Читать книгу "Звёздные гонки за любовью"

Глава 9

Виктория Звездицкая

Адель ещё не успела добраться до медицинского центра, поэтому я замерла, возле двери ординаторской, внезапно растеряв весь пыл. Однако дверь неожиданно распахнулась, являя сосредоточенное лицо урсийца, одетого в белый медицинский комбинезон, только подчёркивающий его мощь. Краснокожий высокий мужчина, заметив меня нахмурился и резковато сказал:

– Как вы сюда попали? Я же запретил пускать прессу!

– Я не журналист, я родственница. Виктория Звездицкая, вот, – быстро набрав на комме комбинацию, открыла виртуальный паспорт и ярко-жёлтые брови мужчины тут же поползли вверх, а в его золотых глазах появилось что-то похожее на облегчение.

– Отлично! Вашему брату нужно срочное переливание крови, а у квартеронов есть некоторые сложности, особенно в случае с линдарийцами. Идёмте! – врач резко развернулся и рванул в противоположную сторону, к другому боксу. Я едва ли поспевала за ним, боясь потерять из виду.

Когда мы проходили мимо стойки регистрации центра, то я вздрогнула от количества набежавших репортёров. Администратор-регистратор вежливо с улыбкой их отшивала, но они с удивительным напором, наперебой перекрикивая друг друга, пытались ей что-то объяснить, доказать. Неожиданно парень с кислотно-зелёным перьевым хохолком встрепенулся и, обернувшись, посмотрел чётко на меня. Варлиитиец, а это точно был представитель данной расы, стараясь не ярко демонстрировать заострённые, как у акулы зубы, улыбнулся, словно он мой старый приятель, и поспешил ко мне. Я ускорилась за урсийцем.

Тут манёвр варлиитийца просекли ещё пара репортёров, и они поспешили в нашу с доком сторону, начиная почти сразу задавать вопросы на тему состояния моих родных, погиб ли кто-то из них и когда их выпишут. Урсииц раздражённо цыкнул, видимо, поняв, что я за ним не успеваю, резко развернулся, громко крикнув команду для дроидов о перехвате нежеланных гостей, схватил меня за руку и потянул за собой в ближайший кабинет с надписью про переливание крови. И да. На базе этого медицинского центра любой желающий, подходящий по медицинским показаниям, мог сдать кровь. Собственно, как только доктор запер дверь в кабинет, тут же усадил меня на стул и сделал экспресс-тесты специальным пистолетом для забора крови добавив:

– Простите, но это необходимая мера.

– Всё в порядке, но я и так могла показать вам данные карты.

Минута и меня посадили в кресло для сдачи крови, а ещё спустя минут десять, благо ускоренный забор крови на Гарлезе, в отличие от Земли, практиковался уже давно, а потому, забрав пакет крови, доктор Дэй Маар оставил меня немного прийти в себя после процедуры и распорядился о питательном обеде, который в течение пары минут доставил дроид-помощник.

Во время сдачи крови Дэй Маар сообщил о состоянии отца и брата. Выходило так, что Ренат пострадал сильнее отца, так как основная мощь взрыва и последующего удара от падения пришлась на его сторону флаера. Плюс в отце кровь линдарийцев менее разбавлена, чем в брате и во мне, а потому скорость его восстановления чуть выше, чем у нас с Ренатом. И да, пока к ним нельзя даже родственникам, и сдача крови для брата – максимальная помощь, которую я могу оказать. От бабушки тут толка будет чуть больше, у неё есть способности к исцелению, в отличие от меня. Увы. Также док предупредил, чтобы я вышла через другой вход, каким воспользуется он для сведения общения с прессой к минимуму.

Вскоре дроид-помощник с мягким жужжанием поставил передо мной поднос с едой. Что-то питательное, безвкусно-бежевое и стакан сока, цвет которого неестественно напоминал кровь. Я отодвинула поднос. Еда казалась кощунством.

Комм снова завибрировал. Звонила бабушка.

