Читать книгу "Часы с глухой кукушкой"

Иноземцева молчала. Следователь решил, что нет смысла продолжать разговор. На данный момент он выяснил всё, что мог. Полицейский вышел из кухни, потом обернулся со словами:

– Завтра я жду вас у себя в кабинете в десять утра. Надо подписать протокол. И думаю, появятся новые вопросы, – следователь вернулся и положил на кухонный стол визитную карточку. – Это мой номер телефона. Вдруг вспомните что-нибудь новое.

Татьяна проводила представителей власти, закрыла за ними дверь и пустилась на пуфик в прихожей. Ей нужно было подумать о том, что делать дальше. В квартире образовалась тишина. Даже Люська потеряла интерес к месту, где обитал труп и притихла где-то в районе собственной лежанки. В отличие от хозяйки её не сбила с толку и не привела душу в смятение ситуация с посторонним человеком. Неожиданно на лестничной площадке послышалось шуршание. По спине Иноземцевой пробежал холодок. Она взяла себя в руки, отважно прислонилась к косяку, тихо провернула защёлку замка и рывком распахнула дверь. Таня тут же облегчённо вздохнула:

– Как вы меня напугали! – она прижала руки к груди и закатила глаза, показывая, насколько велик её испуг. – Ну что вы здесь ошиваетесь? Собака же не лает!

На пороге топтался подвыпивший Валентин Николаевич. Вероятно сосед принял на грудь, от чего его взгляд излучал доброту и соучастие.

– Премного извиняюсь! Я так по-соседски, может помощь какая нужна?

– Спасибо, конечно, но я справлюсь сама.

Иноземцева закусила губу, чтобы мужик не увидел её улыбку. Он напоминал старого ворона. В чёрные лохматые волосы вплелась седина и кое-где проглядывали перья из подушки. Похоже Валентин Николаевич накануне вечером хорошо веселился, а с утра поправлял пошатнувшееся здоровье. И поправил совсем неплохо от чего из него пёрла энергия. Таня подумала, что нужно деятельного соседа использовать по назначению. Она махнула рукой и обратилась к спине, которая уже возвращалась на свою жилплощадь:

– Хотя постойте. Помогите мне ковёр скрутить. Рядом с кровавым пятном жить нельзя!

– Да без вопросов, – радостно засуетился сосед. – А ты в химчистку снеси. А лучше позвони, они сами приедут, заберут и вернут в лучшем виде! Правда берут дорого. Мы с женой ковры в чистку отдавали и знаем! Хотя можно и в домашних условиях. Нужна сода, перекись водорода и нашатырный спирт!

– Всё-то вы знаете, Валентин Николаевич! – Таня направилась в гостиную, а в спину ей дышал свежим алкоголем сосед. – По всем вопросам подкованный!

– Так давно живу, – отозвался мужик, вложив в интонацию философские ноты. – В этом мире всё всем известно. Только люди от близорукости своей этими знаниями пользуются. А ведь меня тоже допрашивали, – мужчина неожиданно перескочил на другую тему. – А я, как на духу! Говорю, мол соседка порядочная, здоровается всегда приветливо. Только собака невоспитанная. А так мы ладим.

– Помогите диван приподнять и стол передвинуть, – Иноземцева не обращала внимания на размышления соседа. Она думала о том, что скоро новый год и встречать праздник в комнате, где лежал покойник, дело совсем дрянное! А ещё он трогал вещи своими лапами и прикасался к мебели. – Вы уж извините, что напрягаю. Вы человек не молодой.

– То, что не молодой спорить не стану – скоро шестьдесят! Однако я и старым себя не ощущаю! – Валентин Николаевич поднял короткий рукав футболки и напряг дряблое плечо. – Есть ещё порох в пороховницах!

– Да уж!

Таня вложила в отклик ложное восхищение, но сарказма сосед не заметил и прытко взялся двигать диван.

– Скоро сын из школы придёт, а тут такое разорение, – Иноземцева со скоростью пули сгребала с пола вещи и бумаги, которые вывалил из шкафа не званный гость. – Главное следы преступления замести, чтобы Мирон этого не увидел. А дальше я сама разберусь – верну всё на прежние места. И версию для сына какую-нибудь придумаю.

