Текст книги "Парадокс параллельных прямых. Книга первая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/paradoks-parallelnyh-pryamyh-kniga-pervaya-84506.jpg)
Автор книги: Татьяна Вильданова
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Кондуктор проверил билеты, патруль – документы. Пассажиры угомонили взбудораженных посадкой детей, распихали багаж, поужинали и теперь спали, кое-как разместившись на жестких вагонных полках.
В сонной, душной темноте вагона медленно, как зеркальные карпы в королевских прудах, шевелились сны.
Жан тоже спал, неудобно свернувшись на слишком узкой и короткой для него полке. Во сне ему снилось, что он не спит. Там, во сне, он сидел на своем месте в углу вагона и смотрел в окно, почему-то не закрытое светомаскировочной шторой.
За окном медленно разворачивались длинные ленты сизо-фиолетового тумана, от одного взгляда на которые ему отчего-то становилось тревожно и сладко. Ленты плели сложные замысловатые узоры, превращаясь то в струйки сигаретного дыма, то в ручейки, наполненные искрящимся в темноте шампанским. Постепенно ручейки слились в сплошную мерцающую реку, сквозь которую проступила никелированная барная стойка, из-за которой вдруг высунулся помреж и нацелился на Доре огрызком карандаша.
«Шпагу сдал?»
«Да сдал я, сдал!»
Твердо зная, что помреж здесь лишний, что его появление только запутывает, отвлекает от самого главного, отчего-то такого, что долгие годы занозой сидело в его мозгу, Доре раздраженно завертелся на полке и попытался мысленно вымести помрежа из кадра. И, как это ни странно, помреж действительно вымелся. Но в отместку захватил с собой стойку, которая была здесь абсолютно необходимо. Настолько необходима, что, потеряв её, Доре чуть не застонал от разочарования.
«Браво!»
В этом сне он помнил, что полка напротив занята отдышливым суетливым стариком, обвязавшим себе перед сном голову бледно-голубым хлопчатобумажным платком. Но теперь вместо старика на полке уютно расположилась Марго.
«Съёмки только зимой, а зачем нам ждать до зимы? – Марго наклонилась вперед, оперлась руками о его полку и улыбнулась медленной соблазнительной улыбкой, – зачем?…» Она опустилась ещё ниже, почти легла ему на грудь, протянула руку и почему-то стала дергать его за волосы.
«Отвяжись,» – раздраженно брыкнул полку Доре.
«Дурак,» – фыркнула ему в лицо Марго, после чего откинулась назад и замолчала, не сводя с него мерцающих в темноте глаз.
«Почему ты молчишь?» – почему-то забеспокоился Доре.
Сквозь широкое венецианское окно в купе медленно втекала серебристая клубящаяся ночь, пропитанная удушливо-сладкой смесью ароматов бензина, раскаленного асфальта и цветущей сирени.
Марго продолжала молчать и смотрела на него так… так…
«Откуда у Марго такие глаза?» – опрокидываясь в неправдоподобно огромные, ярко-голубые омуты, изумленно подумал Доре, – откуда? И лицо! Откуда у неё такое лицо?!»
Ещё мгновение назад до отвращения четкое, теперь лицо женщины дрожало, растворяясь в зыбкой полутьме веранды. И не Марго уже сидела напротив, а та, то ли увиденная, то ли приснившаяся, не имеющая ни прошлого, ни будущего, то ли реальная женщина, то ли его ночная грёза.
Жан попытался встать… спросить… удержать…
«Спи».
И Доре, наконец, заснул.
3
На рассвете экспресс «Марсель-Париж» вполз под крышу Лионского вокзала.
Битком набитый вагон возбужденно загомонил, готовясь выплеснуться на шоколадный асфальт перрона. Более организованные, увешанные баулами и свертками пассажиры уже добрых минут двадцать нетерпеливо переминались в тамбуре, остальные всё ещё судорожно собирались, с нарастающей паникой оглядываясь на проползавшие за окнами семафоры.
Жана притиснули почти к самой спине раздраженного кондуктора.
В последний раз лязгнули колеса, кондуктор откинул подножку и спустился на нижнюю ступеньку.
Поезд засипел и остановился. Кондуктор спустился на перрон.
Жан спрыгнул следом. С удовольствием втянул в себя влажный рассветный туман, чувствуя, как вместе с воздухом в легкие вливается легкое приятное возбуждение.
