Текст книги "Вороний остров"

В лесу был ясно виден свет фонарика.

Ребекка выключила двигатель джипа и, не закрыв дверь, побежала вдоль пляжа. Ботинки вязли в песке, дыхание Ребекки сбилось, но тут впереди береговая линия повернула налево, и она увидела бухточку с крохотным деревянным причалом, едва возвышавшимся над поверхностью воды. Но она смотрела не на причал, а на пришвартованную к ней большую рыболовецкую лодку.

Конечно, не совсем траулер, но то самое судно, огни которого она видела в предутреннем море.

Адреналин хлынул в кровь Ребекки, и она помчалась со всех ног, хрипло крича и стараясь перекричать ветер: «Эй, на судне! Помогите мне! На помощь!» Она понимала, что скорее всего ее не услышат, но она видела огни лодки прямо сейчас и пятно от луча фонаря в чаще леса несколько минут назад. Значит, люди совсем близко.

Внезапный резкий звук разорвал ночной мрак.

Ребекка остановилась как вкопанная так внезапно, что потеряла равновесие и упала на колени на песок пляжа.

Выстрел!

Она разглядела метавшиеся взад и вперед всполохи света среди деревьев ближайшего к пляжу леса, а затем услышала голоса.

Разговаривали двое мужчин.

На секунду Ребекка замерла. Ужас сковал ее, и она не знала, двигаться ли ей вперед или спасаться бегством. Только в голове билось: «А что, если это он? Тот самый страшный человек с зелеными глазами?»

Она медленно поднялась на ноги и посмотрела назад, в том направлении, откуда прибежала. Ее машины не было видно, даже когда из-за туч вышла луна и осветила весь пляж своим неверным светом. Значит, джип остался за мысом и сейчас Ребекка оказалась ближе к пристани и к судну, чем к верному «чероки».

Идти обратно?

А если это все же спасатели, на которых она так надеялась?

Но почему они стреляли? Могут ли спасатели быть вооружены? Она крадучись пошла вперед. Каким бы сильным ни был страх, она должна понять, кто именно прибыл на остров, а сделать это можно было, только приблизившись к месту, где светили фонарики. Дойдя до опушки леса, Ребекка оказалась на краю поросшей лесом лощины: склон круто уходил вниз, и до дна впадины было примерно сорок футов от того места, где она стояла. Пришельцы находились среди деревьев на противоположном склоне лощины.

Ребекка никак не могла понять, что же ей делать дальше.

По здравом размышлении она пришла к выводу, что прибывшие на остров точно не были из береговой охраны. Ведь они подошли к берегу на судне без опознавательных знаков. Не были они и рыбаками, поскольку сезон лова лосося в октябре уже закончился. И что рыбаки рассчитывали найти в лесу в три часа ночи? И почему они стреляли?

От страха ее сердце забилось еще сильнее.

Она слишком хорошо поняла, кто высадился с лодки.

Наверное, в глубине души она с самого начала знала, кто они такие, но это осознание пришло, когда она уже осторожно спускалась по склону лощины к тропе, проходившей по ее дну и белевшей в темноте. Внезапно она услышала тихий звук шагов.

Ребекка замерла.

Звук раздался совсем рядом.

Шарахнувшись вправо, она спряталась за замшелым стволом дерева и постаралась определить, откуда приближается угроза. Какое-то время она ничего не видела, а потом на тропе появился человек.

Он был в темной одежде и с налобным фонарем.

Из-за света фонаря разглядеть его лицо было невозможно, но потом мужчина достал мобильный телефон и включил его. Мягкий голубоватый свет экрана осветил его черты: подбородок, рот, а потом и глаза.

Ребекка задохнулась от ужаса.

Теперь у нее не было никаких сомнений.

Рядом с ней, почти что в двух шагах, находился тот, кто пытался ее убить.

Мужчина с зелеными глазами.

Это был он и никто другой.