Ковёр они свернули быстро, потом запыхавшись сели на диван.

– Говори, не стесняйся, что ещё нужно?

– Даже не знаю, как вас благодарить!

Таня действительно была благодарна соседу, с которым всегда скандалила из-за Люськи. А он оказался добрым порядочным человеком. И в тот момент, когда она нуждалась в помощи неожиданно именно недружественный гражданин оказался рядом.

– Не надо благодарности, – снисходительно произнёс Валентин Николаевич и поднялся. Люсьена подскочила со своей лежанки, потянулась, подошла и обнюхала соседскую штанину. —Да и собака твоя совсем не злодейка. Он улыбнулся своим воспоминаниям. Глянь-ка, не лает, а проявляет благожелательные чувства, – мужик почесал Люську за ухом. Та, задрав морду, с благодарностью посмотрела на лохматого соседа. – А всё потому, что животное чувствует доброту. Ещё пахнет из-за твоей двери вкусно. Раньше таких запахов на лестничной клетке не ощущалось. В давнишние времена мы так из жжёного сахара петушки варили.

– Карамель сами делали? – удивилась Таня.

– Ага. В форму заливали и палочку вкладывали. Когда тягучка застывала мы бегали и облизывали прозрачный леденец.

– А почему «петушки»?

– Металлические формы, куда заливалась жидкая смесь, были в виде петушка, – Валентин Николаевич улыбнулся своим воспоминаниям. – мать ругалась на нас с братом за то, что мы пережгли все кастрюли. Это сейчас из каждого утюга раздаётся крик о том, что карамель вредна для зубов и вообще для здоровья. А в наше время было что съедобно, то и полезно!

– Я застала такие кондитерские изделия, но никогда не пробовала.

– Какие твои годы, попробуешь ещё, – засмеялся своей шутке Валентин Николаевич. – И не благодари. Люди должны помогать друг другу, особенно соседи. Если что, знаешь, где мы живём! Так запахи-то откуда?

– Я работу потеряла. Вот сейчас торты и пирожные пеку на заказ.

– О какое дело прекрасное! И как бизнес процветает?

– Не очень. Раньше брала много заказов, а сейчас таких умельцев как я пруд пруди. По виду делают шедевры, а на вкус дрянь дрянью. А я кулинарю от души.

– Не унывай. Всё наладится.

Сосед ухмыльнулся и направился восвояси, оставляя после себя перегарное амбре. Неожиданно он остановился, помедлил секунду и вернулся в гостиную.

– Следователю я рассказал, что видел именно сегодня. Только его не интересовало то, что происходило раньше.

Таня замерла, держа в руках бумаги.

– А что вы видели раньше?

– Несколько раз я замечал возле твоей двери, на площадке, в подъезде, на улице незнакомого мужика. Здоровый такой детина. Я думал, что это твой ухажёр и бдительность проявлять не стал.

– Ага, – Иноземцева положила документы на журнальный столик и, сложив руки на груди, замерла во внимании. – Нет у меня никакого кавалера и с этого места по-подробнее.

– Ты Татьяна женщина молодая, видная и имеешь право на личную жизнь.

– А короче! – Таня начала терять терпение. – Может вы подумали, что это мой бывший муж?

– Я не продвинутый пользователь, но в интернете новости просматриваю и знаю, что твой бывший помер. Я же знал Иннокентия, мы здоровались, но стол не делили! Прими мои соболезнования.

– Ой, да ладно! – Таня отмахнулась. – Мы разводились с такими скандалами, что выражать сочувствия бессмысленно. Хорошо, что хоть эту квартиру удалось отсудить, а то пошли бы с сыном к трём вокзалам! Пожалуйста, опишите, кого вы видели?

– Так вот какая загадка, если бы я не был в курсе гибели твоего бывшего супруга, то мог бы подумать, что это он кружит вокруг своего прежнего места обитания. Этот тоже здоровый мужик в куртке с капюшоном. А лица я не видел.

– Как давно этот неизвестный товарищ стал мелькать в округе?

