Текст книги "Договор без права расторжения"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dogovor-bez-prava-rastorzheniya-243314.jpg)
Автор книги: Татьяна Меньшикова
Жанр: Остросюжетные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Стас? – робко вопросила она, не выдержав долгой паузы.
Он выставил перед собой руку, призывая ее к молчанию. Прежде чем открывать рот, следует все обдумать. У нее было время принять и осознать свое будущее, у него – нет. Черт! Да как так получилось, что эта деревня выкрутила его жизнь с ног на голову! Он уже не холостой офицер спецслужбы с вполне определенным будущим, а влюбленный колдун, ожидающий ребенка! На секунду он пожалел, что не курит – отличный повод выйти из дома. Ну, значит, он выйдет без повода. Стас развернулся на каблуках. Ему надо переварить известие в одиночестве.
Утренний морозец прихватил пожухлую траву. В местах, куда еще не дотянулись солнечные лучи, белесый иней делал траву похожей на седые волосы какой-то старухи.
Ребенок, значит ребенок, решил про себя Стас, не протянув и минуты в одиночестве. Если Алиса выбрала его, он примет от нее и двух. Или трех… Но точно не больше. От большего количества маленьких липких ручонок, хватающих все подряд, он, безусловно, спятит.
Пока его не было, она присела за стол, подтянула колени к подбородку. Ранний срок вполне допускал принять ей такую позу. В глазах Стаса ее фигура опять начала двоиться, словно кто-то порывался создать копию в иллюзорном мире. На этот раз он понимал, чем вызвано это виденье – у Алисы было два сердца. Хотя, если быть точным, то одно сердце и одно совсем крошечное сердечко. Стас присел перед ней на корточки, заглянул в глаза.
– Прости.
– За что?
– За то, что прогнал тебя. За то, что уехал. За то, что оставил тебя одну минуту назад. И за то, что отныне, если захочешь уехать ты – я тебя не отпущу.
– Глупый, я на это и рассчитываю, – выдавила Алиса, с трудом справившись с подкатившим комом в горле.
* * *
Зима вступила в свои права резко, без предупреждающего первого снега, без многочисленных периодических заморозков, сменяющихся оттепелями. Просто однажды утром Стас выглянул в окно и увидел, как вся округа превратилась в сияющий лунный свет. За одну ночь природа навалила пушистые сугробы. Снег драгоценным шелком переливался под утренним солнцем, покрывая все возможные поверхности. Темно-зеленые ели на горе стали казаться ярче, застыв колючими треугольниками на белоснежном покрывале. К вечеру снежный покров нисколько не потерял в своем объеме, напротив, мороз на улице стал прищипывать щеки и носы, доказывая свое полноправное владычество.
Восторженное детское настроение от первого снега передалось и некоторым взрослым. Молодые и не очень пары вперемешку с деревенской ребятней ринулись на склоны в поисках наилучшей природной горки. Все заготовки на зиму были заготовлены, все засолено, замариновано, высушено и разложено по погребкам и амбарам. Скотина заперта в хлевах и овчарнях. А что не сделано – то не сделано. Уже ничего не изменишь.
Затем наступило зимнее умиротворение. Люди засели по домам, занялись ремеслом и рукоделием. Домовые трубы круглосуточно чадили в небо, разбавляя его голубизну серыми мутными мазками.
Стас на гнедой кобылке ежедневно патрулировал болото. Лед сковал его толстой коркой, но были и места, которые не замерзали даже после длительного мороза. Морозными днями эти места было видно издалека по клубящемуся над ними туманом. Значительную часть топи покрывал опасный слой шуги и спрессованного снега, под которыми поджидала незадачливого путника мокрая ловушка. Каждый день Стас оглядывал свои владения с высокого берега, каждый раз опасаясь заметить человеческие следы.
На нетронутом снежном покрове любой след бросался в глаза за много метров, и к середине зимы Стас научился с первого взгляда различать отметины любого зверя или птицы, что зимовали в здешних краях.
Иногда с ним отправлялась и Алиса. Егоша подобрал для нее невозмутимого и такого ленивого мерина, который, даже учуяв стаю волков, не сдвинется с места, пока те не ухватят его зубами за упитанную ляжку.
