Читать книгу "Гарри Поттер и 40 000 способов подохнуть"

Глава 3

Сучандры вняли. Посетители и охранники рухнули на пол и тихо воняли. Кто-то громко вопил.

Минерва запрыгнула на стол операциониста и оглядела зал, вертя головой.

– Не смотрите на нас, иначе сдохнете! – да, я умел делать правильные выводы. И не хотел лишних жертв.

– Ох, мальчик мой, ты, как всегда, всё верно понял, – с этими словами Минерва снова выстрелила. Один из посетителей на полу лишился головы. По полу потекли алые потоки. – Слушайте мальчика, ублюдки! Наличку сюда, живо!

Кассир лихорадочно принялась набивать пачками фунтов две большие авоськи. Матерчатые сумки, сшитые из крупных разноцветных лоскутов.

– Живее! Живее, я кому сказала! – выстрел, для разнообразия, угодил в потолочный светильник. Полетели искры.

Молодая девушка в форменном пиджаке уронила пачку банкнот на пол.

Тем временем Макгонагол покинула стол и уже потрошила какого-то мужика. Буквально. В её руке мелькал нож, на пол летели куски одежды и ошмётки кожи. Она пела что-то гортанным напевом. А потом женщина вонзила ему в глазницу неожиданно удлинившийся палец.

– Гарри, коды у меня! Тащи деньги, двигаем в хранилище! – обрадовала меня преподавательница, подхватывая дробовик и облизывая пальцы. Я безропотно подчинился и взял сумки, полные налички. Операционистка получила прикладом в череп и легла отдохнуть.

– А вы… – перепачканная кровью женщина оглядела зал.

– Профессор, а может не надо их убивать? Заложники, живой щит, всё такое… – я пытался сделать так, чтобы мой голос не походил на блеяние. Получалось так себе.

– О, я об этом не думала в таком ключе. Гарри, а ты знаешь, что у тебя большой талант в ограблениях банков? – Минерва ласково потрепала меня по шлему. Я же рассматривал свои джинсы, забрызганные кровью, и размышлял, чем же я так провинился перед судьбой-то?

Тем временем профессор достала из своей, кажется, бездонной сумки нечто, напоминающее банку детского питания. Цилиндрический корпус, диметром с ладонь, высотой с локоть. Банка была торжественно водружена в центр зала.

А потом меня схватили за плечо и потащили в коридор. Стоя там, Макгонагол нажала на кнопку небольшого детонатора, и цилиндр зажужжал. Потом зашипел. А потом раскрылся на десяток сегментов и выстрелил во все стороны тонкими стальными нитками.

Нити вонзились в пол, стены, потолок, тела испуганно вопящих людей, и замерли, натянутые.

– Знакомьтесь, уродцы, это шрапнельный фугас с системой растяжек! – женщина весело рассмеялась. – Удачи!

А дальше мы пошли по коридору, зачищая офисные помещения от всего живого. У Макгонагол обнаружилась связка гранат. Я старался не заглядывать в комнаты, куда заходила женщина. Граната, взрыв, контроль. И снова. Граната, взрыв, контроль. На чёрной коже очень плохо была видна кровь. Но её запах шёл за нами по пятам. Запах крови и кислый запах пороха.

Я ни в кого не стрелял. Я никому не угрожал. Я тихо шёл следом за женщиной, которая при мне убила уже десяток человек. Мужчины, женщины. Никто из них, кроме охранника на входе, не был вооружён. Никто не сопротивлялся. Кто-то успевал попросить о пощаде. Я старался не запоминать лица. Это было нетрудно, кровавое месиво на месте лица или шея с осколками черепа врезались в память гораздо лучше.

При этом она ласково и нежно справлялась о моём самочувствии, её дыхание было спокойно, и я был уверен, что под забралом мотоциклетного шлема лишь лёгкая улыбка.

Помимо операционного зала в банке ещё были офисные помещения. Я не знаю, какую угрозу представляли банковские работники существу, которое может голыми пуками раздавить человеку череп, но Макгонагол не стеснялась использовать гранаты и вообще вела себя так, словно зачищала военную базу.

После очередного залитого кровью помещения, где в крови ползала молодая девушка, которой выстрел из дробовика оторвал руку, я не выдержал.