– Где-то недели две-три, – Валентин Николаевич потёр ладонью шершавую щёку.

– Одежда была всё время одна и та же?

– Я не рассматривал особенно, но запомнил его из-за куртки тёмного цвета с капюшоном. Рост примерно метр восемьдесят, широкие плечи. А вот лица я ни разу не видел. Как-то он умудрялся не попасть в поле моего зрения.

– Этот тот, кто лежал мёртвым вот здесь? – Таня качнула головой, указывая на пол.

– Нет. Мёртвый мужик телосложения худощавого. Видно он спорт не уважал. И одежда другая. А вокруг тебя увивался гражданин крепкий.

– Почему вы решили, что он имеет отношение именно ко мне?

– Однажды я видел, как он тёрся возле твоей квартиры.

– Вот тебе раз! – по телу Татьяны пробежали мурашки. – Он возле двери стоял с ключами?

– Вот этого я не заметил.

«Не заметил, потому что в глазок наблюдал.»

Мелькнуло в голове Татьяны.

– А Люська лаяла?

– Нет. Я тогда тоже подумал, что собака или знает этого человека, или ты ушла с ней на прогулку. Хотя день был будничный – ты на работе, Мирон в школе, значит собачка одна квартиру караулила.

– С ума сойти! – Иноземцева всплеснула руками от таких новостей. – Я уже не работаю. Сократили меня, а значит Люська со мной где-то шастала, иначе бы лаяла как сумасшедшая.

– Так ты не знаешь, кто это?

– Понятия не имею!

– Ну я пойду, – Валентин Николаевич поплёлся к собственной двери, немного сожалея о том, что своими разговорами добавил сумятицы в настроение соседки. Иногда молчание дороже золота.

Она наводила порядок иногда замирала, рассматривая старые бумаги и вещи. Таня немного отвлекалась от роящихся мыслей. В какой-то момент она остановилась, запрокинула голову, выпустила воздух и обратилась к любимой собеседнице Люське:

– И что это такое происходит? Что за мужики вокруг мёртвые и живые? Ещё работы нет! Как будем жить дальше? Тортами бюджет особенно не поправить.

Люсьена разгадав настроение хозяйки гавкнула, пытаясь приободрить.

– Да ты права! Как-нибудь выкрутимся! Всё равно найду работу, на пропитание хватит. Только как платить за обучение Мирона? Если он не поступит на бюджет, то нам придётся туго.

Татьяна снова вернулась к прежнему занятию, потом сама себя поторопила. Если рассматривать каждый предмет, то уборка затянется надолго. Иноземцева вздрогнула от резкого звонка. Она заметалась по квартире в поисках телефона. Таня остановилась и прислушалась. Трели доносились со стороны кухни. Наконец она обнаружила трубку на кухонном столе и хаотично чиркая пальцем по табло, ответила:

– Да слушаю Иноземцева.

Татьяна так надеялась на то, что какой-нибудь директор, руководитель или в крайнем случае старший менеджер решил отреагировать на её резюме и предложить работу. Но ожидания рассыпались в пыль, когда она услышала голос классной руководительницы Мирона.

– Добрый день Татьяна Михайловна. Вам надо подойти к директору школы. У нас возникли проблемы.

– Что с Мироном?

– Как раз с ним всё в порядке. Пока, – строго добавила Изольда Робертовна.

– Да объясните наконец, что случилось?

– Это не телефонный разговор. Вам лучше приехать в школу. Через час устроит? Директор вас будет ждать и я тоже.

– Да, конечно. За час я не найду себе места! Скажите, что случилось?

– Боюсь, что новости вас удручат.

«Последнее время нет новостей, которые бы радовали.»

Подумала про себя Иноземцева и нажала на учителя:

– Да скажите уже!

Изольда Робертовна помедлила, потом приглушённым голосом выдавила из себя:

– Ваш сын избил одноклассника.

– И что в этой информации меня должно огорчить? На то они и мальчишки, чтобы драться!

– Вы не понимаете. Мирон избил сына депутата. И отец не намерен спускать на тормозах эту ситуацию. Вашему сыну грозит исключение из школы.

