Читать книгу "Фея. Катастрофа в Тёмном лесу. Книга 2"

ГЛАВА 4

Утром меня разбудила взволнованная Тилли.

– Госпожа… госпожа, – бормотала она, касаясь моей руки.

– Тилли, в чем дело? Еще слишком рано. Ты же знаешь, я не люблю рано вставать, – простонала я, поворачиваясь на бок и закрывая голову подушкой.

Сон никак не желал меня отпускать, и я с радостью вернулась бы в его мягкий плен, растворилась бы и забыла обо всех проблемах и невзгодах.

Однако не получилось.

Обычно Тилли была очень послушной и исполнительной, неукоснительно выполняла все мои распоряжения. Но не сегодня.

– Я знаю, госпожа. – Она потянула за край одеяла. – Но случилось нечто невероятное.

Пришлось повернуться и, приоткрыв один глаз, окинуть мрачным взглядом Тилли. Выглядела она взволнованной: щеки горели, глаза блестели, и от нетерпения она комкала в руках фартук. Видимо, дело действительно серьезное.

– Ну и что случилось в такую рань? – зевнув, поинтересовалась я и даже неловко пошутила: – Неужели меня уже оправдали и виновных наказали?

И уж точно не ожидала, что Тилли кивнет и громким шепотом, с придыханием выдаст:

– Госпожа Ирма… она во всем призналась.

Сон мгновенно улетучился. Отшвырнув в сторону подушку и одеяло, я рывком села в постели.

– Что? Что ты сказала?

Может, я ослышалась? Просто… ну не могло мне так повезти. Особенно после произошедшего.

Я уже приготовилась искать доказательства, отправляться на поиски Тревеса и потерянных сокровищ, а параллельно раз за разом повторять, что ни в чем не виновата.

Хотя и это представлялось не самым сложным.

Куда сложнее мне будет смотреть в глаза и вновь научиться верить. Всем тем, кто считал меня предательницей. Всем тем, кто ни капли не сомневался, что я сбежала с чужим мужем.

Грейнар оказался прав: я всегда была слишком наивной, восторженной дурочкой, которая верила в добро и свет. Перестала ли я в них верить сейчас? Нет, не перестала. Но внутри словно что-то надломилось. Мир утратил яркие краски и слегка потемнел.

Я даже поймала себя на мысли, что темные в чем-то честнее нас, светлых. Они не пытаются выглядеть хорошими. Да врут, да скрывают, но они честнее нас.

– Госпожа Ирма… – послушно начала Тилли.

Но я не дала ей договорить. Вскочила и бросилась к шкафу.

– Я должна это увидеть! Я должна это услышать! Я должна с ней поговорить!

В шкафу висело всего одно мое платье – то самое разноцветное и нарядное. Оно словно с насмешкой сверкало и переливалось в лучах яркого солнца, которые пробрались в комнату сквозь легкий тюль.

Неужели вновь придется его надевать? Словно символ моего исчезновения и возвращения.

– Милорд велел принести вам другое платье, – подала голос Тилли.

Обернувшись, я увидела в ее руках нежно-голубое платье, расшитое серебряными цветами. Легкое, воздушное, с закрытой спиной. И одно это уже считалось редкостью, поскольку феи всегда носили платья с открытой спиной, чтобы продемонстрировать рисунок крыльев. А мне сейчас это делать никак нельзя.

Мне хватило одного-единственного взгляда в зеркало, чтобы убедиться: темный контур на спине никуда не делся.

– Хорошо, – кивнула я. – Только сначала умоюсь.

Через полчаса, когда я была уже почти готова, за мной зашел Нейл. Он быстро осмотрел меня с ног до головы и довольно улыбнулся.

– Отлично выглядишь, Сэлли.

Впрочем, меня не интересовали его комплименты.

– Это правда? – выдохнула я, вскакивая с пуфика, на котором сидела, пока Тилли делала мне прическу.

Она как раз пыталась аккуратно вплести в волосы серебряные листья, а когда я резко дернулась. Тилли ахнула, но успела быстро отдернуть руки, поэтому я осталась со своими волосами и даже умудрилась ничего не испортить. Однако я этого даже не заметила, задавая новый вопрос:

– Ирма действительно призналась?

– Да, – с улыбкой кивнул Нейл. – Явилась ночью к отцу и рассказала, что все случившееся с тобой – дело ее рук.

