Текст книги "Контракт на любовь"

– Забудь, – с трудом выдавила она пересохшими губами. – Я не хочу выходить замуж за человека, который не умеет воспользоваться хорошей возможностью.

Он расхохотался.

– Жениться на тебе – это, по-твоему, хорошая возможность?

Натали повернулась и зашагала прочь, не обращая внимания на камень в груди.

Не успела она сделать и трех шагов, как чья-то рука обвилась вокруг ее талии.

– Не злись, – сказал он в нескольких дюймах над ее головой. – Я всего лишь имел в виду, что ты сдерешь с меня шкуру заживо, пока я буду спать.

– Мы бы не спали вместе, дин-дон. Это было бы только номинально.

– В таком случае я не вижу в этом для себя никакого преимущества.

Натали подавила желание прижаться спиной к его груди. Он был таким теплым. А эта дурацкая татуированная рука, наверное, могла бы поднять фургон. Почему она не отстраняется? Она ведь может сделать это в любую секунду. Она бы отстранилась. Но просто смотреть в противоположную сторону было проще. Так она не могла видеть его презрения и недоверия.

– Август, позволь я тебе объясню. На нашем пути к успеху стоит один и тот же человек – Ингрэм Мейер. Специалист по кредитованию в банке, управляющий моими деньгами и один из многочисленных поклонников моего отца. Если я выйду замуж, он выпустит из своих лап мой стартовый капитал. Что касается тебя, женитьба и работа с Вос поможет тебе получить кредит для малого бизнеса. – Она рассеянно махнула рукой в сторону его виноградника. – Ты мог бы продолжать делать вино. Может быть, если я тебе помогу, люди даже смогут его пить. Разве ты не хочешь, чтобы винодельня пользовалась успехом?

– Хочу. – Из-за резких ноток в его голосе ее брови сошлись на переносице. – Я и хотел. Но я смирился с тем фактом, что это единственное, в чем я ужасен.

– Ты забываешь об элементарной человеческой гигиене.

– А как по мне, от меня не так уж плохо пахнет, – сказал он, уткнувшись ей в шею, его губы скользнули по чувствительному местечку у нее за ухом, теплое дыхание коснулось воротника ее рубашки… и эти руки. – Ты это знаешь. Потому что ты таешь на мне, как M&M на приборной панели разогретой машины.

Натали молниеносно высвободилась из его объятий, приказывая своей коже остыть. Не получилось. Его грудь поднимается и опускается быстрее обычного?

– Послушай, если ты хочешь покинуть город, я не собираюсь тебя останавливать.

На его щеке проступила морщинка.

– Ну, план был именно такой.

– Планы могут и измениться.

Он не нашелся, что ответить.

– Должно быть, тебе действительно позарез нужен этот трастовый фонд.

– Я хочу начать все сначала. – На мгновение она позволила себе стать уязвимой. Может быть, потому что она уже была на полпути к этому, сделав предложение Августу. Или, может быть, она уже стала уязвимой после того, как этим утром унизилась перед Коринн. Какой бы ни была причина, она высказалась напрямик. – Мне нужно начать все сначала. Я не могу просто оставаться здесь, живя в тени своей семьи. Моего брата. С таким же успехом я могла бы оставаться той семнадцатилетней неудачницей, которую все просто терпят. Мне лучше в другом месте. Здесь я – никто. Я могу быть кем-то, только когда я не здесь.

Сквозь прохладный ночной воздух она услышала, как он тяжело сглотнул.

Черт. Это уже слишком.

Она дала ему чертову уйму боеприпасов, а поскольку ему эта идея явно не пришлась по душе, ей нужно убраться, прежде чем он сможет ими воспользоваться.

– Удачи, Август, – сказала она, отступая, и в конце концов повернулась, ускоряя шаг. – А было бы забавно превратить твою жизнь в ад.

– Натали.

Она не остановилась. Ей не хотелось, чтобы именно этот мужчина так мягко ей отказал. Ее гордость была подорвана, но она еще держалась за ее остатки. Однако, быстро шагая по дорожке обратно к гостевому домику, она задавалась вопросом, как долго еще сможет держать себя в руках.

