бабу.

Всё было хорошо, весело и прилично, ровно до тех пор, пока муж не решил отойти для какого-то очень важного разговора, не терпящего отлагательств. Я ждала его около получаса, но он так и не явился в конференц-зал, где и проходил сам корпоратив.

Выпитое шампанское дало о себе знать, и я решила прокрасться женский туалет, после посещения которого, планировала найти, украсть мужа и уехать с ним домой. Но плану не было суждено воплотиться в жизнь, так как войдя в женский туалет, я обнаружила как мой горячо любимый муж трахал девушку в черном платье, что держалась за края раковины и приговаривала его имя.

Они даже не сразу меня заметили, а когда заметили, то не сразу смогли разлепиться, словно те собаки во время случки.

Та девушка была роскошной длинноногой блондинкой – полная противоположность мне коротышке с темным удлиненным каре.

В тот момент, на пороге женского туалета, я забыла как дышать. Меня словно с головой окунули в ледяную воду и не позволяли выбраться на поверхность.

Эти двое, впрочем, тоже оказались не очень многословными. Девушка и вовсе пробежала мимо меня, стараясь не поднимать глаза и подавить улыбку, что так рвалась наружу. Илья же поспешил извиниться и сразу встал на колени, даже не удосужившись застегнуть ширинку. Вероятно, встал он на колени ещё и потому, что едва мог стоять на ногах, так как выпил, довольно-таки, внушительную порцию коньяка в тот вечер.

Я же плохо помню, что было после. В голове остались лишь воспоминания о том, что я покинула здание фирмы, проигнорировав лифт и догоняющего меня мужа. Выбежала на улицу в одном платье и легких туфлях. Собирая сугробы и трясясь от холода, дошла до первой автобусной остановки, где села в первый же подъехавший к ней автобус.

Этой же ночью выставила вещи Ильи за порог квартиры и полгода не позволяла приближаться к себе и сыну.

Каждый день он писал мне смс или звонил. В каждом таком его сигнале было полно извинений и пожеланий мне всего самого хорошего и лучшего.

Друзья Ильи и родственники давили на меня тем, что он совсем похудел, несчастен и скучает по мне и сыну. Даже мои родители оказались на его стороне, пояснив, что каждый может совершить ошибку и не нужно рубить на корню, не зная всех нюансов его измены.

Единственной, кто была на моей стороне всё это время – моя единственная и самая близкая подруга Наташа, с которой мы дружили с шестого класса и даже вместе поступили в один институт.

Наташа была уверенна, что оправдания такому поступку нет и быть не может. Вне зависимости от того был ли мужчина пьян или трезв, в его силах контролировать своё либидо. Сказала она это, конечно, совершенно иными матерными словами, но смысл был именно таким.

Полгода я держала оборону. Полгода ненавидела Илью каждой своей клеточкой, но в какой-то момент сдалась и просто позволила ему быть рядом. Потому что Никите нужен был отце, появление которого он ждал каждый вечер у порога квартиры. Просто потому что его и мои родственники не переставали на меня давить. С каждым днем мне становилось все сложнее сдерживать слезы после очередного телефонного разговора с кем-нибудь из них. В их глазах я стала конченной стервой, которой нравилось глумиться над бедным и несчастным Ильюшенькой, которому все эти полгода приходилось скитаться по друзьям и тем самым родственникам. Даже мои родители его приютили, сказав, что он в полной мере осознал свою ошибку, а мне бы пора уже сбавить свой гонор и не разлучать отца и сына.

Сдалась…

Позволила ему жить с нами, но полгода он ночевал на кухне. Полгода я не позволяла ему к себе прикасаться, с удовлетворением наблюдая за тем, как он злился и бил кулаком в стену каждый раз, когда я не позволяла себя поцеловать или просто обнять.

Мне было мерзко. Каждую минуту рядом с ним я видела ту блондинку, что нависала над раковиной и шептала его имя. Каждую минуту мне вновь хотелось выгнать его из дома и больше не вспоминать и не думать о нем. Именно по этой причине мне нужен был отдельный островок, в котором не будет места ЕМУ. Так я и оказалась на крыше, куда кроме меня никто не заходил. Здесь я всегда могла остаться наедине с собой и своими мыслями.

