Текст книги "Призрак Безымянного переулка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prizrak-bezymyannogo-pereulka-109127.jpg)
Автор книги: Татьяна Степанова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
Московская готика
Сергей Мещерский вез Катю в Безымянный переулок с Яузской набережной каким-то другим маршрутом, не тем, каким такси доставило Катю к нему домой. Время – половина восьмого, самый час пик, и, зависая в потоке машин, Катя на этот раз внимательно глядела по сторонам. Этот район Москвы еще предстояло изучить для будущей статьи о таинственном захоронении.
– А где именно в Безымянном нашли могилу? – спросил Мещерский.
– Посредине переулка проход между зданиями старой постройки, явно фабричными, из красного кирпича. На территории не сплошь развалины, но все очень старое. Ремонт и реставрация затронули лишь те здания, что у проезжей части, а те, что в глубине, нет. Могилу нашли под одним из старых цехов. Я вот что подумала, может, там старинное кладбище под этим цехом?
– Андроньевский погост близко, но не совсем рядом, – ответил Мещерский. – Это действительно древнее кладбище, на его месте простроили дворец культуры «Серп и Молот». Если только мертвецы ходы под землей прорыли. – Он усмехнулся. – А дворец культуры тоже пуст и заброшен. Решетки на окнах, внутри пыль, запустение и темные тени-фантомы. До железной дороги и дальше на территории «Серпа и Молота» много таких вот заброшенных мест. Ночью там не очень приятно. Но я бывал.
– Я знаю твою слабость к заброшенным промзонам, ко всем этим жутким складам, цехам.
– Это места силы. – Мещерский снова усмехнулся. – У каждого – своя история и тайна.
– Где мы сейчас едем? – спросила Катя.
– Андроньевская площадь, а дальше – улица Сергия Радонежского.
И Катя увидела странное место – может, ей в тот момент лишь померещилось, но она внезапно подумала: московская готика… Вот именно, московская готика. И это не темные готические фасады, крепостные башни и шпили, а вот это…
В желтом свете фонарей тополя в церковном сквере – как метлы, торчком воткнутые в землю. На дорожках полно палой, мокрой от прошлых дождей листвы. Мерцает подсветка, и стены церкви отливают в ее лучах собственным светом – мертвенно-зеленым, могильным (кто догадался выбрать такую краску?). На фоне желтых фонарей кружат вороны, и тополя полны черных куч в кронах – вороньих гнезд. А дальше – улица, заполненная транспортом.
Улица, лишенная симметрии, словно приплюснутая на один бок, где с одной стороны – пустота и простор, а с другой – ряд кривых купеческих домишек, выкрашенных в яркие цвета, с маленькими витринами – что-то вроде кафе или баров, но таких скособоченных, отреставрированных наспех и аляповато. И все это окутано теплым влажным сентябрьским ночным туманом, источающим запах бензина и прели, запах поганок, растущих в церковном сквере на древесных стволах, запах кофе из открытых дверей маленького кафе слева на углу.
А впереди над улицей словно парит в небесах гигантское современное здание, воздвигнутое как бы в пустоте над этой асимметричной, уродливой, сплющенной улицей. Здание высотное, формой своей напоминающее перевернутую в другую сторону букву «Г» и одновременно «А», сложенное как небрежный конструктор и облицованное серым и черным мрамором.
И этот полунебоскреб ступает по уродливой улице, как великан в болотных сапогах, и кажется, вот-вот разгонит всех этих докучливых ворон, что кружатся в свете фонарей и орут на бесконечный поток машин, следующий из центра – куда?
Туда…
Кате не понравились эта улица и эта площадь до чрезвычайности. Но места еще более странные и мрачные были впереди.
Они развернулись, въехали в какую-то щель. «Улица Прямикова», – сказал Мещерский, снова свернули и въехали в Безымянный переулок через проход между офисным зданием семидесятых и его более старым соседом.