– За полгода до ЕГЭ? Вы с ума сошли? Куда я его переведу?

– Я не знаю, как вы станете разруливать эту ситуацию. Встреча с директором неизбежна.

– Я понимаю, – проговорила Татьяна и отключилась.

«Разруливать! – с раздражением подумала Иноземцева. – Ещё учительница. Слова грамотно подобрать не может, а ещё детей учит!»

Глава 2

Он никогда не видел заказчицу или заказчика, только слышал её или его голос. Его это не беспокоило. Какая разница кто клиент, главное, что деньги приличные и работа по плечу. Есть, конечно определённые риски, но когда на кону такие суммы, то можно и рискнуть. Что собственно он и делал. Сначала он решил, что это женщина, однако голос мог принадлежать и мужчине, и даже подростку. Заказчик вышел на него сам. Голос сослался на Семёна Аркадьевича Косторымова. Вроде тот выдал самые лестные комментарии и рекомендовал обратиться именно к нему – к Роману Короткевичу. Рома или забыл, или вовсе не знал, кто такой Косторымов, но выслушал клиентку и выяснил, какого рода услугу он может оказать. Если бы требования оказались трудно выполнимыми тогда он отключил бы телефон и отказался от дальнейших переговоров. После долгой паузы он так и сделал – то есть сослался на занятость. На том конце провода голос откашлялся, выразил сожаление и просил всё же не торопиться с ответом. Роман слушал собеседника и думал, что в конце концов реноме не позволяет ему цапать все заказы без разбора. А тем временем голос снова перечислил требования и озвучил некую сумму, которая звонкими бубенчиками обрадовала слух. Выслушав клиента, он ответил, что должен подумать. То что Короткевич набивает цену было очевидным и для него, и для того, кто слушал его пресные интонации. Настал момент потянуть паузу тому, кто хотел поручить работу. Рома даже испугался, что разговор окончен или прервалась связь, но откуда-то издалека послышалось покашливание. Короткевич приободрился и перед тем, как отключиться спросил, куда можно перезвонить? Голос ответил, что до того, как будет принято окончательное решение о сотрудничестве, связь сохранится в одностороннем порядке.

– Ладно. Позвоните мне через неделю.

– Я свяжусь с вами через три дня. Если вы не согласитесь, мне придётся искать другого исполнителя.

– Ну, хорошо, – снова нехотя протянул Короткевич. Он терпеть не мог быстрых решений. И всё же деньги, которые стояли на кону притянули интерес. – Через три дня я дам ответ.

Отключившись Короткевич глянул на номер абонента, но цифры оказались недоступными. Он открыл ноутбук, снял блокировку и просмотрел свои записи. С клиентом по фамилии Косторымов ему работать не приходилось. А вот Семёна Аркадьевича он помнил. Да какая разница Косторымов он, Сапрыкин или Кирпичёв. Рома личности клиентов не выяснял – привычки такой не имел. Зачем ему ненужная информация? Любопытной Варваре, как известно, на базаре нос оторвали. Он чётко умел считать деньги. Остальное его беспокоило мало. Роман брался за решение разных проблем, но никогда не ввязывался в ситуации с наркотой и не втягивался сомнительные дела, связанные с риском для жизни. Принципиальный пунктик у него такой имелся. Рома не гнушался розыском украденных автомобилей, находил в притонах непутёвых детей и даже пускался на поиски домашних животных. В общем занимался тем, от чего воротили нос полицейские. Они-то на государственной зарплате. Им подавай дела, сопряжённые с важными персонами. Полицейские, как датский принц Гамлет решают вопросы бытия! Раскрываемость вот их идол! Зачем блюстителям порядка поиски какого-то Бобика. Они человека только через три дня начинают искать. А его, как волка – ноги кормят. Главное чтобы за эти ноги хорошо платили. Семёна Аркадьевича – состоятельного бизнесмена он помнил. Тот собирался выезжать из страны на постоянное место жительство в Израиль, но почему-то не хотел брать с собой жену. Тогда Роман удивлялся, зачем менять страну, когда тебе уже к шестидесяти? Начинать всё сначала на новом месте большая проблема. Это потом он понял – седовласый тучный мужик в одном уютном городке на земле обетованной всё приготовил для того, чтобы принять тихую старость. Вот только пожилая, русская, опостылевшая жена никак не вписывалась в прекрасное будущее. В то, что Семёна Аркадьевича ждёт тихая старость Рома засомневался, узнав, что в городе Нагария у гражданина есть домик на песчаном берегу Средиземного моря, в котором обосновалась молодая и прыткая зазноба. Немолодой еврей предложил обвинить старую жену в измене. Тогда, мол и процесс развода пройдёт тихо и гладко. Короткевича вопросы этического порядка не волновали. Роман выполнил работу, состряпав не совсем красивую историю. Он подослал к пожилой даме одного артиста, услугами которого иногда пользовался. До постели не дошло, такой задачи не стояло, но репутация дамы пострадала. В итоге Сёма укатил в другую страну, продав всю недвижимость. А где встретила старость пожилая женщина уже никого не интересовало. Муки совести должны глодать нового жителя Израиля – настоящего изменщика. А Рома пошёл дальше, как тот известный персонаж из стихотворения Юнны Мориц:

