Текст книги "Договор без права расторжения"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dogovor-bez-prava-rastorzheniya-243314.jpg)
Автор книги: Татьяна Меньшикова
Жанр: Остросюжетные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Отвернувшись, Стас задержал дыхание, гася в себе вспыхнувшую жажду крови. Нельзя убивать людей только за то, что они желают тебе смерти. Уваров слабо застонал, тяжело приподнялся, держась за голову. Его новенькая дорогая куртка из тонкой кожи была безнадежно испачкана. Стас оценивающе пробежался по нему взглядом – жить будет. Сплюнув себе под ноги, Стас зашел во двор, демонстративно громко грохнув металлическим засовом в пазы.
– Что произошло? Ты отправилась провожать девушку, а вернулась через час с этим бедолагой. Почему тебя не было так долго?
– Час? – переспросила Алиса. Она считала, что ее не было минут двадцать. – Я устала, присела отдохнуть. Уваров был так любезен, что подбросил меня домой.
Стас не спускал с нее глаз, внимательно ловя каждое ее слово. Устала? Ложь.
– Тебе стало плохо?
– Совсем немного, – заюлила девушка. – Это ничего не значит. Так бывает на большом сроке.
– Когда тебе рожать? – вдруг спросил он.
– Через три недели, – буркнула Алиса. Близкие роды пугали ее так сильно, что она в глубине души начала жалеть, что не обезопасила себя от беременности. Стыд за свой страх удерживал от просьб о поддержке, и Алиса страдала в гордом одиночестве, успокаивая себя тем, что невозможно оставаться вечно беременной, и пути для отступления нет.
– Завтра я отвезу тебя в аэропорт. Ты летишь домой, в Москву.
– Нет! – вскинулась Алиса. – Мой дом здесь! И вообще, я боюсь лететь самолетом. А на поезде меня укачивает! В Челябинске отличные врачи. Отвезешь меня в роддом через три недели.
– Через три дня, – отрезал Стас. – Не обсуждается.
Алиса вскочила, раздраженно прошмыгнула в свою комнату. Краем уха услышала, как хлопнула входная дверь – Стас ушел. Он стал настолько чужой, что червячок сомнения, что завелся у нее в голове, превратился в умудренного опытом гигантского червя-переростка. Прав был ее отец, когда предупреждал о том, что болото высосет из него всю человечность!
Хорошо, она уедет… И еще основательно подумает, стоит ли возвращаться.
На следующее утро Алиса ни словом ни делом не дала понять о своих планах. Принятое вчера сгоряча решение уже не казалось единственно верным. И Алиса, как истинная женщина, великодушно разрешила себе передумать по поводу поспешного отъезда. Она поедет, когда сама того пожелает!
Избегая встречи со Стасом, девушка заперлась в дальней комнате, поджидая, когда он отправится на ежедневное патрулирование. Однако он медлил, крутился во дворе. Завалил пол кухни дровами, взялся за молоток, намереваясь починить старый стул на веранде.
Очень скоро Алисе наскучило сидеть в добровольном заточении и она, накинув пуховик, вышла из дома.
– Ты куда?
– Прогуляться. От твоего вида у меня начинается изжога.
– Не хочу тебя пугать, но не выходи, пожалуйста, со двора, – мягко проговорил Стас, ловя ее за руку.
– Отчего же? Боишься, что я рожу посреди улицы? – добавив в голос желчи, произнесла Алиса. – Или того, что мне помогают добрые люди? Тебе то некогда – ты занят. Болото гораздо привлекательнее, чем толстая беременная женщина. Ведь так? Оно не требует, чтобы с ним разговаривали, жалели, ласкали. У него не срывает крышу от накативших гормонов, и оно не ревет по ночам в подушку от тоски. Ведь так?
– Алиса…
– Что Алиса? – вырываясь, она резко дернула рукой. – Не смей прикасаться ко мне! Ты мне не указ! Я сама решу, что мне делать! И когда ехать в роддом – я тоже решу без тебя!