Глава пятая

При звуках марширующего оркестра, исполняющего «Прекрасную Америку», Август поморщился и поправил галстук, глядя в зеркало заднего вида своего грузовика. На другой стороне улицы, на парковке железнодорожного вокзала, появились два высоких шатра, а на асфальт постелили ярко-синий ковер. Официанты в смокингах разносили подносы с бокалами красного вина и предлагали разодетым в пух и прах гостям закуски.

Невероятно. Все эти люди собрались, чтобы отпраздновать отправление поезда, в котором подают вино. Технически подавать вино можно в любом поезде мира, но эти высокомерные люди в костюмах искали любой повод, чтобы в своих мокасинах потереться локтями в толпе с другими гостями и прокомментировать послевкусие апельсиновой корочки в своем напитке. Он мечтал о том, что никогда в своей гребаной жизни больше не услышит слово «букет», и тем не менее он здесь. Вот-вот появится на этом званом вечере в роли ручной обезьянки.

И все из-за женщины.

И не просто из-за какой-то женщины. Из-за Натали Вос.

Господи боже. Я, должно быть, сошел с ума.

Август со вчерашнего вечера беспокоился о состоянии своего рассудка. Она ушла, а он сел в свой грузовик, не заводя двигатель. И просидел там целый час. Два часа. Выругавшись так, как брезговали ругаться даже по военно-морским меркам, он завел грузовик и поехал обратно к винограднику, который никогда не думал увидеть снова. Он собирался провести сделку с агентом по недвижимости виртуально, когда вернется к родителям в Канзас и соберется с силами.

Август смирился с тем фактом, что ему никогда не удастся создать вино, достойное памяти Сэма. Он смирился с правдой: он отдал этому городу все, на что был способен, но виноград просто не был его специальностью. Все попытки добиться успеха оказались напрасны. Он сделал все, что мог.

Так было до вчерашнего вечера, пока Натали не предложила ему новую возможность.

Сейчас? Август больше не мог спокойно уехать с осознанием того, что он сделал все, что было в его силах, чтобы воплотить в жизнь мечту Сэма. Оставалась еще одна попытка, и он должен был ею воспользоваться, иначе чувство вины и потери будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.

И эта женщина. Она тоже будет его преследовать.

Натали кое-что нужно – ее трастовый фонд. Он может помочь ей в этом.

Августу нравилась мысль о том, что он может помочь любой женщине, которая столкнулась с каким-то древним дерьмовым контрактом, принуждающим ее к браку. Но в глубине души он знал, что дело не только в контракте. Дело в Натали. Черт побери, что же в ней такого особенного? Всякий раз, когда они были вместе, в живот ему словно вонзалась игла. У него потели ладони. Член умолял его быть повежливее, чтобы в какой-то момент у него появился шанс увидеть дневной свет. Или, что еще лучше, полумрак ее спальни. Они ссорились так, словно ненавидели друг друга, но, боже, прошлой ночью он был готов упасть перед ней на колени прямо на тротуаре.

Мне лучше в другом месте. Здесь я – никто. Я могу быть кем-то, только когда я не здесь.

После того как шок от этого признания прошел, он просто разозлился.

Кто, черт возьми, заставил ее так себя чувствовать?

Как долго она чувствовала себя дерьмово, а он об этом не знал?

Кстати, это второе его возмущение казалось просто нелепым. Очевидно, он бесконечно многого не знал о Натали Вос. Их отношения не располагали к тихим разговорам по душам у камина. И все же он должен был знать о ее неуверенности в себе. Что ей хочется уехать. Он должен был заметить это. Ему следовало заткнуть свой глупый рот и быть повнимательнее.

Она совершенно ясно дала понять, что Августу уже слишком поздно заводить с ней какие-либо отношения. Возможно, между ними и возникло непреодолимое влечение, но она не прикоснется к нему и в резиновых перчатках, не говоря уже о том, чтобы сделать это голыми руками. Тем не менее он не сможет уйти от Натали, если он ей нужен. Не тогда, когда она смирилась и попросила о помощи, хотя было очевидно, что ей было очень трудно поступиться своей гордостью. Этого он никогда не забудет.

