Книга: Время сумерек. После Старого мира - Тимофей Шерудило

Абзац привлек внимание. Необычно для философской книги. И, кстати, у меня детское ощущение счастья связано именно с солнечным лучом, в котором пляшут пылинки... И вышло так, что я купил книжку и прочел.

Скажу сразу: если это философия, то не та, про которую рассказывают студентам. :-) Нет иностранных слов, мудреных определений и вообще того, что Герцен звал «птичьим языком». А что есть?

Просто приведу несколько выписок. Почти без комментариев.

«Без уверенности, что груз воспоминаний, ошибок, слабостей, неистраченной силы и потерянного времени, неотданной любви что-то значат; что это не просто „привходящие обстоятельства“; не что-то такое, что можно заглушить водкой, „работой“ или внешними впечатлениями — нет потребности в том труде, который перепахивает саму личность, переворачивая ее пласты. Познание имеет смысл под условием ценности познаваемого».

Я бы сказал: нечто очень личное. Мир, пропущенный через душу. Это было у Розанова, конечно, но Василий Васильевич — мягкий, домашний и интимный. Здесь мнения жесткие:

«„Толерантность“, которую насаждают на Руси сегодня, — догмат определенной секты, повод к разделению; в действительном смысле — „терпимость к «нам» и ненависть к «ним»“. В то время как терпимость на Западе — барское отношение к вещам, сумевшее проникнуть в народ, идущее не от какой-то отвлеченной идеи, а от сознания своей силы и уважения, если не прямо одобрительного любопытства, к чужим чудачествам...»

Если Розанова гипнотизировал пол (если быть точным, розановская тема двуедина: «пол и евреи»), то в «Сумерках» в центре всего культура.

«„Культура“ — в том смысле, о котором мы сейчас говорим, — есть совокупность средств сообщения своего внутреннего состояния другим, а также пространство, в котором это общение происходит».

Культура в этой книге явно противопоставляется науке, и немало шпилек достается последней:

«Только маловажные вопросы позволяют получить исчерпывающе точные ответы. Чем выше сложность познаваемого, тем эти ответы менее однозначны. Познание человека всегда будет неуверенным, зыбким; основанном на смутном понимании трудновыразимых законов — иначе говоря, никогда не будет „научным“.

Наука и человеческое расходятся объективно, не по злой воле ученых; благими намерениями тут ничего не исправить. Наука не может, по своему существу, быть силой, а тем более, единственной силой, определяющей развитие личности и общества; ее область применения — вопросы техники и гигиены, важные, но не важнейшие для тех, кто живет и рано или поздно собирается умереть».

О революциях и их последствиях (в первую очередь, конечно, о русской) также говорится немало:

«Новизна подобна свободе: отсутствие убивает, избыток душит. Ум сохнет без нового и тонет в его избытке. Новизну обещает революция, и народы идут за ней, хотя это „новое“ всегда оказывается низшего качества в сравнении со „старым“...»

Но основная тема очерков, наверное — воспитание души:

«Одна из целей воспитания — ввести в мир личность, которой никогда (по возможности) не будет скучно с главным, а подчас и единственным собеседником — нашим внутренним человеком. Условия успеха здесь: неленивый ум и пробужденное чувство, и все это вместе с готовностью быть особым, отдельным от других, нерастворенным ни в какой „массе“».

Где воспитание души, там и христианство. Нельзя сказать, что автор смотрит на него восторженно. Скорее, с уважением и со стороны:

«Христианство соответствует определенному душевному складу, но его нельзя надеть, как платье, на всякую душу. Как многие другие вещи, оно не для всех, а для некоторых».

Досталось и апокалиптическим ожиданиям наших дней (исходно христианским, по мнению Шерудило):

«Вера в конец света, в особенности — скорый, парадоксальным образом успокаивает человека, придает смысл истории и собственной его жизни, а заодно и освобождает от беспокойства, ведь худшее вот-вот случится. У того, кто собирается жить, беспокойства гораздо больше...»

Закончу еще одной выпиской — очень личной, как и те слова о «счастье в луче света», с которых я начал:

«Непрожитая еще часть жизни — тайное сокровище каждого. Нет человека, который был бы к нему безразличен. Наиболее распространенное отношение к собственному будущему есть надежда».

Я бы сказал — книга неожиданная и заставляющая думать. Хотя, конечно, не для всех читателей и не на каждый день.