После раскаленного юга здесь казалось сыро и холодно. В трещинах асфальта скопилась дождевая вода, на металлических полозьях ограничителей налипли намокшие, побуревшие от влаги листья.
Мокро, холодно…
«Дома!.. Наконец-то я дома!..» – выходя на привокзальную площадь, с привычной радостью подумал Доре.
Старенький тряский автобус довез почти до самого дома.
В булочной напротив он прихватил пакет с горячими рогаликами и, перебежав через улицу, нырнул в своё парадное.
– Доброе утро, мадам Жосс!
Консьержка растерянно уставилась на вошедшего. Жан махнул ей пакетом и, весело перепрыгивая через ступеньки, помчался верх.
– Месье Доре, месье Доре! Остановитесь! – тучная консьержка неожиданно проворно выскочила из-за конторки, – месье Доре!
– В чем дело, мадам Жосс? – Доре приостановил бег и перевесился через перила.
Консьержка, казавшаяся отсюда синим матросским беретом, небрежно брошенным на пол подъезда, запрокинула к нему круглую пуговицу лица.
– Месье Доре, будьте добры, спуститесь.
Доре мельком глянул на дверь своей квартиры, пожал плечами и сбежал вниз.
– Ну, что случилось, мадам?
Консьержка смущенно затопталась на месте.
– Зайдите ко мне, месье.
Оставив на конторке пакет с рогаликами, Доре галантно распахнул дверь.
– Только после вас, мадам!
Консьержка поспешно протиснулась в свою каморку и торопливо взгромоздилась на высокий конторский стул.
– Садитесь, мосье Доре.
Доре нетерпеливо присел на краешек старого продавленного кресла.
– Вас ведь долго не было в Париже? – женщина говорила быстро, словно торопясь заполнить словами томившую её паузу, – как прошли съёмки?
– Спасибо, отлично… Да что случилось, мадам?
– Видите ли… – замялась консьержка, – вас так долго не было… – не зная, куда девать глаза, она смущенно уткнулась взглядом в верхнюю пуговицу его рубашки, – хозяин полагал, что вы… что вам… – женщина собралась с духом и выпалила, – вашу квартиру реквизировали.
– Как? – задохнулся Доре. Несколько секунд он ощущал физическую нехватку кислорода, словно его стиснутые волнением легкие раз и навсегда разучились втягивать в себя воздух.
– Комендатура реквизировала вашу квартиру, – сказав главное, консьержка заметно успокоилась, – они регулярно требуют списки всех незанятых квартир, и хозяин вынужден был… Вы же понимаете?
Поглощенный необходимостью заставить свои легкие дышать, Жан только автоматически кивнул головой.
– Все ваши бумаги и э-э-э… – консьержка опустила глаза и густо покраснела, – интимные предметы я собрала, они в вашем большом черном чемодане у меня дома, поэтому если вы…
«Комендатура… реквизирована… вещи… Дьявол!» – наконец протолкнув в себя вдох, а вместе с ним и смысл услышанного, взъярился Доре.
– Какого черта потребовалось комендатуре в моей квартире!?
– Они временно поселили туда нового жильца.
– Кого!?
Женщина испуганно заморгала редкими бесцветными ресницами, покраснела ещё гуще (хотя, казалось бы, больше некуда!), прижала руки к груди и обречено подняла на него глаза.
– Возможно, месье Доре, это ненадолго. И, поскольку вы приехали, комендант…
– Кто!!?
Женщина вильнула взглядом в сторону и замерла, испуганно притиснув к груди руки с судорожно стиснутыми ладонями.
Жан непроизвольно обернулся.
По лестнице спускались ноги в широких военных галифе, заправленных в высокие армейские сапоги. Вслед за ногами появилось туловище, втиснутое в серый мундир. Затем лицо с тяжелым бесформенным подбородком, увенчанное огромной фуражкой с высоко заломленной тульей.
Сорвавшись со стула, консьержка метнулась к конторке, но немец, не останавливаясь, прошел к выходу.
Уже начиная понимать, Доре проводил его мрачным внимательным взглядом, а когда офицер вышел, выглянул в окно, проследив, как тот сел на переднее сиденье поджидавшей его машины.
– Он?
Консьержка виновато кивнула.