– Вика, я почти у твоего выхода. Только тут какой-то… охранник-дроид. Не пускает. Говорит, по указанию доктора Маара.

– Я сейчас выйду, – пробормотала я, поднимаясь. Голова слегка закружилась. Я сделала глоток сока, поставила стакан и направилась к двери, которую Дэй Маар обозначил, как запасную.

Этот выход, как оказалось, вёл в узкий служебный коридор с голыми стенами, пахнущий озоном и моющими средствами. Он вывел меня в маленький, пустой холл с выходом на служебную парковку. У двери, как и сказала бабушка, замер неподвижный дроид-охранник в форме медцентра. Рядом с ним, буквально излучая недовольство, стояла Адель. Её тёмно-синие волосы были убраны в простую косу, перекинутую через плечо, из одежды на ней оказался простой домашний костюм, состоящий из спортивных штанов и футболки, поверх которой красовался фартук, со свежими пятнами какого-то соуса. Кажется, новость о брате с отцом застала её на кухне.

Её лицо, обычно живое и с лёгкой улыбкой, сейчас было бледным и острым, как лезвие. И когда она заметила меня, в её серых глазах я увидела то же, что кипело во мне: страх за родных и желание во что бы то ни стало прорваться в медицинский центр.

Как только я подтвердила родство с бабушкой перед дроидом, тот её пропустил внутрь, и она тут же припустила по коридору в сторону реанимационного бокса довольно уверенным и быстрым шагом.

– Как Ренат с Айсаром, что-то уже известно? – уточнила Адель, не сбавляя шага.

– Да, но пока что…

В этот момент из палаты реанимационного блока, до которого мы, оказывается, уже долетели, стремительно вышел Дэй Маар. На его белом комбинезоне остались едва заметные бурые пятна, а золотые глаза, холодные и усталые, скользнули по нам, когда заговорил:

– Миссис Звездицкая, – кивнул он Аделии, видимо, узнав её по фото из семейного дела. – Ваша внучка всё сделала что могла. Я уже начал переливание крови.

– Где они? – уточнила Адель, не обращая внимания на слова доктора. Она сделала шаг вперёд, и, несмотря на то что ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо, её поза была атакой. – Я хочу их видеть. Сейчас.

Дэй Маар вздохнул. Это был не терпеливый вздох, а вздох человека, у которого нет времени на церемонии.

– Они в хирургических боксах интенсивной терапии. Доступ только для медперсонала. Стабилизируем. Ваше присутствие им не поможет, а вот спокойствие и невмешательство, наоборот. Поверьте, мы делаем всё, что в наших силах. Они в умелых руках.

– «Невмешательство»? – Адель засмеялась коротко и сухо, словно сломала палочку сухого дерева. – Вы говорите мне о невмешательстве, когда мой сын и внук лежат там, – она кивнула в сторону закрытой двери, – Я наполовину линдарийка и могу…

– Вы можете создать ненужный резонанс биоэнергетического поля и сбить показания пятнадцати из восемнадцати датчиков, к которым они подключены, – перебил её Дэй Маар. Его голос стал жёстче. В нём зазвучал металл урсийской породы. – Ваши способности – тонкий инструмент, миссис Звездицкая. Но сейчас им нужны скальпели, аппараты искусственного дыхания и покой. А не… эмоциональные всплески.

Он произнёс последние слова с лёгким, но явным пренебрежением, словно «эмоциональные всплески» были чем-то вроде пыли на стерильном оборудовании.

Щёки Адель вспыхнули. Она выпрямилась, ещё больше закипая.

– Вы смеете… Вы смеете говорить мне об эмоциях, когда…

– Когда я только что собирал кости вашего внука, останавливал внутреннее кровотечение и зашивал селезёнку вашего сына? – доктор закончил за неё. Его золотые глаза вспыхнули холодным огнём. – Да, смею. Потому что я – врач. А вы – родственница, охваченная горем. Ваша роль – ждать и молиться, если верите. Моя – работать. И я не позволю вам помешать.