Хаоситка на несколько секунд остановилась, перезаряжая дробовик. Я достал пистолет и взвёл курок.

– О, мой мальчик, ты решил, что готов бросить мне вызов? Ты настолько самонадеян? – всё это Макгонагол произнесла, так и не обернувшись. В её голосе звучало веселье.

– На колени, профессор, и не делайте глупостей. Поверьте, с такого расстояния я не промахнусь.

Женщина весело хихикнула и начала двигаться. Потекла, закрутилась, словно исчезла, и…

Нет, разумеется, если бы я действительно был настолько глуп, что попытался бы держать эту тварь на прицеле, тут бы всё и закончилось. Только я смог её удивить. Дуло пистолета смотрело мне в рот. Забрало я поднял минутой раньше.

– И что это значит? – спросила она, совладав с лицом. Я успел увидеть звериную ярость, которую смыла улыбка.

– Хватит смертей.

– Ну так может остановишь меня? Раз для тебя это важно? – ответила женщина с усмешкой.

– У меня калибр не тот. И мне одиннадцать. Будь у меня огнемёт, я бы попробовал. Хагриду снесли башку, а потом он ожил, – честно признался я. Говорить, уперев ствол в зубы, было неудобно, но я старался.

– О, мой мальчик, я люблю людей с принципами. Но принципы свойственны молодости. Ты ещё пересмотришь свои взгляды.

– Странный довод. И психологически мне сорок. Минерва, мы ровесники. Этот ваш варп изнасиловал мне мозг, у меня активирована лобная кора. Так что давайте безо всяких «вырастешь – поймёшь». Если я вам нужен, то хватит бойни. Или я вышибу себе мозги, а вы – ищите другого Гарри.

– Кхорн требует жертв. И лишь те, кто приносит жертвы с истовостью и открытым сердцем, может заслужить его награду! Мальчик, твоя душа уже принадлежит Хаосу, и лучше тебе возрадоваться и служить ему так, как он того требует!

– Моя душа не принесена в залог, а отдана в дар. Без условий и требований. Я сам могу выбрать, как мне служить хаосу. И не его рабе мне указывать! – прорычал я в ответ.

Господи! Я сказал такую пафосную херню на полном серьёзе? Главное – не уточнять тот важный момент, что я просто был обдолбан в розовые слюни.

– Хаос требует жертв! – Макгонагол зарычала, её лицо постарело, а глаза засветились.

– И что ты жертвуешь хаосу? Патроны в твоём дробовике? Их жизни тебе не принадлежат! Ты их не жертвуешь, ты их обрываешь!

– Хорошо, что ты предлагаешь? – снова внезапно успокоилась профессор.

– Убивайте военных. Они хоть могут в ответ стрелять! Этот ваш Кхорн ведь требует битв? Вот и бейтесь. С равными.

– Даже оборванные жизни питают богов!

Я застонал. Религиозный фанатик с дробовиком: господи, что может тут пойти не так?

– Тогда сосите хуй! – меня трясло от нелепости ситуации и злости. – Биллионы жизней, что так и не сбылись! Им даже не дали шанса состояться! Чем не достойная жертва?

Минерва расхохоталась.

– Хм… Думаю, мы вернёмся к этому вопросу. Но ладно. Я выполню твою просьбу, Гарри. Давай убивать военных. И полицейских. Может, это утолит мой голод?

– Стоп! Нет, я не…

– И да, ты мне должен мальчик, крупно должен. Не вырывай кусок тёплого мяса из зубов хищника!

Женщина поднялась с пола и двинулась по коридору, не оборачиваясь. Я побежал следом.

Коридор в очередной раз вильнул, и Минерва, отбросив в сторону дробовик, сорвалась с места. Я без особого энтузиазма последовал за ней.

Мы оказались в комнате с огромной сейфовой дверью.

На полу дёргался охранник. Тяжёлый армейский ножик, которым сейчас играла женщина, разглядывая панель доступа, был испачкан в крови. И, судя по всему, несколько мгновений назад этим ножом она перерубила охраннику шею. Так что голова держалась на позвоночном столбе и нескольких мышцах.

По полу снова текли алые потоки.