«Ёжик резиновый,

Шёл и насвистывал,

Дырочкой в правом боку».

Заказчика с непонятным голосом, он в конце концов определил, как женщину. И дальше в разговорах, он обращался к ней на вы, но к глаголам в прошедшем времени добавлял окончание «-а».

Раньше Роман Короткевич работал в государственной автоинспекции пока не попался на взятке. Ситуация глупейшая. Поймали его, как бестолкового карася на крючок. Сосед приволок машину мощного бруса на баню, денег не взял, а попросил решить вопрос с правами. Документов выпивоха лишился по пьяной лавочке, да ещё попутно много чего накуролесил, а именно угрожал стражам порядка, лез в драку и дебоширил пьяно и безобразно. Права Рома выкружил, но что-то напутал с протоколами. И на первой же проверке Короткевич выглядел бледно. Пришлось писать рапорт на увольнение. Какое-то время Рома валял дурака, не зная, куда себя пристроить. Жена пилила, а дочери нужны были карманные деньги и золотые серьги. А Короткевич больше ничего не умел, кроме как стрелять из пистолета, махать жезлом и устраивать погони. После двух бессонных ночей он собрал документы и открыл своё дело, а именно детективное агентство. Компаньонами по бизнесу обзаводиться не стал, решил что сам хозяин и спрашивать будет сам с себя. Однако внештатных сотрудников завёл немалое количество. Со временем он оброс клиентурой и перестал заниматься саморекламой. Дела пошли совсем неплохо. И с рекламой он всё же дал маху. Потихоньку его контора зачахла. Конкуренты наступали на пятки. Детективные агентства плодились не по дням, а по часам. И печаль состояла в том, что эти конторы так же не тратили огромные деньги на рекламу. По факту крепкие ребята выполняли не поисковую работу, а занимались фикцией и совершенно грязной работой. Ушлые детективщики создавали алиби, подкидывали улики, подкупали и запугивали свидетелей. Иногда и он мог перейти черту, только не рисковал и не лез в грязные криминальные дебри. Ему хватало пропавших породистых собак, угнанных автомобилей, сбежавших от родителей подростков, неверных мужей и жён. Только поток заказов как-то захирел. Поэтому когда он получил предложение, то очень обрадовался. Однако для начала захотел покуражиться и цену себе набить. Три дня он ждал в тайне надеясь, что клиент созреет и позвонит раньше. К концу третьего дня он начал нервничать и даже с телефоном ходил в туалет. Когда в районе двенадцати ночи телефон встрепенулся и заголосил, Короткевич выждал паузу и ответил, намеренно громко зевая.