– Прямо посреди ночи? – удивилась я. – Вот это да! Не ожидала. Может, она как-то узнала о моем возвращении? Все-таки чистосердечное признание смягчает наказание.

– Не знаю. Но я не могу избавиться от мысли, что она была напугана, – отозвался брат и добавил: – Очень.

– Боится за свою жизнь? – предположила я. – Но все равно непонятно, как она узнала, что я здесь. Может, успела подкупить еще кого-то из слуг?

– Не знаю, Сэлли. Но сдается мне, что боится она совсем не наказания.

Я озадаченно нахмурилась.

Еще меня очень смущал взгляд брата. Он словно в чем-то меня подозревал. Или пытался рассмотреть во мне что-то, чего раньше не было. Странное ощущение. Неприятное.

– А чего?

– Хороший вопрос, – туманно отозвался Нейл. – В любом случае, Ирма хочет поговорить с тобой. Сейчас.

– Замечательно! – радостно воскликнула я. – Я тоже горю желанием поговорить с ней и выяснить, за что она так со мной. И что я ей такого сделала.

– Вот и узнаешь. Она сейчас в кабинете отца. Ждет.

– Тогда идем. Мама и остальные знают? – спросила я, когда мы двинулись в путь.

– Пока нет. Отец хочет объявить об этом сразу после твоего разговора с Ирмой.

– Ясно.

Не знаю, как так получилось, но путь до кабинета мне показался невероятно длинным. Видимо, всему виной жажда узнать правду. Меня аж трясло от нетерпения.

Только оказавшись у нужных дверей, я внезапно остановилась. Нет, решимость меня не покинула, как и желание выяснить мотивы. Просто одно дело знать, что тебя ненавидят, а совсем другое – встретиться с врагом лицом к лицу.

Ирма была женой моего дяди, младшего брата отца. Стройная, эффектная шатенка со слегка раскосыми светло-голубыми глазами, она была наполовину феей, наполовину дриадой. Это смешение кровей делало ее внешность особенной и неповторимой. А еще создавало ряд неудобств. Рисунок крыльев у нее имелся, но способностью летать, как и разговаривать с духами леса, она не обладала. Зато могла похвастаться просто невероятным, чарующим голосом. Когда она пела, весь мир как будто замирал, ветер затихал, а птицы замолкали, поддавшись магии.

А еще она была матерью Дезире.

Конфликтовали ли мы когда-нибудь? Нет. Ирма всегда казалась веселой, ласковой и нежной. И яркой. В детстве я мечтала походить на нее, а не на маму. Мама внешне была истинной феей, а Ирма… ощущалась в ней какая-то загадка, какая-то неповторимая тайна, которая заставляла мужчин оборачиваться и провожать ее глазами.

Я и подумать не могла, что эта женщина способна на столь подлое предательство. Даже сейчас, после того, как видела ее облик в шарике, я все равно сомневалась. Вчера вечером не поверили в ее виновность и остальные.

И вот она призналась. Во всем. И хотела поговорить со мной, объяснить.

А я стояла у дверей и думала о том, нужны ли мне эти объяснения, помогут ли они мне или нет. Изменят ли что-то?

– Сэлли? – позвал Нейл, когда молчание затянулось. – Ты в порядке?

Я бросила на него кроткий взгляд и кивнула.

– Задумалась.

А потом решительно открыла дверь и вошла внутрь.

Ирма сидела в кресле, закинув ногу на ногу, в длинном шелковом халате с широкими рукавами, на кремовой ткани которого были вышиты огромные розовые лотосы. Слегка растрепанные волосы падали на плечи и спину. Лицо бледное, а глаза горели холодным огнем.

– А вот и наша принцесса, – хмыкнула Ирма.

Кроме нее в кабинете находился отец, который сидел за столом и мрачно смотрел на невестку. И молчал. Его взгляд мне тоже ни о чем не говорил.

– Здравствуй.

Подходя ближе, я пыталась прочесть в ее глазах хоть что-то. И ничего не находила. Ни гнева, ни жалости, ни боли, ни разочарования, ни отчаяния – лишь пустота. И от этого стало немного жутко.

– Наверное, ждешь извинений?

– Нет, – призналась я и не солгала.