Хаоситка принялась вбивать коды доступа на небольшой клавиатуре. Раздался тревожный писк. А потом коридор за нами перегородила стальная плита.

Я облегчённо выдохнул. Сейчас нас повяжут, перед этим пустив какой-нибудь усыпляющий газ, а меня вернут Дурслям, после того как я объясню, что эта женщина меня похитила. На лицо наползла счастливая улыбка. От полноты чувств я даже погладил плиту ладошкой, а потом плюхнулся на мешок с деньгами и вытянул ноги. Сейчас дадут газ, и…

– Никогда не понимала этих технократов! – голос Макгонагол был скорее сердитым, нежели расстроенным. – Вечно выдумывают всякую чепуху.

– Ага, вот уроды, да? Даже если мы теперь попробуем выжечь дверь термитом, то сожжём весь воздух и умрём от удушья! – я излучал позитив и рассматривал Минерву. Минерва рассматривала сейфовую дверь.

– Ага, вот и я том же, так что придётся по старинке!

– Профессор, сомневаюсь, что нам поможет взрывчатка. Точнее, поможет, но нас размажет взрывной волной, и…

Женщина подошла к сейфу. Схватила руками край двери, упёрла ногу в стену. И начала тянуть. Её тело начало раздуваться, затрещала одежда, мышцы, словно змеи, ползли под кожей. Что-то протяжно заскрежетало.

Я уронил челюсть. И решил уточнить.

– Профессор, всё забыл поинтересоваться. А что вы преподаёте? А то варп в моей голове как-то упустил этот момент, и я…

– Трансмутацию живого и неживого, – произнесла женщина, повернув ко мне голову. Повернув в обратную сторону. Голос её скрипел.

Дверь корёжило, но открываться она не спешила. Минерва расслабилась, перевела дух, стащила с головы шлем и утёрла лицо тыльной стороной ладони. Потом снова упёрлась ногами в стену, страшно зарычала и дёрнула. Что-то хрустнуло, и я искренне понадеялся, что сама Макгонагол. Рычание усилилось, и ещё один рывок привёл тяжёлую конструкцию в движение.

Дверь с грохотом упала. К моему восторгу – прямо на хаоситку, что не успела отпрыгнуть в сторону. А металла в ней было тонн десять.

Я поднялся на ноги и с интересом заглянул под эту самую дверку. Она лежала плотно, и из-под неё текла кровь. Но больше дохлого профессора меня интересовала сама дверь. Я ведь человек с воображением и эрудицией и знаю, что проще пробить стену, чем выломать паутину прутьев из бетона.

Но, судя по всему, дело было не только в физической силе. Торчащие из двери пруты представляли собой странную смесь живого и неживого. Металл переходил в куски шевелящейся пульсирующей плоти. Которую, судя по всему, и рвала на части Макгонагол. Надеюсь, ныне почившая. Регенерировать из лепёшки фарша не по силам даже демону!

Я достал из кармана батончик шоколада и начал его жевать, разглядывая помещение хранилища. Квадратная комната, все стены которой покрывали небольшие дверцы ячеек. Желание что-то трогать и рассматривать у меня так и не появилось. Но в само хранилище я залез, а потом написал на стене кровью профессора «сдаюсь». Продублировал надпись на русском. Стрелками показал, где прячусь. Улёгся на мешок с деньгами, не снимая шлема, и приготовился ждать.

Только вот моим планам на спасение не суждено было сбыться. Почему я так подумал? Запах жжёной плоти. Словно кто-то кинул кусок куриной кожи на раскалённые угли. Я поспешно сдёрнул шлем и перевернулся на бок. Ну, вдруг это газ дали? Не хотелось бы захлебнуться в собственной рвоте.

Запах усилился. Но кроме тошноты я ничего не ощутил. А потом дверь дёрнулась. И вместе с тошнотой меня накрыл приступ острейшего любопытства. Я подошёл и стал с интересом изучать происходящее. А посмотреть было на что.

Из-под двери торчала рука. Точнее, обугленные остатки руки. Куски кости с ошмётками обугленного мяса.

И эта рука слабо дрожала. А ещё кровь, что натекла ранее, пришла в движение и стала медленно течь в обратном направлении.

