Читать книгу "Училка для олигархов"

Влад

Кир крутится вокруг, мельтешит перед глазами, что уже порядком начинает раздражать.

– Да сядь ты уже, что ты носишься туда-сюда? А лучше поезжай к своему Юрке и договаривайся о тайках.

– Ты уже решил, что будешь делать с Мышью?

– Кир, ты меня уже… кхм утомил. Если тебе так хочется эту девку, то бери. Тем более, когда она останется без двух работ сразу, ей точно нужен будет новый источник материального достатка.

– Ты всё-таки решил её уволить?

– Нет, я решил её уничтожить. Она вылетит из школы с волчьим билетом, а ни в одно приличное заведение города её не возьмут, даже посудомойкой.

Кир уходит погрустневший. Он знает, что в таком состоянии со мной лучше не спорить. Да, я в бешенстве и стараюсь поддерживать это чувство до тех пор, пока не явится училка.

Уже в десятый раз пересматриваю фото, сделанные клубным фотографом. На каждом из них полуобнажённая девушка, танцующая в маске. А она не дура, постаралась сохранить инкогнито. Девчонка и впрямь хороша: аккуратная фигурка, может, слишком худая, но при это шикарные сиськи и задница. Но я видел и поинтересней. Моя бывшая жена Эльвира была идеальной восточной красавицей, этакая Шахерезада, обольстительная кошечка, но хитрая и расчётливая. Именно она открыла мне глаза на женскую сущность: за каждой симпатичной мордашкой с наивными глазами скрывается волчица, готовая впиться в горло, когда ты особенно беззащитен.

Я основательно подготовился к этой встрече, ведь кто владеет информацией, владеет миром. Только собранные данные меня сильно смущают: слишком уж не вяжутся с образом типичной стриптизëрши. Оказывается, по словам моих работников, эта училка просто душка и ангел. Даже суровая немногословная Юлиана сказала, что Мария – культурная, приятная девушка, хотя и имеет привычку опаздывать. Снова вглядываюсь в глянец фото, чтобы разбудить злость: как призывно эта шлюшка извивается на шесте, как прогиб в пояснице раззадоривает желание войти в неё сзади. Вместо бешенства я испытываю возбуждение, хотя просмотр фоток голых девиц давно перешёл для меня в разряд рутины.

А меж тем, училка опаздывает, ещё раз набираю номер Юлианы, убедиться в том, что она не забыла мой наказ – отправить Марию Иванову ко мне сразу, как её ножки изволят пересечь порог нашего логова разврата. Администратор холодна и безэмоциональна, словно ледяная скульптура: зря я ей звонил, слово влюблённый ухажёр, ожидающий даму сердца – конечно, Юля помнит о моём «приказе». Кстати, эту сучку тоже хочется уволить, слишком уж умна и проницательна, да и всех оставшихся девок до кучи. Но такими темпами нам с Киром самим придётся плясать у пилонов. От этой мысли меня пробирает смех. Лицо в зеркале напротив слишком довольное и улыбающееся для босса, который собирается устроить разнос, поэтому сознательно убиваю зарождающийся смех.

В этот момент раздаётся стук в дверь. Но я уже готов к этому.

– Войдите! – главное, не показать Машеньке, что я жду, поэтому погружаюсь в баланс, сведённый бухгалтером.

Она мнётся, переступив порог. Я специально оборудовал кабинет так, чтобы посетитель замирал: идти до ближайшего стула слишком далеко, без разрешения и не попробуешь присесть, а лампы хорошо подсвечивают входящего, ослепляя; при этом я остаюсь в тени. Вот и сейчас у меня есть возможность рассмотреть эту противоречивую мадам. На первый взгляд, ничего особенного: худенькая, невысокая, невзрачная на фоне остальных танцовщиц. Но нежность очертаний лица, открытость взгляда подкупают. Она так неловко хочет выглядеть решительной, что я умиляюсь.

– Здравствуйте, Владлен Олегович. Юлиана передала, что вы хотели меня видеть! – почему-то я думал, что у преподавателей громкие, хорошо поставленные голоса, а эта говорит тихо, будто заставляя прислушиваться.

Образ невинной лани, который она разыгрывает, возрождает уснувшее бешенство, но приносит в подарок неожиданный стояк такой силы, будто я подросток в период пубертата.

– Здравствуйте, Мария Ивановна. Наконец-то мы с вами встретились. К сожалению, у меня не хватает времени, чтобы лично узнать каждого своего сотрудника. А ещё я понял, что мало внимания уделяю своей дочери: совершенно не успеваю пообщаться с её преподавателями. Особенно с очаровательной учительницей рисования, которую моя Стефания боготворит! – мне становится легче, когда я вижу, как она сжалась от моих слов. Даже не пытается оправдаться. Но я только начал, сучка!

Позволяю бешенству захлестнуть меня с головой, иначе я остановлюсь – слишком несчастный и виноватый вид у этой училки. Сам не помню, как встаю из-за стола и направляюсь к ней, продолжая сыпать обвинениями – она лишь всё ниже опускает своё покрасневшее личико. Ну уж нет, я хочу сполна упиться её позором и беспомощностью, пусть она просит о пощаде и прощении, желательно на коленях и с моим вставшим членом в нежном ротике.

– Смотри мне в глаза! – я уже представляю, как она отсасывает, а я кончаю на эту бархатистую кожу. Думаю, моя сперма будет отлично смотреться на её личике.

Следующее, что чувствую, это угловатость и острую худобу плеч Машеньки, когда я прижимаю её к двери. А ведь Кир был прав: Мышь – маленькая, испуганная, серенькая мышка.

– Интересно, и что в тебе находят мужики? Говорят, ты получаешь чаевых даже больше, чем Наташка, только никогда не выходишь за ними лично. Это так? – мне и впрямь интересно. Танцовщица, отказывающаяся от лишней купюры, засунутой за резинку трусиков…Нонсенс!

Но она молчит и учащённо дышит, что это: страх или возбуждение? Вот это и надо проверить, но здесь и не сейчас: хочу видеть, как эта шлюшка двигается в танце, как крутит своими прелестями только для меня. Путь облачится в свой наряд стриптизёрши – что-то мешает трахать её в образе учительницы.

Чтобы унять возбуждение отступаю и наслаждаюсь зрелищем: Маша растерянно хлопает глазками, руки поправляют поползшую вверх юбочку и пытается нащупать пятой точкой выход из кабинета. К чёрту! Я хочу её прямо здесь и сейчас, поставить раком, не раздевая, сдвинуть в сторону трусики и вставить на полную, чтобы она вскрикивала и стонала.

– А может и не ждать до завтра, а трахнуть тебя прямо сейчас?

Она будто становится ещё меньше: чуть-чуть и окажется составной частью массивной двери. Чтобы не позволить этому случиться, впиваюсь в губы, прохожусь рукой по косточкам позвоночника, словно по хрупкому музыкальному инструменту, но контролировать себя уже нет сил. Целую её судорожно, будто путник в пустыне, дорвавшийся до источника влаги: беззащитная шея, аккуратное ушко – слишком нежны и идеальны, хочется сломить это совершенство. Не отдавая себе отчёта, я прикусываю податливую плоть: не сильно, но ощутимо – она вскрикивает и отступает в сторону, а в следующий момент медленно сползает вниз.