Стас проводил ее хмурым взглядом. И как с ней справиться? Не связывать же ее, для того, чтобы отвезти в роддом? Он и не подозревал, что беременность настолько может изменить характер. Всегда разумная и открытая, сейчас Алиса откровенно скатилась до уровня истеричной стервы.
Позволив ей отойти на сотню метров, он тронулся следом. Держась на расстоянии, Стас незаметно сопроводил ее до дома бабки Аглаи. Ладно, пусть пожалуется на свою жизнь новой подружке. В конце концов, всем девушкам нужно периодически изливать душу. А Уваров… Вряд ли он всерьез посмеет привести свои угрозы в исполнение. По крайней мере, в ближайшие дни он точно будет занят исключительно заботой о собственном здоровье. Сотрясение мозга, пусть и легкое – это вам не геморрой лечить – прогулки строго противопоказаны.
Убедившись, что Алиса не торопится выходить от Аглаи, он отправился к дому Егоши. Ездить на лошади по окрестностям, было не в пример быстрее и комфортнее, чем ходить пешком.
– Не велено! – Егоша, отчаянно вцепившись руками в откосы, загородил своим телом проем в конюшню.
– И кем же? – Стас склонил голову набок, с нескрываемым интересом наблюдая, как Егоша трясется от страха.
– Анатолий Михайлович приказал.
– Анатолий Михайлович? Вот как? – Стас честно старался держать себя в рамках цивилизованного человека. – Думаешь, мне есть дело до приказов Анатолия Михайловича?
Егоша ничего не ответил, лишь еще больше выпучил глаза. Стас его понимал, простой, в общем-то, человек, а без вины угодил меж двух огней. Но жалко его не было, было жалко свои ноги и время.
– Приведи лошадь, – сквозь зубы процедил Стас, чувствуя, как в венах вдруг вскипела черная кровь – открытое неповиновение взбесило. Стас не мог видеть выражение собственного лица, но его прекрасно видел Егоша.
Как он умудрился прочитать желание своей немедленной и неизбежной смерти в черных глазах Стаса, одному Богу известно. Но он мигом сделал правильные выводы. Через пару минут кобылка стояла под седлом перед прогуливающимся по двору колдуном. Передавая повод в руки Стаса, Егоша застенчиво прятал глаза.
– Вы простите меня. Бес попутал. Уваров, говорит, что вы не настоящий, ряженный. Велел слать вас лесом, мол, скоро другой колдун пожалует.
– Вечером заберешь лошадь у меня со двора.
– Конечно, как скажите, – суетливо закивал Егоша.
Стас вывел кобылку за ворота, легко вскочил в седло. Так вот что имела в виду Марьяна, когда говорила – стоит только взглядом показать и все тебе будет. Ощущение власти немного пьянило. Стас с трудом взял себя в руки, напомнив себе, что мания величия – нездоровый признак всем известной болезни. Еще не хватало, чтобы он возомнил себя вершителем судеб, как когда-то Захар. Видно не выдержал старый дед давления короны на свой мозг, и понесло его во все тяжкие. Колдовская династия… Ну, надо же было до такого додуматься! А ведь могло бы быть все совсем по-другому…
Болото просыпалось. Болотные первоцветы нескромно лезли в глаза яркими кляксами. На прошлогодней бурой растительности особенно были заметны желтые пятна калужницы. И хотя за зиму у Стаса было время изучить окрестности вдоль и поперек, сейчас он заново открывал для себя некоторые места. Освободившись из-под снега, ландшафт удивлял неожиданными красками и рельефом.
Соскочив с коня у молодого осинника и вытащив из седельной сумки топорик, Стас короткими замахами стал подрубать молодые деревца. Нарубив полную охапку, он по одному счистил с них лишние ветки, затем увязал голые стволики в одну связку и приторочил за длинную веревку к седлу. Кобылка послушно потянула связку за собой, непроизвольно маскируя свои следы мелкими бороздами.
У старой березы Стас спешился. Окинул взглядом болото. Оно еще спало, сильные зимние морозы достаточно глубоко проморозили почву. Он чувствовал.
Выбросив из головы все эмоции, чтобы случайно не пробудить топь, он подхватил за раз столько осинок, сколько смог унести и шагнул на ошметки прошлогоднего сфагнума.