От кисти шёл дымок, а металл и камень вокруг раскалились добела.

Что-то зашипело, и я крутанулся на пятках. Может, всё же пустили газ?

Но это был не газ. Стальная сейфовая плита тоже стала красной, а у самого пола – просто белой. Я опустился на корточки, от жара стало тяжело дышать. А потом в плите возникла крохотная щель, из которой появились чёрные капли. Жидкость шкворчала и пузырилась. Запах горящей плоти стал таким, что меня вырвало съеденным батончиком. Я похвалил себя за предусмотрительность и вовремя снятый шлем.

А тем временем дверь перестала раскаляться. Жидкость, что прожгла себе путь в ней, чернильной тенью протянулась от плиты к торчащей из-под двери руке. Жидкость светлела, и вскоре я понял, что это тонкий поток крови. Он всё лился и лился. Кажется, это была кровь всех недавно убиенных.

Дверь снова дёрнулась, а потом металл пошёл трещинами, ржавея. Рывки стали всё чаще. И в какой-то момент сейфовая дверь просто развалилась на куски. И под этики кусками шевеление стало ещё активнее. А куски двери, судя по всему, начали гнить.

И из этого жуткого месива неожиданно поднялась… У меня было много эпитетов. Правда, не слишком цензурных. Не, умом я понимал, что это была профессор Макгонагол. Костяк обрастал плотью. На нём болтались какие-то тряпки. Даже сапоги уцелели. А кровь всё текла и текла. Блевать было уже нечем, но я пытался.

Сколько продолжался этот ужас, понять было сложно. Время я не засёк.

– Мальчик мой, тебе плохо? – неожиданно спросила Минерва. Кожи у неё всё ещё не было. А в левой глазнице торчало крохотное глазное яблоко. Голос её напоминал скрип.

– Да, шоколадкой отравился, – огрызнулся я.

– Ох, тебе бы умыться. Только, боюсь, фляга моя пострадала, – в голосе женщины было огорчение и искреннее участие.

А меня скрутил очередной спазм.

Минерва продолжала обрастать плотью. Кожа стремительно регенерировала. Выглядело это так, словно кто-то облил Макгонагол кислотой, записал на видео, а потом включил запись в обратном направлении.

Не без интереса я поднял взгляд на хаоситку. Ну… что могу сказать, будь мне года на два больше, у меня бы могла случиться эрекция. Ну разумеется, если бы меня возбуждали сваренные в кипятке женщины. Нет, безусловно, в других обстоятельствах Минерва бы очень эффектно смотрелась. Спортивное тело, аккуратная грудь второго размера. Приятный обвод бёдер. Только вот всё впечатление портила кожа, которая слезала кусками, и капли лимфы.

– Профессор, чисто для справки, не подскажете как вас, если что, убить?

На этот вопрос Макгонагол лишь расхохоталась и принялась рыться в той отвратительной горе камней, из которой она вылезла. При каждом движении тонкая кожа лопалась, обнажая мышцы, но кровь тонким ручейком продолжала течь по полу, и раны моментально затягивались… Чтобы открыться вновь.

Макгонагол извлекла на свет свою куртку, отряхнула её и натянула на голое тело. Огляделась. Порылась в карманах и достала сплющенную жвачку.

– Будешь? – женщина протянула блистер мне. Сама она уже активно работала челюстями.

Я благодарно кивнул и протянул руку, чтобы взять угощение. Во рту стоял отвратительный привкус рвоты, и хотелось его смыть.

Кожа профессора была влажной и почти обжигающей. Я поспешно отдёрнул руку под насмешливым взглядом. Волосы Минервы и не думали отрастать, так что смотрелась она…

Ну да. В сапогах и кожанке на голое тело.

– Что-то мы тут засиделись. Там, наверно, вовсю уже сапёры работают…

Раздался взрыв.

– Мои мины никто никогда не мог обезвредить! – самодовольно закончила хаоситка.

Меня снова вырвало.

– Надо торопиться, а то скоро тут станет весело! – Минерва хлопнула меня по плечу и направилась к ячейкам. Из кармана она извлекла бумажку. Бумажка была насквозь пропитана кровью. Женщина огорчённо чертыхнулась. А потом начала ломать дверцы ячеек. Голыми руками.

