Текст книги "Родители и дети: от конфликтов к доверию. Психология для родителей"

Когда хочется опустить руки и сказать: «Уже поздно», значит, пришло самое время

Я хорошо разбираюсь в трудных детях. Может быть, еще и потому, что трудные они не на самом деле, а в глазах других людей. Ведь поведение детей становится разрушительным не сразу, а постепенно, все ярче и болезненнее отражая реальность, в которой ребенок находится.

Это не совсем о процессе воспитания детей, конечно, а больше о внутренней сути нас, родителей. А еще о боли внутри каждого из нас и неумении увидеть другую боль – даже в своем ребенке. Помочь можно только тогда, когда понимаешь проблему.

Но чаще всего мы не знаем ни проблем и переживаний ребенка, ни самих себя. Или боимся. Или перестаем верить в собственные силы.

Чтобы принять и полюбить другого, нужно осознать, как именно мы стали такими, какие мы есть. С одной стороны, конечно, мы все знаем и понимаем свою историю, а с другой – в каждой истории было что-то очень свое, чего не было больше ни у кого в жизни.

Большинство родителей, которые готовы опустить руки, на самом деле просто не готовы встретиться с собой.

Однажды мне предстояла долгая восьмичасовая дорога на автобусе. Совершенно случайно я открыла электронную книгу Ричарда Баха «Бегство от безопасности». Что меня там будет ждать, я и не подозревала. А оказалось, что под обложкой спрятана потрясающая метафора встречи взрослого со своим внутренним ребенком. И не просто, а после разлуки длиною в жизнь.

Ричард вдруг вспоминает, как во времена своего детства он обещал, что, когда будет взрослым, обязательно расскажет себе маленькому, каково это. И сдержал слово лишь тогда, когда сама жизнь напомнила ему об этом обещании. К тому времени внутренний ребенок уже отчаялся.

– Ты закрыл меня здесь и оставил меня одного! Тебя не волновало, плачу я здесь или молю о помощи; с глаз долой – из сердца вон. РИЧАРД, Я МОГ БЫ ТЕБЕ ПОМОЧЬ! Я мог бы тебе помочь, но я тебе не был нужен, ты не любил меня, тебе вообще до меня НЕ БЫЛО ДЕЛА!

– Я вернулся, чтобы извиниться перед тобой, – сказал я. – Я величайший и тупейший идиот, какой только есть в мире.

– Ты думаешь, раз я живу только в твоем сознании, то меня можно не замечать, я не страдаю, я не нуждаюсь в том, чтобы ты защищал, и учил, и любил меня. НЕТ, Я НУЖДАЮСЬ В ЭТОМ! Ты думаешь, что я не существую, что я не живой, что меня не ранит то, что ты делаешь со мной, – НО Я ЕСТЬ!

И если у нас есть проблемы с детьми, то спросите себя: с какими детьми – с внешними или внутренними?

Чего Кого желаете?

У моей бабушки была дочка, она воспитывала ее одна. У моей мамы было две дочки, она тоже воспитывала нас одна.

А у меня взял да и родился сын. Здравствуйте. И что с ним делать?

Поначалу было без разницы, конечно. Ребенок как ребенок, кормится, растет. Окружен со всех сторон бабушками и моими подружками. Что-то там было по возрасту. Мое отсутствие опыта уж точно.

Вскоре родилась дочка. Ух, совсем другой ребенок, но, опять же, до года кто там что видит? Ребенок как ребенок. Тоже по возрасту все.

А потом началось.

Я заметила нестыковки в тот момент, когда проанализировала свое отношение к детям. Настю я заставляла быть сильнее, справляться с эмоциями, решать проблемы, а не плакать над ними – попросту говоря, я учила ее быть МНОЙ, как учила меня моя мама, а маму – ее мама.

Сережу я оберегала, защищала, потому что «мальчики более привязаны к мамам», а потом он вырастет – и… Короче, всю заботу, тепло и ласку я отдавала сыну. Хотя сама не получала этого от мамы, не разрешала их себе и не передавала дочери. Перекрыла кран.

С Настей мне повезло.

Она – мое конструктивное зеркало, отражает меня и дает мне то, что нужно ей. Она позаботится, накроет пледом, нальет чаю, побеспокоится о том, чтобы было тихо, порадует подарком. Она вся – любовь и забота. Притом что характер у нее решительный, мощный, бескомпромиссный и не нуждается в дополнительных «усилениях». Иногда, глядя на нее, я начинаю таять, делаю что-то для нее в ответ, стараюсь включить дочкину маму и пытаюсь идти за ней, а не веду ее за собой.