Он планировал обозначить вешками все безопасные проходы и опасные места. Зеленая тряпка на вешке – можно идти, красная – не подходить. Работы предстояло много. Но он постарается сделать все, что в его силах, чтобы люди, случайно или по глупости, угодившие на болото, смогли выжить.
Для него же путешествие по болоту уж давно стало не опаснее, чем прогулка по городу. Многие растения и куртинки были словно светофоры, горящие красным или зеленым светом. Другие, едва заметные чужому взгляду знаки, словно высокие бордюры, отделяли болотные тротуары от проезжей части. Он даже перестал пользоваться шестом, предвидя до сантиметра, насколько глубоко погрузятся его ноги в мох или черную воду.
Гораздо сложнее было научиться прятать свои эмоции и чувства. Ненаша Марь, как спящий в берлоге медведь, начала ворочаться, чуя весну и подгоняемая пустым желудком. Она уже не была скована морозами, но и для окончательного пробуждения ей не хватало сильной встряски. Именно эту встряску ей и должен был дать ее страж. Но Стас настолько хорошо научился отгораживаться от мира, что нередко ему приходилось напоминать себе, что он еще человек. Чтобы случайно не сорваться, он запрещал себе даже думать об Алисе, о том, что будет, если схватки застанут ее в Коврово. Он понятия не имел, что делать, если начнутся роды. А ближайшего фельдшера, что обосновался в Лесном, вечно поддатого пожилого мужика с сизым носом, он не подпустит к Алисе и на пушечный выстрел.
* * *
Успокоить русскую душу довольно просто. Не нужно нанимать психолога и платить ему за то, что он со скорбным видом будет случать ваши вопли и протягивать вам исключительно белоснежные одноразовые платочки. Он будет с одинаковым одобрением слушать, как вы отрывали крылья мухам, незаметно плевали в еду, обидевшим вас людям, или жалеете детей-сироток, собираясь усыновить сразу десяток.
У русского человека на этот случай есть друзья и подруги, которые выслушают вас абсолютно бесплатно. Правда, вместо белоснежного платочка для ваших соплей вам предложат, в лучшем случае, чистое махровое полотенце, а может, обойдутся и старой выцветшей пеленкой. Еще подругу от психолога будет отличать некая прямолинейность и абсолютное знание того, как вам следует поступить. Подруга всегда знает, когда вам настала пора развестись с мужем или просто завести любовника. Подруга всегда подскажет, когда стоит забеременеть вопреки собственному желанию и как воспитывать ваших детей.
Хорошая дружба – это всегда очередь. Сначала психолога играет подруга, потом эту роль берешь на себя ты.
Лера очень быстро включила нужный режим. С порога она вычислила состояние Алисы по блестящим глазам и дерганым движениям. Вместо полотенца она протянула Алисе пачку влажных салфеток и заварила крепкий чай.
Через час девушки сидели, обнявшись, с опухшими от слез глазами, но вполне умиротворенные.
Еще через полчаса к ним присоединилась старшая сестра Леры. Выслушав их историю, Алиса пристыдила себя за слабость.
Сестра Леры, Катя, мучалась от приступов эпилепсии. Несерьезная автомобильная авария привела к травме головы, которая перечеркнула ей всю оставшуюся жизнь. От нее ушел муж. С работой пришлось расстаться. Кому нужен учитель начальных классов, который в любой момент может свалиться под стол с приступом? Катя уже бы давно превратилась в затворницу, если бы не ее младшая сестра. Лера за руку водила сестру по врачам, собирала консилиумы и требовала лечения. Не отмела она в сторону и альтернативное лечение. Так они оказались в Коврово.
Горная весна настолько поразила их воображение, что они решили задержаться здесь на какое то время, с тайной надеждой, что Стас передумает.
– Он никого не лечит, – разуверила их Алиса. – Захар Степанович, старый колдун, тот – да, брался иногда помогать.
– Где его найти? – встрепенулась Лера.
– Не знаю. Никто не знает. Он ушел из Коврово.