– А мои вещи? Мебель? Обстановка? Консьержка молча развела руками.
Доре медленно встал, расправил складки плаща, поднял чемодан.
– До свидания, мадам Жосс. Спасибо. За бумагами я зайду позже. До свидания.
И вышел, забыв пакет с рогаликами на конторке.
4
– Извините, месье Доре, но денег нет, – щуплая белесая кассирша по-мышиному высунулась из окошка кассы, – до конца съёмок директор запретил проводить любые выплаты, а для верности забрал всю наличность в свой сейф. Я очень сожалею, месье Доре. Попробуйте обратиться лично к нему, – кассирша сочувственно уставилась на актера.
Доре машинально забрал у неё свои бумаги, тщательно сложил их и попытался засунуть во внутренний карман пиджака, не замечая, что загнутый уголок расписки каждый раз цепляется за край плаща.
Кассирша перестала дышать, боясь спугнуть мгновения, о которых она потом с таким удовольствием расскажет в бухгалтерии: «Такой мужчина! Стоит передо мной, бледный весь. «Что мне делать, Жюстина, помогите?» Совсем растерялся, бедняжка, руки дрожат, и смотрит на меня такими глазами!..» – кассирша не удержалась и возбужденно вдохнула.
Доре вскинул на неё глаза, заметил откровенный женский взгляд и раздраженно отвернулся. Сконфуженная кассирша виновато забилась в глубину кабинки, откуда и пискнула охрипшим от переживаний дискантом:
– Директор, месье Доре.
Но Доре уже сам бросился догонять тщедушную фигуру директора, мелькнувшую в конце коридора.
«Боже мой!» – рванувшись следом, чуть не вывалилась из окна кассирша. Мужчина в три шага проскочил бесконечный коридор и скрылся за поворотом.
Женщина напряженно прислушалась, но смогла уловить только мягкий хлопок обитой кожей двери директорского кабинета. Через несколько сеунд дверь почти бесшумно охнула и хлопнула повторно.
«Дорогой мой, не отчаивайтесь, я постараюсь что-нибудь для вас сделать… – представив себе, как она, утешая, по-матерински нежно гладит его по волосам, кассирша закусила губу и нервозно закрутилась на стуле, – какой мужчина!»
5
– В общем, Жаклин, я влип, – распахнув плащ, Жан понуро взгромоздился на высокий вращающийся табурет перед стойкой. Пышногрудая броская Жаклин поставила перед ним чистый стакан, – квартиры нет, денег нет, работы нет… и с директором разругался.
– Зря.
– Сам знаю.
– Что пить будешь?
– Наверное, стрихнин.
Жаклин достала из-под прилавка початую бутылку вина.
– А твоя роль в театре?
– Роль-то осталась… – безрадостно протянул Доре, – театр закрыли.
Жаклин щедро плеснула в стакан.
– Ладно, Жан. Как-нибудь обойдется.
Мужчина взял стакан, принюхался и удивленно поднял брови.
– Тебя отсюда не выгонят? Мне за коньяк платить нечем.
Жаклин жуликовато улыбнулась:
– Тут вчера одна компания гуляла. Боши отмечали день рождения командира… Под конец доотмечались до того, что хоть весь стол из-под носа уноси… Так что, пей.
– Вот за что я тебя люблю, – Жан залпом опрокинул в себя стакан.
– На, – Жаклин выдернула из-под прилавка тарелку с закуской и подсунула ему под локоть, – из тех же запасов. Ешь, голодный, небось.
– Ещё бы! – Жан сгреб с тарелки пару пластов ветчины, скрутил в трубку и отправил себе в рот, – с утра ношусь нежрамши. Как тут? – проглотил и скрутил следующие куски, – я, можно считать, почти год в городе не был. Из Бретани приехал, три ночи дома переночевал и опять на натуру. Потом на озвучку приезжал, но тогда мы из павильона почти не вылезали, а потом сразу в Прованс.
– Плохо сейчас в Париже, – Жаклин тяжело вздохнула и машинально поправила наколку на пышно взбитых волосах, – и с работой плохо и с продуктами. По продуктовым талонам черт знает, чем отоваривают, а на черном рынке цены сумасшедшие. Да и немцы цепляются. Особенно к мужчинам.
– Здесь у меня порядок, – Доре отпил глоток и заел коньяк сыром, – у меня же контракт с киностудией ещё на один фильм.