Марьяна не забросила свои обязанности, хоть и стала появляться в их с Алисой доме гораздо реже, чем прежде. Для Алисы она незаметно превратилась в единственную подругу в этой забытой богом деревне. Раз в неделю они ездили в ближайший городок за покупками развеяться, чтобы окончательно не сойти с ума от бесконечного белесого пейзажа.
Жаждущих помощи от колдуна и останавливающихся на постой у бабки Аглаи людей, Марьяна лихо научилась заворачивала назад, стараясь не допускать их к Стасу. Он же усердно прикидывался солдафоном, тщательно скрывая свои новоприобретенные способности даже от Алисы.
Признавшись, наконец, самому себе, что с ума он не сошел, скорее напротив, еще никогда его ум не был так полон и ясен, как сейчас, Стас быстро овладел управлением вновь открывшимися возможностями. Какое то время он потратил на то, чтобы научиться отключать этот новое чувство. Он так и не придумал ему названия, но с каждым днем все больше склонялся к тому, что к общепринятому понятию о колдунах и ведьмах его новые навыки не имели никакого отношения. Скорее это было похоже на развитую до космических масштабов интуицию. Ненаша Марь перестала для него быть просто болотом. Он на физическом уровне воспринимал ее мощь и силу, но это не прибавило к ней почтения. Она была, как ненасытная черная утроба, набитая мертвыми человеческими телами, счет которых перевалил за третью сотню.
– Тебя Уваров искал, просил зайти к нему, когда приедешь, – Егоша перехватил Стаса перед своей калиткой. Дернув лошадь за повод, он завернул ее со двора.
Стас кивнул, обозначив, что услышал. Он устал и не особо хотел ползти в гору, чтобы выслушивать от Уварова очередной сказ о процветании деревни под его чутким управлением.
– Ты бы съездил сейчас, а то Уваров три раза о тебе справлялся уже. Видать, что-то важное.
– Ладно, – буркнул Стас, разворачивая лошадь. Кобылка возмущенно всхрапнула, недовольная тем, что ее вновь завернули в дорогу, когда теплое стойло, с кормушкой полной овса, было так близко.
Новенький сруб Ковровского хозяина возвышался двумя этажами на краю деревни. Кобылку Стас пристроил меж двух глянцевых боков внедорожников, непочтительно намотав повод на боковое зеркало Уваровского автомобиля. Вторая машина была ему не знакома. Номера чужого, северного региона. Не иначе, Уваров меня вызвал, чтобы похвастаться ручным колдуном перед своими городскими друзьями, мелькнуло в голове у Стаса. Он хотел было развернуться, чтобы уйти, но вдруг передумал, сердито стукнул в калитку. Толик хочет позабавиться? Будет ему забава…
– Проходи скорей, мы тебя заждались, – бодро потирая руки, Уваров встретил Стаса в прихожей. – Есть хочешь? У меня перепела фаршированные – пальчики оближешь.
Гостиная местного царька была обставлена в лучших традициях царского охотничьего домика. Ковры, широкие диваны, медвежье чучело, на стенах – рогатые головы лосей и оленей. Громоздкий стол из цельного дубового спила, залитый новомодной глянцевой эпоксидной смолой, ломился от тарелок и салатников с закусками. По центру стола красовалось круглое блюдо с выложенными по кругу тушками птицы.
Не раздеваясь, Стас протопал по дорогому ковру в обуви и уселся напротив незнакомого мужчины. Тот недовольно поморщился, но ничего не сказал, лишь приветствуя, пренебрежительно кивнул. За спиной кто-то тихо поздоровался, сдерживая надрыв, кашлянул. Стас не обернулся. Он уже знал, зачем его позвали.
– Меня зовут Илья Петрович, а это – моя жена Наташа, – указав куда-то за спину Стаса, произнес мужчина. – Мы приехали за помощью. Толя сказал, что есть шанс.
– Толя сказал, Толя пусть и помогает. Меня зачем дернули? Устал я, замерз, – Стас для убедительности передернул широкими плечами под паркой.
– Ты дурой-то не прикидывайся, хватит зря место занимать, – встрял Уваров. – У Ильи Петровича жена болеет. Посмотри ее.
Стас обернулся. Худая, с торчащими скулами, женщина, закутанная в дорогую, отороченную мехом, шаль, вскинула глаза на Стаса. Раздирающая душу, последняя надежда на жизнь брызнула из этих глаз. Столкнувшись с холодным равнодушием Стаса, надежда рассыпалась в пыль, как хрустальная ваза под дорожным катком. Женщина обреченно отвернулась. Она все поняла без лишних слов.