Затем, я его простила. Один откровенный разговор, во время которого мы оба плакали, привел нас к тому, что просто нужно попробовать начать все сначала. Он уверял меня, что не помнит как оказался с ней в том туалете, так как был сильно пьян и не отвечал за свои действия, за которые ненавидит себя и желает стереть тот день из памяти раз и навсегда.

После этого откровенного разговора началась новая жизнь наших отношений: свидания, походы в кино, кафе, рестораны; цветы, украшения и прочие подарки, которыми Илья меня щедро осыпал.

Примерно через три месяца такой реанимации я решилась вернуться с ним в нашу общую постель. Случился секс, во время которого я ничего не ощутила. Только механические движения, рефлекторные стоны и ничего более, разве что тошнота после близости… от самой себя.

Так, чисто механически, мы и продолжали с ним жить. Никитка начал улыбаться, вновь с радостью каждый вечер ждал возвращения отца домой у порога квартиры и бросался ему на шею каждый раз, когда он открывал дверь.

Я же смирилась с тем, что друг без друга мы уже не сможем, так как, сколько бы я не строила из себя гордую и независимую женщину, без его мужского плеча, все равно, было тяжело.

Возможно, нужно было найти другого мужчину, что оказался бы более надежным и любящим, как уговаривала меня Наташа. Но искать нового партнера на всю жизнь, в то время как от предыдущего ещё остался нож в спине, было невозможно. В каждом виделся подвох, в каждом виделся предатель. Так пусть тот предатель будет один в жизни, ведь глубина пореза от его ошибки мне уже известна и вряд ли можно будет ранить больнее.

В мыслях разного толка я просидела на крыше до первых лучей солнца. Рассветы в июне ранние, значит, прошло около полутора часов с момента моего ухода из квартиры. Надеясь на то, что порно концерт закончился, спустилась с крыши и тут же захотела подняться обратно, увидев своего соседа с очередной пассией, целующихся на лестничной площадке.

Постаралась как можно незаметнее пробраться до двери собственной квартиры. Плотнее закуталась в плед, словно он был моим плащом-невидимкой, опустила взгляд и подошла к двери квартиры, которую поспешила открыть ключом, стараясь издавать как можно меньше звуков, во-первых, чтобы не разбудить своих мужичков, а, во-вторых, чтобы не мешать парочке, как можно скорее распрощаться. Пересекла порог квартиры и имела неосторожность мимолетно взглянуть на парочку, что продолжала целоваться в похабной манере, практически вылизывая друг друга.

На мгновение опешила, поймав на себе взгляд парня, что прожигал меня и словно демонстрировал мне то, что я теряю, отказываясь от его внимания. Он откровенно и горячо целовал девушку, но взгляд его был прикован ко мне.

От чего-то стало стыдно и… жарко. Меня словно поймали за подглядыванием в замочную скважину.

Поспешила закрыть дверь, вернула плед в ящик комода, быстрыми шагами добралась до нашей с мужем комнаты и легла рядом с ним под одеяло, накрывшись им до самых кончиков ушей.

Едва начала погружаться в сон, как в соседней квартире начал набирать обороты очередной порно-концерт. Видимо, прощание парочки затянулось и перешло в горизонтальную плоскость.

Глава 6

День медленно тянулся к вечеру. Жара была настолько сильная, что, казалось, не спасал даже кондиционер. Судя по всему, прогнозу синоптиков, в кой-то веки, суждено было сбыться и вечером будет дождь.

Около часа назад я вернулась с работы, по пути забрав Никитку с тренировки по футболу. Сын перекусил и благополучно устроился за компьютер, чтобы отточить все финты в виртуальной игре, а я же, сходя с ума от жары и головной боли, мыла посуду, готовила ужин и наводила уборку. Стандартное женское ничегонеделание, результатов которого не замечают, но если этого не сделать, то все сразу заметят, что я ничего не делаю. Этот чертов порочный круг не разорвать.

Переделав все возможные и невозможные дела, на ужин решила побаловать себя салатом Цезарь, который никто кроме меня не ел, ибо, как гласит мудрость моих мужичков: «Нечего мясо портить травой!». Но когда дело дошло до заправки, я обнаружила, что в доме нет оливкового масла.