– Тогда тебе проще. А вообще, что дальше делать будешь?
– Не знаю, фильмом пока и не пахнет, – Доре удовлетворенно оторвался от тарелки, – уф! Теперь жить можно. Кстати, у тебя можно остановиться на пару дней?
Жаклин пожала плечами.
– Конечно, можно. У тебя на сегодня ещё дела есть?
– Вроде бы нет.
– Тогда дождись меня, и вместе пойдем. Одного тебя консьержка не пустит. Давай чемодан.
– Я тебя не скомпрометирую? – нагибаясь за чемоданом, больше для проформы, осведомился Доре.
Жаклин весело фыркнула.
– Наоборот, поддержишь репутацию.
– Вообще-то я собирался остановиться у Ксавье, – пояснил Жан, протискивая под стойку свой чемодан, – но его опять где-то носит, а консьержка вместо вразумительного ответа уставилась на меня, как на привидение… Эй!.. – заметив, как судорожно сжались пальцы Жаклин, мужчина удивленно поднял на неё глаза, – что-то не так? Я думал, что вы… ладно, извини, я не хотел…
Жаклин отвела глаза и молча скрутила полотенце.
– Опять, что ли? – Доре затолкал под стойку чемодан и отряхнул ладони, – говорю тебе, не переживай! Погуляет и вернется…
– Ты… – глаза Жаклин потемнели, – ты разве не знаешь?
– Черт возьми, а что я должен знать? – уже начиная понимать, что дело не в банальной ссоре, а в чем-то более серьезном, возможно… – вы что, совсем разошлись?
– Его взяли осенью сорок первого…
– Как?… Куда?… – в первую минуту Жан даже не понял, о чем она говорит, – постой… но… он же не еврей! Его мать была еврейкой, но…
Жаклин ещё сильнее скрутила полотенце. Так сильно, что побелевшие пальцы почти слились с тканью.
«Как кровь,» – глядя на темно-малиновые пятна маникюра, он почему-то вспомнил кадр из фильма, в котором на закапанном красной краской снегу лежал мертвый кролик.
– Я слышал… меня тогда в городе не было… на киностудии тогда тоже многих забрали, даже некому было монтировать куски… – понимая, что несет невозможный, недопустимый бред, он опустил глаза и тупо уставился на тарелку, – но, я не думал, что и его… тогда высылали только евреев… я думал, что…
Жаклин отвернулась, зачем-то переставила стаканы на витрине.
– Он что-нибудь тебе писал?
Жаклин отрицательно покачала головой.
– Я…черт… – Жан опустил голову и сжал руки.
Сзади, пропуская очередного посетителя, скрипнула вертящаяся дверь ресторана.
– Извини, – мазнув взглядом по вошедшему, Жаклин быстро подобралась и вытерла стойку тряпкой, – мне работать надо… Так как? Ты подождешь?
– Да.
«Если его забрали ещё тогда, то – всё, – он слишком хорошо знал, что случилось с людьми, которых немцы вывезли из Парижа в сорок первом, – квартира… Черт! Плевать на квартиру!.. Бедняга Жаклин»…
– Тебе лучше пересесть…
Только сейчас осознав, что девушка уже дважды повторила свою просьбу, Жан торопливо забрал со стойки посуду и направился к столику в дальнем углу зала.
Глава 2
1
Когда солдаты вытолкали его на крыльцо, Жан на мгновение ослеп от ударившего в лицо солнечного света. Азарт, или что называется, актерский кураж жаркой волной окатил тело, смывая последние остатки осторожности. Простым до элементарности приемом он отшвырнул своих конвоиров назад, точно зная, что, попав в тесный сегмент между крыльями, они на несколько минут намертво заклинят дверь. Затем перескочил через перила и бросился вниз по улице.
Ему требовалось не больше тридцати (максимум, сорока!) секунд, чтобы успеть проскочить глухой трехподъездный дом и свернуть на пешеходную лестницу. А уж там!..
«Черта с два вы меня возьмете!»
Заветный переулок метнулся навстречу, а с ним и хрупкая фигурка с маленьким, почти игрушечным пистолетом.
Негромкий хлопок выстрела почти слился со звоном разбитого стекла.
– Быстрее!
Жан шарахнулся в сторону, вжался в чью-то дверь, в безумной надежде рванул её на себя.