Я действительно ничего не ждала. Знала, что ее слова будут фальшивыми и неискренними. Весь вид этой женщины буквально кричал, что она не раскаивается. И жалеет лишь об одном – что не удалось реализовать свой план.

– А чего ты хочешь, Сэлли? – хмыкнула она, растянув губы в кривой улыбке.

– Правду. За что, Ирма?

Она красивым жестом смахнула волосы за спину и улыбнулась.

– Так сразу и не расскажешь.

– А я никуда не спешу.

Я взяла соседний стул за спинку, подтянула поближе, поставив прямо напротив Ирмы, и села. Теперь нас разделяло несколько шагов. Нейл так и остался стоять сзади.

– В этом вся ты, – хрипло рассмеялась она. – Честная, открытая, светлая. Истинная дочь своего отца.

В ее устах это прозвучало как обвинение.

– Ирма! – предостерегающе окликнул папа.

Однако она на него даже не посмотрела. Хотя сила главы Пятого дома фей прошлась по комнате и слегка надавила на сознание, призывая успокоиться, расслабиться и решить все миром.

– Идеальная. Всегда первая. Всегда лучшая, – продолжила Ирма, буквально выплевывая каждое слово.

Очевидно, она меня ненавидела. Очень сильно. И я не понимала почему.

– Тебе я дорогу не переходила. Дезире?

– Не трогай ее! – тут же вскинулась Ирма. – Она ничего не знала.

– Неужели? Я исчезла у нее на глазах. Дезире находилась в комнате, когда меня толкнули в портал. Или это она и толкнула?

– Она ничего не делала. И ничего не знала. Я постаралась, чтобы моя дочь оставалась чистой и светлой. Других в хранительницы не берут. Ее душа осталась незапятнанной. Я все сделала сама.

Я осторожно кивнула, не сводя с нее внимательного взгляда. Пыталась отследить реакцию и проанализировать каждую фразу и каждое движение. Словно это могло помочь понять ее мотивы.

– Так все это ради должности хранительницы? Ради этого ты решила уничтожить мою жизнь?

– Я лишь добивалась справедливости, – отрезала Ирма, откидываясь на спинку стула и поправляя край халата, который сполз, обнажая стройные ноги. – Дезире достойна самого лучшего. Она чище тебя, светлее, добрее. Она должна была получить все то, что досталось тебе.

– Могла бы сказать.

– И что? Ты бы уступила?

Я на секунду задумалась.

– Возможно. Не знаю. И не понимаю, как ради какой-то должности можно совершить подобное.

– Ради должности? – Ирма запрокинула голову и коротко, хрипло рассмеялась. – О нет, дорогая, не только из-за этого. Месть. Я столько лет ждала, терпела, играла роль и медленно отравляла твою жизнь. Хочешь знать, почему все так быстро поверили в твое предательство? Тебе же это интересно?

Я промолчала, прекрасно понимая, что мой ответ не требуется.

– Ты уехала в свою академию, писала красивые письма, рассказывала о друзьях, о прогулках, о парнях, а я… я медленно ломала твою жизнь: заставляла иначе воспринимать твои истории, сеяла сомнения, подталкивала к нужному мнению. Одно слово тут, другое там, и вот уже принцесса начала терять свою корону, превращаясь в противную и наглую девицу, которой благодаря статусу отца все сходило с рук. Я переворачивала все с ног на голову, искажала факты и выставляла тебя в дурном свете. Осторожно, планомерно и очень-очень долго.

Судорожно вздохнув, я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные следы.

– А ты… такая светлая, такая невинная, такая честная… – издевательски улыбаясь, продолжила Ирма. – Ты не замечала косых взглядов, которыми тебя провожали, когда приезжала на каникулах. Не слышала шепотки за спиной, не понимала, что все вокруг тебя меняется. Наивная фея! Наивная и глупая, как и все здесь.

– Ты тоже фея, – напомнила я.

– О нет, я полукровка. Жалкая тень, которая не получила ничего от своих родителей. Никаких даров и магии. К счастью, ваш характер всепрощения и любви тоже прошел мимо меня. Я не желала прощать, не желала забыть. И это принесло плоды. План, который я вынашивала годами, постепенно обретал четкие контуры и с каждым годом становился все безупречнее. Оставалось лишь довести до предела и поставить точку. Поэтому все и поверили. Чистые, наивные, доверчивые феи. От тебя быстро отвернулись даже самые близкие родственники.