С Сережей иначе. Чем больше любви, тепла и нежности я ему давала, тем более слабым и безответственным он становился.

Вот и растим то, что заложено: из дочек – «сильных женщин», из мальчиков – «таких же, как все эти, на которых нельзя положиться». Но хватит уже.

К счастью, я поняла это раньше, чем вырастила детей.

Компетентный родитель – это человек, способный справляться с собой

Все дети иногда безобразно себя ведут, говорят с нами так, что хочется дать им незамедлительный отпор, провоцируют нас на решительные действия. И родители начинают думать над вопросом «Что же будет дальше?» Хотя еще раз подчеркну: так бывает со всеми детьми, и наша задача – выставить границы и научить правилам приличия, а не выбивать дурь, боясь как родитель потерпеть фиаско; не переносить чувство страха или вины на своего ребенка. Родители создают для ребенка устойчивую, стабильную систему, успешность которой зависит от того, насколько родители компетентны.

Многие родители раздражаются, находясь наедине со своими детьми. В этом очень тяжело признаться самому себе.

Детям нужны живые родители. Не в биологическом смысле (хотя и в нем тоже), но очень важно то, насколько родители не роботы.

Для наших детей мы больше, чем просто люди. Именно мы показываем им, каков этот мир – добрый или враждебный, открытый или ограниченный, можно ему доверять или нет.

Воспитывать детей должны мы, а не воспитатели в детском саду; обучать многому тоже приходится нам, а не учителям…

Воспитывая детей, мы передаем им свои жизненные ценности и принципы, взращиваем добрые отношения. Обучаем не считать и писать, а делать что-то, приучать себя к чему-то, беречь себя.

И даже если я – ребенок безалаберный, ленивый, наивный, как вы, родители, утверждаете, я все равно могу научиться быть хотя бы таким, как вы, родители, если вы мне не только будете указывать, что делать, но еще и терпеливо донесете до меня как.

Умеете ли вы любить?

«Любить» начинается с грусти о себе; с того, что мы, родители, – просто люди, зачастую слабые душой и телом, и не можем дать всего, что хотели бы. Но мы будем стараться не требовать от себя каких-то сверхусилий, а попытаемся хотя бы не топтаться по переживаниям наших детей и давать уместный минимум своей заботы, необходимый на сегодня.

Постараемся быть живыми и настоящими и не строить «пластмассовые» отношения со своими детьми.

Баланс нужен какой-то. Твердости, доброты, внимательности, понимания и чуткости. И умения признавать свои слабости, не поддаваясь им.

Никогда не забуду ее глаз

Она метнула в меня взгляд партизана, схваченного карателями. Взгляд затравленного зверя. Человека, который ничего не может сделать со своими мучителями и вынужден смириться с действительностью.

Удивление наивысшей степени (и ты, Брут?), полыхнувшее в зрачках, тотчас отрезвило меня.

А уже в следующую секунду в ее глазах загорелось другое, более сильное чувство – злость, граничащая с ненавистью.

И в них, вмиг ставших из серых свинцовыми, как в зеркале, увидела я себя.

Фашистку.

Сердце бешено заколотилось. Душа ушла в пятки. Я поняла, что натворила. Тут же отбросила прочь сгоряча схваченный прут и побежала за ней.

Она припустила еще сильнее.

То, что дорога вела под гору, дало ей преимущество. Да и возраст – ей девять, мне на полвека больше.

Я кричала на бегу, звала ее, а она делала вид, что не слышит, и лишь быстрее перебирала ногами.

Забег длился с полминуты, а мне показалось – час.

Внизу, у подножия холма, она остановилась, глубоко вздохнула – я видела, как резко поднялись и опустились ее плечики, – повернулась в мою сторону, а потом решительно вытерла мокрое лицо тыльной стороной ладони и… медленно пошла мне навстречу.

Моя маленькая мудрая девочка. Мой учитель.

Внучка, которую я в первый и последний раз в жизни неожиданно для нее и для себя самой хлестанула прутом за поведение, не вписывающееся в МОИ рамки.

Это был мой самый большой провал года две тысячи двадцатого.

