Текст книги "Призраки в горах"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prizraki-v-gorah-65228.jpg)
Автор книги: Тимур Свиридов
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Константин подлил себе еще чаю, и взгляд его остановился на Олеге. Лицо разгладилось, губы сложились в слабую улыбку.
– А ты прекрасно завариваешь чай. Не первый раз поражаюсь твоему мастерству. Отец учил?
– В основном бабушка. У нее дома царит культ чая. Мне с ней и не сравниться. Правда, с таким роскошным чаем невозможно промахнуться.
– Промахнуться? – усмехнулся Константин, прищуривая один глаз. С экрана раздалась частая дробь выстрелов. – Промахиваться нам никак нельзя. Это мы должны хорошо помнить!
Олег рассмеялся.
– Вот что, – шеф резко поднялся. – Хорошо, что вспомнил. Распишись-ка в ведомости.
Он сходил в свою комнату и вернулся с листком. Олег аккуратно подписался в графе напротив своей фамилии.
– Посчитай, – Константин протянул ему деньги, – но здесь меньше двухсот. В бухгалтерии вычли подоходный, профвзносы и еще за какой-то «Красный Крест» деньги взяли.
Олег кивнул, беря пачку новеньких десяток и пятерок.
– Так странно, – продолжал шеф, – то одно, то другое. В этот раз лотерейные билеты мне пытались всучить. Но я сказал, что с государством в азартные игры не играю!
– Может, машину бы выиграли, – пошутил Олег.
– Мне чужого не надо, – отчеканил Константин строго и тут же весело глянул на него. – Жить лучше честно.
Через десять минут они уже мчались по Минскому шоссе к Москве. По обе стороны дороги стеною стояли оранжево-серые стволы сосен, среди которых то и дело мелькали темной зеленью старые ели. Ровный асфальт мягко ложился под колеса. Опять возникло ощущение природной весенней силы.
Шеф снова доверил ему вести машину, и Олег с упоением давил на акселератор, сжимая руками рулевое колесо «Волги». Последнее время Константин все чаще и чаще сажал Олега на водительское место. Подшучивал при этом, мол, теперь придется тебя еще и на ставку шофера оформлять, а мне шофер не положен! Точный глазомер, обостренная реакция на скорость и детали постоянно меняющейся дорожной обстановки, которые Олег проявлял за рулем, нравились шефу. Это было хорошо заметно по одобрительным взглядам, которые тот время от времени бросал на него.
Машина у Константина была новенькая, прошла не больше двадцати тысяч, совсем пустяк для «Волги», и работала сноровисто, как будто с азартом проглатывая один десяток километров за другим.
После короткой остановки шеф сел сзади, положил рядом свой объемистый черный «дипломат» и погрузился в чтение каких-то бумаг. Только раз он отвлекся, чтобы попросить Олега поставить любимую кассету. У Константина были довольно старомодные вкусы – он обожал Вивальди и Палестрину. И сейчас тонкие ломкие звуки клавесина, чередующегося с протяжным контральто виолончели, заглушали свист ветра над крышей и мерный рокот движка.
– Олег, – вдруг словно проснулся Константин.
В зеркальце было видно, что он даже не поднял головы от своих бумаг.
– Да?
– Ты не забыл о наших планах?
– Вы имеете в виду завтрашний отлет в Ташкент?
– Да. Короче, так. Я попросил бы тебя об одолжении. После того как отвезешь меня домой, сгоняй на станцию к Вадику. Я тебя с ним знакомил, помнишь?
– Это тот усатый мастер?
– Да, тот. Пусть он хорошенько посмотрит машину, обязательно сменит масло, проверит тормоза. Деньги возьмешь в бардачке.
– Да тормоза как будто в порядке.
– Пусть проверит. Это никогда нелишне. Потом заправишь полный бак. Если задержишься с этим, не гони. Лучше как следует выспись перед полетом. Ты и машина мне будут нужны завтра с утра. В половине десятого заедешь за мной. Жди прямо у подъезда. Хорошо?
– Так точно! – шутливо отчеканил Олег, сбрасывая скорость перед постом ГАИ у окружной и беззаботно посматривая по сторонам.