Со всеми условиями Роман согласился быстро. Напрягал лишь один момент – он ничего не знал о заказчике. Если другие клиенты хотели остаться в тени, он всё равно находил возможность выяснить кто это, откуда человек и по какой причине он обратился к частному детективу. Частного детектива не интересовали фамилии, его занимали мотивы. А тут вдруг словно тёмное пятно. Он даже не понимал мужчина это или женщина. Тайный субъект общался очень сухо. Он гарантировал оплату услуг и не ограничивал исполнителя в сроках. Даже наоборот предположил, что время пока не играет никакой роли. Исполнитель, то есть Коротченко должен предоставлять отчёты о финансовых издержках. И естественно помимо этого он получает на свой счёт в банке фиксированную понедельную заработную плату. Все финансовые сведения Роман отправлял на электронный адрес заказчика. Коротченко предполагал, что может мухлевать с отчётностью и завышать цифры. Но что-то его останавливало от подтасовки. Не исключено, что существует третий глаз, который контролирует его деятельность. Подпортит репутацию приписками, потом пиши пропало! А вот объект находился как на ладони. Жил себе не тужил. Конечно со своими проблемами и жизненными перипетиями. Коротченко не понимал в полной мере, что нужно субъекту от объекта. Рома не понимал до поры до времени, пока история не закрутилась в тугой узел, как бельё в стиральной машине после дикой круговерти в центрифуге.

Он проснулся не в духе. Когда ближе к вечеру Роман приехал домой его словно срубило. Он знал это состояние. Так было всегда, когда отступал стресс. Коротченко слышал, как жена громыхала кастрюлями на кухне. На второй этаж поднимался масляный дух блинов и тушёного мяса. Мужчина глянул на часы, которые неоновым светом освещали тумбочку. Оказалось, что сон сморил его всего на тридцать минут. Он прикрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Вот всё вроде хорошо. За время службы в ГИБДД он умудрился отстроить двухэтажный добротный деревянный дом, разбить сад с озерцом и отгородиться от любопытных взглядов высоким забором. Сауну поставил всё с того бруса, который получил в качестве взятки от соседа. Правда, права он вернуть ему не смог, сам лишился должности, но и стройматериал возвращать отказался. Что упало, то пропало! И нечего тут антимонии разводить! Никто не мог предполагать, что так получится. Сосед со временем смирился, но здороваться не начал и права каким-то образом вернул. Ромка замечал его за рулём автомобиля. Нашёл сосед ещё одного дурака только уже за машину песка, черепицы или гипсокартона. Факт рассчитался стройматериалами, потому что держит точку на строительной базе. А Кортченко что, да ничего – переступил и пошёл дальше. Некогда ему варится в бульоне, который заправлен муками совести. Бабки надо зарабатывать, бабки!

Ужинали в тишине. Дочь с женой видели, что глава семьи не в духе. Вообще Роман держал домочадцев в ежовых рукавицах. Так он сам думал, понимая в глубине души то, что женщины вертят им как хотят. Только семья чётко соблюдала правила игры – папа грозный, строгий добытчик, а девочки послушные и верные Пенелопы.

– Папа мне деньги нужны, – Маргарита подняла на отца ангельские глазки. – Мы всем классом собираемся в Санкт-Петербург на экскурсию.

– На сколько дней? – пробубнил с набитым ртом Роман. – И сколько надо?

– Поездка на три дня, – вклинилась жена. – И надо всего тридцать тысяч.

– Я разве с тобой разговариваю, – Коротченко сурово сдвинул брови. – А у тебя языка нет? – обратился он к дочери. – Кто в Питер собирается ты или мать?

– Ну я, – Маргаритка перевела взгляд от матери к отцу. Её не пугал грозный тон отца. Она знала, что все требования будут выполнены. – В тридцать тысяч входит билет на поезд туда и обратно, гостиница и питание. Ещё нужно на карманные расходы.

– Тебя не пугает тот факт, что наш ребёнок в тринадцать лет едет в самостоятельное путешествие в другой город? – Роман отодвинул тарелку с недоеденными мясом. – Может и тебе дать тридцать тысяч на поездку? Будешь ребёнка сопровождать.

– Нет не пугает, – качнула головой Светлана. – Когда-то надо начинать давать свободу девочке. И если все родители станут увязываться за детьми, то что это будет? И потом они едут в сопровождении классного руководителя и школьного психолога.