Мне стоило огромных усилий сидеть ровно и наблюдать ее победную улыбку. Ох, как же я хотела обернуться и посмотреть на Нейла и на отца! Посмотреть и убедиться, что все сказанное – правда. Что я действительно наивная дура, которая ничего не замечала.

– Значит, месть. И что же я тебе такого сделала?

– Не ты.

Она снова улыбнулась и обратила взор на отца. В глубине ее холодных глаз вдруг мелькнуло нечто странное, что-то очень личное.

– Ничего не хочешь сказать, Стерлис? Например, что не виноват, что так получилось? Или тебе очень жаль, но чувства сильнее долга? – с горечью спросила Ирма.

– Отец? – позвал Нейл.

А я… я начала догадываться, хотя пока и отказывалась верить.

– Эти слова ты мне говорил в день нашего обряда у дерева? – продолжила Ирма. – Что все было ошибкой, что не можешь лгать, что все образуется… Что бросаешь меня в день свадьбы ради подруги. Моей лучшей подруги. Что у меня все будет хорошо. – Ее голос уже буквально звенел от напряжения, и с каждой фразой глаза горели все ярче. – Что выбираешь любовь, потому что так правильно. Потому что любовь и свет важнее. А позор… это мелочи.

Я на мгновение прикрыла веки.

Отказаться от невесты в день свадьбы – это не просто позор. Это нарушение клятвы, проклятие и бесчестие на оба рода. Неужели папа совершил подобное? Из-за мамы? Если да, то почему мы не знали? Почему это стерли из летописей?

– Ирма, мы все решили много лет назад. Все в прошлом, – устало произнес отец, подтверждая правдивость ее слов.

Образ идеального родителя в моих глазах медленно разрушался, превращаясь в пыль.

– Не мы, а ты! – выкрикнула Ирма. – Ты решил за нас обоих. Ты меня бросил. Ты оставил меня с этой болью и позором. Я месяцами стыдилась выйти из дома. Я годами хранила эту боль.

– Не ты одна. Нам с Эстеллой тоже пришлось нелегко.

– Не смей! Не смей сравнивать мою боль и вашу, – свистящим шепотом проговорила она, буквально дрожа от ярости. – Я любила тебя, Стерлис, а ты меня предал! С лучшей подругой! И вы были вдвоем, наслаждались изгнанием и позором, производя на свет этого мальчишку. – Ирма ткнула пальцем мне за спину, указывая на Нейла. – А я осталась один на один с болью. И любовью к тебе. Говоришь, вам пришлось нелегко? Ты наследник Пятого дома! Ты мужчина! Тебя быстро простили. Ведь истинная любовь – это прекрасно, и она прощает все. Они даже подтерли летописи, убрав позорный эпизод из твоей жизни. Убрав меня! – воскликнула она, вложив в эти слова весь гнев, всю боль и отчаяние, которые не угасли за столько лет. Я вздрогнула, ощутив силу ее эмоций. – А кем была я, Стерлис? Жалкой полукровкой. Только теперь еще и несчастной, убогой, всеми презираемой…

Да, картина вырисовывалась некрасивая.

– Ты нашла свое счастье с Менфом, – попробовал оправдаться отец. – У вас прекрасная дочь, Ирма.

– Менф… Влюбить его в себя оказалось несложно. – Ирма снова нацепила на лицо маску ледяного спокойствия. – А я… я разучилась любить. В тот самый момент… у дерева. Твой брат был нужен лишь для того, чтобы находиться рядом. С тобой, твоей семьей. И ведь у меня почти получилось.

– Почему я? – тихо поинтересовалась я. – Почему для своей мести ты выбрала именно меня?

Ирма перевела на меня холодный взгляд.

– А кого? Это ведь ты любимая папина принцесса, его радость. И его слабость. А еще ты прямая соперница Дезире. История циклична, Сэлли. Когда-то мы с Эстеллой были соперницами. Теперь ты и Дезире. Только на этот раз моя дочь выиграет. Она станет хранительницей! Она станет будущим Вечного леса. И она будет счастлива. А не ты.

– Как тебе удалось подделать мою печать?

– Никакой подделки. Лишь магия внушения, – устало ответила она.

– Запретная магия, – вставил Нейл.