Закрыто!
Женщина, так напугавшая его, почти на полкорпуса высунулась из-за стены, несколько раз выстрелила и скрылась обратно, на доли секунды опередив хлестнувшую по ней автоматную очередь.
Пули прошили пустое пространство. Из стены дома брызнули фонтанчики раскрошенной штукатурки.
Следующая автоматная очередь вжала Доре в нишу подъезда. Теперь, когда пули ровной строчкой вгрызлись в облицовку двери, пылевые фонтанчики вскипели так близко, что ему в лицо брызнули мелкие кусочки известки.
«Кажется, водитель, – ещё больше прижимаясь к двери, подумал Доре, – больше некому. Если бы его только отвлекли»…
Женщина высунулась и выстрелила снова.
«Хладнокровная! – единым взглядом охватывая всю её фигуру, бессознательно отметил Доре, – бьет, как в тире стреляет».
– Ну же!
Он опомнился, рванулся вперед, перелетел через улицу и ввалился в переулок. Не останавливаясь, схватил незнакомку за руку и потащил за собой.
– Быстрее!
– Нет!!
Она попыталась остановиться, но, наверное, проще было бы затормозить поезд.
Впереди взвыл мотор.
– Сюда!
С неожиданной для неё силой, женщина рванула его назад, протащила несколько ступенек вверх и втолкнула под глухую декоративную арку, отделявшую от лестницы чей-то дворик.
– Сюда!!
Не останавливаясь, она потянула его к задней стене арки.
– Дура!
Жан попытался выпихнуть её обратно, но, услышав на лестнице грохот сапог, мысленно выматерился, сгреб женщину в охапку, вмял в темный закуток между стеной и колонной и притиснул спиной к камню.
Женщина рванулась.
– Идиот!
Левой рукой он зажал ей рот, а правой попытался отобрать пистолет.
Чуть ниже них, на пересекающей лестницу улице, прогрохотал грузовик. Слышно было, как машина остановилась, как хлопнула дверь, застучали об асфальт подошвы…
Женщина обмякла, а в следующее мгновение, воспользовавшись тем, что хватка мужчины ослабла, резко ткнула его кулачком в солнечное сплетение, после чего вывернулась вперед и встала лицом к выходу.
– Тихо!
Жан согнулся от удара и замер, беспомощно ловя ртом воздух. Вдоль лестницы солдаты уже колотили кулаками в закрытые двери, методично проверяли подворотни и подъезды… Неожиданно свет заслонила чья-то фигура.
Почувствовав опасность, Доре выпрямился, наткнулся взглядом на невысокого коренастого мужчину и…
«Вот и всё, – загипнотизированный видом униформы, Доре медленно, так медленно, как будто всё происходящие нисколько его не касалось, осмотрел солдата с ног до головы, – наверное, баварец. Хотя, можно подумать, что я успел повидать так много баварцев, что могу их отличать. Но то, что сволочь, это точно! Сейчас позовет своих, и всё!.. Черт! Девчонку жалко, – краем глаза он не столько увидел, сколько почувствовал невероятное напряжение, сковавшее её тело, – дернула её нелегкая вмешаться!»
Находясь, словно во сне, он продолжал наблюдать, как солдат равнодушно скользнул по ним взглядом, потоптался на месте, затем шагнул в противоположный угол, повернулся к ним спиной и завозился со штанами.
Послышалось журчание…
«Вот, мерзавец, дотерпеть не мог. А ещё хваленая немецкая дисциплина»! Солдат быстро привел себя в порядок и выскочил обратно на лестницу.
Жан оторопело уставился на опустевший проем: «Как же так? Он что, слепой?…Или я свихнулся?»
Рядом кто-то вздохнул.
Доре испуганно дернулся и сжал чью-то руку. Девушка охнула.
«Черт!» – сообразив, кто рядом с ним, он ослабил захват.
Выдернув руку, девушка проскользнула мимо него и осторожно выглянула наружу. Убедившись, что погоня спустилась ниже, она неслышно переметнулась в противоположный угол арки, обернулась и нетерпеливо поманила его ладонью.
Жан метнулся следом.
Здесь, между стеной и колонной образовалось узкое прямоугольное отверстие, из которого тянуло сквозняком, и пробивался свет.
Мужчина растерянно моргнул.
– За мной, – девушка проскользнула внутрь.