Между ними пробежала искра. Не метафорическая. Воздух в маленьком холле сгустился, запахло озоном ещё сильнее. Адель сжала кулаки, и я увидела, как по её пальцам пробежал едва заметный голубоватый отсвет – тот самый знак силы наших линдарийских предков, которая в ней была так сильна. Дэй Маар не отступил ни на миллиметр. Он лишь слегка напряг широкие плечи, будто готовясь к физическому отпору. Его красная кожа на скулах будто потемнела.

Я стояла, зажатая между ними, чувствуя, что ещё немного и эти двое реально могут сцепиться. Страх за отца и брата смешивался с диким, иррациональным желанием, чтобы бабушка всё же пробилась к родным в реанимацию. Чтобы её сила, её ярость пробили эту стену медицинских протоколов и холодной логики. Чтобы она излечила их. Но в то же время леденящий душу рационализм доктора проникал и в меня: а что, если он прав? Что, если её попытка помочь всё испортит?

– Бабушка, – тихо сказала я, кладя руку ей на локоть. Её мышцы были твёрдыми, как сталь. – Он… только что взял у меня кровь для Рената. Правда. Поэтому давай просто подождём. Я верю доктору.

Адель вздрогнула, словно очнувшись. Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то вроде боли. Потом её взгляд снова упёрся в Дэя Маара.

– Вы гарантируете, что сделали всё возможное?

– Я гарантирую, что делаю всё необходимое по высшему стандарту Галактического Медицинского Союза, – ответил он без колебаний. – Большего вам никто не даст. И сейчас мне нужно возвращаться. Медсестра приведёт вас в комнату для ожидания. Вам на планшет поступят последние данные по состоянию ваших родных.

Он повернулся и тяжёлой, уверенной походкой ушёл обратно в служебный коридор, оставив нас с бабушкой в звенящей тишине.

Адель выдохнула. Из неё будто вынули стержень. Она пошатнулась, и я подхватила её. Внезапно она показалась невероятно хрупкой.

– Чёртов урсиец… – прошептала она, но уже без прежней ярости. Только с усталой горечью. – Чёртовый, чёрствый, логичный…

– Но он их спасает, баб, – сказала я, и сама удивилась этому. – Он их спасает единственным способом, которым сейчас можно.

Она посмотрела на меня, и в её глазах навернулись слёзы.

– А мы, Викуля… а мы что можем? – её голос дрогнул.

Я обняла её крепче, глядя на закрытую служебную дверь. Туда, где в стерильном свете боролись за жизнь две половинки моего мира.

– Мы можем ждать, – сказала я, и слова прозвучали как приговор. – Думаю, как только их стабилизируют, доктор сможет допустить тебя до них, чтобы ускорить процесс лечения.

– Чёртовы гонки! Вика, если я узнаю, что ты снова вернулась за старое, клянусь Изначальными силами Линдара, посажу под домашний арест и выдам замуж за первого откликнувшегося на твою анкету.

Мы пошли за молчаливой медсестрой-дроидом в комнату ожидания и больше с бабушкой не говорили ни о чём. Я знала, что дать обещание не садиться за руль аэробайка или гоночного флаера не смогу. Почему-то мне казалось, что авария брата с отцом не так проста, как кажется на первый взгляд. Нет. Я чувствую, что с ними не могло этого произойти хотя бы по той причине, что они всегда проверяли технику перед стартом заезда. И меня к этому приучили. Поэтому, как только их жизням ничего не будет угрожать, я отправлюсь к руководству «Юуон» и попрошу разрешить участвовать в гонках за их команду. Надо выяснить, что произошло на самом деле.

Глава 10

Виктория Звездицкая

Пока мы находились в комнате ожидания, во мне всё больше крепла уверенность в том, что надо как можно скорее начать действовать. Да, для меня бездействие – хуже некуда. Тем более что промедление даёт возможность более тщательно замести следы, а я думаю, что моё предположение о подстроенной аварии верное. Но чтобы это доказать…

Покосилась на бабушку, которая после почти трёх часов мерений шагами комнаты, села в кресло и замерла, глядя вперёд почти расфокусированным взглядом. Ни слёз, ни ругательств я больше не слышала. Но вот её глаза сейчас выглядели какими-то мистическими, что ли. Они словно подсвечивались двумя самыми слабыми диодами изнутри.