– После того, что я сделала, ментальное воздействие – всего лишь пшик.

– Кого ты привлекла для осуществления плана? Кто использовал ментальное воздействие? – вскинулся отец.

– Никто. Все сама. Выяснилось, что родители все-таки оставили мне кое-что в наследство. Мой голос. При нужной тональности он способен творить чудеса. Легкое внушение. Совсем легкое, но противиться ему невозможно. И отследить тоже. Все эти годы я осторожно тренировалась на своих выступлениях. А вы… вы ничего не замечали.

«Наивные, доверчивые, глупые феи».

– Я пришла к тебе ночью и заставила написать нужное, а потом забыть, – продолжила Ирма. – С водным драконом получилось еще проще. Даже заставлять не пришлось. Как и его жену. Она ведь была в курсе всего и так трогательно по нему плакала.

Я еще сильнее сжала кулаки, однако боль не спасала и не дарила облегчение.

Чистый и священный Вечный лес – мой идеальный светлый мир рассыпался прахом, оголив неприглядную истину: он совсем не идеальный, отнюдь не чистый и, получается, не такой уж светлый.

– Они собирались воссоединиться через пару месяцев, когда шум утихнет. Кстати, в хранилище за ожерельем тоже вошла ты, Сэлли, и тоже под воздействием. Я хорошо подготовилась, заставила тебя наследить, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что именно ты все сделала и сбежала. А еще пустила слухи, что ты нуждаешься в деньгах, которые задолжала в академии.

– Хорошо подготовилась, – прошипела я.

– Да. Я продумала каждую деталь. Идеальный план. А он все испортил, – с ненавистью закончила Ирма.

Сердце дрогнуло и пропустило удар. Забыв обо всем, я подалась вперед и резко спросила:

– Кто? Кто все испортил?

– Твой темный. Он же жуткий Повелитель Темного леса.

– Грейнар, – прошептала я.

И губы сами собой сложились в улыбку.

ГЛАВА 5

– Надо же, как ты его называешь, – оскалилась Ирма, и на ее лице мелькнуло насмешливое понимание.

– По имени, – отозвалась я.

– О нет, я не об этом. Я о том, каким тоном ты произносишь его имя. Видимо, у вас действительно очень близкие отношения.

Намек в ее голосе невозможно было не услышать.

– Думай, о чем говоришь, – перебил ее отец, приправив свой приказ изрядной долей магического давления.

Даже мне немного досталось. Волна покорности и успокоения на мгновение затуманила разум, вытесняя все неприятные эмоции.

– Я всегда думаю, Стерлис. И очень редко ошибаюсь. Может, я оказалась намного умнее вас всех и первая заметила темные следы в твой драгоценной дочке?

Я проигнорировала ее выпад. Вместо этого поинтересовалась:

– Откуда тебе известно, что в Темном лесу меня спас именно он?

Я замерла на стуле, едва дыша и не зная, какой хочу услышать ответ.

– Он сам мне сказал, – пожала плечами Ирма. – Сегодня ночью. Когда явился в мои покои и продемонстрировал, что со мной случится, если я не буду хорошей феей и не расскажу вам правду.

Нечто подобное я и подозревала.

Удивление, благодарность, признательность и счастье смешались внутри в такой невероятный, безумный клубок эмоций, что мне едва удалось удержать их под контролем.

«Он не забыл… он сделал все, чтобы исполнить свое обещание… он…»

Я затаила дыхание, вспомнив свой сон. Или это был не сон? Вдруг Грейнар действительно приходил ко мне этой ночью? О чем мы разговаривали? Что я ему говорила? А что он отвечал? Я помнила все как будто в тумане… лишь поцелуй, который даже утром горчил на губах, оставляя привкус невосполнимой потери.

– Это невозможно, – резко возразил Нейл. – Темный никогда бы не смог пробить защиту Вечного леса. Он никогда бы не сумел прийти сюда.

– Сюрприз, – хрипло рассмеялась Ирма и развела руки в стороны. – Я тоже так думала. Но он может… все что захочет. И найдет меня, если я вздумаю отказаться от его милой просьбы. Поэтому я здесь, каюсь в грехах. А могла бы сидеть у себя в покоях и отмечать победу.

– Отец, это же вторжение! Мы должны сообщить хранителям! Предупредить Совет! Отправить сообщения в другие государства! Грейнар пересек черту!