Итак, он перешел дурацкую улицу в своем жарком, стесняющем движения костюме, стиснув зубы, высматривая в толпе черноволосую богиню, с которой он никогда не переспит, но на которой, очевидно, женится, потому что он, черт возьми, сошел с ума. В шатре было так жарко, что он сразу же вспотел. Почему этим людям приспичило собраться вместе и отпраздновать праздник ферментированного виноградного сока? Неужели никто из них не слышал о бейсболе? Чем это не повод собраться на улице, на солнышке…

Натали. Впереди.

Как же она хороша. Черт. Как обычно, когда Август видел эту женщину, ему пришлось крепко сжать кулаки. У нее были невероятно умные глаза и нежный рот. Он никогда раньше не испытывал потребности классифицировать черты женщины, ограничивался лишь тем, что обращал внимание на цвет глаз и волос. Шатенки. Голубоглазые. Блондинки. Зеленоглазые.

Легко.

Но не было ничего легкого, когда он смотрел на Натали. На ее лице одновременно отражались все чувства, и по какой-то причине ему хотелось быть в курсе всего этого. Иногда она могла выглядеть скучающей, но при этом снова и снова поджимала губы, давая ему понять, что на самом деле встревожена и скрывает это. В других случаях между ее бровями пролегали две маленькие морщинки, как будто она была чем-то обеспокоена, но она гордо вздергивала подбородок, как будто ей наплевать на все на свете. В итоге Натали была не просто сочетанием цветов, она была постоянно меняющимся калейдоскопом, от которого, казалось, невозможно было оторвать взгляд.

Сегодня в центре внимания оказался фиолетовый цвет, потому что в море приглушенных тонов выделялось ее короткое сиреневое платье. Высокий вырез спереди под горло, глубокий вырез на спине и мягкая, развевающаяся юбка. От этих длинных, гибких ног его кадык так и подпрыгивал вверх-вниз над накрахмаленным воротничком рубашки. Он видел, как эти ноги путаются в простынях. Видел, как они сгибаются, смыкаются, как его руки прижимают их к матрасу.

Эти образы никогда не станут реальностью, и все же он был бы рад, если бы кто-нибудь попытался помешать ему фиктивно жениться на этой калейдоскопической женщине.

Проходя через шатер, он наконец заметил Натали, стоявшую рядом со своей матерью, братом Джулианом и блондинкой, которая, как предположил Август, была девушкой Джулиана. Они тихо разговаривали за бокалами вина и, казалось, не подозревали, что, будучи легендарной семьей Вос, вызывали интерес у каждого вошедшего в шатер гостя. Стильные, утонченные. Тихая династия, которая пусть и знавала лучшие времена, но все равно оставалась легендой.

Пожалуй, будет забавно на время подпортить этот образ.

Забавно или нет, но это произойдет.

Потому что если Натали настолько отчаялась, что попросила Августа на ней жениться, то в конце концов она найдет кого-нибудь другого – и от одной этой мысли у него чуть не взорвалась голова. Возможно, этот уродливый мыслящий шар на плечах и подтолкнул его к опрометчивым действиям. Она же предложила им цивилизованно обсудить их возможный брак на нейтральной территории, верно? К сожалению, в Августе не было ничего цивилизованного, и будет весело напомнить ей об этом. Застать ее врасплох.

Когда Август был примерно в десяти ярдах, Натали его заметила и замерла, не донеся до рта бокал с вином. Она удивленно моргнула, переступила с ноги на ногу на своих высоких белых каблуках и начала потягивать вино. Остановилась, пристально посмотрела на него. Он бы рассмеялся, если бы не собирался наконец-то снова поцеловать ее.