– Олег, а сколько раз твой отец бывал в Китае?
– Много. Не знаю точно.
Чиркнула зажигалка. Поплыл запах хорошей сигареты.
– Закуришь?
– Нет, спасибо.
– Ты говорил, он работал в АПН?
– Да. Сколько я его помню, он всегда работал в АПН. Он и умер, выезжая на какое-то задание. Такая же «Волга» была, как и у вас. А в аварию угодил страшную. В сорок семь лет.
– Все мы сгораем на работе, – задумчиво произнес Константин. – Зарабатываемся так, что зачастую забываем: мы всего лишь люди, а не железные автоматы. А потом слишком дорого платим за эту забывчивость. Надо же – сорок семь лет. А знаешь, Олег, он же был всего на два года старше меня.
Олег кивнул и крепче сжал руль. Воспоминания об отце всегда рождали у него неподдельную горечь утраты.
Жизнь обделила в чем-то большом, очень важном, судьба лишила его отца, и здесь было все: и лишение поддержки, и лишение любви, и лишение корней.
В кабине повеяло ветерком. Константин, видимо, приспустил стекло. Клавесинная пьеса закончилась и раздались тягучие звуки струнных.
– Он занимался не только Китаем?
– Конечно. Страны Юго-Восточной Азии. Побывал практически везде – и на Тибете, и в Шри-Ланке, и в Индии…
– Всегда завидовал людям, которые имеют возможность путешествовать по свету, – мечтательно произнес Константин и с шумом выдохнул табачный дым. – Самое прекрасное в мире, как ты думаешь, что?
– Сразу вряд ли скажешь, – Олег задумчиво нахмурился. – Самого-самого, вероятно, нет.
– Есть, – убежденно сказал Константин. – Самое прекрасное в мире – это разнообразие!
2Что она на меня глаза вылупила? Полчаса просидела перед зеркальцем, каждую ресницу обвела. А теперь на мне решила свою артиллерию опробовать? Нет, такая ничего не поймет. Долбанько. А ничего звучало бы – Светлана Долбанько, Советский Союз!..
– Молодец, хорошо получилось, но, знаешь, Свет, тебе бы больше подошло другое лицо. У меня дома есть последняя «Бурда», там такие мордашки… Я вообще поняла: лицо это как чистый холст. Садишься перед зеркалом, берешь в руки кисть, палитру и начинаешь творить. Если бы все с головой были – без лица бы никто не остался. Точно тебе говорю. Поверь мне. Так вот, тебе бы тени положить на скулах, чем-нибудь темным и теплым, чтобы лицо сузить, а губы поярче выделить. Я бы и прическу у тебя изменила, что-нибудь такое строгое, и побольше вертикальности. А то у тебя сплошная горизонтальность в облике…
Вот дура! Ей дело говорят, а она дуется. У самой ряха – как помидор, красная и блестит. И как за ней еще ходит этот, ну как его, Виктор вроде. Парень ничего, и плечи, и талия. Спортсмен, наверное. С ней и поговорить не о чем. Как заладит про свою учебу или про кино, что на последней неделе высмотрела, – так хоть стой, хоть падай. Ну ничего, он это дело скоро сам разглядит. Хотя… Они же все словно слепые – уткнутся, как щенки, хорошо, если нюни не распустят. Мужчина же, господи, должен быть мужиком, чтобы рядом с ним себя чувствовать спокойно, как за стеной. А это все больше какие-то заборы из дощечек.
Что это она там в окне высматривает? Ну-ка? Красивая машина. И этот тоже ничего, толстоват, правда, малость. Но сойдет. Для сельской местности. Кто это? И я не знаю. Интересно, интересно, к кому это такие мужчины подъезжают в нашей конторе? К какой-нибудь студенточке-малолеточке… Да брось ты, Свет, уж поверь мне, у него на роже все написано прямым текстом – кобель. Да и тачка смотри какая. Пижон.