Вот только этого не хватало! Чтобы из-за меня и этой предательницы началась самая настоящая война между светлыми и темными.

– У нас нет доказательств, – поспешно произнесла я, поворачиваясь к отцу. – Всего лишь ее слова. А вдруг это… это ее очередной план по уничтожению нашей семьи? Мы не можем ей доверять. И не должны.

В ответ Ирма лишь рассмеялась, громко и издевательски. От ее смеха по коже пробежал холодок, а от следующей фразы стало еще более жутко:

– Падшая светлая фея и проклятый богами темный…

И снова расхохоталась.

– Хватит! – велел отец.

Только Ирму уже понесло. Она смеялась и смеялась. И в этом ее смехе… в нем я неожиданно слышала приговор себе. И понимала: как раньше уже не будет. Никогда.

– Увести ее!

Кабинет быстро заполнился вооруженными мужчинами из личной охраны отца. Они быстро скрутили Ирму и утащили прочь. Но ее жуткий смех еще долго слышался в длинных коридорах.

– Она сумасшедшая, – покачал головой Нейл. – Просто чокнутая. Кто бы мог подумать, что все эти годы она находилась рядом и творила такое…

Брат еще что-то говорил, но я почти не слышала. Тяжело поднявшись со стула, медленно направилась к окну. Голова гудела от услышанного, сердце ныло и кровоточило, словно из него вырвали кусок, а мысли путались.

Зачем Грейнар приходил к Ирме? Зачем заставил ее признаться? Чтобы отомстить за нарушение границы? Потому что решил развлечься? От скуки? Помочь мне? Или?..

– Все говорят, что темным нельзя верить.

– Они правы, – усмехнулась темнота. – Темные лгут.

– Ты мне тоже врал?

– Конечно, – тихо рассмеялся он.

– И когда же?

– Сэлли…

Голос отца вырвал меня из воспоминаний, которые я отчаянно пыталась воссоздать, чувствуя, что упускаю что-то очень важное. Обернувшись, я увидела, что они с Нейлом стоят у стола и смотрят на меня.

– Что?

– Пора рассказать всем правду, – пояснил брат.

– Ты наконец дома, дорогая, – улыбнулся отец.

А я… я ничего не почувствовала.

Первой, конечно же, прибежала мама. Взволнованная, немного растрепанная, она улыбалась какой-то сумасшедшей улыбкой. Ее голубые глаза, напоминавшие лесные ягоды после дождя, блестели от непролитых слез. Красивая, мягкая, нежная и воздушная фея. Жена главы Пятого дома, хранительница нашей семьи. Ее опора, любовь и нежность.

– Сэлли! Девочка моя! – громко воскликнула она, бросаясь ко мне.

В этот момент в кабинете кроме нас с отцом никого уже не было. Нейл отправился исполнять поручения.

Мгновение – и мама уже рядом. Обняла. Нет, стиснула в объятиях, да так, что у меня перехватило дыхание. Нежно поцеловала в макушку, потом в щеку, в нос, в глаза. Счастливо рассмеялась и быстро отстранилась, всматриваясь в мое лицо, заглядывая в глаза. И снова обняла, не в силах отпустить. Наверное, боялась, что я исчезну.

И все это она делала, не переставая причитать:

– Живая! Светочи, спасибо вам! Живая! Невредимая! Девочка моя! Малышка! Дома! Ты дома! Так всех нас напугала! А бледная какая. Лицо осунулось. Глазки провалились! Я знала… знала, что ты вернешься… что все это – наговоры и ложь! Но теперь ты дома! Никуда не пущу!

Я тихо рассмеялась, чувствуя, как лед внутри постепенно начал таять, и сразу стало легче дышать. Я не одна. Есть те, кто верил.

«Мама, мамочка, мамуля».

Я верила, что она-то точно меня не предаст.

– Мама, – едва слышно выдохнула я.

И столько всего было в этом слове, таком простом, но таком важном слове.

Я как будто опять стала маленькой девочкой, которая бежала к ней со сбитыми коленками или жаловаться, что старшие братья отказались принимать в свои игры. Бежала и знала, что она всегда обнимет, поддержит и примет любой.

Рассмеявшись сквозь слезы, она вновь поцеловала меня в щеку и только потом бросила гневный взгляд на отца.