– Я побежала. Меня подружка ждёт. Уроки я уже сделала. Вернусь не поздно! – дочь поняла, что вопрос с поездкой решён. Она отодвинула стул и вышла из-за стола. – Деньги надо отдать завтра классухе, – она чмокнула отца, потом мать в щёку и вышла из просторной столовой.

Родители проводили девочку взглядом, потом Роман повернулся к жене и сдавленным голосом, чтобы не услышала Рита, произнёс:

– Ну ты мать даёшь! Так просто отправляешь дитя непонятно куда! А ты узнала какая гостиница, какой поезд, все ли дети едут? Ей всего тринадцать лет, а она помимо дорогого телефона желает получить золотое колечко, серьги, и вот сейчас подавай ей путешествие!

– Именно подавай! – беззлобно огрызнулась жена. – Привяжи её к ноге и запри дома. Вот тогда не будет причин для беспокойства! Наша дочь выросла!

– Да не болтай ты! Выросла! Куда там! Ей всего тринадцать!

– Не нервничай, – Светлана поднялась, подошла к мужу сзади и, склонившись, обвила руками шею. – Через год Рита получит паспорт, а через два окончит школу, поступит учиться в ВУЗ, потом встретит парня и выйдет замуж. Через какое-то время мы станем бабушкой и дедушкой. Таково течение жизни. Ничего не изменить, как в том стихотворении с фонарём и аптекой.

Оба не сговариваясь глубоко вздохнули.

Коротченко высвободился из объятий жены и поднялся.

– Спасибо за ужин, – он взял со стола телефон, который пискнул, получив сообщение. Рома прочитал текст и засобирался. – Мне тоже надо ехать.

– Так вечер на дворе, что за работа? – Света вернулась на своё место и уткнулась в тарелку изображая недовольство. – Ты не отдыхаешь толком. Вместе уже сто лет никуда не входили. У нашей дочери жизнь интересней, чем у нас.

– Вот умеешь ты испортить настроение! – Коротченко уткнувшись кулаками в стол, наклонился к жене. – Деньги сами себя не заработают и нет у меня любовницы. С вами бы справиться! Иди целуй уже!

– Ровно, как тот кот, который гуляет сам по себе, – женщина оттаяла. Она приподнялась, потянулась к мужу и уткнулась губами в шершавую щёку. Светлана отстранилась и погладила мужа по плечам. – Если мы уснём, то передвигайся тихо.

– Обещаю. Деньги переведу тебе на карту, – он направился в прихожую и на ходу крикнул. – Да выясни про гостиницу, кто едет и сколько денег дают другие родители на дополнительные расходы. Рано ещё шиковать. Так на мороженое, на пончики, колу и шоколад.

– Всё выполню, мой господин, – Светлана с ехидной улыбкой проводила мужа взглядом начала убирать со стола.

До того, как выехать из ворот, Коротченко открыл планшет, несколько минут провёл перед неоновым экраном, потом позвонил на знакомый номер:

– Привет. Надо встретиться.

– Что опять?

– Не опять, а снова.

– И что на этот раз?

– На месте решим.

***

Раскидав вещи по полкам Иноземцева отправилась в школу. Сначала шла быстрым шагом, но постепенно перешла на бег. А когда взялась за ручку входной двери сердце уже выскакивало из груди. В холле она неожиданно увидела своё отражение в зеркале и ужаснулась. Одежда была та же, в чём утром гуляла с Люьеной. Из-под пуховика выглядывала растянутая домашняя футболка, с шеи свисал жидкий длинный шарф похожий на коричневую сосиску, в добавок из капюшона выглядывали растрепанные волосы. Хорошо ума хватило сменить угги на сапожки. Хотя эта деталь уже не спасёт положение. Таня поправила выпавшую прядь, понимая, что ничего не исправит. Если снять шарф сосиску, то домашняя майка покажет себя во всей красе.

В зеркале позади себя она заметила сына, который стоял в компании одноклассников и смеялся. Иноземцева прикрыла глаза втянула носом воздух и задержала в лёгких на несколько секунд, потом выдохнула, повернулась и направилась к Мирону.