* * *
Алиса с независимым видом расхаживала по дому, гордо отворачиваясь, стоило Стасу сказать хоть слово. Каждое утро ей на подмогу заявилась Лера. Вдвоем они свысока посматривали на начинавшего закипать Стаса. К обеду он обычно не выдержал их нарочно бессмысленного щебетания и убирался из дома, так хлопнув дверью, что дребезжали стекла.
– Я же говорила, он не посмеет тебя заставить, – каждый раз победно заявила Лера.
К моменту, когда Стас возвращался домой, Алиса запиралась в своей комнате, и не думая отпирать дверь на его уговоры. Он же боялся добавить в голос железа, чтобы не спровоцировать ее слезы.
На одиннадцатый день он подкараулил Леру перед воротами.
– Алиса сегодня занята. Приходи завтра. Еще лучше – через неделю.
– Ты держишь меня за дурочку? Уж я то знаю, чего ты добиваешь.
– А чего добиваешься ты? – Стас навис над ее хрупкой фигурой, рыская глазами по ее лицу. Соболиные брови девушки возмущенно поползли вверх. Чувственные губы приоткрылись, коротко мелькнул розовый язычок. Облизнув нижнюю губу, он спрятался за зубами.
– Я – ее подруга. Мне не все равно, что испытывает Алиса.
– Тебя, как подругу, не волнует, что в любой момент могут начаться роды? Кто их будет принимать в этой глуши? Ты?
– Следуя твоим желаниям, девушек нужно держать в роддоме сразу же, едва тест покажет две полоски? – усмехнулась Лера. – Должно быть, ты один в этом мире не знаешь, что беременность длится ровно сорок недель, и в роддом принимают не ранее, чем когда начнутся схватки. Если, конечно же, нет никаких патологий. У Алисы ведь нет патологий?
Вынужденный согласиться, Стас кивнул.
– Вот увидишь, все будет хорошо, – приободрила его Лера, дополнив свои слова широкой улыбкой и одновременно пробуя прошмыгнуть мимо него в калитку.
Стас вдруг угрожающе хмыкнул, поймал ее за руку, бесцеремонно отдернул назад.
– Ой, – испуганно вскликнула девушка, потирая запястье. – Не смей меня трогать!
– Ты со мной в игры решила поиграть? – рыкнул он. – Чтобы я тебя и близко больше не видел!
Проводив взглядом улепетывающую девушку, Стас вернулся в дом и тут же напоролся на разъяренную Алису.
– Что ты сказал Лере? Почему она ушла?
– Собирайся. Ты уезжаешь, – сухо заявил он, глядя на нее из-под нависших бровей.
Лишившись тыла в виде всегда поддакивающей Леры, Алиса растерялась.
– Я не могу сейчас, – пробормотала она. – Нужно подготовиться… Постирать кое-какие вещи. Собрать сумку.
– Значит – завтра. И если я увижу здесь Леру – я отведу ее на болота.
– Ты шутишь? – криво усмехнулась Алиса.
– Нет.
– Так вот в чем дело! Грязный колдун! Ты продался болотам! – Алиса замахнулась на него, не сумев справиться с эмоциями.
Стас повернулся к ней левым боком, согнул левую руку в локте и, на всякий случай, прикрыл ей лицо. Кулачки Алисы градом прошлись по его плечу и спине, не причинив никакого вреда.
– Я с радостью уеду от тебя! – прокричала она ему напоследок в ухо.
– Отлично.
Он объяснит ей все потом. Единственное, что по-настоящему волновало его сейчас, так это уверенность, что с ней и с ребенком все будет в порядке. Он и не предполагал, что убедить в чем-то беременную женщину в сто крат сложнее, чем убедить преступника подписать признательные показания.
Алиса яростно отвергла предложенную помощь Стаса, сама выдернула из сеней чемодан.
– Уйди. Видеть тебя не могу, – глухо проговорила она сквозь зубы.
– Позову Марьяну, – ответил он.
Алиса проводила его взглядом. Едва звук от двигателя его автомобиля затих, как у нее плетьми повисли руки, голова закружилась, словно из нее разом выкачали всю кровь, ноги подогнулись в коленях и она мягко, по стеночке сползла на пол. Глаза защипало от соленых капель, что вдруг сами собой покатились из глаз. Внизу живота несильно кольнуло и бедрам тотчас стало подозрительно тепло и влажно. Алиса вскочила на ноги так быстро, как только смогла. Под ней, на полу растеклось мокрое пятно.