– Привет, детка. Прости, что опоздал, – мягко сказал Август, обхватив ладонями ее лицо и притягивая к себе, как будто поцелуи были его второй натурой. Как будто для него это было привычно, хотя на самом деле от ее цветочно-дымных духов у него чуть язык изо рта не вывалился. Он позволил себе испытать явное удовольствие, наблюдая, как ее золотистые глаза расширяются от потрясения, а потом он не почувствовал ничего, кроме облегчения. Да, облегчение. Вот, наконец, ее губы.

Идеальные, как всегда. Касаются его губ. Напряглись, затем смягчились. Слава богу.

Он собирался лишь немного застать ее врасплох, уколоть, может быть, даже наказать за сомнения в том, что он справится… но она сделала быстрый вдох, он увидел вблизи, как затрепетали ее ресницы, и ошеломляющий удар желания и удовлетворения пронзил его насквозь. Их глаза одновременно закрылись, и они погрузились, всего на секунду, в страстное соприкосновение губ и хриплый выдох, свидетельствующий о том, что этого далеко не достаточно. Но сейчас было не время для большего, поэтому он переплел с ней пальцы, незаметно подмигивая ей и изо всех сил стараясь помнить, что это все не по-настоящему. Просто один враг помогает другому.

Да.

– Я, э-э-э. – Натали встряхнулась и бросила быстрый взгляд на мать, брови которой почти добрались до линии роста волос. – Август. Я… я думала, ты сказал, что не сможешь прийти.

– Август? Так официально. – Он игриво толкнул ее в бедро. – А что случилось с «моим Адонисом»?

На лице Натали отразилось раздражение, но, по крайней мере, оно помогло ей сосредоточиться, чего он и добивался.

– Я называю тебя так, только когда мы одни, – сказала она, улыбнувшись во весь рот. – Знаешь, что-то вроде «дерьмо вместо мозгов». И «крысиный король».

Август рассмеялся.

– Мне нравится ее чувство юмора, – сообщил он всей компании, рассеянно прихватывая бокал вина с подноса и делая большой глоток. Тишина, как тяжелая портьера, опустилась не только на них пятерых, но и на весь шатер. До этого момента, до этой самой секунды Август точно не собирался ставить Натали в неловкое положение. Это был своего рода поворотный момент в его плане, возникший в последнюю минуту из-за сексуальной неудовлетворенности и того факта, что она действительно считала его простаком. Может, у него и не было фамилии, которую люди благоговейно шептали бы на улицах, но идиотом он не был. Похоже, участие в битве умов было для него единственным способом убедиться, что она это понимает.

Прошло целых пятнадцать секунд, а никто так и не прокомментировал его появление.

– Наверное, я спрошу от имени всех присутствующих… – ошарашенная блондинка – Хэлли, не так ли? – наконец решилась прошептать театральным шепотом: – Что здесь происходит?

Август изобразил удивление, слегка встряхнув Натали за напряженные плечи.

– Дорогая, ты им не сказала? – Он допил остатки вина и передал бокал мужчине, который явно смутился. Упс, это не официант. – Мы с Натали уже некоторое время встречаемся. Как хорошее каберне, мы хотели дать себе передышку, поэтому держали это в секрете, но у меня сложилось впечатление, что сегодняшний денек вывел нас на чистую воду. – Он улыбнулся Натали, которая, совершенно очевидно, была в трех секундах от того, чтобы перегрызть ему зубами глотку. – Ты сказала, что больше не хочешь прятаться. Ты сказала: «Мой Адонис, давай прокричим об этом на весь мир!»

У нее вырвался звук, похожий то ли на смех, то ли на рычание.

– Не думаю, что я использовала именно эти слова…

– Нет, как раз это ты и сказала. Дословно.

– Я, должно быть, разговаривала во сне. – Золотистые глаза Августа сверкнули, и черт его подери, если он не разозлился. – Известно, что люди разговаривают во сне, – продолжила она. – В редких случаях люди даже убивают во сне своих близких. Ты об этом не знал? Пожалуй, тебе стоит иметь это в виду.

Август запрокинул голову и рассмеялся.

– И снова твое чувство юмора. Это одна из миллиона причин, по которым я не могу дождаться, когда назову тебя своей женой.

В шатре можно было бы услышать, как падает булавка.

