Читать книгу "Перлы"

Перлы
юмор в стихах
Татьяна Абрамова

© Татьяна Абрамова, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Стриптиз

 
Я те, Маш,
покажу стриптиз,
Раздеваются
все до низ,
 
 
Полетели
все перья вниз,
Я исполню
любой каприз.
 
 
Тут и музыка,
как в кино,
Мы сидим
с тобой пьём вино,
 
 
А на сцене —
все в неглиже,
И разделись
совсем уже.
 
 
Это, Маш,
всё же дурь, поверь,
Как открою
туда я дверь,
 
 
Может, Маш,
у меня через раз,
Ну, а там…
У меня – оргазм!
 

Опальный Петух

 
А как Петра нам опалить?
Он – сам огонь,
и гарь, и дым.
Летит он
жизнью той палим,
Которая уходит в дым…
 
 
Не голубой,
Петух наш красный,
Он видит жизнь
и кур прекрасно,
 
 
На Лесбос не летал,
напрасно,
Вы губите его напрасно.
И так, и сяк
Петух прекрасный,
 
 
Как пот с бровей —
чистых кровей,
Как вша со лба —
не станет лгать,
 
 
Так на черта его ругать.
Ах, вашу… мать.
 

Писатель

 
А у Петра два пера
вновь на ухе,
Пишет и пишет
от скуки – со скуки,
 
 
Снова строчит
он любовные вирши
Злат куропатке,
соседке Ирише.
 
 
Ну-как седа
борода у Петра.
Черти буянят
и будят Петра:
 
 
Ставь же крыла
ты свои у ребра!
Что ты жалеешь
свои два пера!
 
 
Ведь никому
не нужны они всуе!
Так проживёшь
свою жизнь ты впустую!
 
 
И ничего лапой
не нарисуешь!
Только впустую
и всуе, всё – всуе!
 

Квакша Маркуша

 
Квакша написала в квас
И написала приказ:
– Ох, как не любит людей,
Этих ходячих людей,
 
 
Лапы, бока ей мнущих,
Русских, долгоживущих,
Этих кричащих, орущих.
Очень не любит она.
 
 
Пусть же узнает страна,
Квакша не любит людей.
Что же нам делать с ней?
Клюнул Петух её в глаз,
Переписала приказ.
 
 
Кликнул Петух Индюка:
– Ты посмотри на Кака,
Квакша написала в квас.
 
 
Мокрый остался анфас,
Нашей лягушки анфас
У Индюка между глаз.
 
 
Не подавился,
не поперхнулся,
Только на слове
немного запнулся:
 
 
– Квакша Маркуша,
вас я не скушал?
Да, будто скушал,
Квакша Маркуша.
 
 
Хлопнул по пузу
когтистою лапой:
– Слышишь, не слышишь,
Зелёная Жаба?
 

Я – твой мещанский интерес

 
Я, бес, с тобою
был на ты,
Что мне теперь
совсем кранты?
 
 
Я воровал,
не убивал,
И дома я
не ночевал,
 
 
Я – не упырь,
не вурдалак,
Я – медный грош,
твой брат – ПЯТАК,
 
 
Я – твой
мещанский интерес,
Как ты повеса
из повес,
 
 
ПЯТАК, а в складчину
и рупь!
И МИЛЛИОН,
алмазный зуб!
И не один,
а тридцать три!
А ты, сосед – бедняк, умри!
 

Один ходил на пахана…

 
Он многозвучен, как оркестр,
Неоднозначен он, как перст,,
Один ходил на пахана,
И пацанам тем всем-хана,
 
 
Он, ёлки-палки, не подлец,
Он, ёлки-те-моталки, в лес
Ходил один, с ним – партбилет,
И тот билет сошёл на нет.
 
 
Он смел – взлетает на шесток,
Один… Он несколько жесток,
Но, а с деньгами, видит бог,
Он – просто лён,
он – просто шёлк.
 
 
О, бос, давай на посошок,
Взлетим с тобою на полок,
Я в русской бане знаю толк,
И грязь отмоем мы всю с ног
И с наших кирзовых сапог.
 