Жан повернулся боком и, пачкая штукатуркой плащ, протиснулся в узкий темный дворик. Даже не двор, а крохотный каменный мешок, со всех сторон оплетенный буйной порослью дикого винограда.
– Быстрее! – девушка одной рукой схватила его за плащ, а другой отвела в сторону, безжалостно оторванную от стены, плотную, как циновка, завесу стеблей, – давайте! – она отпустила плющ и нетерпеливо махнула перед собой рукой, – у меня там машина.
– Черт!
Шершавая, покрытая влажными кусочками содранной со стены штукатурки масса сочно шлепнула его по лицу.
«Бред какой-то!.. – выпутываясь из плюща, подумал Доре, – противная, зараза!»
– Ну, же!
Женщина нетерпеливо отдернула лохмотья циновки.
– Откуда здесь эта?…
– Потом! – не давая ему опомниться, она опять схватила его за плащ и потащила прочь от стены, – нам надо уходить, пока не оцепили весь квартал!
«Точно!» – Жан перехватил её за руку и рванулся вперед, туда, где за низкой, полуразрушенной стеной виднелась позеленевшая голова мраморного Купидона.
Они пролетели мимо пустой раковины фонтана, мимо скамейки, вросшей в ствол столетнего каштана, продрались сквозь клумбу с одичалыми мальвами, преодолели ещё одну стену, потом ещё, протиснулись в щель между домами, пробежали через такой же дворик, мимо мусорных баков, нырнули под низкую арку полуоткрытых ворот и…
Жан шарахнулся в назад, сбил девушку с ног, и, не позволяя ей упасть, втащил обратно за ворота.
– Вы!..
– Тихо!
Мимо ворот с оглушительным треском пронесся патрульный мотоцикл с коляской.
– Назад! – пятясь задом, актер вдавил её обратно во дворик.
– У меня там машина…
– Поздно, там солдаты.
– Надо попытаться добраться до машины, – продолжая упорствовать, девушка попыталась освободиться от его руки, всё ещё крепко обнимающей её талию.
– Бесполезно. Всё равно, квартал уже, наверняка, оцепили. Машины будут проверять в первую очередь… Пошли, – не замечая, что всё ещё тащит её за собой, он перешагнул через остатки декоративной ограды и направился к дальней стене дворика, – я знаю, что делать.
– Да отпустите же меня! – потеряв терпение, девушка яростно ударила ладонями по его руке.
– Пардон, – он автоматически отпустил талию и перехватил её за руку, – не отставай.
Перед глазами опять замелькали одичалые дворики, веранды, клумбы, остатки гипсовых статуй.
«Изнанка Монмартра, – привычно фиксируя маршрут, с неожиданной нежностью подумал Доре, – ничего здесь за двадцать лет не изменилось. Разве только раньше всё это не казалось таким маленьким».
– Сюда.
Деревенский участок города, по которому они пробирались, закончился глухой стеной пекарни, по которой распластались розовые кусты, безжалостно выжитые из сада другими растениями.
С плоской крыши спускалась пожарная лестница, последние ступени которой лишь немного не доходили до верхушек розария.
– Лезь. Я помогу.
Не оставляя времени на возражения, Доре подхватил её под колени и вскинул вверх, давая возможность уцепиться руками за предпоследнюю ступеньку, после чего перехватил за ботинки и подтолкнул. Девушка подтянулась, уперлась коленкой в нижнюю ступень, ещё раз перехватила руки, поставила второе колено, выпрямилась и полезла вверх, методично переставляя стройные ноги, обутые в легкие кожаные туфли.
«Однако!..» – Доре невольно задержал взгляд на белом пятне, мелькавшем в глубине плаща.
Девушка долезла до козырька крыши и оглянулась.
«Дурак я! – пойманный с поличным, он поспешно перевел глаза на ступеньки и фыркнул, – нашел время»!
Теперь надо было лезть самому.
Доре примерился, подпрыгнул, схватился за перекладину, подтянулся и полез, стараясь не поднимать глаза выше той ступеньки, за которую в данный момент хватались его руки.
К тому времени, когда он добрался до водостока, девушка уже успела выбраться на крышу и теперь стояла на коленях рядом с лестницей. Жан выполз следом, встал, отряхнулся, схватил её за руку и поднял, разворачивая лицом к себе.