Мещерский остановился возле офисного здания. Лишь несколько окон на его первых этажах освещены. А вот кирпичный дом выглядел как обычный старый жилой московский дом в тихом переулке.
Катя вышла из внедорожника Мещерского, потянулась.
– Нам туда. – Она показала рукой.
И они направились к стоявшей у прохода между зданиями полицейской машине. В ней дремал один патрульный. Его напарник, видно, проявлял любознательность в старом цехе.
Катя предъявила патрульному свое удостоверение, и они пошли через темный двор, то и дело спотыкаясь о кучи мусора.
По двору тянулись кабели. Катя поняла: это для софитов, которые привезли эксперты и установили внутри.
Возле разбитой двери цеха курили двое мужчин. Один в деловом костюме и черной куртке нараспашку. По виду – типичный чиновник или средней руки бизнесмен. Полный, лет сорока, уже с залысинами и поэтому коротко стриженный. Он держал в руке папку с бумагами и что-то тихо говорил своему визави.
А этот визави с сигаретой, небрежно зажатой между пальцами, оказался Катиным коллегой, то есть человеком в полицейской форме. Молодой, маленького роста, как и Мещерский, едва доходящий высокой Кате до плеча.
Он был блондин, лицо в веснушках. Тело мускулистое, сильное, но посаженное на этакие коротенькие ножки-колышки, крепко попирающие землю. Нижняя челюсть выдавалась вперед, что придавало ему одновременно забавный, дерзкий и угрожающий вид. На подбородке – яркая глубокая ямочка. Глаза голубые – по семь копеек, под светлыми бровками-закорючками – зыркнули и уставились на Катю.
– Тут проводится полицейское мероприятие. Посторонним вход запрещен.
Голосок – мальчишеский, басовитый и наглый.
– Я знаю. Капитан пресс-службы ГУВД Московской области Екатерина Петровская. – Катя помахала и у него под носом удостоверением. – Это мы здесь задерживали утром преступника и обнаружили захоронение. С кем имею честь общаться?
– Участковый, старший лейтенант Лужков. Имеете честь общаться со мной.
– Это ваша территория?
– Я только с этого дня прикомандирован в «Таганский». Ну, считайте, что моя теперь, – Лужков зыркнул на Мещерского. – А это кто?
– Это антрополог, – не моргнув глазом, ответила Катя. – Консультант Сергей Мещерский. Я его пригласила помочь мне.
– А что вы делать собираетесь? – осведомился Лужков. – Там же эксперты кости сортируют по коробкам.
– Я пишу обо всех обстоятельствах задержания краснопрудского стрелка. Захоронение – это же факты, не так ли?
– Факты. – Маленький Лужков глядел на нее, выпятив свой украшенный ямочкой дерзкий подбородок. – Ладно, мне-то что. Пишите.
– А вы уж мне, пожалуйста, помогите, лейтенант. – Катя светло ему улыбнулась. – Мы можем с антропологом пройти туда? Но сначала – что это за место такое? Кому цех принадлежит?
– А это вот у Виктора Андреевича спросите. – Лужков кивнул на мужчину с залысинами и папкой.
– Ларионов, – представился тот. – Весь этот комплекс зданий принадлежит нам, обществу акционеров фирмы «Мельников и компаньоны». Я один из акционеров и являюсь главным менеджером по программе реконструкции всего комплекса промышленных зданий.
– Очень приятно. – Катя закивала, включая в кармане диктофон. – А что это за здания такие? Бывший завод?
– Раньше это была фабрика «Театр-грим».
– «Театр-грим»? – переспросил Мещерский.
– Фабрика по производству театральной косметики и парфюмерии, а до этого здесь была мыловаренная фабрика. Но с начала девяностых все производство остановлено. Здания переходили из рук в руки, никто этой территорией не занимался.
– Но и не ломали? – спросила Катя.