Раньше его налобный фонарь пульсировал в такт шагам, а теперь он светил ровным светом, так как мужчина остановился. Он рассматривал что-то на экране своего телефона, и цвет его глаз казался еще ярче, а смуглая кожа отливала серым. За ту неделю, которая прошла после нападения на Ребекку, он отпустил бороду, возможно для того, чтобы скрыть порезы и синяки, – но Ребекка узнала бы его из тысячи.

Зеленоглазый возобновил движение по тропе по дну лощины и вверх не смотрел. Пальцы его двигались по экрану. Он понятия не имел, что Ребекка наблюдает за ним, находясь всего в двадцати пяти футах, что она еще жива. Он думал, что ее тело лежит где-то в лесу, медленно разлагаясь, и скоро станет добычей падальщиков. Но она была тут, совсем рядом, хотя и трепетала от ужаса.

Он остановился на склоне прямо под тем местом, где она пряталась.

Взгляд его все еще был сосредоточен на экране телефона, и тот в ответ завибрировал в его руке: тишину леса наполнил приглушенный звук вызова. «Не отвечай на звонок здесь, уходи», – мысленно взмолилась Ребекка.

Он поднес телефон к уху. Раздалось «Да!». Зеленоглазый остановился, повернулся в сторону Ребекки и принялся оглядываться по сторонам. До нее донеслось:

– Нет, я не слышал звонка. Прием здесь совсем хреновый.

– Это ты стрелял?

Ребекка отчетливо услышала голос собеседника зеленоглазого.

– Да, в скунса целился.

– Ты что, прикалываешься? Серьезно? Какой скунс?

– Не хочу подцепить бешенство.

– Ну ты и придурок! Неужели не понятно, что нас вообще не должно быть в этом лесу.

– Успокойся, сезон уже кончился. – Зеленоглазый немного изменил положение, и ответов его собеседника Ребекке было больше не слышно. – Нет! Не нашел! Сказано же тебе, что ее здесь нет. – Последовала короткая пауза. – Сдается мне, это вообще другая часть леса.

Зеленоглазый снова повернулся в сторону Ребекки.

Внезапно по обе стороны от дерева, за которым она пряталась, листья и трава зажглись желтоватым светом в лучах фонаря. Она скорчилась за стволом и закрыла глаза, слушая голос зеленоглазого, представляя в этот момент своего убийцу карабкающимся вверх по склону по направлению к ней с пистолетом в руке.

– Понятия не имею, где она, – сказал зеленоглазый.

Ребекка тихо выдохнула.

– Не могу сказать, тот это лес или не тот. Темно, хоть глаз выколи! – Она решила, что зеленоглазый пошел в другую сторону, потому что теперь поднявшийся ветер доносил до нее только обрывки разговора. – Тут сам черт ногу сломит! Что ты от меня ждешь? Чтобы я тебе соврал и сказал, что похоронил эту стерву с концами?

– Да ничего я от тебя не жду, – резко ответил невидимый собеседник, словно стоял напротив зеленоглазого и Ребекки. Причуды мобильной связи на местности вновь сделали его реплики разборчивыми. – Все, что мне нужно, чтобы ты вспомнил, где точно ты ее прихлопнул.

Зеленоглазый снова оглядывал окрестности, а затем пошел в противоположную от Ребекки сторону. «Ее тело должно разлагаться в какой-нибудь сраной дыре», – пробормотал он на ходу.

Очень скоро Ребекка перестала слышать его телефонного собеседника и теперь ловила каждое слово зеленоглазого. В голосе его с едва уловимым латиноамериканским акцентом чувствовалось раздражение и желание оправдаться.

– Даже если я сейчас не смогу найти ее, то к тому времени, когда сюда хоть кто-то вернется, ее кости будут валяться по всему лесу. Звери растащат! – Зеленоглазый остановился и принялся вглядываться в темноту. То ли он что-то увидел, то ли ему показалось, что он что-то видит. Наверное, собеседник спросил его, почему он замолчал. – Нет, ничего тут нет, – ответил он и не спеша двинулся дальше, – если хочешь, чтобы я точно сказал тебе, где ее тело, нам нужно вернуться сюда днем.