Привет горячий порноклассу

 
А Пенелопа нынче в моде?
Нет, разговоры о погоде…
 
 
Изменчива сегодня мода,
И как же зла на нас природа,
Какой-то спид завёлся в доме,
Мы, может быть, живём в Содоме?
И божий гнев на нашем доме…
 
 
Сейчас, что делать на Парнасе?
Что изучают в первом классе,
Гормоны, дети, эстрогены,
В широких бёдрах,
в пышном теле…
 
 
Привет горячий Порноклассу,
Пора подумать о Парнасе.
Вот так, друзья, покойтесь с миром,
Разврат и есть наш путь к могилам!
 

Медведь Гризли

 
Шептали все… Да, это брызги!
Таланта нет… Трудом и визгом!
Чернили… Черным светом, грызли.
А это был зверёк ваш Гризли.
 
 
Медведь… У чёрта на куличках
Зажёг он краем неба спички,
А в лапах прыгали синички.
Как соловьи, запели птички.
 
 
Застить небесную лазурь,
Залить говяжьим салом уши,
И вот медведь устал от бурь,
Пропал, а рядом есть кто лучше?
 
 
Совсем его вы ведь загрызли,
В Америке живёт наш Гризли.
Писатель Майкл, известный очень,
И не скучает, между прочим.
 

В посудной лавке

 
Опять же я
любовь презрев,
Тащусь
с тяжёлою поклажей.
Вот, где нужна!
И без затей…
Ох, плечи выверну,
зараза!
 
 
Во всём другом
дал бог ума.
Мне с кем расправиться
в инстаграме?
Какая очередь твоя?
Но это
не случится с вами.
 
 
Летящий стих!
Но этот свист!
И этот мат!
Зачем нам, муза?
 
 
Со спесью – к нам?
В дельфийский храм?
В посудной лавке
слон не нужен!
 

Знакомьтесь, дети…

 
Знакомьтесь, дети,
Я – рыбак заречный,
Как человек,
Я – очень человечный,
 
 
Я шерстью гладкий,
Словно фикус в кадке,
Но только вы меня ни-ни,
Ни против шерсти,
Ни вдоль погладить,
ни рукой,
Ни челюстью и ни ногой,
Пожалуй, не пытайтесь…
 
 
Как раки,
я краснею после варки,
А я ещё живой,
и буду долго каркать,
 
 
Как ворон буду
жить на свете,
Но только мне
браслет наденьте
трахейный,
 
 
Чтобы держать отверстие,
Чтобы не хрипло и не громко,
Не то моя земля разверзнет
Сопло горящее…
 

Льва оставьте…

 
Я не стану…
Давать на скальпы
Свою гриву…
Меня избавьте…
 
 
Петухи!
Только льва оставьте!
Ах, как нам
не хватает грив!
 
 
И потому
всё вкось и вкривь…
Мы в гипсе и шинах…
Взорвались на минах…
 
 
И вновь на лианах
висят обезьяны,
И нет в них изьяна?
И нет в них обмана?
 

Девушка с веслом

 
Если кто сказал «А» – веслом,
Если кто сказал «Б» – веслом,
А за «Б» идёт «В» – веслом,
 
 
И ты сидел, и я сидел,
А где прогресс?
А всё в «СС»,
Проклятый рейх —
Зелёный змей.
 
 
Пей, Вася, пей
От этих змей,
Не будь кулак,
А то возьмут
Тебя в Гулаг.
 

Монолог пьющего человека

 
А над моим надбровьем груз
Невостребованных думок,
И гложет сердце мне сорокоуст
Хрустальных рюмок.
 
 
Скажи мне, мать,
Куда мне приложить
Свой хладный ум,
Вином незамутнённый?
Куда мне всё же
Силы положить?
 
 
Ведь я твой, сын,
Святая Русь!
И на войне я был
Надёжным тылом.
И гложет сердце
Мне сорокоуст
Моих бутылок…
 

Мышонок

 
А наш мышонок,
прыг и скок,
Перебежал через порог,
Залез к тебе он в сундучок
 
 
И в зубки взял он пятачок.
Мышонок был наш
простачок,
Стащил один лишь
пятачок.
 