Отправлять сына в магазин, что находился в минуте ходьбы от дома, не стала, так как он совершенно точно откажется. После тренировки он предпочитает сидеть в своей комнате и желательно, чтобы его никто не трогал, ибо он устал. Типичный мужчина.

Заказывать Илье оливковое масло тоже бесполезно, потому что шелест его закатанных глаз я буду слышать даже через трубку. Решила быстренько спуститься в магазин сама. Туда-обратно и вкусный ужин будет готов.

Посмотрела на себя в зеркало: темные джинсовые шорты с завышенной талией, укороченный белый топ с логотипом старой рок-группы и взлохмаченные волосы, часть которых была собрана на макушке в пучок. Сойдёт. Все-таки, не свататься иду, а за маслицем.

– Никита, я в магазин, – заглянула в комнату к сыну. – Тебе что-нибудь купить?

– Не, ма, – не оборачиваясь, ответил он.

– Как хочешь, – прежде, чем скрыться из дверного проема, добавила. – Когда вернусь из магазина, будем вместе с тобой искать воришку.

– Кого? – не понял Никита и даже обернулся, чтобы проверить, не сошла ли я с ума.

– Воришку, который украл у тебя буквы, – деловито произнесла я, ехидно улыбаясь. – Не… Ма… – передразнила сына и поспешила закрыть дверь его комнаты, так как тот, едва сдерживая улыбку, уже мчался мне отомстить за подтрунивание.

Набегу схватила с комода в прихожей телефон, в чехле которого были банковские карточки, и ключи от квартиры. Захлопнула дверь прямо перед носом сына и, услышав многообещающее: «Ты же вернешься!», нажала кнопку лифта, который очень быстро примчался по моему зову.

Купила нужное мне оливковое масло и поспешила добежать до дома под внезапно начавшимся проливным дождем. Все-таки, жара додавила, и небо рухнуло на землю ливнем, отдаваясь громом и черным устрашающим небом над головой.

За полуминутную пробежку промокла до нитки. Отсутствие бюстгальтера стало слишком очевидным – белый топ облепил мою грудь так, что скрыть торчащие соски было невозможно. Пришлось прижимать к груди бутылку с маслом, чтобы хоть чем-то скрыть эту стыдобу. Забежав в подъезд, стала молча молиться о том, чтобы там никого не было, и лифт тоже был пустым.

Так оно и оказалось.

Вызвала лифт, который к счастью, снова быстро отреагировал. Зашла и едва успела нажать кнопку нужного мне этажа, как кто-то очень юркий успел втиснуться между съезжающимися створками. Сначала показалась мужская рука с замысловатыми узорами тату, а затем и полностью её обладатель. В промокшей насквозь серой футболке и влажными волосами, с которых капали редкие капли воды на лицо, в лифт забежал сосед.

Появление этого парня я хотела видеть меньше всего. Машинально прижала бутылку с маслом крепче к груди и холодно кивнула в ответ на его чуть кривоватую улыбку. Взгляд голубых глаз изучающе прошелся по моему телу. Казалось, я ощущала его словно невесомое прикосновение, что оставляло обжигающий след там, где он смотрел особо внимательно. Судорожно вздохнула, когда его рука промелькнула близ моего лица, чтобы повторно нажать кнопку с номером нужного этажа. Рефлекторно прижалась к стенке лифта, чтобы наши тела не соприкоснулись.

Парень отошел к противоположной стене и прислонился к ней спиной, смахивая влажные капли с волос. Боковое зрение улавливало каждое его движение: вот он провел рукой по волосам, словно зачесывая их назад; вот он немного поменял положение и убрал руки в карманы джинс, замер и не двигается. Но каждой своей клеточкой я чувствовала на себе взгляд его голубых холодных глаз. Мне и смотреть не нужно, чтобы знать, что в них присутствует насмешка.

Ещё бы! Взрослая тётя вжалась в угол лифта и пытается спрятать торчащие соски под мокрой футболкой за бутылкой оливкового масла. Сейчас, как никогда, захотелось провалиться в шахту лифта, который полз как черепаха.

Пятый этаж, шестой…

Парень оттолкнулся от стены, завел руки за голову и… снял футболку, после чего закинул её себе на плечо и снова прислонился спиной к стене.

С ужасом посмотрела на него, надеясь, что он меня не изнасилует в этом лифте или не попросит за компанию с ним снять футболку.