После многотонной двери ну ни капли не впечатляло.

Пачки денег, драгоценности, бумаги… Всё это сбрасывалось на пол. Деньги и драгоценности мне поручили собирать в сумку. Ну как «поручили»…

– Гарри, мальчик мой, если я сломаю тебе палец, ты всё равно сможешь нормально функционировать. Но у тебя будет сломан палец.

Вежливо попросили, ага.

В какой-то момент Макгонагол издала торжествующий вопль. В её руках оказался длинный пенал тёмного дерева, который она сунула во внутренний карман.

– Всё, теперь уходим!

Я изъявил желание бежать куда угодно. Просто безудержное. Даже сквозь стену.

Минерва прокусила палец. Из него брызнула кровь, слово где-то в пальце проходила артерия. Хаоситка нарисовала на стене восьмиконечную звезду. Ушло у неё на всё буквально десяток секунд. Отошла к другому краю хранилища, и…

…Пробежала сквозь стену, оставив в ней рваную дыру. Я пошёл следом, переступая через кровоточащий бетон.

– Профессор, а что мешало сделать это изначально? Тихо зашли, тихо вышли…

– Ох, Гарри, ты такой умный! – Макгонагол выломала из стены длинный стальной прут. Взвесила его в руке, а потом с любопытством уставилась на меня. – В следующий раз обязательно так и сделаем. Жертвоприношение в центре Лондона – что может быть романтичнее? – совсем уж непонятно закончила женщина.

Кстати, если вы думаете, что мы вышли где-то в безлюдном месте, то вы глубоко заблуждаетесь.

Вокруг нас толпились люди. В воздухе стрекотал вертолёт. Выла серена. Все смотрели на нас. А что вы хотите, голозадая лысая тётка выходит сквозь стену, как чужой из незадачливого астронавта.

– Кстати, Гарри, ты ведь не потерял пистолет?

– Неееет… – я всё ещё не понимал, что сейчас будет. А если бы понял, то попытался бы удрать. Не факт, что смог бы, но…

Слишком много на сегодня «Но», я знаю.

– Давай!

Я безропотно протянул оружие. Люди вокруг заволновались.

– Ну, а может это… машину там угоним, нам же надо сматываться, нет? – вой сирен становился громче. Кажется, нас заметили.

– И я оставлю там свой мотоцикл? Мальчик, своё я не отдаю никому! Запомни!

– Да, да, безусловно, а что мы будем…

Ну, это не тот вопрос, на который я бы хотел узнать ответ, как оказалось в итоге. Потому что в голову Минервы пришёл план. Или острый приступ психоза. В конце концов, полчаса назад её мозги расплющило сейфовой дверью.

Мир неожиданно пришёл в движение и закрутился.

– Ппроффессор, что пппроисхходит… – Макгонагол очень быстро бежала, а меня при этом она держала за ворот куртки. Трясло неимоверно, и я сжал зубы, чтобы не прикусить язык.

– Ну ты же сам сказал, что надо убивать военных! Гарри, я выполняю твою просьбу!

– Бл… – нет, безусловно, я много хотел сказать, например то, что я совсем другое говорил. Или например, поинтересоваться, зачем для целей убийства военных нужно тащить меня как котёнка, что перепачкался в своих фекалиях. Или то, что я не согласен, или то, что я не…

Эту мысль додумать не получилось. Очень сложно думать, когда неожиданно на тебя оказываются направлены полсотни стволов.

– Пушки в землю! Или я вышибу ему мозги! – проорала Минерва.

– Мама… – я, кажется, обмочился.

А потом выдохнул от облечения. Сейчас меня убьют, и на этом эта нелепая история закончится.

– У неё заложник! Повторяю! У неё заложник! Не стрелять! – кто-то орал команды в мегафон.

Дымил холл банка, судя по всему, взрыв мины обрушил перекрытия (и убил всех заложников), вокруг нашего мотоцикла было оцепление. Видимо, табличка с надписью «заминировано» всех впечатлила. Интересно, когда Минерва успела её повесить?

В этот момент из дыма зала вывалился мужчина в форме сапёра. Он содрал шлем и его вырвало на бетон.