И тут случилось пара вещей. Первая, на мой комм прилетело несколько сообщений, которые я даже не успела открыть первое, как к нам пришёл доктор Дэй Маар, сообщивший, что отец и брат стабилизированы и теперь одна из нас может их посетить. Обронив, что использование способностей линдарийцев сейчас для них не так опасно, как было ранее, но и сразу много вливать нельзя, только под его строгим контролем.

Но я и без его намёка и явного интереса к способностям бабушки, решила, что как только папа с братом придут в себя и бабушка переключит своё внимание на них, я отправлюсь в «Юуон».

– Вика, – дрогнувшим голосом позвала бабушка, а в глазах застыла немая просьба.

– Иди, бабуль, а я, наверное, поеду домой. Раз они окончательно стабилизированы настолько, что к ним начали пускать, то я поеду домой, чтобы отдохнуть. А то ночью только проект сдала, потом внезапно жених от агентства нарисовался, а потом вот новость… – последнее я сказала специально, хотя зла на бабушку уже не держала, только сейчас осознав, насколько сильно она переживала за нас с братом и отцом. И она знала о моей взрывной черте характера, которую с Эдиком я старательно сдерживала, чтобы ему угодить. Но хватит. Больше никому угождать не буду, если, конечно, того не потребуют обстоятельства.

– Викуля, ты же понимаешь, что я из добрых побуждений. И уж точно никак не думала, что всё обернётся вот так… – грустно ответила бабушка.

– Теперь понимаю. Но от тебя здесь точно будет больше толка, чем от меня.

– Мудрое решение, – согласился со мной урсиец, посмотрев с уважением. – И если что, вы, миссис Звездицкая, – док перевёл взгляд на бабушку, продолжив: – сможете отдохнуть на кушетке, если подойдёт. Или отправитесь домой.

– Как доберёшься, позвони мне Викуля, хорошо? – обняв меня, спросила Адель.

– Хорошо. Не переживай, я обязательно буду максимально внимательна и флаер гнать не будет, – ответила ей, скрестив пальцы на руке, которую она не видела. Да, было стыдно. Но других способов выяснить правду я не знала. Пока отец и брат очнутся, все следы можно замести.

***

Выйдя из медицинского центра тем же обходным путём, каким и пришла, быстро запрыгнула во флаер, открывая уведомления в комме. Обалдеть! И от Майи вопросы, но подруга всегда переживала за моего брата, как за своего, приговаривая, что мы для неё как родные, и от заказчика, чтоб ему икалось, ведь по последним правкам всё было нормально и, согласно, контракту, более никаких правок, уж я-то точно знала, что сайт должен летать, и даже от…

– Серьёзно?! Наследник мусорной империи не смог простить игнора с моей стороны?! Я ж его послала! По крайне мере дала понять, что он мне не интересен, – фыркнула вслух, поражаясь настойчивости некоторых. И последним было уведомление об ещё одном «идеальном» совпадении, на 98% совместимости. – Угу… вот, чую, что эти 2%, на которые мы несовместимы, как раз решающие!

«Желаете посмотреть профиль кандидата?» – всплыло новое сообщение от агентства.

– Нет уж! Огласите весь список, пожалуйста, а я так и быть поперебираю. И вообще! Не слишком ли много претендентов на меня одну? – ругнулась я, добавив: – Никакого уважения, к чужим проблемам!

И со злостью нажала на кнопку «отклонить», даже не став читать как зовут потенциальную «жертву» моего отказа. На моё счастье, в этот раз всё сработало, отчего я выдохнула, но ненадолго, так как снова прилетело письмо «счастья» от Асира.

Раз этот нарцисс не понимает намёков, придётся сказать всё в лоб. Но сначала позвоню-ка этим сводникам!