А? А-а… Да вот, Маргарита Львовна, на погоду смотрим. Хорошо на улице, только снегу слишком много. А? Пока еще не успела, закрутились как-то. Но я помню, да, завтра обязательно все будет готово. Да, можете не беспокоиться. Кстати, вы не в курсе, где сейчас Наталья Семеновна? Жаль. Ей звонил недавно один мужчина. Такой интересный голос, знаете ли. Даже, можно сказать, игривый. Некто Епифанов Борис. Отчество? Не назвал. Ах, из Госкомтруда… Я ему передала, что Наталья Семеновна будет после трех, правильно? Он обязательно позвонит. Я проконтролирую, Маргарита Львовна, хорошо. Если что – вы поехали на факультет книговедения? Хорошо. До свидания…
Ушла. Мегерочка наша ненаглядная. Ну, с богом. Теперь можно часов до трех балдеть, а после смываться. Светку попрошу, чтобы доработала сегодня одна. Ах, черт, еще этот Епифанов звонить будет. Ну, ничего. Он после трех, но ведь не позже четырех! Ну, дадим ему час на размышление. Значит, шестнадцать ноль-ноль-и по коням! Решено. А еще и двенадцати нет. Нам бы день простоять да ночь продержаться!..
– Эй, Светусик, давай-ка чаю согреем. Вареньице от вчерашнего осталось. А то здесь такие стулья жесткие, что работать невозможно. Я говорю, стулья такие жесткие, что работать невозможно. Все себе отсидишь до полного бесчувствия. Вот и я о том же… Пусть чай поставит. Хоть какая-то польза, а то сидит сиднем перед зеркальцем. Кто на свете всех милее, всех румяней и белее…
– Здра-а-аствуйте, давненько не виделись! И где же ты пропадал, солнышко наше ненаглядное? Уж и не заглядываешь к нам на кафедру теперь. Совсем позабыл бедных затюканных девушек. Болел? По твоей физиономии не скажешь. Неужели гриппом? Просто поразительно. Мы? Мы по-прежнему. Сидим себе как в карцере, работаем, работаем… Черт бы побрал эту Светку, опять она про свое кино заладила: Бельмондо – Делон – Филатов – Гурченко. О-о…
Мы скучные? У нас постные физиономии? А как тут не скучать? Сидишь на одном месте, стулья жесткие, кругом ходит один нафталин, какие-то студенты, преподаватели. Скорее бы сессия, полегче будет. Вырвешься изредка куда-нибудь вечером, так после месяц вспоминаешь. Тоска.
Сегодня? Ну так сразу сказать трудно. Надо сообразить. И потом же необходимо переодеться, нельзя же вот так, по-рабочему… Ах, обеих? Замечательно. Ты, Серега, сегодня выглядишь как истый джентльмен. В общем, дай нам на соображение часа три, а там мы сообщим тебе свое решение. Во сколько, говоришь, день рождения? В шесть? А-а. А где? Это почти в центре. Пожалуй, я не найду в себе силы отказаться от предложения такого галантного кавалера. О-о, ну что вы, не стоит, право. Мерси. Хорошо, звоните нам после трех. Но только не позже половины четвертого, а то мы можем передумать. Да-а, мы такие. Да, нарасхват. Ну пока…
Надо же, и эту чувырлу пригласили. Повезло Золушке сегодня. Ладно, вечер придет – посмотрим. Мы еще развлечемся…
– Алло? Это ты, Олежка? Здравствуй, дорогой. Я тебя, как говорит молодежь, нежно цэ. Как твои делишки? И у меня все хорошо, спасибо. Тянем лямку помаленьку. Что? Пока еще не решила. По идее, к сессии готовиться пора, а то как бы после не раскаяться. Дома или в библиотеке. Да нет, совсем я тебя не забыла. Ну что ты, здесь так много народу. Сегодня? На «Волге»? Потрясающе! Можно пожертвовать всеми занятиями сразу. Во сколько заедешь? Может, прямо к четырем? А, ну да, конечно, техстанция дело серьезное, аккумулятор-карбюратор-амортизатор. Тогда подъезжай к дому. А? Ладно, договорились! Пока!..