Он опять остановился и принялся вглядываться в то же место в чаще, что и раньше. Ребекка проследила за его взглядом: видимо, зеленоглазый пытался высмотреть какое-то животное.

– Нет, не скажу, что мы зря потеряли время, – продолжал он, понизив голос. – Но этот лес оказался больше, чем я думал, и сейчас здесь так темно, что хоть глаз выколи. Если вернемся днем, ее будет проще отыскать. – Он опять пошел вперед. – Нет, у нас все получится. Здесь до апреля никого не будет.

Теперь он был на расстоянии примерно ста футов от Ребекки. Очень скоро он отдалится и подслушать продолжение разговора Ребекке не удастся. Поэтому она автоматически подалась вперед и переменила позу, чтобы лучше слышать.

Когда она переступала с ноги на ногу, под подошвой ее кроссовка оказался толстый кривой сук. Она дернулась назад, было уже поздно.

В тишине леса треск ломаемой ветки прозвучал громко и резко, как удар грома.

После пробуждения в спальне незнакомца Ребеккой почти на месяц овладело странное состояние отрешенности. По вечерам, уложив девочек, она сидела дома в одиночестве, пыталась смотреть телевизор, читать, просматривать новости в интернете. Словом, старалась всячески отогнать воспоминания о своем «приключении».

Она водила девочек в Проспект-парк, засыпанный осенними листьями, общалась с коллегами, у которых тоже были дети, но близких друзей ей видеть не хотелось. Однажды они вместе с Гаретом отправились с дочками в кино. Надо признать, что предприятие закончилось полным провалом, потому что Хлоя сразу же после начала фильма принялась хныкать и не могла остановиться, а Ребекка с Гаретом сначала накричали на девочек, а потом друг на друга. Однако с течением времени плотная занятость на работе помогла Ребекке все реже и реже вспоминать свою ошибку, равновесие в отношениях с Гаретом было восстановлено и жизнь стала налаживаться.

В последнюю неделю октября, когда осень уже полностью вступила в свои права, а ночи стали темными и длинными, Ребекка пригласила Ноэллу на ужин. Они сидели на кухне, пили вино и собирались поджарить отбивные, когда Ребекка почти призналась подруге. Она знала, что Ноэ ее не осудит, а наоборот, будет настаивать, что Ребекке пора «выходить в свет» и веселиться, вести себя как многие одинокие молодые женщины и что это нормально. Она скажет: «Твои дочери для тебя важнее всего, Бек, потому что они – самое прекрасное, чего ты добилась в жизни, но нельзя без конца только менять подгузники и вытирать отрыжку, всему есть свои пределы». Тем не менее воспоминания о пьяном сексе с незнакомцем каждый раз заставляли Ребекку краснеть от стыда.

– Ты в порядке, подруга? – вернул ее к действительности вопрос Ноэллы.

– Да, все хорошо.

– Уверена?

Ноэ внимательно ее разглядывала.

– Да, все отлично, просто задумалась. – Ребекка, встала, чтобы перевернуть отбивные. Ноэлла по-прежнему оценивающе смотрела на Ребекку и, казалось, понимала, что та что-то не договаривает. Ребекка пожала плечами:

– Наверное, слишком много думаю в последнее время о папе. Ведь скоро будет уже два года после его ухода. – Она замолчала, страшась встретить взгляд Ноэллы, потому что только что она солгала, да еще и бессовестно. Она действительно безумно скучала по отцу, но в последнее время даже не вспомнила о приближающейся годовщине его смерти, потому что ее мысли были заняты совсем другим.