Писать о том, как я была плохой бабушкой, тяжело. Но оно того стоит.

Один раз – случайность. Два – закономерность. Три – система.

Системы не допущу.

Аминь.

(#Та_Же)

Что вы теряете, гонясь за «идеальными» детьми

Часто мы сравниваем ребенка не с ним вчерашним, радуясь изменениям в его развитии, и даже не с тем, каким хотели бы видеть его в будущем, а с неким эталонным образом, который сами выдумываем, опираясь на чужие мнения, собственные страхи и жажду одобрения.

Но в вопросе воспитания детей все очень сложно, поскольку мы имеем дело не просто с механическим процессом создания гражданина, а с живым человеком. И когда мы вдруг с этим «живым» встречаемся, обнаруживаются и наши с детьми различия, и вопросы к нашим родителям о нашем воспитании, и большая область незнания того, как было бы правильно и что же делать нам, чтобы стало лучше.

Я, по правде говоря, не знаю ни одной жизненной сферы, в которой все было бы так же непредсказуемо, как в отношениях с другими людьми, и, в частности, в воспитании детей.

Настолько уникально и особенно все, что происходит в жизни и сердце каждого ребенка. То, что кого-то ранит, другого укрепит, но ни предсказать с уверенностью, ни подчинить каким-то правилам этот процесс невозможно. Нужно научиться чувствовать своего ребенка и самого себя.

Откуда растет родительское чувствование?

Из внимательного взгляда на своего ребенка, из желания понять, что за человек растет рядом с тобой. Какой он? Чем от тебя отличается? И из признания одной простой истины: мы ничего не можем знать наверняка о других людях, даже если этот другой – наш собственный ребенок.

То, что мы являемся родителями, еще не означает, что мы никогда не ошибаемся. Как и ошибки не означают, что все безнадежно потеряно. Что бы ни происходило в наших отношениях с ребенком, важно научиться не сравнивать его с тем идеалом, которым он не является, а научиться умению видеть его самого.

Когда мы перестаем все идеализировать, появляется зона роста, понимания, сопереживания, принятия всего. Детям нужно внимание, они чувствуют любые изменения в нашем поведении по отношению к ним.

У современных детей есть ощущение отсутствия родителей.

Раньше ребенка, родители которого живы, но им не занимаются, называли сиротой при живых родителях, а теперь дети вечно одни дома – и это несмотря на то, что внешне семья присутствует в полном составе.

Дети, которые постоянно видят своих родителей за гаджетами, страдают так же, как и родители, пытающиеся решить проблему непомерного увлечения детей теми же гаджетами. В телефон легко спрятаться не только ребенку от каких-то своих обязанностей, но и родителям – от необходимости быть со своим ребенком.

И выходит, что «идеальный ребенок» – тот, который нас слушается, ведет себя хорошо, никогда не болеет, учится самостоятельно, по дому помогает и является проекцией самых лучших наших качеств. Причем делает все без нашего участия, не привлекая к себе нашего внимания, позволяя нам заниматься собственной жизнью и работой столько, сколько нам нужно.

Так зачем ребенку быть «идеальным»?

Если вдруг решатся все проблемы с ребенком, ничего не останется. Не будет ни любви, ни общих тем; все будет восприниматься как должное, а значит, так, будто ребенка и нет вовсе.

В те времена, когда каждая нитка в сарафане была скручена своими руками, все было совсем иначе.

Мы с вами никогда не сядем вечером у маленького окошка при свете лучины или сальной свечи… Никогда не уткнемся лицом в колени к взрослым и никогда не услышим медленно произносимых слов, которые на всю жизнь останутся в нашем сердце.

Мы – дети цивилизации.

Наши родители готовили нас к жизни по правилам, которые диктовало общество, к жизни по инструкциям. И эти инструкции выключили наш внутренний компас. Нам будто бы больше не нужно ничего чувствовать и предугадывать: мы ЗНАЕМ.

Знаем, что нельзя убивать и воровать, играть в азартные игры, переходить дорогу на красный свет. Знаем, что ребенка надо обеспечить своей кроватью, письменным столом и кастрюлей с борщом, – и тогда любая социальная проверка нам нипочем.

Обретая внешние возможности и понимание жизненных процессов, мы утрачиваем связь со своим внутренним «я», которое знает нас и наших детей куда лучше, чем кто-либо еще.