– У тебя есть одна минута, чтобы объяснить мне суть происходящего.

Она взглянула на сына снизу вверх и дёрнула его за руку, уводя прочь от компании. По ходу не выдержала и зашипела:

– Тебе я смотрю весело. Всё, что происходит это норма для тебя!

– Мам успокойся, – Мирон вялым мешком волокся за матерью. – Я виноват, но не виноват. Ты просто верь мне. Так сложились обстоятельства. И если бы ситуация повторилась, я сделал бы тоже самое.

Мать вдруг остановилась, закусила губу и выпустила руку парня. Она поняла, что в этом мире действительно можно доверять только сыну.

– Хорошо поговорим дома. А сейчас пошли, – Татьяна постучала в дверь и не дожидаясь приглашения, вошла в кабинет директора. – Разрешите?

– Да. Здравствуйте.

Директор тучная женщина с идеально закрученной высокой причёской и аккуратным маникюром строго посмотрела на визитёров поверх очков и указала рукой на длинный ряд стульев, предлагая выбрать самим, куда садиться. Рядом с руководительницей, поджав сухие губки, пристроилась Изольда Робертовна. Она неожиданно подскочила и заискивающе склонилась над директорским столом.

– Может будет лучше, если мы поговорим с мамой мальчика? А Мирон пусть подождёт в коридоре.

– Вы для чего меня сюда пригласили? – Иноземцева поправила шарф-сосиску на груди, прикрывая мятую майку. Она не чувствовала неловкости от своего внешнего вида. На неё нахлынула какая-то агрессивная волна. – Из телефонного разговора я поняла, что мой сын что-то натворил. Вы являлись свидетелями происходящего? – Таня подержала паузу и не дождавшись ответа, продолжила. – Это он должен объяснить что случилось, а не вы! Пусть озвучит свою версию из первых уст. В конце концов, мы можем выслушать одноклассников.

Классный руководитель с директором переглянулись и последняя скривив губы, незаметно качнула высокой причёской. Иноземцева заметила, как два педагога солидаризировались перед внешним врагом.

«Они уже всё для себя решили, – с тоской подумала Татьяна. Она подошла к ряду стульев, села и потянула за рукав сына, силой усаживая возле себя. Её рассмешила мысль, которая мимолётно пролетела в голове. – Какой-то руководящий стандарт. Директоров словно вырезают по специальным лекалам. В какие чёрные дыры пропадают красивые, энергичные бывшие студенты педагогических институтов! Или усаживаясь в кресло на голове возникает хала, а на лице появляется спесь, важность и пропадает любовь к детям?»

– Я могу начать? – директриса взяла со стола очки, сбросила серебристую дужку и пристроила на нос. – Ваш сын избил своего одноклассника. Вернее сказать, что покалечил. Пришлось вызывать медицинскую службу. Врачи оказали мальчику первую помощь. Мы вынуждены были пригласить родителей, которые и забрали его домой. Но прежде я, как директор отчиталась перед ними за инцидент.

В кабинете повисла пауза.

– Итак вы ждёте чего-то от меня? – Иноземцева еле скрывала раздражение. – Я не прихватила с собой ремень, публичную порку здесь я устраивать не стану. Для начала мне надо выяснить все детали этого недоразумения.

– Ах вы так это называете – недоразумение? – вклинилась Изольда Робертовна. – Татьяна Михайловна, вы должны понимать, что причины приведшие к рукоприкладству уже не имеют значения. Важен сам факт того, что Мирон ударил одноклассника. Произошла не драка между мальчишками, а избиение…можно сказать и так. Потому что мальчик не оказал сопротивления и не дал сдачи.

– А вы не думаете, что сын депутата специально спровоцировал драку, чтобы подставить моего сына?

Классная руководительница опустила глаза, она вспомнила, что сама проболталась родительнице о том, что инцидент произошёл с участием депутатского сынка.

– Да какая разница чей он сын, – продолжила гнуть свою линию Изольда Робертовна. – Бить нельзя никого! Это последнее дело. Тем более это не мужской поступок для такого крепкого и сильного парня, как ваш Мирон.