– Пошли.
Она молча зашагала рядом.
2
Плоская крыша казалась бесконечной. Следующая примыкала к ней вплотную. И следующая.
В конце ряда им пришлось встать на четвереньки и переползти по довольно узкой арке над въездными воротами, а в конце следующего порядка домов перепрыгнуть через узкий провал между домами.
Отсюда казалось, что уровень крыш практически не меняется, разве только иногда вспучивается над стеклянными окнами модерновых мансард. На самом же деле, улицы давно уже провалились куда-то вниз настолько глубоко, что даже посаженные вдоль тротуаров деревья казались отсюда растрепанными огненно-золотыми метлами, воткнутыми в землю нерадивыми дворниками. Двухэтажные домики постепенно сменились многоквартирными пчелиными ульями, по самые крыши набитыми людьми.
Старый квартал разворачивался бесконечной, обманчиво монолитной панорамой разнокалиберных крыш, загроможденных хаосом печных и вентиляционных труб, чердаков, ящиков с увядающими цветами, сохнущим на веревках бельем, детскими колясками, велосипедами, ручными тележками, корытами и прочим старым хламом. Над всем этим великолепием трепетала сложная паутина телефонных и электрических проводов.
«Двадцать лет прошло, а тут ничего не изменилось, – наткнувшись на завешанный простынями участок, с неожиданной для себя тоской подумал Доре, – сколько помню, здесь всегда сушились простыни»…
Вдруг нестерпимо захотелось открыть дверь чердака, спуститься вниз по лестнице, заглянуть на кухню, где возможно именно в данную минуту мамаша Бешо варит для кого-то из постояльцев своего крохотного отельчика кофе.
«Когда выберусь, – отворачиваясь от двери, сам себе пообещал Доре, – обязательно зайду. А то даже комнату сниму. Жить-то мне теперь всё равно будет негде».
За отелем пришлось залезть на этаж выше и пробираться по узкой дорожке между кирпичным ограждением и крутым скатом кровли.
Девушка продолжала молча шагать сзади, но, зацепившись ботинком за выступ, качнулась и испуганно вскрикнула. Доре автоматически обернулся, рванул её к себе, сгреб в охапку и прижал, только сейчас заметив, как побледнело её лицо.
«Устала? Ещё бы!»
Незаметно, стараясь не привлекать её внимания, перехватил руки, тем самым давая ей возможность опереться на него локтями.
– Уже недалеко. Скоро можно будет спуститься, – Доре осторожно ослабил хватку, держа её теперь так близко к себе, что почти касался губами волос, – красиво здесь, правда?
Девушка изумленно подняла глаза, наткнулась на его улыбку, закусила губу и попыталась отвернуться.
– Никогда ещё не приглашал девушек прогуляться по крышам. Может быть, стоит попробовать, а?
– Ага, – она энергично кивнула головой и снова вскинула на него глаза, – лучше всего в полнолуние, в марте.
– Отлично! – весело фыркнул мужчина, – в таком случае, приглашаю…
– Спасибо, – девушка резко высвободилась и чуть ли не до самых бровей натянула на лоб беретик, – пошли.
– Пошли, – поворачиваясь спиной, он крепко взял её за руку, – не вырывайся. Здесь довольно неудобный участок.
– Хорошо.
В конце квартала дома стали понижаться, образуя своего рода гигантскую лестницу, некоторые пролеты которой были превращены в террасы и огорожены перилами. Теперь, перебираясь с одной крыши на другую, им приходилось либо сползать на животе, либо перелезать через перила и прыгать. Некоторые уступы оставались глухими, в других пробили окна, большей частью закрытые деревянными ставнями.
Жан легко спрыгнул на очередную крышу, выпрямился и протянул руки.
– Давай.
Девушка перелезла через перила, примерилась и прыгнула следом.
– Оп-ля! – Жан на лету подхватил её и, не торопясь опускать на землю, поинтересовался, – давно хочу тебя спросить. Ты, случайно, не из цирка?
– Нет.
– Любопытно… ты хорошо стреляешь, не боишься высоты, разгуливаешь по городу с пистолетом и вступаешь в перестрелки с солдатами. У тебя что, хобби такое, отбивать у конвоя арестованных?
– Я никого не отбивала. От патруля вы сбежали сами. Она попыталась незаметно дотянуться до земли ногами.