 
Как воровать,
так весь сундук,
Тащить, чтоб
не хватило рук.
 
 
Работать по-малу,
Тащить, чтоб по-многу
Всё в нашу берлогу,
Идём на подмогу!
 

Телеграфный столб

 
Я слишком прям,
как телеграфный столб,
Отродье, выродок,
ничтоже…
 
 
Быть может, я – урод
стеклянных колб,
Всплеск ваших генов,
Что? Не вышел рожей?
 
 
Я неудобен,
камнем по стеклу,
Я очень рад,
что вам я не обязан,
 
 
И взятки я упорно не даю,
И лыжный путь мне
от тебя заказан…
 
 
Мне наплевать
на ваши этажи,
Я буду жрать помои,
но зады
Лизать не стану.
Ваши рубежи
Я так достану!!!
 

Сказка-ложь

 
Я же помню, но было время,
Прививали мне страха семя,
Шпоры мне от сапог оторвали
И смеялись, и гоготали:
 
 
Посмотрите какого урода
Родила нам богиня-природа!
Это, милый, с тобой
не случится,
 
 
Страх растите в душе,
пригодится.
Ой, не слушайте, дети, курьё,
Это всё – пребольшое враньё.
 
 
Но с тобой это может случится,
Сказка-ложь, но намёк пригодится.
 

Чижик-пыжик

 
Иду я вдоль по мостовой,
Потрогать Чижика рукой,
Ах, мостовая гладкая,
И голь мы, перекатная.
 
 
Фонтанка где-то здесь бежит,
Чижа из камня сторожит,
Ах, Чижик-пыжик, мы с тобой
Пешком потопаем домой.
 
 
Пропили деньги мы с тобой,
Не всё нормально с головой,
Ах, мостовая гладкая,
И голь мы, перекатная.
 
 
Подай мне, Чиж, хоть два гроша,
А за душой ведь ни шиша,
Фонтанка реченькой бежит,
А Чижик-пыжик всё молчит.
 
 
И брезжит день, встаёт заря,
Ах, Чижик, пташечка моя…
Прощайте, Чиж, и мне пора,
Good by, мой Чиж, finita la…
 

Паранойя

 
А день, мой день
раскручивает к ночи,
Сбираюсь я
писать свой свиток
верный…
 
 
С надеждой обойти
судьбы пророчеств.
 
 
О, день, мой день,
Не уходи, кричу,
Я не хочу, чтоб
охватила мгла
моё сознание!
 
 
Я не приемлю ночи…
За шторкой я стою,
И вижу к ночи…
Дантес крадётся…
 

Ежова рукавица

 
Россия кесарю – царица,
Балуй же цезаря, девица,
Но жизнь – ежова рукавица,
И только мне б не подавиться.
 

Жар-птица

 
Ах, какие наши годы,
Нам мерцать на небосводе,
Млечный путь давно томится,
Чтоб увидеть наши лица,
 
 
Но не сыплет с неба каша,
Где сейчас зарплата наша?
У меня под ягодицей,
И печальны ваши лица,
 
 
И украдена жар-птица,
И хвостом павлины кружат,
И давно они не тужат.
 
 
Золота у них криница,
И доится кобылица.
С ветерком несутся шхуны
Русским золотом нагружены.
 

Муха, что попала в мёд

 
Париж… А Пётр в публичный дом,
Но взял с собой один кондом,
Так жаждой страсти был палим,
что пожалел, что взял один.
Там куры ходят в неглиже,
Он был кобель,
А стал «месье».
О, «сен, кью, сэр»,
какой вам полимер?
 
 
Как много дев среди зеркал,
А страсти был такой накал,
Что Пётр две ночи напролёт
Вёл стратегический полёт.
 
 
Любовь была, но не всерьёз,
Случился так, один курьёз,
Понравилась ему Мадлен,
И жаждет сердце перемен.
 