– Знаю, дорогая, – ответила Ноэлла. – Годовщины – дело такое. Считается, что сама кончина близкого и похороны – самое тяжелое время для родственников. Но потом бывает гораздо хуже. Я всегда плачу в мамин день рождения и на День благодарения, потому что не могу забыть, какое вкусное пюре к индейке она делала.

Ребекка улыбнулась и перевела взгляд на дверной проем. Там стояла Кира со своим розовым плюшевым жирафом в руках.

– Кира, солнышко, ты уже должна крепко спать!

– Я не хочу, мамулечка.

– Пойдем, пора в кроватку.

Но Кира подошла к Ноэлле, обвила ее руками и прижалась к ней. Уже в два с половиной года она прекрасно освоила науку манипулирования взрослыми.

– Здравствуй, тетя Ноэ, – пропела она, и Ребекка с Ноэллой подавили улыбки.

– Привет, моя красавица.

Ноэлла ласково погладила свою любимицу:

– Твоя мама права. Не заснешь сейчас – завтра утром будешь совсем без сил. Ты же не хочешь этого?

Кира еще сильней прижалась к животу Ноэллы.

– Пойдем-ка в кроватку, моя принцесса, – сказала Ребекка, протягивая дочери руку, которую та неохотно приняла.

Ребекка взяла Киру на руки и, оставив Ноэллу следить за приготовлением ужина, понесла дочку наверх. Ночник с фигурками животных на абажуре отбрасывал на потолок ажурные тени. В колыбели у противоположной стены детской крепко спала Хлоя. Ребекка уложила Киру, подоткнула со всех сторон одеяло, а когда та попросила Ребекку еще немного побыть с ней, легла рядом с дочерью и принялась гладить ее по голове. Очень скоро Кира успокоилась, она задышала глубоко и ровно, но Ребекка не торопилась уходить. Хотелось еще немного побыть рядом с дочками. Она слышала, как Ноэ возится на кухне, накрывая ужин, на который ее же и пригласили, но Ребекка знала, что подруга не обидится.

Через некоторое время Ребекка тихонько встала, поцеловала Киру и спустилась вниз. На полпути на лестнице она бросила взгляд на семейное фото, висевшее на почетном месте. Их последнее фото вместе… На нем были она, Джонни, Майк и их отец. В тот день они встретились за традиционным обедом в любимом ресторанчике на Макдональд-авеню. Это было за две недели до гибели Майка. Вглядываясь в лица своих близких, Ребекка почувствовала укол вины за ту ложь, которую она раньше сказала Ноэлле. Когда в последний раз она на самом деле думала об отце, когда по-настоящему вспоминала его? Наверное, неделю назад, может быть две. А о Майке? Месяц тому назад? Два? Больше?

«Пора мне выбросить из головы гадких незнакомцев, – сказала она себе, переводя взгляд с отца на Майка, а потом на Джонни. – Надо думать о тех, кого я люблю и всегда любила».

Как только ветка под ногой Ребекки хрустнула, мужчина резко обернулся.

Взгляд его сосредоточился на точке примерно в трех футах от того места, где она находилась.

– «Проклятье!» – успела подумать Ребекка.

Инстинктивно она отступила за дерево, за которым пряталась раньше, прижалась к нему спиной и задержала дыхание.

Легкие ее словно наполнились свинцом.

Ребекка зажмурилась и попыталась по звуку определить, идет ли зеленоглазый по тропе или перешел в подлесок.

Ответом была полная тишина.

«Беги! Беги со всех ног!» – скомандовал внутренний голос.

Она глянула вверх на склон, по которому спускалась. Если она рванет к опушке, то потом надо будет пересечь пляж, значит до машины не менее четверти мили. Сможет ли она туда добраться или ее поймают по дороге? Что случится, если ее поймают? Они узнают, что она жива, они узнают, что она…

Треск!

Ее парализовало от страха.

Зеленоглазый поднимался со дна лощины и смотрел в ее сторону.

Он был всего в десяти футах от нее.

– Что там у тебя?