И ничего удивительного, что мы перестаем чувствовать своих детей. Да что там детей! Мы и себя-то не чувствуем больше, не всегда можем ощутить даже такие явные вещи, как голод и холод.

Все живые люди иногда оказываются в таком состоянии, когда «понимание» – вообще не про них. Бывает, болит что-то, или усталость накрывает, или принесли плохие новости – как обычно, неожиданно. Любые из подобных событий сталкивают нас с чем-то сложным внутри себя, сложенным из разных кусочков реальности: я, близкие люди, природа, погода, работа, здоровье. А ты поди разберись в этом во всем.

И именно тут, в принятии такой «неидеальной» жизни, все становится просто и понятно. А ведь важно просто уметь быть со всем этим, а не рассыпаться на кусочки, где я сама по себе, тело само по себе, эмоции сами по себе, голова сама по себе, дети сами по себе, отношения – тоже…

Иначе в этом мире, который весь как бы сам по себе, очень трудно найти себя. И еще труднее себя понять. Да здравствует нескончаемый невроз, который очень хотелось бы вылечить одной волшебной таблеткой!

Идеальный ребенок – это…

…ребенок из рекламы майонеза. Тот, который маме с папой улыбается, сидит в белоснежной рубашке за завтраком и уплетает то, что ему положили, без единой просыпанной на стол крошки.

Идеальный ребенок приветствует мир десятью баллами по шкале Апгар. В грудном возрасте ест, спит, набирает вес по графику и мужественно терпит страдания от колик и режущихся зубов. Хотя кто знает, может быть, идеальные дети рождаются сразу с зубами…

Идеальный ребенок, пока маленький, убирает за собой игрушки, читает сам себе сказки, вовремя уходит спать. Читать, кстати, он научился еще в три года, самостоятельно, после чего легко получил третий юношеский разряд по любому виду спорта на радость взрослым. Справившись с этой элементарной программой, идеальный ребенок упоенно нянчит младших братьев и сестер, прося родителей соблюдать тишину.

Вы, наверное, не знали, но идеальный ребенок умеет дружить со всеми детьми на детской площадке и никогда не влезает в драки, потому что от рождения он дипломат и может договориться даже с иностранцами.

Идеальный ребенок твердо знает, где сказать «нет», и никогда не попадет в дурную компанию: у него, видите ли, чуйка на такие компании. Он лучше сразу развернется и пойдет на станцию юных техников – побеждать во Всероссийском конкурсе по моделированию.

Идеальный ребенок – непременный лидер в классе, все дети на него ориентируются и хотят быть на него похожими, а взрослые в нем души не чают, потому что он понимает их без слов, разделяя их убеждения и желания. И когда чужие мамы говорят: мол, гляньте, какой идеальный ребенок, их собственные дети сразу бегут к этому ребенку с блокнотами, чтобы взять интервью, потому что непременно мечтают стать такими же.

Идеальный ребенок с трех лет знает, кем хочет быть. Он целеустремленный и мотивированный и понимает, что все, что он делает, делает только для себя и ради своей мечты. Он дни напролет углубленно изучает то, что ему пригодится для поступления в вуз, и ни капельки не устает, потому что мечта не может быть в тягость. Гаджеты, игры и хулиганство идеальным ребенком презираются: ведь кроме учебы, у него есть и другие интересные дела – по дому, например.

Родители идеального ребенка просто работают и занимаются своими делами, прямо-таки подавляя в себе желание побыть рядом с ним, потому что в жизнь столь увлеченного и занятого человека лучше не вмешиваться: у идеального ребенка совсем нет времени на формальное общение и глупые игры с родителями.

Идеальный ребенок всегда счастлив. А если счастлив ребенок, счастливы и его идеальные родители…

Здорово, правда?

Учтите, я сейчас не о тех, кто ждет от детей личностного раскрытия и всячески этому способствует, – это дело доброе. Есть родители, которые, глядя на чужих детей, хотят сделать из своего ребенка такого же. Вот только они редко задаются вопросом, как же такие дети получаются… Сильные ли гены сыграли решающую роль, образцовое ли воспитание, родители-гуманисты, бабушка-педагог или еще что – это таких родителей совсем не интересует. Такие родители просто ждут от своего шалопая результата.

Сделать все что угодно, чтобы сформировать своего ребенка по образцу, – вот стратегия таких родителей. Но осознают ли они, что подобное поведение свидетельствует единственно об их собственной поверхностности?