 
Мадлен, как чёрная вдова,
Мадлен…
А жизнь всегда права,
Что делать, повезло Петру,
Пришлась зазноба по нутру.
 
 
Запомни, глас с небес изрёк,
За блуд тебя накажет бог,
Я – не грешён, ответил Пётр,
Я – муха, что попала в мёд.
 

Поёт гармошечка

 
У наших дев другой расклад,
Поёт гармошечка не в лад,
Все – первый сорт на божий суд,
И за кордон они все прут.
 
 
А дважды два-четыре… Пять.
Попробуй Петя угадать
Какой у наших дев расклад?
Ты им – четыре, надо-пять,
 
 
Давно узка твоя кровать.
На подиумах наших Кать,
Елен, Наташ уже не пять,
 
 
Да, Петь, не любишь ты считать,
Нет у тебя и наших Кать.
Девчата были на Руси,
Пойди у дедушки спроси.
 

Перекрыть кислород

 
Висят на лианах
Твои павианы,
И нет в них изъяна,
И нет в них обмана?
 
 
Нам воздух – в хоаны!
Закройте им краны,
Трахеи – в зажимы,
Аорты – в корнцанги..
 
 
И вот он без грима
Не пишет в бумаги,
Лежит бездыханный,
Раскинувший длани.
 
 
Его вы оставьте,
Процесс ли начальный?
Прогресс ли конечный?
Он – тоже не вечный.
 

Про Париж

 
Сколько, Маш,
в том Париже чудес,
Я же там
всё сгонял свой вес,
На тарелке
лежит три зерна,
А цена, как за три ведра.
 
 
Как хотел я, Маш, поверь,
Прилететь
на родимый плетень,
А какая там, Маш, тоска,
И французы глядят свысока.
 
 
Я думал о тебе не раз,
Так плакал,
чуть не вытек глаз,
Такая находила блажь,
Ты что же плачешь
что ли, Маш?
 
 
На деньги я купил браслет,
Тебе на счастье – амулет,
 
 
Ой, Маш,
ну, выколи мне глаз,
Что не стекло это – алмаз!
 
 
Дитям…
Что нечего поесть?
Вот, Маш,
продай нательный крест.
Меня ты лучше пожалей,
По бабам не ходил, ей-ей.
 
 
Расскажу я тебе про кур,
Ах, каких я встречал там курв,
Ты не бей меня, Маш…
Про Лувр…
Расскажу я тебе про Лувр!
 

Рай в шалаше

 
Вот и женился наш Пётр
на Иришке.
Как он отбил у соседского
Гришки?
Брак же тридцатый
до сорок второго
Будет жениться наш Пётр —
он, как новый,
Свежий блузон,
золотые подковы,
Новые шпоры…
 
 
Ах, что за блажь,
Ах, мой маразм,
Ах, мой маразм,
где мой оргазм?
Взлетел наш Петя на полок,
Он в баньке посидит чуток,
И что… Ему поможет бог.
Поможет, не чета он Вам,
Ведь наш Петух-он полигам,
Он – полигам,
не полиглот.
 
 
Давай же, Машенька, пасьянс
раскладывай,
В какой же
год
который гад
вернётся?
Расцветёт ли сад?
Наш полигам,
наш поли-гад
вернулся?!
Я не верю, Маш.
А с милым раем и шалаш
покажется,
Ты плачешь, Маш?
 

Частушки

 
Сегодня встал не с той ноги,
О, господи, мне помоги,
Найти сто грамм, найти сто грамм,
Последние штаны отдам.
 
 
Тоска моя плывёт в вине,
Я душу продал сатане,
Бутыль вина
Мы пьём до дна,
Прости меня, моя страна.
 
 
А как сидели мы в кафе,
И пили кофе с канапе,
И тут алкаш подсел ко мне,
Я встала в позу каратэ.
 
 
Я сидела у забора,
Тосковала я о Боре,
Ну, а он идёт с Мариной,
Слева – Ксюша, сзади – Зина.
 
 
Я пойду набью ей глаз,
Ксюшке я помну анфас,
А мужик исчез, как класс,
Наркоман и педераст.
 