– Тут некоторые здания – памятники архитектуры промышленного дизайна девятнадцатого – начала двадцатого века и входят в список федерального наследия. Поэтому все так долго пребывало в полном запустении. – Виктор Ларионов вздохнул. – Мы с компаньонами три года назад выкупил этот кластер с обязательствами реставрации исторических зданий и реконструкции. Вот и занимаемся потихоньку.
– Денег тут прорва нужна, – констатировал лейтенант Лужков, оглядывая разбитый двор.
– Мы много сделали здесь в переулке, не все сразу. – Ларионов пожал плечами.
– Мы можем пройти внутрь? – опять спросила Катя.
Лужков и Ларионов посторонились, давая им с Мещерским проход. Но тут же сами бросили окурки и двинулись следом. Видно, стало любопытно – чего это приехала какая-то девица с удостоверением и консультантом-антропологом.
Внутри цеха кипела работа, но лишь в том месте, которое ярко освещали два мощных софита на железных треногах. Они освещали примерно одну треть помещения. Все остальное тонуло во мраке. По потолку с ржавыми балками и кирпичным выщербленным стенам скользили гигантские уродливые тени. Под ногами хрустел битый кирпич.
Катя потянула носом – тленом и разложением не пахнет. Трупами тоже. Воздух в цехе сырой и тяжелый. И вокруг софитов вьется какая-то мошкара в своем последнем осеннем танце перед долгой зимой.
Бригада экспертов состояла из пяти человек – они все работали в ночную смену.
Катя громко поздоровалась, сообщила, кто она и откуда. Эксперты – люди интеллигентные и общаются с ведомственной прессой охотно. Кате разрешили задавать любые вопросы, но попросили передвигаться везде осторожно, и она поняла почему.
Ну, во-первых на ней не было защитного комбинезона, как на всех экспертах, а кругом такая пыль и грязь.
А во-вторых, здесь все уже было расчерчено мелом и везде в квадратах стояли картонные коробки с номерами, предназначенные для эксгумированных останков.
– Что там внизу? – спросила Катя старшего группы экспертов, как спрашивала до этого патрульных и сыщиков группы перехвата.
– Скелеты в количестве семи.
– Можно взглянуть?
Эксперт провел ее к пролому в каменном полу. На пролом были направлены яркие лампы софитов. Катя наклонилась. Нет, придется встать на колени и упереться руками в каменный пол, низко нагнуться, заглядывая туда.
Мещерский, дыша Кате в шею, последовал ее примеру.
Их взору открылось что-то вроде сводчатого подвала. Там, на полу, на корточках сидели эксперты в синих комбинезонах и защитных масках. Рядом коробки, а на полу – пластиковые ленты, полосующие пространство на квадраты, и в каждом квадрате – пластиковая бирка с номером.
Но не только это увидели Катя и Мещерский.
На полу лежали человеческие кости и черепа.
Ребра в свете софитов отливали темной желтизной.
Эксперт в комбинезоне и в резиновых перчатках держал в руках череп и аккуратно укладывал его в коробку.
– Когда они умерли? – тихо спросила Катя.
– Они не сами умерли, их убили, – ответил старший эксперт-криминалист.
– Кто?
– Кто сейчас на этот вопрос может ответить?
– А когда их убили?
– Давно. Судебно-медицинская экспертиза даст свой ответ после исследования. На мой взгляд, этим костям не менее ста лет.
– Сто лет? – переспросил Мещерский.
– Или около того. Там пуговицы на полу любопытного вида, фрагменты истлевшей одежды и кожаной обуви. Ничего ценного, впрочем, нет. Никаких дорогих вещей – ни колец золотых, ни часов. А в каждом черепе в области затылка – дырка.
– Дырка? – Катя нагнулась так низко, что едва не повалилась в дыру.
– Пулевое отверстие. И там несколько ржавых гильз. Их всех убили выстрелом в затылок, – сказал эксперт. – И сбросили в этот подвал. Всех семерых. Причем двое из них – дети, подростки, судя по останкам.