– Что? – тихим шепотом спросила Коринн, и ее румянец стал светлее на несколько тонов. – Он сказал «женой»?

– Я определенно это слышал, – ответил Джулиан, переводя внимательный взгляд с сестры на Августа. – А как насчет тебя, Хэлли?

– Не втягивай меня в это, – отозвалась она, а затем уголком рта добавила: – Но если это так, то на свадебные букеты действует семейная скидка.

Если не считать короткой благодарной улыбки, которую Джулиан послал своей девушке, напряжение в палатке оставалось плотнее, чем стейк «портерхаус»[9]9
   Бифштекс «портерхаус» готовится из крупного куска вырезки и требует высокой температуры.


[Закрыть]. Август зашел слишком далеко. Он развлекался с Натали, но теперь ее гнев сменился чем-то близким к сожалению и панике.

Слава богу, сам он прошел эти стадии прошлой ночью.

Запаниковав от собственной забывчивости, он начал хлопать себя по карманам, пытаясь найти коробочку с кольцом.

Коринн отвлекла его, встав между ним и Натали, ее пальцы впились ему в предплечья.

– Послушайте меня очень внимательно. Вы только что затронули очень деликатный вопрос. Вы это понимаете? – Она так и сверлила Августа взглядом. – Вы, очевидно, думаете, что это какая-то нелепая шутка, но фиктивный брак может нанести серьезный ущерб репутации нашей семьи. – Ее внимание переключилось на Натали, обострившись настолько, что Август чуть не притянул ее к себе за спину, чтобы прикрыть от матери. И прикрыл бы, если бы не подозревал, что Коринн собирается сказать что-то важное. Что-то, что ему нужно услышать. – Сегодня здесь присутствует Ингрэм Мейер. Он всегда начеку. По любому поводу. У него есть глаза и уши по всему городу, и он очень серьезно относится к своим обязанностям в банке. Натали, если он заподозрит, что эти отношения – только видимость, он откажет в выделении средств из твоего трастового фонда быстрее, чем ты продумаешь весь этот идиотский план.

У Августа часто забилось сердце. Он быстро оглядел толпу и, конечно же, увидел кредитного инспектора из банка – высокого, худого и бледного, в соломенной шляпе. Того самого парня, который едва взглянул на заявление Августа и полностью отклонил его. Того самого человека, который держал в своих руках судьбу Натали.

– Либо немедленно прекратите притворяться, – продолжала Коринн тихим шипящим голосом, – либо поймите, что это не шутки. Вы убеждаете не только банк, но и весь город Сент-Хелина, потому что все это – один гигантский подключенный трубопровод. Вам нужно будет жить в одном доме, чтобы вас видели вместе на публике. Провести достойную свадьбу. Если вы выбрали именно это направление, действуйте соответственно. И прямо сейчас. Пока вы двое не выставили нашу семью не более чем кучкой дешевых мошенников.

Не слишком ли поздно было уйти и попробовать войти еще раз?

Лицо Натали, как обычно, было тщательно накрашено, но было видно, что она побледнела, и Август возненавидел себя за то, что вызвал такую реакцию.

Зачем ты так поступаешь?

Сейчас у него не было времени исследовать тайны своего внутреннего мира, потому что у него возникло чувство, что Натали вот-вот отступит. Она отказалась от своего намерения. Конечно, так оно и есть. Разве можно доверить ему что-то настолько деликатное после того, как он ворвался, словно слон в посудную лавку?

Он не мог упустить этот шанс. Чутье подсказывало ему, что он будет сожалеть об этом вечно.

Со всей быстротой, на которую только способен человек, Август вытащил из кармана брюк коробочку с кольцом и опустился на одно колено.

Натали слегка качнулась назад, и Август машинально протянул свободную руку, чтобы поддержать ее. Она смотрела на него не дыша, ее взгляд заметался между ним и коробкой с кольцом, затем… окончательно впился в него. На мгновение в шатре больше никого не осталось. Только они. И он был слегка встревожен неприятным ощущением в груди, хотя втайне благодарен за то, что нервы у него немного сдали. Она заслуживает того, чтобы взволнованный мужчина опустился перед ней на одно колено, не так ли?