Зеленоглазый находился так близко, что Ребекка слышала каждое слово его телефонного собеседника.

– Нашел что-нибудь?

Фонарик залил светом землю справа в опасной близости от Ребекки. Она не шевелилась. Краем глаза она наблюдала, как свет фонаря медленно сместился влево. Там высилось еще одно дерево, ствол которого был расколот бурей, и обломок этого ствола валялся на земле. На нем луч и задержался. Видимо, мужчина решил, что нашел источник треска.

– Ты тут?

– Да, – тихо ответил зеленоглазый.

– Что у тебя там происходит?

Зеленоглазый замолчал, и казалось, что его молчание длится вечно. Ребекка представила себе, как он лезет вверх по склону, как его рука вытягивается из тьмы и хватает ее за горло.

– Ничего у меня не происходит, – голос зеленоглазого раздавался примерно на том же расстоянии.

Ребекка решилась перевести дыхание.

– Днем мы сюда не вернемся, – сказал его собеседник.

– Почему?

– Ты что, не слышал, что я раньше сказал? Федералы внимательно следят за всей этой зоной. Здесь проходит главный маршрут наркотрафика.

– И что?

– А то, что если нас схватят, то начнут задавать очень много вопросов.

– Ну, можно придумать правдоподобные ответы.

– Нет, нельзя. У нас даже нет разрешения пришвартоваться здесь. Положим, под покровом ночи мы сможем уйти незамеченными, но при свете дня у нас это не получится. Если нас обнаружат, как мы будем объясняться с полицией и береговой охраной? А вдруг они подтянут федералов, что тогда? Я уже помог кое-кому решить одну проблему, и мне не нужна следующая. Черт, почему ты не закопал ее так, как я тебе велел?

– Все пошло не по плану. А потом у меня времени не хватило, – зеленоглазый оправдывался явно неубедительно. Наверное, он это понял, потому что грубо бросил: – И вообще не тебе судить. Тебя там не было.

– В том-то и дело, что не было. Отсюда все наши проблемы. Получается, что они из-за тебя.

– Она и ее брат…

Ребекка вся обратилась в слух при упоминании Джонни. Ярость захлестнула ее, мешаясь со страхом. «Что ты сделал с моим братом? Ты убил его?» – мысленно крикнула она.

– Одним словом, я облажался, – наконец признал зеленоглазый. – Больше мне сказать нечего.

– Это точно!

– Я все исправлю, – произнес голос рядом с Ребеккой, и зеленоглазый прервал разговор.

Ребекка не двигалась с места и как завороженная смотрела на склон. Потом она услышала удаляющиеся тяжелые шаги на тропе, раздался кашель – мужчина прочищал горло – и все стихло. Она набралась смелости и выглянула из-за дерева: зеленоглазый был уже так далеко от нее, что его почти полностью поглотила тьма.

Она принялась прокручивать в уме то, что только что услышала: «Почему ты не закопал ее так, как я тебе велел?»

Наверное, зеленоглазый бы так и поступил, не находись она тогда на дне оврага еще более глубокого и труднодоступного, чем эта лощина. К тому же у злодея действительно было мало времени, потому что ему нужно было еще разобраться с Джонни.

Она попыталась отогнать от себя мысль о том, что ее брат мертв. Впрочем, давалось ей это с трудом после того, как она провела столько часов в лесу в его бесплодных поисках. Хотя кое-какая надежда все еще оставалась. Возможно, то, что она так и не нашла его тела, означает, что он жив. Может быть, ее брату тоже удалось спастись после того, как они разделились? Она не нашла ни трупа, ни свежей могилы, а зеленоглазый по телефону сказал, что все пошло не по плану. А что, если Джонни, как и ей, удалось выбраться?

Но реальность противоречила последней призрачной надежде. Если Джонни выжил, то почему она его не нашла? Совсем густой лес был не слишком велик по площади, занимая всего пару миль в поперечнике. Остальную территорию составляли пустыри с отдельными немногочисленными зданиями в разной степени заброшенности. Укрыться негде. И если Джонни удалось выжить, почему он не дал о себе знать, не поднял тревогу?