Ну надо же, как люди меняются, прямо на глазах. Сказали бы мне полгода назад, что он так расцветет – ни за что бы не поверила. Был какой-то рефлексирующий сосунок, и одет всегда так, что с собой водить стыдно. А теперь прямо принц из сказки, веселый, обаятельный, щедрый. Такому отказать – силы в себе не найдешь. Все-таки я молодец, не сменяла его на того Андрюшу-скотину. Где бы сейчас такого нашла? Так-то, кадры выращивать надо!..
Что? Уже заварила? Вот умничка! Где тут наши чашечки заветные?…
3После бурного и короткого апрельского дождя черный асфальт влажно блестел в лучах фар. Машина неслась по заметно опустевшим улицам, расшвыривая в стороны снопы брызг и заставляя редких прохожих прижиматься к стенам домов. На лобовом стекле тоже висели крупные дождевые капли, которые все никак не могли скатиться вниз из-за встречного ветра.
Маринка сидела рядом, старательно складывая свой розовый зонт. Она время от времени вопросительно посматривала в его сторону.
– Куда мы едем? – наконец спросила она задорно.
– Так, катаемся, – неопределенно ответил он с деланным безразличием на лице. Пока он и сам еще не решил, как провести этот вечер. – Поставь-ка что-нибудь. Кассеты там, в бардачке.
Краем глаза он наблюдал ее возню с магнитофоном. Кассеты из ее рук вдруг выскочили и с треском посыпались на пол.
– Боже!
– Коробку ты открыла не с той стороны, – прокомментировал он, выруливая к бордюру и тормозя. – Как говаривал сэнсэй Леша Самойлов, отсутствие координации – основной недостаток женщин.
– Но я же не нарочно, – испуганно оправдывалась она.
Олег зажег свет и нагнулся, помогая ей поднять кассеты. Одна завалилась довольно далеко под сиденье. Чувствуя, что невольно краснеет, Олег потянулся за кассетой. Прямо перед глазами оказались округлые Маринкины колени, обтянутые черной сеткой. Маринка отодвинула ноги и стала поправлять юбку, застегивая пуговицы на разрезе спереди. Нащупав кассету, он вдруг вспомнил о принесенной Константином вчера вечером новой видеокассете и ключах, найденных в бардачке. В голове мелькнула шальная мысль, и тут же созрело решение.
Олег посмотрел на Маринку. Она была такая желанная и такая реальная рядом с ним, что от одной этой мысли закружилась голова. Мгновенно и резко он почувствовал, как сильно уже истосковался по ней.
Салон наполнили крики и визги хорошо знакомого рок-н-ролла. Ревущие бешеные звуки придали ему ощущение правоты и уверенности в себе. Вспомнился шеф, но в голове мелькнуло: «Обойдется!»
– У меня есть один вариант, – все же не совсем уверенно нарушил он повисшее тягостное молчание. – Есть возможность посмотреть видео у моих знакомых. Поедем?
– Что же ты сразу молчал?! Кобра мне уже все уши прожужжала, что и где видела. А что у них есть? Детективы, или что-нибудь поинтереснее?
– Только одно «но», туда пилить минут сорок. Фильм наверняка трехчасовой. Пока туда и обратно – будет уже поздно.
– Жаль, – Маринка задумалась. Мама не любила, когда она поздно возвращалась. Но такую возможность упускать было бы кощунством.
– Ладно, поехали. Только мне нужно позвонить домой. Предки будут волноваться.
Телефон нашелся быстро. Олег терпеливо ждал, стряхивая пепел за окно. Потом наклонился и снова открыл бардачок. Ключи лежали там же, сбоку, сразу за бумажником, который шеф оставил, чтобы расплатиться на техстанции. Как удачно, что он не взял ключи от дачи с собой!
Над ними больше ничего не висело. Маринка щебетала без умолку, делясь последними событиями жизни. Уже давным-давно промелькнул, горя огнями, Калининский, потом Кутузовский с помпезными сталинскими домами. Остался позади отель «Можайский» и тут же трасса погрузилась в темноту пригородных пространств.