Черт возьми, да, заслуживает.

– Я хочу сказать, Натали, что мечтаю назвать тебя своей женой. – Он открыл черную бархатную коробочку, не отрывая от нее взгляда. Никакие силы в мире не заставили бы его отвести от нее взгляд. Господи, есть ли хоть какой-то шанс, что она согласится? Его сердце подпрыгнуло и застряло где-то за яремной веной. – Я прошу тебя провести остаток своей жизни, стараясь не убить меня во сне. Пожалуйста.

Не дрогнул ли уголок ее рта?

Удалось ли ему спасти ситуацию?

Время остановилось. Она смотрела на кольцо, и между ее бровей появились морщинки. Обдумывала предложение? Господи, давай же, Натали. По спине у него побежали струйки пота. Ему доводилось выполнять задания не на жизнь, а на смерть, но они не были такими напряженными.

Наконец, она облизнула губы и протянула левую руку, прошептав:

– Насчет убийства ничего не обещаю.

Сердце Августа встало на место, к нему вернулся слух. Когда это он успел так исказиться? Никакие мысленные приказы не могли унять дрожь в его пальцах, когда он доставал маленькое кольцо с бриллиантом и надевал его ей на палец. «Это все не по-настоящему», – снова напомнил он себе, поднимаясь на ноги и глядя в ее ошеломленное лицо. Август инстинктивно прижал Натали к груди, и его охватило удивление, когда она обхватила его руками и крепко прижала в ответ.

Люди аплодировали. Даже семья Натали. Когда это началось?

Точнее, аплодировали все, кроме Ингрэма Мейера.

Мужчина, прищурившись, смотрел на них поверх своего бокала.

Постарайся ради нее.

– Спасибо, – прошептала она ему в плечо. – Ты просто был вынужден вести себя мегаидиотски, правда? Но я думаю… спасибо.

– Мы можем сейчас обсудить мои супружеские права?

Отлично. Вот он и постарался. Его член действительно все испортил.

– Нет, – сказала Натали.

– Но попробовать стоило.

Она мило улыбнулась.

– Я дам тебе шанс. Прямо в мусорном баке…

Чей-то голос наполнил палатку, оборвав ее на полуслове, хотя Август был почти уверен, что уловил суть угрозы. Натали слегка пошевелилась, и он опустил руки, но она позволила ему взять себя за руку, когда они повернулись лицом к мужчине, который теперь говорил в микрофон в освещенном углу шатра. На нем был старомодный котелок и гвоздика на лацкане. Глаза Августа чуть не вылезли из орбит.

– Добро пожаловать на торжественное открытие Винного поезда долины Напа, основанного в 1864 году. Мы рады видеть вас в качестве первых пассажиров в нашей новой, элегантной обстановке. Многие винтажные светильники и панели из гондурасского дерева остались прежними…

Несколько человек из-за сказанного чуть не сошли с ума. Жители Сент-Хелины приходили в восторг при одном упоминании слова «винтаж».

– …но были восстановлены до более изысканного уровня. – Мужчина с микрофоном вытянул шею и оглядел толпу. Почему казалось, что он смотрит прямо на Августа и Натали? – Я слышал, у нас тут неожиданное предложение? Что ж, позвольте сказать, что счастливой паре повезло. Нет более романтичной обстановки, чем вид на Напу в сумерках из окон нашего роскошного поезда, и, – он сделал паузу для пущего эффекта, – сейчас самое время объявить о добавлении специальных мест для новобрачных на втором этаже. Уединенный уголок роскоши под стеклянным куполом называется «Гнездышко влюбленных». У нас есть идеальные подопытные, не так ли?

– О, – вежливо отозвалась Натали. – Мы не нуждаемся в особом отношении…

– Мы согласны, – на полуслове прервал ее Август, вызвав взрыв смеха.

Он сжал ее руку.

Она впилась ногтями в его ладонь и не разжала пальцев, пока он не задохнулся. Кто-то сделал снимок.