Слово с действием не разошлось, я тут же набрала контактный номер и в ответ на долгое ожидание услышала от автоответчика, что на данный момент все специалисты заняты, но можно перезвонить позднее. Позвонила ещё, и ещё, и так до конца поездки.

– Вдох и выдох, Вика. Может, оно к лучшему.

Ага… Вот только возле дома меня ждал новый «сюрприз» по имени Эдуард. Не заметила его, когда выходила из флаера, задумавшись.

– Да ладно! Где мне висар дорогу перебежал? А?

– Вика! Где ты шаталась?! – рыкнул, плохо стоящий на ногах Эдик.

Я молча смерила его взглядом, сегодня выглядел как-то жалко, что ли. Растрёпанный, со ссадиной на скуле и медицинскими скобами на брови, под которой красовался хороший такой фонарь. Пиджак порван на рукаве, галстука нет, рубашка с сорванными «с мясом» верхними пуговицами, отчего на их месте красовались дыры. Костяшки сбиты, но кровь запеклась. Что? Любимая жена оказалась под стать ему? Или у него кроме меня была ещё пассия, которая наваляла от души?

– Ви…-ик…-ка, не игнорь меня! – крикнул Эдик, отчего я только приподняла бровь, поджала губы и снова попыталась обогнуть этого гада.

– Да что б тебя! Моя жена мне наставила рога! Получив автограф чёртова гонщика, продала его и свалила с любовником, сказав, что я никчёмный неудачник! Мне плохо, Вика! У меня словно кусок сердца вырвали! И во всём виновата ТЫ! И чёртов Макс-трюкач, тьфу! – он смачно плюнул на тротуар, выкрикнув моё подставное имя, вызвав тем самым у меня тихий смешок, который постепенно перешёл в смех. Ненормальный, нервный, но мне реально было смешно. Один заезд, на который я пошла ради нашего с ним общего будущего, буквально одним выстрелом открыл мне глаза на Эдика и показало суть его супруги. Хотя она, надо признать, актриса высокого уровня. – Чего ржёшь?! Она даже не была беременна! Я бесплоден!

– Ха-ха-ха… – заметив краем глаза, как Эдик, пошатываясь, направился в мою сторону, собираясь замахнуться, резко отклонилась в сторону, злорадно добавив: – Ты получил по заслугам! Думаешь, мне было приятно осознать, что я потратила на тебя самый ценный в жизни ресурс?!

– Да у тебя бабок – куры не клюют! Чего тебе стоило попросить папашку или жертву косметологии – твою молодящуюся бабку, деньжат подкинуть?! А? – Он снова замахнулся, но я успела увернуться и в этот раз, жалость сменилась откровенной брезгливостью и недоумением. Что я в нём могла найти?

– Самый ценный ресурс не деньги – время. Я потратила на тебя два года жизни, засранец, – рыкнула в ответ, нажимая на комме кнопку экстренного вызова. Я не буду его жалеть и напишу заявление о нападении.

– Ты неблагодарная гадина!

– В отличие от тебя, я была честна с тобой и верна.

– Из-за тебя меня бросила жена! Я остался без работы! И… ик!

– Не из-за меня, а из-за пристрастия к алкоголю. Я всегда говорила, что алкоголь – зло.

– Ты много чего говорила и обещала! – Он попытался замахнуться, но запутался в собственных ногах и рухнул на тротуар. Из окна на первом этаже показалась недовольная сонная дорийка, явно собравшаяся на нас наорать, так как в это время года даже при наличии отличной системы охлаждения и контролёра кислорода, многие в спальном районе предпочитали на ночь держать окна приоткрытым. Ведь обычно здесь тихо…

– Помощь нужна? – тут же сориентировавшись в ситуации, спросила она, а небольшие отростки, обрамляющие её лицо зашевелились от негодования.

– Нет, спасибо, – вежливо ответила ей, тяжело вздыхая.

– Точно?

– Точно, – ответила ей. – Спасибо.

Она закрыла окно, но осталась стоять около него, выглядывая. Бывший же поднялся и ещё раз попытался ринуться на меня, но я пригнулась, отклоняясь и услышала вой сирены.