– Согласен, – не стал спорить Доре, – точнее, я собирался сбежать. Думаю, что мне даже удалось бы это сделать.
– Да. Возможно…
Внезапно что-то отвлекло её. Что-то неприятное, липкое, как… как…
Девушка скосила глаза и попыталась рассмотреть, что делается за плотными шторами, закрывающими окна ближайшей мансарды.
– Где ты живешь?
– Там, – не вдаваясь в подробности, девушка дернула подбородком вправо.
«Скажите пожалуйста, – прикинув, какие кварталы там находятся, Доре удивленно вскинул брови, – всего-то на всего!»
– Любопытно. И что же привело тебя к «Сеюшу»?
Вместо ответа она демонстративно отвернулась и уткнула взгляд в стену.
«Ах, пардон, – расценив её поведение, как пренебрежение, Доре оскорблено сжал губы, – мы такие благородные, что с кем попало, не разговариваем! Ну, это мы ещё посмотрим».
– Тебе не кажется, – привлекая её внимание, мужчина слегка сжал руки, – что нам не мешало бы познакомиться?
– Нет.
Она прижала к бокам локти и выскользнула из его объятий так стремительно, что звонко стукнулась подошвами о цемент.
«Ах, так?! Прекрасно! – теперь уже действительно разозлившись, он хмыкнул и резким взмахом головы отбросил назад упавшую на лоб прядь волос, – скажите, пожалуйста, из Шестнадцатого округа она!.. Да хоть из королевской фамилии!.. Считаешь ниже своего достоинства разговаривать, так нечего по Монмартру шляться!..Сидела бы в своем Шестнадцатом да шоколад ела… Кривляка»!
– Как знаешь, – чувствуя, что закипает, Доре распахнул плащ и сунул руки в карманы.
«Подумаешь, цаца! – с огромным трудом сдерживая своё раздражение, он смял в кулаках ткань подкладки, – сама из себя ничего не представляет, а туда же!.. Либо папаша – банкир, либо любовник».
– Здесь можно спуститься, – заставляя себя успокоиться, он отвернулся, глубоко вдохнул и медленно выдохнул через стиснутые зубы воздух, – надеюсь, оцепление мы уже миновали.
– Отлично, – всё ещё продолжая изучать окна, рассеянно согласилась она.
– Что ты собираешься делать дальше? – намеренно упирая на «ты», с ледяным спокойствием поинтересовался Доре.
– Что?
«То самое! И не надейся, что я буду тебе «выкать»! – наблюдая за её замешательством, он удовлетворенно усмехнулся, – можешь распоряжаться своим лакеем, а со мной такие номера не проходят»!
– Ты не боишься, что тебя могут узнать?
– Нет. Меня никто не видел. А вы?
– Я? – эта мысль ещё ни разу не приходила ему в голову.
– Да. У них ваши документы, а после перестрелки, вас уже наверняка объявили в розыск…
– Черт! Верно, – переключаясь на себя, согласился Доре, – ещё пара часов и у каждой немецкой дворняжки в городе уже будет моё фото.
– Быстрее, – не согласилась она, – при убийстве офицера они действуют намного быстрее.
– Убийстве?! – уставился на неё Доре, – Ты уверена?
– Да.
– Черт!
Красные капли на белом снегу… красные, как кровь ногти… сжатые от боли губы Жаклин…
– Мне жаль… – как сквозь красный туман, услышал Доре.
– А мне нет! – прямо в туман заорал он, – ясно тебе?! Я не жалею, что ещё одной немецкой сволочью меньше стало! Жаль, что только одной! Надо всю эту мразь одной очередью!..
– Halt!
– Что!? – развернувшись, слепо рванулся на голос мужчина, – да я тебя!..
И тут хлопнула дверь.
Доре крутануло назад и влево так сильно, что соврало с места и вмяло плечом в стену.
На мгновение перед девушкой вдруг открылось круглое как иллюминатор, окно, за приоткрытой створкой которого у отдернутой шторы неподвижно стоял и смотрел на неё мужчина в темном костюме.
Глаза в глаза.
Так близко, что, если бы не стекло, она могла бы услышать скрип зажатой в пальцах его левой руки ткани.
В правой, аккуратно выставленной между створками, он держал пистолет, который сейчас с невероятной медлительностью поворачивался в её сторону.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?