Катя отшатнулась – эксперт снизу протягивал ей коробку с уложенным туда в пенопласт черепом. Старший криминалист нагнулся и бережно принял коробку у коллеги.
– В потолке подвала обнаружены остатки ржавого железного люка, – продолжил он. – Но там все было сначала закидано щебнем с кусками угля, затем залито раствором. Замуровано наглухо. А уже позже на все это наложили бетон. В другие времена, когда пол в цехе переделывали. Этот подвал, по сути, никто не вскрывал почти целый век.
– Страсти какие, надо же! – произнес Виктор Ларионов.
Катя подняла голову – он смотрел в провал, в дыру, в склеп. На лице – гримаса отвращения и жалости.
– Несчастные люди, – произнес он. – И двое детей, вы сказали?
– Я вот одного не понимаю. – Мещерский подал Кате руку, помогая подняться. – Как беглый преступник сумел проломить этот пол? Если вы говорите, что столько слоев и цемента, и камня, и щебня? Как его угораздило проделать эту дыру?
– В цехе по всему полу просверлены шурфы. Там, вон там, и там, и здесь. – Эксперт-криминалист обвел темное помещение рукой. – Это первое, что бросилось нам в глаза. В кирпичных стенах то же самое. Видимо, на месте пролома шурфы разрушили несущие перекрытие. И потому возник провал.
– Мы проводили тут ремонт, мы же делаем реконструкцию здания, – вмешался в разговор Виктор Ларионов. – Я не силен в вопросах строительства, но думаю, что реставраторы это сделали, чтобы обнаружить под слоем штукатурки старинную кладку.
– И под полом тоже? – усмехнулся эксперт. – Бросьте. Вы что-то искали?
– Ничего мы не искали. – Виктор Ларионов махнул рукой. – Так, естественное любопытство тешили. Это же в прошлом знаменитая фабрика, историческое место, все эти развалюхи под охраной Архнадзора. Мы с компаньонами вообще археологов, специалистов по историческим памятникам пригласить хотели.
– И что же не позвали? – спросил лейтенант Лужков.
Катя отметила, что он впервые тут, в цехе, подал голос, а до этого лишь молча таращился в дыру.
– Денег нет. Сами видите – мы здесь все законсервировали до лучших времен.
– Примите еще один вещдок. – Эксперт протягивал снизу в пролом следующую пронумерованную коробку.
А в ней тоже череп. Желтая кость покрыта каменной пылью. Черные провалы пустых глазниц. И зубы…
Зубы отливали в свете софитов неестественной белизной, резко контрастируя с гнойно-желтым цветом скуловых костей.
Катя, похолодев, поняла, что этот череп принадлежит ребенку. Темные провалы глазниц сверлили пустоту. Зубы, лишенные десен, хищно скалились.
Эксперт-криминалист нагнулся, чтобы принять коробку.
И в эту минуту с улицы донесся вопль.
Он потряс Безымянный переулок от асфальта до крыш домов. Проник и сюда, за эти старые фабричные стены.
Вопль, полный боли.
Вопль, полный животного, первобытного страха.
Глава 10
Острые зубы
Вопль раздался снова, когда они все – лейтенант Лужков, Сергей Мещерский, старший группы криминалистов-экспертов и Катя в арьергарде из-за невозможности быстро бегать на высоких каблуках – выскочили из цеха и ринулись в проход между зданиями.
Кричала, а точнее, дико визжала женщина, сраженная болью и ужасом.
Первое, что они увидели в Безымянном переулке, так это патрульную машину – полицейский выскочил из нее и застыл, как-то нелепо размахивая руками, уставившись на другую машину, иномарку, перегородившую переулок у кирпичного дома.
Дверь в иномарке со стороны водителя распахнута настежь, и рядом – никого. Так, по крайней мере, показалось Кате, когда она еще не миновала проход между домами.
Но затем она, как и они все, увидела: за багажником машины, на асфальте, в свете тусклого фонаря распростерлась на спине и сучила ногами в туфлях женщина. Рядом валялась ее сумка.