– Не жилец, – проговорил Стас, нисколько не пытаясь смягчить углы.
– Ты что несешь? – зашипел Илья Петрович, широким махом сдвинув перед собой посуду.
– Стас, ты не торопись. Посмотри еще раз. Поговори, расспроси, послушай. Вдруг чего упустил. Захар по-другому людей смотрел, – засуетился Уваров. – Он и от рака, будь он неладен, способы подбирал. Не всегда, конечно брался, но бывало и такое.
– Нечего тут смотреть, – грубо оборвал Стас, неожиданно он понял, отчего Уваров заюлил перед важным гостем. Денег ему стало жалко. Не иначе Илья Петрович отвалил Уварову приличную сумму за организованную встречу, а если жена поправится, то награда удвоится, а может и утроится.
Легкие женщины были залиты вязкой мокротой, серьезно укорачивая полноценный вздох. Опухоль жутковатым крабом без панциря вросла в бронхи, забирая себе положенный организму кислород и микроэлементы. Единственное, чем Стас мог помочь этой женщине, так это напоить ее успокаивающими отварами, чтобы ей было не так страшно умирать. Впрочем, все эти успокоительные есть в любой больнице, пожал он про себя плечами и встал, собираясь уходить. Настроение позабавиться над гостями Уварова исчезло.
Илья Петрович, мужчина в расцвете сил, решил просто так не сдаваться. Он вмиг подскочил к Стасу и схватил за его отвороты на расстегнутой парке с намерением потрясти за грудки, но смог лишь оборвать шнурок, что тянулся от капюшона. Стас не шелохнулся, отстраненно наблюдая, как мужчина с утробным рыком треплет на нем куртку. Нет, не жену свою он жалел, а себя. Свою сытую, удобную, размеренную жизнь, которая рухнет, стоит умереть женщине. Стас утомленно вздохнул, расправил плечи, одним рывком освободился от Ильи Петровича, другим отшвырнул того на пол.
– Да отцепись ты от меня, – брезгливо бросил Стас мужчине через плечо, направляясь к выходу. – Тебе ли истерику закатывать?
Вслед за Стасом рванул Уваров, угрюмо попросил его задержаться на крыльце.
– Тебе трудно было быть ласковей? Заговорчик какой-нибудь прошептать? Травки-муравки предложить? – проговорил Уваров, прикуривая сигарету.
– С какой стати?
– Иначе, ты, друг мой, нищим проснешься. Алиску свою нечем кормить будет. Ты думаешь, кто твои дрова оплачивает? Молочко свежее? Я! – Уваров стукнул себя в грудь свободной рукой. – Ты – мне, я – тебе! По-другому система не работает! Думаешь, я не вижу, что ты силу свою почувствовал? Повадки свои от меня не скроешь, я – не Марьяна. Это ей ты можешь чушь плести – она проглотит и не подавится. А мне Захар объяснил, что замечать надо.
Стас вздрогнул от налетевшего порыва холодного ветра. В жарко натопленном доме он вспотел под паркой, и сейчас ему было вдвойне холодно. Он спустился с широкого крыльца вниз, на чисто подметенный двор.
– Ты больше меня на такие представления не зови – не приду, – бросил он через плечо вмиг покрасневшему от гнева Уварову. – И вообще, завязывай ты с Коврово, Ненаша Марь высохнет скоро.
– Ах ты, дерьма кусок! – зарычал Уваров ему в спину. – Я тебя лично утоплю в болоте!
Стас вдруг развернулся на месте, взлетел на крыльцо, приблизил свое лицо к лицу Уварова так близко, что едва не касался его носом и шепотом произнес:
– Ты осторожней с угрозами, Ненаша Марь лишь меня признает, а врагов моих – ночью к себе тянет.
Бросив побледневшего Уварова обдумывать сказанные слова, Стас вскочил в седло и резвой рысью отправил кобылку прочь.
Угрожая Уварову, Стас не лгал. Ненаша Марь действительно представляла опасность для врагов своего любимчика, ей вполне могло взбрести в голову, или куда-то, что заменяет ей эту человеческую часть тела, притянуть поганца пройтись по болотам. А вот этого Стасу было совсем не нужно. Будь его воля, то он предпочел бы для Уварова любую другую смерть, только не в болоте. Нажравшаяся топь в благодарность за дополнительный ужин еще долго будет держать воду в колодцах, чего Стас и стремился избежать всеми силами.