– Как ты мог, Стерлис? Почему ты ничего мне не рассказал? Наша девочка вернулась домой, а ты скрыл это от меня. Бессовестный! – возмущенно заявила мамочка, а потом снова повернулась ко мне: – Сэлли, как ты? Где была? Хотя нет, не хочу знать! – Она на мгновение прижала пальцы к губам. – Ничего не хочу знать. Все это неважно. Самое главное, что ты вернулась. Мы никому и никогда не дадим тебя в обиду!

– Мама, все хорошо. Правда, – с трудом прорвавшись сквозь ее причитания, тихо рассмеялась я.

А у самой слезы наворачивались на глаза. Я раздраженно их смахивала и улыбалась, чувствуя себя… счастливой. И дома. Впервые за последние часы я действительно почувствовала себя дома. Рядом с ней.

– Нет, все не хорошо. – Мама отстранилась, пристально меня изучая. – Ты сама на себя не похожа. Тебя обидели. Кто? Отец? Ну, конечно, отец! А я говорила ему! Говорила. Зачем он устроил праздник Посвящения сейчас?

– Я не мог отказать хранителям, ты же знаешь, – попытался оправдаться отец.

Но она лишь раздраженно отмахнулась:

– Ничего не знаю! Ты просто не стал отстаивать свое мнение. Ты Глава Пятого дома, а не фей из нижнего яруса. Где твой голос? Что ты мне сказал? Хранителям нужна новая сила. Мол, нашу Сэлли они больше не ощущают.

Я едва заметно вздрогнула, понимая, что имели в виду светлейшие.

– Врут они все. А еще хранители! Вот она, наша Сэлли, наша девочка. И именно она должна стать хранительницей, а не Дезире. Она ведь дочь предательницы. Надо все отменять.

Похоже, настало время вмешаться, пока не случилось непоправимое.

– Дезире ни в чем не виновата, – быстро произнесла я. – И не должна отвечать за преступления своей матери. Ты же знаешь, что кузина по-настоящему светлая, чистая и открытая фея. Она заслужила стать хранительницей.

– Ты слишком добрая, моя дорогая. Так нельзя. Это твое место по праву крови, – покачала головой мама. – Хранители выбрали тебя первой.

Отец воспользовался случаем и медленно двинулся в сторону выхода, решив дать нам возможность поговорить без свидетелей. Бесшумно открыв дверь, он вышел и оставил нас одних.

– Нет. Уже нет, – едва заметно улыбнулась я.

– Не понимаю, – нахмурилась мама. Отстранилась, держа меня за руки, и добавила: – Ты сама не своя. В глазах появилась грустинка.

– Давай не будем, мам. И вообще, чего мы стоим. Давай сядем и посекретничаем. Как раньше, – широко улыбнулась я и потянула ее в сторону небольшого диванчика в углу.

Мама подняла руку, убрала с моего лица прядь, чтобы не мешалась и с грустной улыбкой попросила:

– Расскажи мне все, милая. Без утайки. Я пойму и не стану осуждать.

И я рассказала. Не все, но достаточно, чтобы она была в курсе моих приключений. Весело, с юмором, без жутких подробностей и страшных моментов. Часть с болезнью, лечением и последствиями пока пропустила. Просто не знала, как объяснить, что ее маленькая девочка отмечена тьмой.

Мама ахала, вздыхала, временами смеялась, порой злилась, а иногда бормотала: «Как же так!» и очень внимательно слушала.

– И вот я здесь. А тут такое…

Что именно такое уточнять не имело смысла. И так понятно.

В кабинете повисло гнетущее молчание.

– Прости нас, милая, – несколько мгновений спустя виновато пробормотала мама и ладонью накрыла мою руку, которая лежала на диване. – Хотя, боюсь, это невозможно. Нам нет прощения. И никогда не будет. Мы поверили наговору, отвернулись от тебя, перестали искать. И еще это Посвящение…

– Я же сказала, что все понимаю.

– Ты просто очень добрая, девочка моя. А я говорила твоему отцу, просила не спешить. Но хранители… они настаивали. Утверждали, будто тьма все сильнее, что она коварна и нашла способ пробить брешь в нашей защите. Что сам Повелитель Темного леса способен гулять туда-сюда.