К женщине припала на четвереньках какая-то смутная массивная фигура. Она странно дергалась из стороны в сторону, вцепившись в женщину, и мотала, возила ее по асфальту, словно тряпичный мешок.
Женщина визжала, как резаная, и пыталась отбиваться. Лейтенант Лужков заорал: «Эй, что происходит! Отпустите ее!»
В этот момент существо, напавшее на женщину, видимо, заметило их. Оно отползло на четвереньках за капот, а затем поднялось на ноги и…
Катя на секунду замерла. Существо, все так же странно дергаясь и размахивая руками, быстро пошло, а затем побежало прочь из Безымянного в сторону Андроньевского проезда.
«Хромает… Нет, не хромает, это просто такая походка с подскоком… Словно собака на трех лапах, но это же не собака… Это человек… Что-то нескладное, странное в нем… Будто это Франкенштейн…»
Все эти непрошеные мысли вихрем пронеслись в голове у Кати. Они подбежала к пострадавшей.
Женщина средних лет с бледным породистым лицом и длинными черными волосами, в стильном дорогом шерстяном платье кремового цвета и туфлях. Рядом валяется черная шерстяная накидка – женщина не успела надеть ее, выходя из машины.
На левом предплечье по платью и ниже, возле запястья, расползаются большие пятна, отливающие в свете уличного фонаря черным. Глаза женщины вытаращены и перебегают с предмета на предмет. Лицо искажено гримасой боли, отвращения и… чего-то там еще. Чего-то кроме страха. Видно, что она в шоке.
Женщина что-то прошептала, зажимая правой рукой левое запястье.
– Что? – Лейтенант Лужков наклонился к ней. – Что с вами?
– Я… Меня укусили. Она… меня укусила… Я думала, загрызет.
Эксперт-криминалист опустился рядом с пострадавшей на колени, начал осматривать руку.
– Тут раны и платье порвано. Кто на вас напал?
– Оно туда побежало, – объявил Мещерский и ринулся в сторону Андроньевского проезда.
Катя побежала за ним. Но высокие каблуки… Фиг побегаешь на них…
Однако лейтенанта Лужкова, замешкавшегося возле пострадавшей, она все же обогнала, вылетела на угол Безымянного и Андроньевского проезда и на секунду замерла.
То, что открылось ее взору в этом уголке Москвы, впоследствии тревожило ее во снах. Они накатывали тяжелой волной, эти сны, из темноты ночи.
Странное место. Словно гравюра, выполненная сепией, ожила и отпечаталась в камнях, деревьях и асфальте.
Тусклый блеск трамвайных рельсов в таком же тусклом уличном освещении. Черное небо. Справа на углу Безымянного и Хлебникова переулка – дом-особняк, заброшенный, с темными окнами и обветшавшим фасадом.
В этом месте словно время застыло. Место выглядело совершенно обособленным от остального мира и самодостаточным. Мрачным, пустым и безлюдным. Хотя тут сходились концы сразу и Безымянного, и Хлебникова, и Гжельского, и Таможенного переулков, и Андроньевского проезда, пространство казалось замкнутым, словно отсеченным от остального мира. С одного конца его ограничивала темная арка под железнодорожным мостом. Туда, в сторону Волочаевской улицы, уводили трамвайные пути.
С другого конца пространство перегораживала белая стена Андроньевского монастыря. Пути огибали эту стену, но со стороны Безымянного выглядело так, словно рельсы упираются в старую стену, беленую, но испорченную потеками осенних дождей. В стене зияли черные ворота, все в пятнах ржавчины. Крепко запертые.
Рядом с воротами, справа, – темная хилая рощица, а в ней – что-то вроде небольшой часовни. Фонарь освещает только тротуар, дальше все в темноте и палых гнилых листьях тополей и кленов.