До сих пор ему это вполне удавалось, хоть и без особых усилий. Топь погрузилась в зимнюю спячку, а люди не спешили лезть сквозь сугробы, чтобы полюбоваться на болото. Марьяна как-то раз случайно обмолвилась, что зимой колоды пересохли лишь однажды, много лет назад, когда у Захара родился второй сын.
– У Захара есть второй сын? – насторожился тогда Стас.
– Нет, он погиб в младенчестве, – успокоила его Марьяна. – Но когда Алиса родит тебе ребенка, я бы на твоем месте не торопилась заводить второго.
– Тебе многое известно, Марьяна… Скажи, тебе нравится такая жизнь?
Женщина махнула на него рукой, словно прогоняла назойливую муху.
– Не мне выбирать.
– Ты не сказала – да, – заметил Стас.
– Я не сказала – нет, – поправила его Марьяна. – А на душещипательные темы разговаривай со своей женой. Она грустит, когда ты поздно приходишь домой.
– Она мне ничего не говорила, – нахмурил брови Стас. Вот так неожиданная новость!
– Она тебя жалеет, дурня. Не хочет навязываться. Думает, что ты не рад ребенку.
– Это не так.
– Так не так, – проворчала Марьяна. – Смотри, скоро чуток в тебе человеческого уцелеет. Болото-то тебя прогнуло, как ивовый прутик. Скоро весна… Тебе пора решать.
– Что решать?
– Сам знаешь, – сказала тогда, как отрезала Марьяна.
Он знал. Еще как знал. Отныне, когда сила болот была с ним, ему не надо было роту солдат, чтобы патрулировать территорию. Он и так прекрасно угадывал любую живность, что приближалась к топям. Как следствие все, что трепыхалось в болоте, отдавалось у него где-то под лопаткой дрожащей жилкой.
Соблазн обосноваться в Коврово навечно с каждым днем становился все сильнее. Москва, с ее ритмом и огнями слабо брезжила где-то на задворках памяти. Все, чего он желал, было здесь, в Коврово… Пора решать… Стас потянулся, как сытый кот. Нечего было решать – он дал слово и отступать был не намерен.
4
Беременность Алисы протекала легко. К началу весны формы девушки смягчились, живот прилично округлился. Стасу нравилось наблюдать за ней – как она ходит, как ест, как спит. Что у них будет мальчик, Стас знал задолго до того, как это показало УЗИ. На скрининг Алисе приходилось самостоятельно летать в Москву, без Стаса. Где-то в глубине души у того прочно засел вид Алисы в приемном покое травматологии, и больше всего он боялся, что навредит ей своим присутствием, стоит ему уехать от топи далеко. Поездки в ближайший городок были не в счет, оттуда они возвращались тем же вечером.
Со временем в голове у Стаса успокоилась и оформилась мысль о том, что он будет отцом. Он чувствовал, как в животе у Алисы растет ребенок, как стучит его сердце, от этого у него порой замирало свое, вызывая чувство трепета перед новой жизнью.
После угроз Уварова Стас запретил Алисе одной выходить из дома: боялся, что через нее Уваров попробует повлиять на самого Стаса. Марьяне Стас тоже не особо доверял, хоть до сих пор она ни разу даже случайным намеком не дала понять, что сможет пойти против.
С каждым днем солнце становилось все яростнее, дни, когда небо затягивала серая зимняя мгла, промелькнули далеко позади. Весна торопила свое приближение, Стас же мрачнел все больше. Близился день, когда черная утроба потребует жертву, а жители Коврово (здесь явно не обошлось без посулов, а где-то даже и угроз, Уварова) упорно игнорировали его предостережения.
* * *
Самолет мягко коснулся шасси бетонной ленты. Еще несколько минут, и она вновь увидит Стаса. В последнее время перед ее отъездом он стал таким далеким и чужим, будто улетел на другую планету. Все чаще случались дни, когда они перекидывались едва ли парой слов. И пусть, вечная угрюмость Стаса отбивала всякое стремление поговорить с ним на чистоту, Алиса скучала без него. Серая суета Москвы только усилила это чувство.