– Они всех убили! Всех! Там ёбаная бойня! Господи боже, там все…

Вопль прозвучал в полной тишине.

А потом Макгонагол дёрнулась. Моё тело мотнулось, и я почувствовал удар в голову. Острые осколки шлема врезались в лицо, а во рту появился вкус крови.

О, кажется, меня подстрелили. У кого-то сдали нервы?

Я погрузился в умиротворённое состояние. Сейчас будет темнота, и эта история наконец…

Темнота не приходила. Пластик немилосердно резал лицо. Меня трясло. В голове было всё нормально. В том смысле, что дыр никаких, даже последствий от удара в голову тоже никаких. Странно…

Всё это осознание заняло доли секунды. А потом мир снова пришёл в движение.

Выстрелы, вопли, баррикада с военными приближалась. За десять метров до полицейских и солдат Макгонагол неожиданно прыгнула. Метров на пять.

И мы рухнули на полицейскую машину. Летели пули. Кричали люди. Что-то взрывалось. Макгонагол крутилась на месте, всаживая выстрел за выстрелом. Очень точно всаживала. Люди падали как подкошенные. Им отрывало руки и кисти рук, пули оставляли после себя странные раны. У кого-то взорвалась голова.

А что ваш покорный слуга? А я понял, что да, я «Гарри хер прошибёшь». Макгонагол использовала меня как живой щит. Пули от меня рикошетили, необъяснимым образом возвращаясь стрелкам. Заряд картечи из дробовика отразился обратно, и полицейский обзавёлся десятком мелких дырок на лице.

Очередной рывок, и я смотрю на военного в серой форме. Мне в лицо смотрит винтовка. Вспышка. Военный падает на спину. С дырой на месте левого глаза.

Карусель кончилась как-то очень внезапно. Под брюхом ревел двигатель.

Мы сорвались с места. Я не рисковал пошевелиться, мёртвой хваткой вцепившись в какую-то железку. Вокруг летели пули. Они рикошетили от корпуса монструозного мотоцикла, от меня… От Минервы пули не рикошетили, она была залита кровью с головы до ног, но пара лишних дырок в теле не сильно беспокоили сумасшедшую бабу. Мотоцикл остановился. Меня сгрузили на асфальт. Перед носом промелькнули сапоги Макгонагол, и я смог заметить как открывается багажник под сиденьем. Туда падают сумки, оставленные нами у дыры из хранилища. Люди с улицы уже разбежались. Меня снова подняли в воздух и усадили на заднее сиденье.

– Гарри, мальчик мой, вдохни! Это лекарство!

Мне сунули что-то под нос. А потом ткнули куда-то в район живота. Боль была такая, что я судорожно сделал большой вздох. И закашлялся. Нос моментально занемел.

Наркотик ударил в голову, делая сознание кристально ярким.

Господи, это детская книжка! Я рассчитывал на магические зелья, злого волшебника, а не на то, что меня нанюхают кокаином в одиннадцать!

Профессор прыгнула в кресло и крутанула газ. Я судорожно вцепился в Минерву, сжимая зубы.

Мимо летели дома. Вопили сирены. Небо гудело от авиации.

Тяжёлый мотоцикл бешеной саламандрой скользил в потоке. Мы неслись по улицам, нарушая все возможные правила дорожного движения и некоторые законы физики. Как минимум, мы снесли пару легковушек, хотя должны были слиться с ними в один большой комок из пластика, металла и мяса. Колобок с мясом!

Я хихикнул. Потом снова. А потом расхохотался. Меня просто распирал смех. Я отпустил Минерву и сорвал с головы разбитый шлем. Сознание стало кристально ясным. Солнце светило ярко.

В затылок прилетела пуля, и я больно вписался носом в спину профессора. За нами летел вертолёт.

Мы неслись по набережной Темзы куда-то в сторону залива. Я не слишком понимал, что планирует делать хаоситка. Но стало как-то плевать. Вертолётов становилось всё больше. А потом…

Потом мы влетели в какой-то парк, снося забор. Что-то щёлкнуло, и из мотоцикла раскрылись две метровых косы. И мы врезались в толпу отдыхающих.

Мотоцикл в кровавом шлейфе пролетел через парк, оставляя после себя просеку из располовиненных тел.