А в целом это пространство казалось горбатым, как кит. Катя, замерев на углу, видела перед собой довольно крутой холм – Андроньевский монастырь стоял на этом холме, а тут была глубокая низина. Трамвайные рельсы в обе стороны взбирались и сбегали по холму, как серые ленты.
А между этими лентами по проезжей части, лишенной машин в не такой уж и поздний, но темный осенний час, двигалось, бежало, карабкалось на вершину холма то самое существо!
Вот оно оглянулось через плечо, устремилось в сторону рощи и часовни и скрылось во тьме.
– Что за хрень? – Лейтенант Лужков нагнал Катю и едва не сбил с ног. – Куда эта хрень делась?
– Туда. – Катя указала в сторону часовни.
– У женщины вся рука зубами изорвана! Острые зубы. – Лужков побежал вперед. – Пусть этот антрополог ваш туда не суется! Я сам.
– Я с вами, лейтенант! – крикнула Катя как-то не очень уверенно.
Это место подействовало на нее…
Нет, не испугало, однако…
– Сережа, не смей туда ходить один! – крикнула она Мещерскому, но догнала его уже на тротуаре рядом с часовней. Задыхаясь от этого чертового подъема на холм.
Оглянулась снова, уже стоя здесь, наверху, рядом с черными воротами монастыря, усеянными пятнами ржавчины, как лишаем.
Картина изменилась с точностью до наоборот. Теперь отсюда, с холма, были видны лишь крыши низеньких купеческих особняков Хлебникова переулка, вход в Безымянный переулок и там, внизу, этот заброшенный дом со слепыми темными окнами. Он, как и стена монастыря, словно преграждал выход с то ли площади, то ли просто низины, которую во время ливней, наверное, затапливало до самых подвалов.
В кронах тополей в роще каркали вороны. Их кто-то потревожил. Свет уличного фонаря выхватывал из тьмы лишь купол часовни. Деревья и кусты росли довольно густо. И пахло в этих зарослях сыростью и тленом, органикой, грибами, мокрой гнилой листвой.
Они услышали какой-то звук. Шорох…
– Эй, есть тут кто?! – громко крикнул лейтенант Лужков. – Лучше выходи. Мы полиция!
Шорох в стороне…
Вроде как за часовней…
Они двинулись вперед.
Шорох…
Еще какой-то звук – то ли вздох, то ли всхлип.
У них не было при себе даже карманного фонаря. А сюда не доходил свет фонарей уличных. Но было не совсем уж так темно.
Вот стены часовни, покрытые желтой краской, разбитые ступени. Потеки сырости на штукатурке и мох. Катя видела все это, пока они огибали часовню.
Шорох… Словно кто-то прятался от них, уводя все дальше и дальше.
Но нет. Это неточно – кто-то прятался, но не уводил.
Прятался там… Впереди, в нише стены.
Катя увидела перед собой эту нишу, а в ней массивную фигуру. Белые кроссовки, спортивные брюки, темная куртка. Светлые волосы.
Толстая женщина стояла спиной к ним, вдавившись лицом в сырую штукатурку стены.
– Полиция… – Лейтенант Лужков при виде обычной женщины сразу сбавил тон. – Пожалуйста, повернитесь и поднимите руки.
Женщина все так же стояла к ним спиной, не реагируя.
Они подошли ближе.
– Эй, кто вы? Почему вы убегали? – спросил Мещерский.
– Повернитесь лицом! – приказал лейтенант Лужков.
Катя тоже хотела что-то сказать… Ведь это та женщина, которая была там, в Безымянном, стояла на четвереньках возле своей жертвы и…
Женщина медленно обернулась. И Катя поняла: она видела ее раньше, днем, когда в переулке собралась толпа.
Но не смогла вымолвить ни слова. Увиденное потрясло ее.
Глаза женщины моргали, в них застыло безжизненное тупое выражение. А рот был густо вымазан кровью. Вот она высунула толстый язык и облизала эту кровь со своих губ.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?