Разум отказывался принимать очевидную истину, накручивая в уме все возможные варианты появления пятна. Алиса даже вскинула глаза к потолку в надежде увидеть там протечку. Хотя откуда в частном доме протечка? Тогда она поискала взглядом опрокинутый стакан. Тоже мимо. Руки сами собой потянулись к животу.
– Стас… – жалобно протянула она в никуда. В животе снова кольнуло, и новая порция абсолютно прозрачной воды заструилась по бедрам. И тут паника развернулась в голове в полную силу. Случилось именно то, чего так боялся Стас.
Первая слабенькая схватка была совсем не больная, как будто кто-то мягкими ладонями чуть надавил на живот. Зато она отлично помогла встряхнуть разум и взять себя в руки. Стас уехал за Марьяной. Значит скоро она придет. А если не придет? Если он ее не нашел? Алиса заметалась по дому. Она быстро переоделась в сухую одежду, и вышла на улицу, придерживая низ живота руками, в наивной попытке проконтролировать желание ребенка появиться на свет.
Молодая травка местами уже пробилась из черной земли, покрывая двор зеленым ворсистым ковром. Солнце ослепительно хлестнуло по глазам. Прекрасный день для прогулки, неожиданно подумала Алиса и тут же скрючилась на полушаге, пережидая вторую схватку.
На улице не было не души. Соседние дома днем пустовали. Лишь в одном из них жила немощная старуха, но от нее толка будет не более, как если просить помощи у ближайшего столба.
– Стас, где же ты? – одними губами проговорила Алиса. На другом конце улицы замаячил женский силуэт. Алиса мелкими шашками заспешила ему навстречу, одновременно махая рукой. Силуэт на мгновение застыл, а потом бросился бежать к Алисе. Марьяна! Алиса не смогла больше сдерживаться, и слезы облегчения заструились у нее из глаз.
– Да что с тобой? – Марьяна подхватила девушку под руку.
– У меня воды отошли, – сквозь слезы проговорила Алиса.
– Быстро в дом.
– Где Стас?
– На болотах, меня попросил к тебе прийти и умчался. Злой, как сто чертей…
– Марьяна, я боюсь, – прошептала Алиса.
– Ну что ты, милая. Все будет хорошо, – Марьяна погладила Алису по голове. – Все будет хорошо.
В доме Марьяна быстро застелила кровать чистыми простынями. Помогла Алисе снять верхнюю одежду, уложила в постель.
– Слушай меня внимательно, – строго проговорила она. – Я сейчас уйду. Меня не будет всего минут десять пятнадцать. Успокойся! – прикрикнула она на начавшую стенать Алису. – Я добегу до Егоши, он приведет Стаса с болота. Лежи, не бойся. Первородки не рожают за пятнадцать минут. Может, даже успеем фельдшера привезти.
– Стас его ко мне не подпустит, – через силу усмехнулась Алиса.
– Да кто его спрашивать теперь будет, Стаса твоего? Раньше где была его голова, не мог с беременной бабой совладать?
– Он хотел меня в роддом отвезти, я не позволила.
– Хотел бы – отвез! – сердито высказала Марьяна, тут же сменила тон. – Не бойся, милая моя. Я скоро.
Пристроив на стуле у кровати стакан с водой, тазик и кинув в ноги Алисы несколько полотенец, она сорвалась с места.
За новой порцией вешек понадобилось забраться в ложбину. Привязав кобылку наверху, Стас спустился в овраг. Молодые осинки росли здесь вперемешку с молодой березой. Он успел срубить с десяток стволов, когда услышал, что наверху заволновалась кобылка. Она тихонько заржала, дернула головой, бряцая железом.
– Ста-а-ас! – далекий голос с трудом проник в овраг, заметался меж молодых деревьев.
Плохое предчувствие холодком пробежалось меж лопаток, проникло в кожу, в мышцы, в кровь, в сердце. Оно тяжело бухнуло, подкатив горький ком к горлу.