Она закрыла глаза и приказала себе: «Забудь о том, что не в силах изменить, сосредоточься на том, что есть».

Она попыталась представить, кто был вторым мужчиной – собеседником зеленоглазого.

Он сказал, что копы патрулируют акваторию, и, возможно, так оно и было, но до сегодняшней ночи Ребекка целую неделю не видела поблизости никаких судов. Значит, корабли береговой охраны или полицейские катера ходили где-то далеко в море. Это не радовало, потому что означало, что помощь к ней не придет. Но обнадеживал страх обоих мужчин, что их обнаружат на острове. Раз они так сильно боятся, то не будут оставаться здесь долго.

Звонивший не хотел отвечать на вопросы полиции и обмолвился, что помог кое-кому решить какую-то проблему. В чем состояла эта проблема? И кто был его таинственный заказчик?

Из разговора Ребекка так и не смогла понять, почему ее хотели убить, но прекрасно осознавала, почему для своего злого дела они выбрали это место. Зеленоглазый сказал, что в островном лесу «сам черт ногу сломит», и был абсолютно прав. Деревья образовывали густую, но не непроходимую чащу, в которой было легко заблудиться, стоило только сойти с тропы. И еще в одном он был прав: если бы ее прикончили и оставили тело в лесу, то тогда, когда его нашли бы – если бы такое вообще произошло, – от нее остались бы одни кости. В любом случае это произошло бы как минимум через пять месяцев, и к этому времени насекомые и животные уничтожили бы всю плоть без остатка.

Но это не имело никакого значения сейчас, потому что она была жива.

А ее убийцы этого не знали.

И это давало ей преимущество.

На следующий день после ужина с Ноэллой к Ребекке пришел Джонни. Он явился очень рано, без предупреждения, щеки его горели, а в руках он держал какую-то вещь в красивой подарочной упаковке. Ребекка впустила его и тотчас почувствовала, что ее брат был чем-то расстроен или озабочен. Впрочем, стоило ему увидеть Киру, как лицо Джонни просияло. Девочка подбежала к нему, протягивая руки, а он подхватил ее и закружил, напевая песенку о «моей прекрасной принцессе». Таков был их ритуал. Потом посадил ее на руки и погладил ярко-рыжие кудри. Кира была в восторге. Тогда Джонни переключил внимание на Хлою. Для нее у него была припасена другая песенка – про снежную королеву, – но малышка ее не оценила, сначала захныкала, но потом принялась смеяться. Ребекка дала Кире ксилофон и велела поиграть на нем в гостиной, а Хлою посадила там же на низкий детский стульчик. После этого она повела Джонни на кухню.

– О, чуть не забыл! – сказал он, вручая ей красивую коробку, перевязанную лентой.

Ребекка посмотрела на него с удивлением:

– У меня что, день рождения?

– Да нет, просто увидел одну забавную вещицу, подумал о тебе и купил. Не смог устоять.

Она развязала ленточку и сняла крышку. Внутри оказался «снежный шар» – игрушка из прозрачного пластика, внутри которой начинали идти хлопья искусственного снега, стоило шар потрясти. Внутри этого шара был изображен парк с бегуном, мчащимся по дорожке.

– Что это? – спросила Ребекка, вынимая шар из коробки.

– Помнишь, в детстве, еще когда мы жили в Англии, у тебя была такая штука. Потом шар разбился. Наверное, его уронил Майки, когда баловался. В общем, у меня есть соседка из Германии, которая их мастерит на продажу, – я увидел ее поделки и сразу вспомнил о тебе. Кстати, здесь изображен Централ-парк.