«Такой же, только другой ребенок» – пожалуй, самое унизительное определение для того, кто подарен тебе на самом деле. Вот есть же человек – со своими уникальными характеристиками, своими задатками, генами, видением мира, – но почему-то его начинают обстругивать и подравнивать, исходя не из его природной сущности, а строго ориентируясь на какой-то левый «образец».

На эту тему есть замечательный анекдот о том, как пенсионер жалуется сексопатологу:

– Доктор, вот уже пять лет, как я не сплю с женой.

– А сколько вам лет?

– Шестьдесят пять.

– Это возраст, батенька, возраст.

– А вот соседу семьдесят пять, он говорит, что ежедневно…

– Ну и вы говорите.

Ясная аналогия?

Хорошо, что у детей есть ноги, и если дети-таки вырастают пусть и кривой, но копией каких-то других детей, однажды у них появляется выбор: терпеть и соответствовать или бежать реализовывать себя. Куда подальше – к сверстникам ли или сразу во взрослую жизнь. Главное – найти то место, где тебя все-таки принимают. Оставляя родителей и дальше искать совершенство, но только уже внутри себя.

Путь тупиковый и никому не нужный, но почему-то активно практикуемый.

А выход есть. Осознать, что собственное родительское Я уже давно превратилось в ОН (ребенок). И если ОН рядом – удобный, прогнозируемый, такой же, как другие, – то и мне как будто не надо над собой работать.

И, несмотря на всю «якость», если в детях не видеть ЛЮДЕЙ, то и внутри самого себя родитель потихоньку начинает чахнуть и брюзжать. А где человек? А нет человека…

Нужно ли давать своим детям то, чего недодали нам в детстве родители?

Иногда мы не хотим признаваться себе, что пытаемся своим детям дать то, чего не хватало именно нам. Но позвольте: мы – это мы, а наши дети – это совсем другие люди. И то, чего когда-то недодали нам, вовсе не совпадает с тем, чего хотели бы наши дети.

Да и мы вовсе не наши родители, поэтому чувства, переживаемые нашими детьми, никак нельзя оценивать по себе.

Отправляя сына впервые в летний лагерь, я очень переживала. Когда-то давным-давно мама так же отправила меня на каникулы. Вся смена прошла под проливными дождями моих слез, ведь любые разлуки с мамой давались мне крайне болезненно. Поэтому и наша с сыном предстоящая разлука вызывала у меня страх, что он будет так же страдать и проситься домой. Но он – не я.

И смена прошла спокойно: лишь только за два дня до ее окончания он сказал мне, что уже хочет домой.

Память о чувствах, испытанных нами в ситуациях, схожих с теми, в которые попадают наши дети, заставляет нас ожидать подобных реакций и у них.

И я пыталась быть хорошей мамой, исходя из того, что нужно было мне в детстве. Но дело в том, что я помню все не совсем так, как было на самом деле, а в виде каких-то ощущений, эмоций и домыслов… Время искажает прошлое, и очень просто домыслить себе то, чего не было.

Ни одна мама не желает причинять боль своему ребенку.

Сейчас моему сыну одиннадцать, а дочке восемь… И жаль, что я никак не могла сразу уразуметь: мои дети – другие. Да, я их родила и воспитываю, гены тоже никуда не денешь, но то, что доставляло мне страдания, для них вообще ничего не значит. Когда Сережа уехал в лагерь, он не просился обратно, в то время как я когда-то плакала по ночам, скучая по дому.

Я могу ошибаться, ведь многого я не знала заранее, но все равно стараюсь быть внимательной и чуткой к своим детям. Иногда мне не хватает терпения или знаний, и тогда я могу сказать или сделать то, чего не стоило. Но в такие моменты я узнаю своих детей еще лучше и вижу, как следовало себя повести, стараясь при этом не повторять ошибок.

Да, мои отношения, успехи и душевное состояние всегда будут влиять на детей. Потому что мы – одна семья, мы очень близки друг к другу и эмоционально друг от друга зависимы. Видя мою жизнь, они учатся понимать других людей, сорадоваться и сопереживать. Нужно и самой уметь честно проговаривать, что стало причиной того или иного моего состояния, иначе они могут начать тревожиться и винить себя.

Все начинается с любви и понимания, что дети – другие. Однако нельзя путать любовь с балованием или излишней строгостью.