Проведя две последние недели в Москве, она с робкой надеждой на перемены возвращалась в Коврово. Но едва она взглянула на сумрачное лицо встречавшего, как поняла – ничего не изменилось, напротив, он еще крепче сросся с болотной сущностью.
– Как дела? – нейтрально поинтересовалась она, взяв себя в руки.
– Нормально, – проговорил Стас, выруливая со стоянки аэропорта. Им предстоял долгий путь в Коврово. – У тебя как?
– Скучала, – просто ответила она. Он вдруг принял на обочину, резко надавил на педаль тормоза. Автомобиль с сухим шорохом гравия под колесами протащился по обочине юзом и замер. Стас бросил руль, притянул Алису к себе, зарылся носом в ее волосы.
– Я боялся, что ты не вернешься, – пробурчал он. – Я вел себя, как конченный придурок.
– О, да, – подтвердила Алиса, уютно уткнувшись ему в грудь. Стоило мучиться две недели, чтобы услышать эти слова.
– Переночуем в городе?
– С удовольствием, – промурлыкала она. Стас усмехнулся, пусть на одну ночь, но он избавится от постоянного присутствия болотной твари в своей голове. Здесь она не могла до него дотянуться в полную силу, а слабые подвывания в виде снов, он давно научился не замечать.
Свободных номеров в гостинице нашлось более чем достаточно, и они выбрали просторный номер с окнами на закат.
– Я в душ, – заявила Алиса, мельком осмотрев номер. Ей хотелось напоследок сполна насладиться благами цивилизации. В душевой зеркало во всю стену без прикрас отразило ее располневшую фигуру. Живот выдавался вперед упругим шаром. Алиса повертелась перед зеркалом, тяжело вздохнула. Неудивительно, что Стас перестал обращать на нее внимание. Толстая, в валенках, с вечной гулькой на голове. Она, даже будучи в Москве, не пошла на маникюр. А смысл? Несколько раз растопить печь, пару дней помыть руками посуду и все насмарку! Не помогали даже нитриловые перчатки, что она закупала пачками.
В дверь тихонько стукнули.
– Не пущу! – воскликнула Алиса.
– Я лишь хотел спросить, что ты будешь на ужин?
– На твой вкус, – выкрикнула она через дверь.
– Мусс? Какой именно?
– Да не мусс, – чертыхнулась она. – Закажи, что хочешь.
– Точешь? Послушай, открой дверь, я тебя не понимаю.
Алиса сердито топнула ногой и, приоткрыв дверь, высунула нос наружу.
– Я говорю, закажи на свой вкус, – повторила она и, взвизгнув, отскочила назад, пытаясь прикрыться полотенцем – Стас бесцеремонно дернул створку на себя.
– Почему ты прячешься от меня? С каких пор ты стала меня стесняться?
– С тех самых, как мой живот раздулся до масштабов нашей галактики! Ты не замечаешь меня несколько месяцев, что я еще должна думать? Ты даже не спишь со мной в одной постели!
Стас на пару секунд прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Только вот мысли нисколько не хотели собираться. Они скромно зажались по углам, а на главной сцене горела лишь одна – без лишних слов оказаться с девушкой в постели. Ее обнаженное тело под белым полотенцем будоражило кровь сильнее любого адреналина. Стас глубоко вздохнул, медленно выдохнул. Открыл глаза.
– Будь ты весом хоть три центнера, я все равно буду любить тебя. Я просто боялся тебе навредить. Я и сейчас боюсь… Это правда… Но я больше не могу терпеть.
Он сделал шаг к ней навстречу. Она не отшатнулась, не стала удерживать на себя полотенце, когда он пальцем подцепил край и потянул ткань вниз. Стас окинул девушку взглядом. Она ничуть не изменилась, только живот нагло торчал вперед, словно требовал внимания в первую очередь. Захотелось провести по нему рукой. Горячая кожа под ладонью показалась твердой и упругой. Стас чуть склонился и негромко произнес, обращаясь к животу:
– Мы познакомимся с тобой позже, маленькое создание, а пока же твоя мамочка принадлежит только мне.