 
Ах, ёная, ах, ёная.
Какая я солёная,
Хотела бы серьёзной стать,
Но не выходит… Твою мать.
 

Три ворона

 
Три ворона
В правлении служили,
Один был мастер каркать,
Другой же был диктатор,
 
 
А третий грёб и хапал:
Деньжата, золотишко,
Вещички, мелочишко.
 
 
Правленье было в вузе,
Не кушали от пуза —
Мала была зарплата
У ректодеканата:
 
 
И перья не почистить,
И клюв свой не зачистиь.
Решил тогда диктатор
Повысить всем зарплату:
 
 
Деньжата, золотишко,
Вещички, мелочишко.
 
 
Вот так сложилось, дети,
На этом белом свете,
Кормить ты должен брата
Из ректодеканата…
 

Наше Вам скри-жало

 
Спасибо, лангусты,
Был ли Винчестер?
И нам рассчитывать
на вечность?
На свет, на долг?
У вас для нас лишь
только Линч в чести…
 
 
Как линчевание мне
всё ж не обрести?
Как обойти порок?
Не зацепить особ
Царственных…
Не зацепить бы ганстера…
 
 
Но нет другой
возможности
и вероломности
моей нескромности.
И тромбом встать
вновь поперёк,
Но нас же бог всегда берёг!
 
 
Мы – оползень всех ваших гор,
Мутанты из твоих озёр,
Как крысы тонущих судов,
Холера всех морских портов,
И нас всегда, всегда не мало…
Прощайте…
Наше Вам – СКРИ-ЖАЛО!
 

Бояре

 
Бояре в Думе заседали,
И всё народец наш ругали:
Ленив и пьян,
Дескать, Иван…
Но почему, светлейший сан,
Наш пьян Иван?
 
 
Бояре в Думе заседают,
Они его совсем не знают,
И им сегодня не с руки,
Набить бы туже кошельки.
 
 
И помнили бояре эти,
Как им вбивали на рассвете
Все наши гвозди в каблуки,
Чтоб было им всегда с руки
Вонзать в ладони каблуки.
 
 
Поклон святейшего Синода —
А на убийства нынче мода?
 
 
Как к богу нам не обратиться.
И с Благовеста голубица
Пусть прилетит в нашу столицу,
И осенит любовью к ближним
В прекрасном граде нашем Нижнем,
На Каме нашей, на Урале,
В Сибири светлой, на Байкале.
 

Шашлык

 
Как мы командира
себе выбирали,
Барана, взвалить
чтоб на плечи бараньи,
Чтоб был не худой и не толстый —
холёный!
Чтоб шкура была
у него не палёной!
 
 
И выбрали всё же
барана на славу,
Здоров он, как боров,
как бык,
он упрямый,
На том порешили,
на сём порешили…
 
 
Но выдался день,
пастухов мы забыли,
Возникли они
перед очи бараньи,
Они командира
давно нам избрали,
Они в демократию
просто играли.
 
 
Бараны-бараны,
вы-шкуры бараньи,
Сидит ваш избранник
под шкурой томится,
Ему не удрать
далеко за границу.
Без шкуры предстал он
пред очи пастушьи
Шашлык он бараний,
душистый и вкусный.
 

Муха

 
Муха бреет ноги… Муха:
– Здесь у нас такая скука,
Женишка найти б получше,
Чтобы был он всех  покруче.
 

Пятак

 
Как многозвучен был на слух
Наш Петя, Петенька, Петух,
Фамилия его Пятак, не рубль
Но денежный всё ж знак.
 
 
Пятак-верстак…
Звучит не так,
Он медный грош,
Он наш Пятак,
Ядрёна вошь.
 
 
Его под пятку положи,
На рубль его ты разложи.
А брось его —
взлетит орлом,
Но решкой свалится на кон.
 
 
Кругляш звенит,
давай ложись,
А то в копейку
встанет жизнь.
 
 
Как камень-
тысячный этаж,
И он пойдёт на эпатаж
От скуки или же за грош.
Ложись, убьёт…
Ядрёна вошь.
 