Приехавший страж правопорядка, ещё один урсиец, но с более светлой, чем у дока, кожей и чёрными глазами, быстро оценил ситуацию, поморщившись, надел наручники на Эдика, быстро закинув бывшего, орущего гадости в мой адрес, в изолированную часть флаера, предназначенную для перевозки преступников, и обратился ко мне:

– Мисс Звездицкая, вы планируете подавать заявление на мистера Кротова?

– Конечно. Более того, в свете случившегося буду требовать запрета на приближение ко мне ближе, чем на пятьдесят метров. А также на полный запрет аудио и любого иного формата общения.

– Хорошо. Тогда давайте заполним заявление, и я оставлю вас.

– Давайте.

Заполнив заявление под диктовку стража правопорядка и описав саму ситуацию в целом, добавила, что у возле дома есть видеокамера, которая всё записывает со звуком, и представила доступ к архиву записей, который был у всех жильцов нашего дома.

– Благодарю и вам точно помощь медиков не нужна? – обеспокоенно спросил мужчина.

– Так плохо выгляжу? – усмехнулась в ответ. – Нет, не нужна. Спасибо за беспокойство. Всё, что мне сейчас нужно – это хорошенько отоспаться.

– Как знаете. Если что, обращайтесь, – сказал на прощание страж, запрыгивая в флаер.

М-да… Вечер выдался «весёлым», но теперь, зная правду о бывшем, на душе даже стало как-то легко. Словно до сегодняшнего происшествия, на душе всё равно лежал камень. Что ж… Теперь я точно могу сказать, что страница жизни под кодовым названием «Пародия на отношения», закрыта окончательно и бесповоротно, а вот «расследование крушения флаера», только предстоит перелистнуть, чтобы начать её писать. Но перед этим мне точно нужен душ и сон.

Глава 11

Виктория Звездицкая

Сон был беспокойным и прерывистым. Даже прохладный душ не смыл ощущения липкой усталости и тяжёлого осадка на душе, но он смыл остатки сомнений. План, набросанный в голове ещё в медицинском центре, подбадривал к немедленным действиям. Поэтому утром за чашкой крепкого, почти чёрного кофе, я сначала решила изучить карту промзоны, где базировался «Юуон». Просто так туда не попасть – высоченный забор, сканеры, дроны-патрули, однако я могу надавить на то, что являюсь родственницей Звездицким, а потому самым сложным в моём плане является разговор с Эсмаром дион Кимом – главой «Юуон». Но я уже не сверну с этого пути. С этой мыслью закинула чашку в посудомойку и отправилась на выход. День обещал быть солнечным, на душе стало гораздо спокойнее. Особенно порадовал звонок от бабушки, которая сказала, что благодаря совместным с медиками усилиям, брата с отцом, скоро выведут из медикаментозной комы. Что ж, «Юуон», жди меня!

***

Пройти на территорию «Юуона» оказалось делом несложным. Мой скромный флаер, конечно, не вызвал восторга у охранника у ворот. Он смотрел на меня так, будто я привезла партию контрафактных запчастей. Однако, как только я представилась полным именем, пропустил. Запарковалась на месте брата, которое было обозначено «RZ», по первой букве его имени и фамилии. Это было сделано для того, чтобы ни у кого из команды не возникало ссор из-за поиска мест для флаера или байка. Удобно, надо сказать. Место отца ожидаемо было занято. Они с братом часто ездили на одном флаере, говоря, что так удобнее, если выезжают из дома бабушки.

Выйдя из флаера, направилась прямиком в ангар. Здесь царила атмосфера подавленной паники, замаскированной под суетливую деятельность. Механики с воспалёнными глазами копошились вокруг уцелевших флаеров, чей блеск казался теперь зловещим. Инженеры орали друг на друга у голографических схем. Воздух пахнул озоном, горячим металлом и страхом. Тем самым липким страхом неудачи, который витал над командой, потерявшей своих звёзд.