Егоша осадил хрипевшего коня перед лошадью Стаса.
– У бабы твоей схватки начались…
Он не успел договорить предложение, как Стас уже вскочил в седло. Кобылка от такого хамского обращения припала на задние ноги, сделала круг вокруг себя и только потом, под мощным посылом всадника, с места сорвалась в галоп, легко опередив Егошиного коня.
Что-то чужеродное под толщей воды вздрогнуло, потянулось, слепо нащупывая в пространстве то, что его разбудило.
– Ну вот, милая, и папочка наш пожаловал, – проговорила Марьяна, поглаживая Алису по мокрой от пота голове. Грохот тяжелых, уверенных шагов по половицам не оставлял сомнений в их происхождении.
Что нужно говорить? Что делать? Чем он может помочь? Таким жалким и беспомощным Стас не чувствовал себя еще ни разу. С некоторым облегчением он увидел, что Марьяна вполне спокойно сидит возле Алисы. Алиса же, пусть бледная и взмокшая, но не мечется судорожно по кровати, и встретила его вполне разумным взглядом.
– Езжай за фельдшером, – приказала ему Марьяна.
– Может, лучше в город? Фельдшер ваш – коновал. Он и у кошки не сумеет роды принять, не то, что у человека.
– Хочешь, чтобы она родила у тебя в машине посреди леса? Езжай за фельдшером! Живо!
– Я Егошу пошлю, – буркнул он.
– Посылай, коли смелый такой.
Алиса вдруг напряглась, откинула голову, застонала сквозь стиснутые зубы.
Вмиг утратив смелость, Стас вылетел из дома, не заметив, как ободрал себе кожу на запястье о торчащую из двери щеколду замка. Он боялся, еще, как боялся. Боялся, что не может ничем помочь. Боялся, что не сможет жить, если с ней что-нибудь случится. Нет, этого он не боялся. Просто знал. Вид ее огромных, наполненных болью глаз никак не хотел стираться из его памяти.
От наваждения его спас растрепанный и раскрасневшийся от быстрой скачки Егоша. На взмыленном коне он притормозил перед воротами. Стас кинул ему ключ от своего автомобиля.
– Езжай в Лесной. Привези фельдшера.
Егоша на лету перехватил ключ, пригнувшись к шее коня, поддал ему шенкелей. Стас утром бросил свой автомобиль перед домом Егоши, так он не хотел лишний раз встречаться с Алисой. Если бы он только знал… Силой бы отвез ее в больницу… Связал бы и засунул в багажник.
Марьяна вышла на крыльцо, поманила Стаса.
– Помогай, раз не сбежал. Воды принеси. Нагрей. Спирт есть? Хотя откуда у тебя… – махнула она рукой. – Коньяк-то хоть остался?
– В буфете, – буркнул Стас.
– Что ж ты за колдун-то такой впечатлительный? – усмехнулась Марьяна, наблюдая, как сгорбил Стас плечи на очередной стон Алисы, донесшийся из комнаты. – Чужая смерть тебя тоже так гнула?
– Чужая смерть меня не касается, – огрызнулся Стас, сверкнув глазами в сторону Марьяны. – Алиса – не чужая.
– Если не чужая, чего замуж ее не взял?
– Лучше заткнись, женщина, – рыкнул на нее Стас. – Не доводи до греха в такой день.
– Марьяна!
В комнате что-то загрохотало. Марьяна метнулась на зов. Алиса вдруг захныкала, как ребенок, вскрикнула, протяжно застонала. Стас обхватил себе голову руками, отвернулся к окну, еле сдерживаясь, чтобы не удрать за ограду.
Как женщины могут брать в руки и любить то, что причинило им такую боль? И всю жизнь восхищаться и заботиться о своем мучителе? Это было выше его понимания.
Через час Егоша загнал фельдшера в дом. Тот на удивление был трезв и собран. В чистой одежде, гладко выбритый. И когда успел? Встретившись взглядом с пугающими глазами Стаса, он подтянул живот и бочком пробрался в комнату Алисы.