Я прикусила щеку с внутренней стороны, чтобы скрыть эмоции. А сердце забилось быстро-быстро. И громко. Я даже испугалась, что мама услышит и все поймет.

Что именно? Наверное, то, что я отказывалась понимать сама.

А ведь хранители оказались правы. И не зря спешили с посвящением Дезире. Только им это не помогло. Судя по всему, Грейнар легко переместился в особняк и легко покинул его. Как они там сказали? Гуляет туда-сюда? Собственно, так он и делал.

– Представляешь, какая глупость? Ужасный Грейнар у нас. Ха!

– Угу, – согласно покивала я.

В отличие от мамы, я прекрасно представляла темного в нашем доме.

– Хорошо. – Мама похлопала меня по руке. – Мы поговорим с хранителями, все им объясним, и ты станешь истинной хранительницей. По праву крови.

Ну вот, опять. А я думала, что мы все выяснили и закрыли эту тему.

– Не стану, – вздохнула я. – Теперь не стану.

Больше не имело смысла скрывать правду о крыльях и о том, что с ними стало.

– Такая Хранительница Вечному лесу точно не нужна, – блекло улыбнулась я, закончив рассказ. – С черной меткой на руке, испорченными крыльями и куском тьмы внутри.

– Милая, как же так? – ахнула мама, глядя на меня с такой жалостью, что сердце заныло.

Таким смотрят на смертельно больных. На тех, у кого больше нет шанса на спасение и впереди только мучительная, жуткая смерть.

– Вот так. Ты только не переживай. Ладно? Со мной все будет хорошо, правда.

– Да, – кивнула она, но от меня не укрылось сомнение на ее лице.

Что ж, оставалось надеяться, что со временем мама поймет и примет новую меня.

– Мам, – я запнулась, подбирая слова, – прости за вопрос. Судя по ее словам, Ирма была невестой отца, а ты ее лучшей подругой. Из-за тебя отец отказался от клятвы и навлек позор на три дома.

Она вздрогнула и тут же отвела глаза.

– Не думала, что вы когда-нибудь узнаете об этом.

– Прости, мне не стоило спрашивать.

– Нет. Ты была откровенна со мной. Я буду откровенна с тобой, – решительно произнесла мама. – Да, ты права, из-за меня. Я все разрушила. Не хотела, не позволяла, до последнего ругала, ненавидела себя за это. Избегала его. Грубила. А твой отец… он смотрел так, что сердце обрывалось.

Взгляд ее застыл, устремленный в никуда. Ничего не замечая вокруг, она с головой ушла в воспоминания.

– Мы знали, что наше влечение запретно. Что все решено. Что нельзя даже мечтать. Нас проклянут, заклеймят. Мы лишимся будущего, семьи, родных и друзей. Изгои и чужаки. Только разве сердцу прикажешь? Но… – на ее губах расцвела счастливая, робкая улыбка, – знаешь, Сэлли, если есть в этом мире то, о чем никогда нельзя жалеть, так это любовь.

Мама посмотрела на меня, и я вздрогнула, пораженная вековой мудростью в ее глазах.

– Винила ли я себя за то, что увела чужого жениха? Нет. Настоящая любовь достойна любых жертв. За нее не просят прощения, за нее не ругают. Ее хранят как величайшую драгоценность. Самый ценный дар. Мне жаль Ирму… Мне жаль, что все так получилось. Но если бы передо мной снова встал выбор, я бы ничего не изменила. Несмотря на первые тяжелые годы, на скандалы, на клеймо позора, на шепот за спиной, я была очень счастлива с твоим отцом. И время показало, что мы не ошиблись, когда пошли против всех. У нас есть вы, наши дети, наше счастье. А Ирма… она не поняла, что не стоит жить прошлым. Надо жить будущим. Дезире – ее будущее.

– И она не должна отвечать за ошибки матери, – повторила я.

Мамины слова задели что-то в моей душе. Какие-то невидимые струны.

– Не будет. Все наладится, мы все исправим. Все расскажем. Мы восстановим твою репутацию, милая. И ты будешь здесь счастлива. Ты дома.

«Пора».

– Завтра я возвращаюсь в Уатерхолл, – тихо призналась я.

Мама изумленно ахнула.

– Но зачем? Ядумала…

– Там мое место. Особенно после случившегося. Прошу, мам, пойми. Мне действительно будет лучше в академии. Пусть все уляжется.