Его оценивающий взгляд медленно скользил по моей фигуре вверх и то, что он видел, ему нравилось. По крайней мере, мне так показалось, когда он слегка закусил свою нижнюю губу и прищурил глаза.

Под его пристальным взглядом казалось, что на мне и вовсе нет одежды – столь похабно и собственнически он смотрел, словно точно знал, что под ней скрывается. Даже о наличии родинки близ левой груди ему должно быть известно с таким рентгеновским зрением.

– Кхм, – сделала вид, что откашлялась, чтобы парень обратил внимание и на моё лицо тоже, а заодно перестал так откровенно пялиться.

Лучше бы я и дальше молча стояла, так как теперь все его внимание было приковано к моему лицу. Вероятно, нужно было что-то ему сказать, так как он вопросительно изогнул бровь, которая была разрезана поперек светлым шрамом. Но все возможные слова застряли в горле, а я оказалась не в силах отвести взгляд от его светлых глаз. Словно попала в капкан, из которого выбраться без посторонней помощи не получится.

И помощь пришла откуда не ждали…

Моргнул свет, лифт несколько раз тряхнуло, и он остановился. В следующую секунду свет, все же, погас, заключив нас наедине в этой жестяной коробке.

Меня и полураздетого парня…

Глава 7

– Что это? – произношу в темноту и крепче прижимаю к груди бутылку с маслом.

– Мы все умрем, – доносится меланхоличный голос парня с противоположной стороны лифта.

– Не смешно!

По памяти и на ощупь пытаюсь найти рукой аварийную кнопку, но пальцы касаются теплой кожи. Одергиваю руку и в то же мгновение лифт освещает мягкий свет огня, который держит в своей руке парень.

Зажигалка освещает его обнаженные плечи и нижнюю часть лица, а я заливаюсь краской, осознав, что только что трогала его торс, которым он перекрыл заветную аварийную кнопку.

– Нужно вызвать диспетчера, – поясняю ему, указывая пальцем за спину.

– Они не ответят, – произносит он таким тоном, словно сейчас будет совершенно таинство, во время которого меня принесут в жертву богу лифтов.

– Почему? – задаю вполне логичный вопрос и начинаю пятиться, когда парень делает едва заметный шаг в мою сторону.

– Я уже застревал так несколько раз, – поясняет он. – Минут через пять включится свет и лифт поедет дальше.

– Точно? – спиной касаюсь холодной стены лифта и сглатываю ком страха, осознав, что мне больше некуда деться.

– Точно, – произносит он тихо и огонек зажигалки гаснет.

Тянусь в задний карман за телефоном, чтобы хоть чем-то рассеять тьму, но тот оказывается разряжен. Почти ударяю себя по лбу, вспомнив, что не поставила его заряжаться сразу, как вернулась с работы. Возвращаю телефон в задний карман и стараюсь сосредоточиться так, чтобы хоть что-то разглядеть в кромешной тьме.

Между тем от парня не слышно ни звука. Он будто исчез или же его вовсе не было со мной в одном лифте. Становится страшно и неловко, хотя умом я прекрасно понимаю, что ему некуда отсюда деться – мы заперты вместе.

– Ты где? – произношу шепотом.

– Здесь, – раздается почти над самым ухом, отчего сильнее вжимаюсь в стенку и запрокидываю голову, словно смогу увидеть его глаза.

Но нас окружает абсолютная темнота, в которой невозможно ничего увидеть.

– Ты знаешь, что темнота раскрепощает? – слышу его хриплый рокот у самого уха и вздрагиваю от услышанных слов и глубины его низкого голоса.

Горячее дыхание парня обжигает кожу и посылает волну мурашек по спине.

Снова крепче прижимаю бутылку с маслом к груди, интуитивно ощутив, как парень стал ещё ближе.

– К чему это всё? – прочистив горло, стараюсь говорить так, чтобы голос не дрогнул.

– Тактильные ощущения максимально обострены, – парень переходит на шепот и, кажется, я чувствую, как он опирается руками о стенку по бокам от моей талии, но не касается меня. С каждым его новым словом пульс учащается. Запах его тела заполняет кабинку лифта и кружит голову. Ароматы ментола и неизвестного мне мужского парфюма пьянят. По-настоящему сильный мужской голос заставляет ловить каждое слово.