Он и забыл, какого это, спать в одной постели с женщиной. Она сладко сопела куда-то ему в шею, прижавшись всем телом. В голове, распознав гормон удовольствия, серым дымом заклубились чужеродные мысли, жадно впитывая эмоции. На этот раз Стас не стал закрываться от них, напротив, разрешил им разгуляться по полной, одновременно с этим выпустив свою новую силу. Тут же в уши ему ударило сердцебиение маленького сердечка, шум кровотока в пуповине и абсолютное умиротворение маленького мозга. Стас прижал свою ладонь к животу Алисы. Даже через несколько сантиметров живой плоти он почувствовал ощутимый толчок. Маленький мозг наращивал клетки, тренирую нервную связь между собой и телом. С ребенком все хорошо, удовлетворенно осознал Стас, дав повод серому туману в голове заклубиться с удвоенной энергией.
Утро накрыло неожиданно, будто ночь по неведомой причине сократили на несколько часов. Оба испытывали одинаковую пустоту внутри – им не хватило ночи, чтобы успеть наполниться теплом друг друга. Еще за завтраком, в ресторане при отеле, Алиса отметила, что Стас снова будто отдалился от нее. Он молчал и отстраненно гулял взглядом где-то над ее головой.
– Стас? – девушка не выдержала первая. – Что происходит? У меня складывается впечатление, что ты хочешь меня за что-то наказать.
Он посмотрел на нее долгим взглядом, потом резко мотнул головой, прогоняя нехорошее предчувствие.
– Все хорошо, Алиса. Я немного задумался.
Было бы лучше, если бы она по собственной воле задержалась в Москве. На месяц. Или даже на полгода… Коврово совсем не то место, где следует находиться его беременной женщине. Тем более сейчас, когда болото через неделю другую начнет сушить колодцы. Уваров не посмеет тронуть его в открытую, но он не упустит шанс повлиять на него, цепляясь к его женщине.
* * *
– Вы ошиблись, девушка, я – не лекарь, – Стас довольно грубо развернул молоденькую визитершу за плечи в сторону калитки. Марьяне не всегда удавалось перехватить заезжих страдальцев и тогда они донимали Стаса своими требованиями, напрочь отказываясь признавать, что он не народный целитель-самоучка. – Вам пора идти к своей сестре.
– Что я ей скажу? – сквозь слезы выдавила из себя девушка. Ее синие глаза под каплями слез театрально блестели бездонными озерами. Сдерживая рыдания, она зажала себе рот изящной ручкой с тонкими длинными пальцами.
– Что вы уезжаете, – ответил Стас. – Больных людей нужно лечить в больницах, а не возить их по горам в безнадежных поисках чуда.
Девушка держалась из последних сил. Несмотря на покрасневший от слез кончик носа, она была очень красива, отстраненно отметил Стас. Интересно, сестра у нее тоже красавица? Или, как это часто бывает, одним все – красоту и здоровье, а другим – уродство и болезни?
– Так нельзя обращаться с людьми! – некстати вмешалась Алиса. – Девушка, вас как зовут? Принести вам воды?
– Лера, – шмыгнув носом, ответила девушка и переключилась на Алису, мигом распознав в ней слабое звено.
– Нельзя давать людям пустую надежду, – обрубил Стас. – Лера не хочет воды. Она торопится к сестре.
Алиса плечом отстранила Стаса, заставляя того отступить от девушки.
– Где твоя сестра?
– Мы комнату сняли у бабки Аглаи.
– Пойдем, я провожу тебя.
Раздраженно рыкнув, Стас скрылся в доме, бросив Алису оправдывать его грубость. Беременность нередко делает женщин сентиментальнее, чем этого требуют обстоятельства. Театральные слезы Леры навряд ли смогли бы тронуть Алису, не будь в ее крови избыток окситоцина и эстрогена.
С каменистой обочины дороги под лучами солнца уже сошел снег, но холодный ветерок с гор все еще заставлял накидывать на голову капюшоны. Притихшая Лера подстроилась под нескорый шаг Алисы. Дом бабки Аглаи был в конце соседней улице. Слишком большой для одинокой пожилой женщины.
– Как соберетесь в город, дай знать, я попрошу Стаса вас отвезти.
– Спасибо, конечно. Но нам некуда торопиться. Здесь наш последний шанс. Врачи давно махнули на мою сестру рукой. А лекарства, купирующие приступы, с каждым годом выбивать все сложнее. Мы задержимся здесь – за постой уплачено, Аглая деньги не вернет. Может, Стас передумает…
– Вряд ли, он не лечит людей.