– Куда это ты меня везешь? – Маринка заметила, что он уже выехал за пределы города, – Что это за дыра?
Олег был на даче у шефа уже много раз, но никак не мог запомнить названия деревни. Оно было связано с какими-то птицами, что-то такое обыденное, простое, за что не уцепишься.
– В» Птички» едем.
– Одинцово, – медленно прочитала она на указателе.
– А-а, Жаворонки, – вдруг вспомнил он, перекрикивая музыку.
– И там есть видео?
– Ну да. В избушке на курьих ножках. У бабы-яги.
Его шутливое настроение и уверенность успокоили ее, и Маринка снова заулыбалась.
Решив сократить путь, он свернул на Можайское шоссе, и теперь машина летела по избитой, в колдобинах дороге. Время от времени Олег бросал короткие взгляды на спидометр, где, несмотря на бесконечные повороты, трассы и знаки ограничения скорости, стрелка кружила вокруг цифры «90». Фары выхватывали из темноты одноэтажные деревянные дачи, ярко мелькали глаза притаившихся кошек. Маринка опустила стекло, ворвался свежий ночной воздух, заполнивший салон ароматом промытой после дождя травы, цветущих яблоневых деревьев, проплывающих белыми пятнами по сторонам дороги.
Олег смотрел вперед, моля бога, чтобы не напороться на припозднившегося гаишника. Вдруг вспомнилось утреннее пробуждение. Все сомнения и переживания, бередившие тогда душу, показались теперь такими далекими, несущественными. Восторг, радость и нетерпение охватили его, и он летел сломя голову.
Наконец шины мягко зашуршали по песку. Не выключая фар, Олег выскочил из машины и открыл ворота.
– Добро пожаловать!
Мягко щелкнула, закрываясь, дверца «Волги». Маринка прошла вперед, замерев от восхищения. Прямо у дома, рядом с дорожкой, раскинула ветви и распушилась от цветов черемуха. Облитая ярким светом фар, она контрастно выделялась на фоне черноты сада. Мокрая трава блестела, переливаясь мириадами жемчужин. Гроздья пахучих белых цветов тоже были осыпаны сияющими капельками.
Олег поставил машину и пошел следом за девушкой. Рядом с домом Маринка притянула к себе большую ветку черемухи. Он подошел к ней. От аромата кружилась голова. Глаза их встретились, и, не выдержав больше всего этого великолепия я напора чувств, переполнявших его, Олег крепкой рукой обхватил Маринку, жадно впился в ее податливые губы. Ветка, выскользнув из руки и качнув другие, щедро одарила их дождем белоснежных черемуховых цветов и капель воды.
Найдя нужный ключ, он отпер дверь.
– Проходи, проходи. Тут кроме нас больше никого нет. И не будет.
Маринка изумленно вошла и молча смотрела, как он по-хозяйски орудует, включает свет, исчезает в комнатах.
– Там есть тапочки, – прокричал он из ванной, перекрывая голосом шум текущей воды, – Чувствуй себя как дома. А я сейчас горячую пущу.
Прямо напротив входной двери стояло большое зеркало, в котором она увидела свое отражение. На всю прихожую лежал ковер, расписанный гигантскими маками по синему полю. Рядом с зеркалом, почти как человек, расположился полутораметровый многорукий Шива, а слева в углу, у кресла бронзовый дракон, окруженный кактусами. На стене висела картина, но в приглушенном свете было трудно разобрать, что на ней изображено. Две стеклянные двери вели в противоположно расположенные комнаты. В одной из них черным лаком блестело пианино.
– Не стой там, пошли в зал, – вдруг снова возник Олег и увел ее в глубь дома. Там он включил свет, потом телевизор, сунул кассету в приемную щель видеотеки.
– Хочешь, я разожгу камин? – говоря это, он открыл холодильник, оценивая содержимое.
Маринка опустилась в кресло. Зал тоже был обставлен не по-дачному. Дорогая импортная мебель, пушистый синий ковер, большие вазы на полу с затейливым восточным пейзажем. В углу камин с мраморной полкой. За роскошным диваном пальма, посаженная в кадку, увитую плющом. Ветви пальмы доходили до потолка в зале и продолжались в проеме лестницы, ведущей на второй этаж.