Гора Гулага

 
Ах, Гулагова гора
мела какие мусора!
Какие были валуны!
Какие глыбы и умы!
 
 
Теперь, о, господи, спаси
Талантов нету на Руси.
 
 
Соединить в колхозы для…
Досталась нам большая бля…
Всё строит, тащит для себя,
А нас послали в лагеря.
 
 
Теперь, о, господи, спаси,
Нет деревенек на Руси.
 
 
А прокормить, обуть, одеть,
Не может мать, не может дед.
И нет детишек у меня,
Зачем большая мне семья.
 
 
Теперь, о, господи, спаси
Детишек нету на Руси.
 
 
Ох, не найти бы мне ножа,
Попала в руки мне вожжа.
Не соловей, какой-то птах
Висит на нашенских гербах.
 
 
Теперь, о, господи, спаси,
Орлов не видно на Руси.
 
 
О, Русь, меня не замори,
И горько плачут глухари,
Не на бору со звонами,
В церквушках под иконами.
 
 
Теперь, о, господи, спаси,
Поэтов нету на Руси.
 
 
Нет… Всё ж живут…
Не ровен час…
Холодный климат тут у нас,
Но слишком краток век у них.
Не погуби, о, божий стих!
 
 
Поэтов, Господи, спаси!
Живёт пусть правда на Руси!
 

Ретро11
  К. Маркс и Ф. Энгельс отмечали: «…каждый, в ком сидит Рафаэль, должен иметь возможность беспрепятственно развиваться».
  «Даже кухарка сможет
  управлять государством…» В. Ленин.


[Закрыть]

 
Ах, какие были годы,
Мы мечтали о свободе,
Вставить жаберные дуги,
Мы – амфибии, подруги.
 
 
Ах, какие наши годы,
Нам мерцать на небосводе,
Млечный путь давно томиться,
Чтоб увидеть наши лица.
 
 
И, как в песне, говорится,
Мы-орлы, небесны птицы,
Ум и честь эпохи нашей,
Хоть и пахнем мы парашей.
 
 
Пусть и крыша накренится,
Мы поедим за границу,
Светлым обликом гордиться.
 
 
Как светла психобольница,
И прекрасны наши лица!
Но прошло величье наше,
И не пахнем мы парашей…
 

Пятка

 
Меня подмял вдруг кто-то пяткой,
А я смотрю наверх украдкой,
Хозяин тот не моет пятки,
Носки воняют и в заплатках.
 

Новая метла

 
Угольник новый принесли,
Углами острый, ты не спи.
По-новому метёт метла,
Кричит он всем:
– Молчите, тля!!!
 
 
И гонит в угол неспроста,
А я считаю всё до ста.
Звонит ему вдруг кто-то сверху,
И он запрыгал, словно белка:
 
 
– Святая Анна, вы так устали,
Мы вас достали…
А я, простите, ведь больной,
Не всё нормально с головой.
 

Обезьяна

 
Обезьяна, обезьяна,
всё лежала на диване,
О счастии мечтала вечном,
Лежала особь человечья.
 

Ковчег от Ноя

 
– О, трёп …Великий идиот!
Куда несёт тебя киот?
 
 
– Молчите, муза!
Мой чердак запущен
в анализ…
Математика – в изгоях…
Я рифмой строю
свой ковчег от Ноя.
 

Гигант

 
Наш мозг – гигант,
Он притаился на плечах
младенца, карлика.
И жизнь его пуста,
И тяжела под ношей
мудреца…
 
 
И каждый день всё
с чистого листа…
И блажь, и дрожь,
и крик, и смех,
Мечта и явь,
И в мыслях грех…
 
 
Фрустрация от
низменных утех…
А шоколадка, пряник
не для тех,
Кто тащит монстра
на плечах своих…
Ему же космос
нужен на двоих…
 

Куда пойти учиться?

 
Решил не тратить силы зря
Про светлый путь, да про царя,
Решил пойти он в лекаря.
 
 
Но как же дорога Сорбонна,
Но русские вокруг иконы,
А ты откуда такой лох,
Тебе здесь не поможет бог.
 