Джонни улыбался, всем своим видом показывая, что покупка снежного шара для сестры – сущий пустяк, но у Ребекки внезапно глаза наполнились слезами, настолько она была тронута поступком брата. Она не забыла, какой снежный шар был у нее в детстве. Внутри него был Биг-Бен, а на его фоне женщина с рыжими волосами. Иногда она молилась, чтобы «дорогой Боженька» сделал ее такой маленькой, чтобы она смогла проникнуть внутрь шара, когда там идет снег, чтобы спросить у рыжеволосой женщины, почему она их бросила.

– Этот шар прекрасен, Джонни.

– Да ладно, обычный сувенир.

Ребекка положила шар на стол и крепко обняла брата.

– Он потрясающий, – пробормотала она, восхищенная добротой брата. Впрочем, таков уж был Джонни – всегда думал о других.

– Кстати, у меня машина сегодня не завелась, – сказал он, когда они позже уселись за стол на кухне. «Так вот откуда у него румянец на щеках, – подумала Ребекка, – ему пришлось быстро идти по холоду, чтобы принести мне эту милую игрушку». Однако сейчас, повидав любимых племянниц и увидев, что сестре понравился его подарок, он выглядел почти счастливым. То было еще одно свойство Джонни, которое Ребекке очень нравилось: он не зацикливался на проблемах. Возможно, так проявлялась мечтательная сторона его натуры, толкавшая его к творчеству. Как неисправимый романтик, он был убежден, что в будущем все наладится.

– А что случилось с твоей машиной? – спросила Ребекка.

– Понятия не имею.

– Может, обратиться в автомастерскую или сервисный центр?

– Я так и сделаю, – ответил он. – Пока это не проблема. Сегодня у меня выходной, а завтра я смогу добраться до работы на метро, как и в другие дни, когда у меня смены в магазине.

Ребекка нахмурилась, потому что не понимала, к чему он клонит.

– Тогда в чем проблема? – спросила она. – В деньгах?

– Нет, дело не в этом, – он поморщился. – Придется начать издалека. Знаю, что, наверное, занимаюсь ерундой и впустую трачу время, но я решил написать новую книгу.

Такое Ребекка меньше всего ожидала услышать.

Почему-то Ребекка подумала о Кирсти, о ее родителях, о том, что много лет она говорила им неправду о Джонни как о состоявшемся писателе. На всякий случай она всегда преуменьшала его выдуманный успех, говоря, что все его книги распроданы и больше не печатаются, потому что не хотела, чтобы ее спрашивали, где их можно купить.

– Отличные новости, Джонни, – сказала она, почувствовав укол вины за свою прошлую ложь и за то, что в глубине души не до конца верила в него.

– Ты правда думаешь, что я правильно поступаю? – спросил он.

Она настолько погрузилась в свои мысли, что потеряла нить разговора и теперь корила себя за это. Какая разница, что она думает. Надо поддержать Джонни, ведь он был для нее всем на свете.

– Так что, Бек? – вновь спросил он. – Ты правда не считаешь, что я совершаю ошибку?

– Конечно нет, Джонни. Просто отлично, если ты вернешься к писательству.

Ее энтузиазм упал на благодатную почву.

– Ты когда-нибудь слышала о Вороньем острове? – спросил он.

– Что-то такое слышала, – ответила она, наполняя чайник. – Там будет происходить действие твоей новой книги?

– Да, – ответил он. – Это остров на расстоянии ста одной мили к востоку от Лонг-Айленда. Туда можно добраться за три часа на пароме от Монтаука.

Ребекке нравилось смотреть на оживленное лицо брата, слышать страсть и увлеченность в его голосе.

«Пусть у него все получится!» – подумала она, и от этой мысли ей стало лучше.

– Официально остров называется островом Ван-Вурна, – продолжил Джонни свой рассказ. – Он был так назван в честь голландского путешественника Матхюйса Ван-Вурна, который высадился на нем в 1694 году. Потом британцы купили этот клочок земли у голландцев, но не могли выговорить такое мудреное название и переименовали его в Остров Воронов или Вороний остров, потому что там была – да и сейчас есть – большая колония морских воронов.