Алиса закричала. Стас сгорбился над столом, словно крик придавил его непосильной ношей. Шрамы на спине зачесались так, будто были выжжены неделю назад. Как он там говорил Алисе? Что не готов пройти через это еще раз даже ради встречи с ней? Сейчас он был готов сам вложить в руки Сабира раскаленный нож, лишь бы избавить Алису от мучений.
Марьяна выскользнула из комнаты. Впервые по-человечески жалостливо посмотрела на Стаса. По-матерински ласково провела рукой ему по плечу. Взлохматила непокорные вихры на голове.
– Ты выйди на улицу, подыши.
– Я не могу… Вдруг я понадоблюсь Алисе?
– Поверь, ты последний из людей, кому Алиса даст шанс взглянуть на себя в таком состоянии.
– Еще долго? – вскинув на Марьяну взгляд побитой собаки, спросил Стас.
– Скоро уже. Иди. Посиди в машине… Я позову.
Избавленный от необходимости слышать стоны и крики, Стас смог, наконец, вздохнуть полной грудью. Мутная пелена, застилающая глаза немного прояснилась, но все равно удерживала мысли в границах одного вопроса – когда же это все закончится?
В машину он не пошел, завис во дворе, хоть и отдалился от дома, как можно дальше, к бане. Немигающим взором он уставился на входную дверь и замер. Мелькнула короткая мысль: плохо, что он не курит – нечем занять руки.
По его ощущениям прошло часа два, когда на крыльцо вышла Марьяна. Скрывая улыбку, она кивком поманила его в дом.
– Иди, глянь на сыночка.
На деревянных ногах он переступил порог комнаты. В прибранной, чисто застеленной кровати лежала Алиса, где-то у нее под боком приютился маленький сверток. Малыш не кричал и не шевелился, но Стас четко знал – с ребенком все в порядке. Стас опустился перед кроватью на колени, дотронулся ладонью до щеки Алисы.
– Мне очень жаль.
– Ты о чем? – напряглась Алиса. Глуповатая улыбка вмиг сползла с ее лица.
– Больше никаких детей.
– Я не понимаю…
– Я не позволю тебе мучаться еще раз.
За спиной негромко рассмеялась Марьяна.
– Глупец. Счастливее матери нет никого на свете. Ты думаешь, почему девки рожают и второго и третьего, а даст бог и четвертого? Боль – ничто, когда награда – вон, под мышкой сладко сопит. Нет сильней для женщины желания, как взять своего ребенка на руки.
– Ну что? Будем собираться? – и в, без того тесную, комнату втиснулся фельдшер.
– Куда? – отстраненно отозвался Стас, вдруг залипнув взглядом на крошечном розоватом личике. Ребенок вдруг несколько раз причмокнул сложенными бантиком губами и сморщил нос, словно ему не понравился голос фельдшера.
Марьяна подхватила ребенка с постели и уверенно сунула его в руки Стаса.
– Иди на кухню, я Алису соберу, – буркнула она и, подтолкнув его в спину, выпроводила из комнаты. Следом она выпихнула и фельдшера.
Стас не сводил взгляда с ребенка. Тот, повозившись в коконе из простыни, привыкая к новым ощущениям, опять замер. Даже через несколько слоев ткани Стас чувствовал тепло маленького тельца.
– Надо бы машину прогреть, – вмешался фельдшер в их зарождающуюся безмолвную связь. – Чем быстрее мы доставим роженицу в роддом, тем лучше.
– Это обязательно?
– Так положено. Мало ли какие осложнения могут обнаружиться? В больнице аппаратура, педиатры, лекарства…
– Ключи на столе. Будь другом, заведи сам, – прошептал Стас, и не думая двигаться с места. Ребенок опять завозился, коротко хныкнул, открыл глаза. Немного ошалелыми карими глазами из под припухших век внимательно посмотрел на своего папу. Вдруг нос его сморщился, губы приоткрылись, обнажив беззубые десна, и ошеломляюще громкий для такого хрупкого тельца крик, разорвал тишину. Стас заулыбался. Он уже не боялся. Ни за Алису, ни за ребенка. Их здоровью ничего не угрожает. Он знал.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?