 
О, господи, царя хранил бы,
Зачем нам нужен был могильщик,
Светлы же были наши воды,
Как бога лик на небосводе.
 
 
Пошёл служить он, в первой части
Разодран был наш друг на части,
Был собран он, в остатке сил
Он службу всё ж перевалил.
 
 
Эй, солдатня, давай по коням,
Ну, а слоники в погонах
Как индийскому пашу
Привезли нам анашу.
 
 
На Роллс-ройсе, в БМВ
Мы поедим в свои хаты
И оденем маск-халаты,
Чтоб на нас не настучали,
Кононады зазвучали.
 

В шотландской юбке

 
О, Падре, наш Жопен,
Какая музыка из слов!!!
Танцует пусть твоя Кармен,
А мне служить? О, бизнесмен…
Мне что-то лень.
 
 
Но правит Ленина Рука,
Сержант, «плэй бой» – это тоска,
«Плэй Лен, з» – вот Russian girl!!!
 
 
Но кто штаны всё ж наши спёр.
В шотландской юбке я смотрюсь?
Судить я, право, не берусь.
 

Витийства дух

 
Закроет ставенки резные, белые
Зима холодная и вьюга белая.
Не выдуй душеньку поэту нашему.
А кто споёт тогда? – Белеют пашни.
 
 
Зима сугробами мне подпирает дверь,
Твоя невольница, зима, ты мне доверь,
Сложить в стихах весну в мажорах новых.
Витийства дух горит венцом терновым.
 

Старшая гетера

 
Я, как старшая гетера,
Заявляю, в чём же дело,
Если вам давно шестнадцать,
Не проблема – отдаваться,
Нам – жемчужинам не стоит
Далеко под стол катиться,
Мы в руках должны светиться.
 

Но я в толчке не утоплюсь

 
Смотрите – я не так пою,
Стреляйте, сволочи!
Но я в толчке не утоплюсь,
Хоть мне и холодно.
 
 
Иду по миру, торопясь,
О, сумасшедшая?
Бутоны розы, теребя,
Лечу, неспешно я,
 
 
Стрелой… Пророчица в огнях,
Колдунья белая.
Листаю судьбы я у дней,
Ведунья смелая.
 
 
И не разбить оковы дня?
Булавы лавою…
И красные флажки висят,
Стреножишь славою?
 
 
Не вытираю я плевки,
Они так высохнут…
Я не играю в поддавки,
Я слишком чистая.
 
 
Я не прошу… Кого просить?
Дожди неистовы…
А сердцем всех смогу простить?
Я снова выстою!!!
 

На кой мне всё?

 
Ах, мистер Икс, мне всё по фиг,
Спесива я, но не больна…
Любить не стану светлый миг,
Ты извини меня, страна.
 
 
На кой мне всё? Но будь добра
Налей мне горького вина,
Не полюби меня, страна,
Ведь стала я душой стара.
 
 
Ты дай мне лучше тихий кров
Среди полянок и лугов,
Среди берёз твоих, земля.
С избушкой рядом – тополя,
И блеск озёрного стекла,
И чтоб спиной – на ковыля.
Туда б я точно удрала.
 

Торпеда кораблю

 
Проснулся я…О,стыд и срам,
Увидел я такой Бедлам,
О, разрази меня ты, гром,
Вокруг Гоморра и Содом.
 
 
В сплетеньи тел, я был безус,
В вакханках я увидел муз.
Как пьян Вилен в ногах Елен,
 
 
Что делать мне в плену Сирен?
Я никогда не полюблю,
Нужна торпеда кораблю?
 

Я видела

Армянский анекдот:

«Ты видел, как писает комар

А политика ещё тоньше»

 
Я видела,
как писает комар,
Ах, дело тонкое,
ах, дело звонкое,
 
 
И тоньше волоска,
нежнее лепестка…
 
 
Я слышала,
как писает комар,
И ничегошеньки
вокруг,
 
 
Я видела
дымился пар
Горячих чресл,
не вру, мой друг!