– Кожная чувствительность повышается. Все ощущается острее. Ты ждешь прикосновения в одном месте… – на секунду показалось, что он вот-вот коснется моей шеи. – Но неожиданно тебя касаются совсем не там, где ты ждешь.

В этот момент ощущаю прикосновение его теплых пальцев на тонкой полоске обнаженной кожи там, где немного задрался топ. Вздрагиваю и наугад бью его рукой туда, где должны были быть его пальцы, но парень перехватывает мою руку и прижимает её к своей обнаженной груди.

На секунду повисает пауза, во время которой я чувствую ладонью его учащенное сердцебиение, что синхронно моему разрывает грудную клетку.

– Я замужем, – произношу так, словно напоминаю сама себе об этом обстоятельстве, что сейчас кажется совершенно незначительным.

Парень игнорирует моё заявление или же делает вид, что не услышал то, о чем я только что сказала.

Моя ладонь всё ещё прижата его рукой к крепкой груди. Едва уловимое движение и я чувствую, что он стал ещё ближе. Словно он склонился надо мной и ещё немного и грань дозволенного будет пересечена.

Пульс учащается, а от его горячего дыхания на моей шее кожа покрывается мурашками. На секунду прикрыв глаза, делаю глубокий успокаивающий вдох и чувствую, что он делает то же самое, но делает он это так, словно вдыхает мой запах.

– Вот видишь. Я был прав, – шепчет парень мне в шею и, готова поклясться, едва уловимо касается губами.

– В чем прав? – стараюсь сохранить последние крупицы чести и разума, параллельно с этим, ощущая, как наши пальцы на его груди переплетаются. По его инициативе.

– Темнота раскрепощает, – поясняет он шепотом и касается моего виска. – Я дотронулся до тебя всего лишь раз, а твои тайные желания взяли верх над разумом. Я дотронулся до тебя одним пальцем, а твое тело ждет большего, в то время как мозг пытается напомнить тебе о твоем семейном статусе, на который мне, честно говоря, плевать.

– Я заметила, – усмехаюсь я и всё же выдергиваю свою ладонь из его крепкого захвата. – Лифт, конечно, маленький, но не мог бы ты постараться соблюдать дистанцию?

– Боишься? – он снова касается моего виска и в этот раз я чувствую его дыхание во влажных от дождя волосах.

Судя по тому, что мне внезапно стало прохладно, парень отстранился, предоставляя мне немного личного пространства и возможность спокойно дышать.

Его фигуру снова освещает тусклый огонёк зажигалки. На красивом лице чуть кривоватая насмешка, что, видимо, является его неотъемлемой частью. В купе с опасным блеском в холодном взгляде и теснотой в лифте, испытываю колоссальное желание провалиться прямо на том месте, что вынуждена стоять. За несколько минут наедине с ним я нарушила почти все свои табу, что соблюдала около десяти лет.

Одно невесомое прикосновение этого парня и я ощущаю тягучее желание внизу живота. Жалкое зрелище…

– А мне есть чего бояться? – смотрю на него с вызовом и только сейчас замечаю всю красноречивость сложившейся ситуации: в его руке огонь, в моей – масло. И только от меня зависит, станет ли тот огонь, что внезапно зародился между нами в тесной кабинке лифта, пылать ярче.

– А ты думаешь, что бояться нечего? – от его тона сердце вновь начинает биться чаще.

Момент и огонек зажигалки вновь гаснет.

Снова вжимаюсь спиной в стену, чувствуя его дыхание на губах, словно он вот-вот меня поцелует. Но внезапно включается свет, который на секунду слепит, но парень, словно не замечает этого, всё ещё находясь в непозволительной близости ко мне. Лифт начинает движение, возвращая меня в реальность.

Руки парня все еще по сторонам от моей головы, он нависает надо мной мощной скалой и не спешит покидать границы моего личного пространства. Наоборот, он уверенным рывком приближает свое лицо к моему и когда до касания губ остаются считаные миллиметры, замирает. Останавливается и лифт, открывая свои створки на последнем этаже.

– Как-нибудь продолжим, – хрипло произносит парень и выходит из лифта, не обернувшись.

Мне же понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и осознать насколько сильно я была близка к падению в собственных глазах и глазах мужа и сына.

Буквально миллиметр и границы бы рухнули…