А я… Я ахуел. Нет, ну серьёзно!

А у Минервы начали отрастать волосы, превращаясь в огромную каштановую гриву.

– Гарри, мальчик мой, ты сможешь сбить вертолёт из снайперской винтовки? – голос профессора прозвучал у меня, кажется, прямо в голове.

– ЧТО? НЕТ! – заорал я от неожиданности.

– Тогда ты ведёшь мотоцикл!

Хаоситка как-то вывернулась, оторвала своё тело от мотоцикла, скрестила ноги в воздухе, изогнулась… и устлалась за моей спиной, толкнув меня к рулю. В который я схватился рефлекторно.

– Я не умею водить мотоцикл! – проорал я, хватая руль слишком короткими для такой махины руками.

– Слушай варп, Гарри!

Водить я умел. У меня даже были права, которые я получил, когда учился водить машину. После сдачи на стареньком драндулете, я как-то прокатился на спортивном байке. По прямой. На автодроме. Через минуту я заглушил мотор, с трудом разжал побелевшие от ужаса пальцы и больше никогда не садился за руль этого агрегата, что создан исключительно для поставки донорских органов всем тем, кто жизнь ценит.

Сейчас подо мной машина, что была эволюцией банзай-табуретки. Квинтэссенция дурной мощи. Ракета на двух колёсах. Вопя от ужаса, я принялся рулить.

Вернее, пытался. А адская машина словно жила своей жизнью. Мелькали чьи-то испуганные лица, кровь била фонтанами из разорванных тел, а я… Я неожиданно рассердился и несколькими движениями руля обломал косы о фонарные столбы.

За спиной наверняка что-то происходило, наверняка куда-то стреляли, кого-то убивали и что-то взрывалось. Я ничего не слушал, стараясь не убиться.

Мы снова вылетели на трассу. И я с трудом увернулся от полицейской машины. А потом ещё от одной и ещё от одной, и… да что за уроды! Почему столько машин на полосе? Они все решили пожертвовать собой, чтобы убить меня?

– Гарри! Ты гений! Даже я бы так не смогла лететь по встречной на полной газу! Мы почти оторвались! Поднажми! – в голосе Макгонагол мелькнуло уважение.

Сука! Левостороннее движение!

А потом на горизонте показался…

Нет, не полицейский кордон. Несколько из них мы благополучно миновали, по встречке. И даже не бетонный блок.

Бензовоз. Который пытался развернуться. И встрял. Он перегородил всю дорогу и, кажется, застрял намертво.

– Минерва, нам пиздец, – сообщил я диспозицию. Сообщил не голосом, а телепатически.

– Отлично! Дай ему крови!

– Что?

– Мотоциклу, дай ему крови!

Женщина за моей спиной извернулась и ударила по большой оранжевой кнопке с картинкой зубастой пасти.

Я думал это клаксон или типа того.

Передо мной открылась пасть. Сотни мелких зубов. При этом она ну очень была похожа на вагину. Не став дожидаться моей реакции (хе-хе-хе, зубастый мотоцикл, вы там совсем ебанулись?), Макгонагол дёрнула меня за руку и воткнула мою левую ладонь в эту пасть.

Пасть сомкнулась. Я заорал от боли. А мотоцикл зажил своей жизнью. Басовито загудел воздухозаборник, полностью заглушив другие звуки. Я почувствовал, как ветер становится твёрдым и давит мне на лицо, выворачивая руки из суставов. Перед глазами появились какие-то радужные разводы, и мы огненным болидом влетели прямо в бензовоз.

В который раз за день я радостно попрощался с жизнью.

Увы.

Из огненного облака мы вырвались через секунду. Мы ехали (летели?) прямо по Темзе. По воде. Мотоцикл стал полупрозрачным.

– ИИСУСИЙ ДРАНДУЛЕТ! – пропищал я.

И в этом писке было столько… И боль в руке, которую жевали, и все мои впечатления за день, и кокаиновый приход, и…

– Ну всё, всё, не жадничай.

Раздался удивительно спокойный голос Макгонагол.

За мой левый локоть осторожно потянули, и пасть послушно выпустила мою руку. Точнее то, что от неё осталось. Белые косточки с кусочками мяса.