– Но ведь он не простой человек? Он так смотрел… Я думала, что мои волосы вспыхнут.
– Не простой… – Алиса хмыкнула, уж кому, как не ей знать, как одним взглядом Стас может прогнуть человека.
– Прости за нескромный вопрос, Стас твой муж?
– Нет, – Алиса мотнула головой, чувствуя, как маленькая ржавая иголка досады кольнула ее в сердце.
– А твой ребенок…
– Это его ребенок.
– Понятно, прости. Я не хотела тебя задеть.
– Все нормально. Ты не первая, кто задает подобные вопросы.
– Вы очень красивая пара.
– Спасибо.
– Я здесь никого не знаю, а иногда так хочется с кем-нибудь поговорить… Ты впустишь меня, если я осмелюсь заглянуть на огонек? Конечно же, если Стас не будет против. Не хочу быть причиной ваших ссор.
– Новые лица в этой глуши большая редкость. Я буду рада… Уверена, Стас не станет возражать.
Конечно, не станет. Он и не заметит. Едва снег первой капелью начал сходить с крыш, Стас перестал появляться дома. Он уходил, стоило последней звезде погаснуть на небосклоне, а возвращался только тогда, когда луна твердо занимала свое законное место. Ненаша Марь требовала много внимания. И Алиса устала гадать, все ли еще Стас хочет уничтожить болото или он выбрал другой путь.
На обратной дороге она тащилась еще медленнее. Заломило поясницу, и переставлять ноги стало пыткой. В ушах зазвенело и в голове вдруг стало пусто, словно из черепной коробки разом вынули все содержимое. Алиса оглянулась по сторонам. Единственная лавка, что попалась на глаза, была из почерневших от времени досок и находилась по другую сторону улицы перед незнакомым домом. Все же это было лучше, чем грохнуться в грязь посреди дороги. Она успела присесть, прежде чем темнота окончательно заволокла взор. Алиса плавно завалилась на бок, глотая открытым ртом прохладный воздух. Кровь получила возможность вернуться в голову под воздействием силы тяжести, приводя девушку в сознание. Минут через пять Алиса осмелилась принять сидячее положение и с легкой паникой представила, что до дома ей идти еще метров семьсот.
Сырость и холод деревянной лавки пробрались сквозь пуховик, подгоняя принять решение. Алиса беспомощно смотрела в сторону дома, когда звук двигателя заставил ее приподняться с лавки. Водитель наверняка не откажет в помощи беременной женщине.
Новый, не значит чистый. Солидный, заляпанный грязью внедорожник на скорости проскочил мимо, игнорируя поднятую руку девушки. Алиса разочарованно выдохнула. Уж лучше бы это были старые Жигули Боброва. На них так сильно не разгонишься… Автомобиль вдруг резко затормозил, прочертив черные жженные полосы резины на мелких камнях. Те камни, что при этом чудом задержались под колесами, с треском вылетели, стоило автомобилю сдать назад. Ну конечно, кто ж еще может содержать такой автомобиль в Коврово. Только Уваров. Алиса досадливо нахмурилась.
Уваров высунул свое приторно-озабоченное лицо в приоткрытое окно.
– Нужна помощь?
– Нужна, – обреченно промолвила Алиса. Что он ей сделает, в конце концов, посреди белого дня? А вот уверенность в собственных силах таяла с каждой минутой.
Догадываясь без лишних слов и вопросов, какая помощь от него требуется, Уваров выбрался из теплого салона, подхватил измученную девушку под руку и помог ей устроиться на пассажирском сиденье.
Без единого намека на злой умысел от водителя, за пару минут автомобиль преодолел расстояние, на которое бы ей потребовалось полчаса.
Прошел час. Стас нервничал. На самом деле он начал дергаться еще минут тридцать назад. Но признался в этом самому себе только пару минут назад. Внешне его состояние никак не проявлялось, хотя, вероятно, близкие люди могли бы отметить его немного замедленные, с ленцой, движения, будто его организм копил энергию для предстоящего взрыва. Вдобавок, в таком состоянии, он начинал говорить тише, чем обычно. Сейчас говорить было не с кем, и он молчал, перекатывая под натянутой кожей челюсти желваки. Причина его напряжения была проста – он с трудом сдерживался, чтобы не броситься на поиски Алисы. Плохое предчувствие уже минут сорок сражалось с его рассудком. Алисе не понравится, если он будет бегать за ней по деревне, словно курица-наседка. Он знал, что она из всех сил стремится казаться сильнее, чем есть на самом деле. Ему это нравилось. Ему было не трудно поддерживать ее иллюзии самостоятельности и независимости.