Джонни увидел выражение лица сестры и заторопился:

– Извини, все это, наверное, скука смертная. В любом случае сейчас остров пребывает в полном запустении. Когда-то он считался популярным местом отдыха, но в восьмидесятых там прошел ураган, который разрушил или серьезно повредил буквально все здания. В последние годы Вороний остров открыт для посещений только с апреля по октябрь и служит перевалочной базой и местом отдыха рыбаков. Еще там в это время проводит исследование группа морских биологов, потому что остров лежит на путях миграции китов и тюленей.

Теперь Ребекка поняла, что Джонни имел в виду. С учеными можно побеседовать, чтобы собрать материал для будущей книги. Значит, Джонни нужно попасть на Вороний остров, а машина у него, как назло, сломалась.

– Да, – сказала она, – я разрешаю.

Джонни удивленно поднял брови.

– Разрешаешь что?

– Можешь взять мой джип.

Он рассмеялся.

– Я что, такой предсказуемый?

– Да, – ответила она, улыбаясь, и принялась заваривать чай. – Значит, ты для этого подарил мне снежный шар? Чтобы умаслить меня?

Она спросила, но заранее знала ответ. Джонни был не такой. Мелочность и расчетливость совсем не в его духе.

– Нет, честное слово, и в мыслях такого не было.

– Шучу! Конечно, можешь взять мою машину.

– Спасибо, Бек, ты просто чудо.

– Я знаю, – рассмеялась Ребекка, погладив брата по руке.

– У меня запланирована на субботу встреча с куратором из Музея естественной истории, и мне нужна машина, которая не подведет. Мой будущий собеседник – археолог и сидит на острове с апреля. Он руководит раскопками поселений аборигенов, и мне понадобилось почти три месяца плотной переписки по электронной почте, чтобы он согласился со мной поговорить. Я хочу в своем романе описать высадку Ван-Вурна на остров в 1694 году, а этот парень считается лучшим в мире специалистом по той исторической эпохе и по островной культуре.

Вдруг лицо Джонни омрачилось.

– Что не так? – спросила Ребекка.

– Надеюсь, что не совершаю большой ошибки. – Джонни побарабанил пальцами по столу. – Знаешь, болтаюсь тут и там, изображаю из себя настоящего писателя.

– Ты и есть настоящий писатель.

– Нет, Бек, какой я писатель? У меня не опубликовано еще ни одной книги, а единственным благодарным читателем романа, который все отвергли, стала моя младшая сестричка.

Она пребольно ткнула его кулаком в плечо:

– Ну-ка прекрати хандрить, братишка! Это я недавно выгнала мужа, поэтому должна рыдать и плакать от жалости к себе, а не ты. Ну и что, что у тебя нет договора с издательством? Что мешает тебе писать книгу по выходным, когда ты не работаешь в магазине? Кому какое до этого дело? А через несколько лет твоя книга будет нарасхват и все твои труды окупятся, разве нет?

Она строго посмотрела на него и повторила:

– Разве нет? Будешь еще со мной спорить?

Джонни улыбался во весь рот:

– Ты молодец, Ребекка! Ты всегда умела убеждать!

* * *

В ту ночь Ребекка пропустила звонок от Кирсти.

Точнее, не пропустила, а просто не стала отвечать на вызов.

Она смотрела на гудящий на тумбочке телефон до тех пор, пока он не замолчал. В обычной ситуации она бы с удовольствием поговорила с подругой, но сейчас сочла, что может быть только одна причина звонка от Кирсти. Та хочет поговорить об их последней встрече, услышать подробности о ночи, проведенной Ребеккой неизвестно где. Наверное, до нее дошли слухи о том, что Ребекка познакомилась в клубе с каким-то мужчиной. И ее интересуют детали пикантной истории, чтобы можно было посплетничать всласть.

Ребекка решительно выключила телефон.