Я неверующе уставился на покалеченную руку. Даже не болело. Хотя понятно, чему там болеть?

Да, мотоцикл ехал по воде сам. На горизонте показалась большая вода.

Ах да, забыл, рука тоже была прозрачной.

Макгонагол, про которую я, кажется, успел забыть, резко потянула меня на себя, махнула ногами где-то над моей головой и снова уселась за руль. Я всё так же рассматривал конечность. Я калека, я инвалид, я…

…Убил кучу народа, порушил центр города, проехался на одержимом мотоцикле, нанюхался кокаина и…

Господи, верни меня обратно, господи, ну пожалуйста, господи, я больше никогда не буду упарываться, уйду в монастырь, разведу там делянку, посажу коноплю. И сожгу её!

Да что я несу-то…

Мотоцикл неожиданно остановился.

Мы стояли где-то на набережной. Большое, открытое и безлюдное пространство. Грузовые краны, длинный причал. Порт. Мы оказались в порту.

Сам мотоцикл изменился. Это был обычный чоппер. Просто очень большой. Я моргнул. Через корпус проступили обводы ракеты. Но когда я ещё моргнул, перед глазами снова появился мотоцикл. Обычный.

Макгонагол занималась довольно обыденным делом. Натягивала штаны на голую задницу. Мне было не до прелестей преподавательницы.

– О, управились до полудня. Гарри, сейчас поедем за покупками. Гарри! О, ты поранился? Ну что ты, не надо плакать, это обычная царапина!

Я посмотрел на свою руку. Нет, наверно для Макгонагол это просто царапина. Согласен. Она тут регенерировала из лужи фарша.

Но я не Макгонагол!

– На, хлебни!

Мне в зубы упёрлась фляга. Я машинально глотнул. И попытался выплюнуть. Но удар под дых заставил меня втянуть содержимое фляжки прямо в лёгкие.

На вкус содержимое фляги напоминало гнилое мясо.

Следующие пять минут я отплёвывался, отхаркивался, пытался сблевать и лизал асфальт. Когда в голове прояснилось, я побежал к пирсу и рванул по лестнице к грязной пенистой воде.

Долго пил, пытаясь смыть мерзкий вкус, блевал её, снова пил и снова блевал…

Сколько прошло времени, я не знаю. Но в какой-то момент времени отпустило.

– Ну что, Гарри, полегчало?

Я поднял глаза на Макгонагол. Левая рука дико чесалась. Я машинально провёл пальцами по коже и…

Рука была на месте. Покрытая тонкой белёсой кожей, через которую просматривались вены.

– Что это было? Зелье заживления?

– Кровь культиста. Отданная добровольно, – любезно пояснила хаоситка.

Меня снова скрутило спазмом.

– Вы долго лет хранили, для особого случая? – я попытался язвить.

– Ах, Гарри, а ты оказывается, ценитель! Всё верно, полгода со мною катается. Я думала она испортилась. А оно видишь как…

Вместо ответа я снова блеванул солёной водой.

– Всё, хватит рассиживаться. Мы хоть и успели до полудня, но дел ещё много. Надо купить тебе волшебную палочку.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось нырнуть в воду и уплыть в сторону Франции. Но догонят ведь!

Мы ехали по улицам Лондона, довольно неспешно. Повсюду была полиция, на углах стояли бронетранспортёры. Громкоговорители вещали о террористической атаке и призывали оставаться дома.

На меня нашло какое-то оцепенение. Слишком много всего. Слишком много крови, смертей и… Да, я был перепачкан в этой самой крови с головы до ног. Но этой крови было так много, что в итоге я больше напоминал мальчика, которого на просёлочной дороге облили из лужи.

– Всё, приехали, сейчас, Гарри, мы тебе купим твою первую волшебную палочку! – в голосе Макгонагол было просто море энтузиазма.

– НЕТ, НЕТ, пожалуйста, только не это! Я не хочу, не хочу, я ещё слишком молод, люди, люди, спасите, меня похитили!

На скромной вывеске над глухой дверью была надпись, которая в который раз за день довела меня до истерики.

Др. Оливандер. Товары для укрепления семьи. 

Если кто не в курсе, так тут называются секс-шопы.