До сих пор.
Еще одну минуту. И он пойдет ее искать…
Сквозь тонкий тюль кухонного окна Стас видел, как на улицу вкатил заляпанный грязью внедорожник Уварова. Не учитывая правил дорожного движения, автомобиль двигался по центру дороги. Солнце отражалось в стеклах автомобиля и Стасу не удалось опознать ни водителя, ни пассажира. Внезапно автомобиль, практически не снижая скорости, завернул к дому Стаса.
И куда подевались ленивые движения? В один миг Стас, сжатой стальной пружиной, выскочил к воротам. И все же он не успел отворить калитку до того, как Уваров наглым автомобильным сигналом оповестил всех в округе, что привез Алису.
– Ты и в правду хреновой колдун, раз не можешь помочь даже собственной женщине, – Уваров вывалился из машины вслед за Алисой. – И смотри, – мужчина лихо обернулся вокруг своей оси, – я жив и по-прежнему успешен. Ненаша Марь не хочет за тебя вступаться.
– Идем в дом, – Стас протянул Алисе руку, не замечая откровенного приглашения к конфликту. Он не собирался «делить песочницу» в присутствии беременной женщины.
Однако Уваров считал, что «приличные манеры» были придуманы слабаками, дабы сохранить хоть какие-то остатки достоинства. Приблизившись к Стасу, он дернул его за плечо, разворачивая к себе.
– Для всех будет лучше, если ты уберешься отсюда. У тебя было достаточно времени сделать это без лишнего шума.
– Иди в дом. Я задержусь на минутку, – ласково улыбнувшись Алисе, Стас мягко подтолкнул ее в спину, дождался, когда ее спина скрылась за калиткой и обернувшись к неугомонному Уварову, хмыкнул. – Не ты ли сам планируешь занять мое место?
– Боже упаси! – махнул Уваров рукой. – Я предпочитаю развлекаться в городе. Какой смысл в силе, если нельзя потратить деньги, как душе угодно? А на твое место желающие живо набегут. Мари будет из кого выбрать.
– Ждешь возвращения Захара?
– Да на кой он мне сдался? Упрямый дед.
– Место занято. Я не уеду. А ты займись переездом. Откладывать все на потом – плохая привычка. Немного женская. Ты так не думаешь?
Уваров сжал своей ручищей плечо Стаса, подтягивая его к себе, зло зашипел ему в лицо, брызгая слюной:
– Я тебя уничтожу. Отныне бойся каждой тени, каждого звука. А девку свою запри в подвале, чтобы она случайно не заблудилась в лесу. Никто не пойдет ее искать.
И почему нельзя при рождении сразу узнать: будет ли человек человеком или вырастет и станет бешеной собакой? С целью сразу душить таких людей, еще в младенчестве.
Стас чувствовал, как рука Уварова сплющила ему мышцы и кожу, прижав их к кости. Грубая физическая сила, это еще не повод для гордости. Сейчас Уварову предстоит немного разочароваться в своих талантах. Может быть, если бы вместо Стаса стояла девушка или мужик, смотревший на грушу только по телевизору, Уварову удалось бы удержаться на ногах. Может быть, если бы Уваров видел Стаса без скрывающих фигуру свитеров, он бы не допустил подобной вольности. Но все сложилось не в пользу местного силача, и та сила, что копилась в Стасе последние полчаса, наконец, нашла выход. Стас едва успел унять порыв задействовать правую руку. Это было бы слишком даже для такого засранца. Нарочно медленно, демонстрируя свои намерения и предоставляя Уварову шанс на защиту, он отвел, вслед за корпусом, левое плечо назад, собрал пальцы в кулак… Уверенный в собственном превосходстве, не замечая, что происходит, Уваров продолжал нагло скалиться. Ну что ж… Короткий, быстрый замах согнутой в локте левой рукой… и через мгновение Уваров вытянулся вдоль автомобиля, потеряв сознание еще до того, как его спина и голова встретились сначала с задним колесом автомобиля, а потом и с весенней грязью.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?