– Где же твои знакомые?
– Они сегодня остались в Москве. Дали мне ключи, – он поставил перед ней поднос с разностями. – Смотри лучше видео. Сейчас ты увидишь настоящее кунг-фу. Это запись китайского национального чемпионата.
На экране поплыли чудные пейзажи с многоярусными пагодами, белыми и розовыми лотосами, горы и долины с озерами, а поверх всех этих красот ярко пламенели алые иероглифы.
– Это детектив? – переспросила Маринка, мельком глядя, как Олег наливает в бокалы янтарную жидкость из бутылки с цветастой этикеткой.
– Ничего подобного, – он протянул ей бокал. – Такое не везде посмотришь. Спортивное соревнование, но какое!
На экране появились китайцы в мешковато сидевших одеждах. Они с резкими криками бегали и прыгали по широкой свободной площадке, делали странные выпады, постоянно крутили руками. Столпившиеся вокруг площадки болельщики бурно реагировали на каждый прыжок соревнующихся.
Маринка отпила из бокала, отметив про себя, что это первоклассный вермут.
– А у тебя здесь ничего поинтереснее нет? Может, просто фильм какой-нибудь поставишь?
– Фильм? – удивленно повернулся к ней Олег. До него вдруг дошло, что девушкам вовсе не обязательно должно нравиться кунг-фу. – Если хочешь, пожалуйста.
Он наклонился и стал рыться в ящике, перебирая одну кассету за другой. Шеф имел приличную видеотеку, но больше всего уважал боевики и детективы.
– Любишь, когда стреляют?
– Давай, но пусть будет что-нибудь захватывающее, – Маринка поднялась и пересела на диван, чтобы лучше видно.
Он долгим взглядом посмотрел, как она устраивается на новом месте, изгибаясь в талии и привычным движением откидывая рукой волосы назад. Что-то пленительное и властное было во всей ее осанке, в плавном повороте высокой шеи, в мягкой линии подбородка.
– Ну что, нашел что-нибудь подходящее? – Она отпила из своего бокала и ободряюще улыбнулась.
– Ага, – пробормотал он непослушным голосом и вытащил то, что искал. – Клевый видовой фильм с потрясающей музыкой.
– Драться будут или про любовь?
– Про любовь, – он взял бокал и медленно присел рядом с ней. На экране поплыли титры. Потом возникла молоденькая миловидная девушка с короткой стрижкой белых волос в облегающем платье. Она что-то недовольно выясняла с маленьким японцем. Было понятно, что события происходят на каком-то корабле.
– Он что, без перевода? – тихо спросила Маринка, поворачивая свое лицо к Олегу и продолжая смотреть на экран.
– Это «Эммануэль», – он чувствовал, как на него волнами наплывает аромат ее блестящих черных волос, в которых застряли маленькие черемуховые цветочки.
– Чему ты так рад? Ты прямо весь светишься… – только и успела сказать она. В следующее мгновение оба задохнулись в горячем поцелуе.
– … А ты знаешь, сколько уже времени?
– Нет, – прошептал он, увидев, как она перегнулась через постель.
– Половина четвертого. С ума сойти…
– Неужели? – спросил он и подумал, что не испытывает никакого сожаления.
– И что я теперь маме скажу? – в ее тоне тоже не слышалось сожаления или испуга. Маринка закинула руку за голову и посмотрела в его сторону. – Ты сейчас как статуя на светлом фоне окна.
– Я не статуя, я вполне реален, – подошел он, чувствуя в себе волны усталой нежности, и прикоснулся губами к ее шее.
– Да уж, – она обняла его голову рукой и прижала к себе.
И тихонько рассмеялась. Прямо у самого окна вспорхнула какая-то птица.
– Не мешало бы хоть немного поспать. А то завтра будут такие круги под глазами!
– Что ж, давай спать, – покорно ответил он, закрывая глаза.
– Смотри, какой послушный, – она снова перегнулась и достала бокал. Послышались звуки глотков. – Тебе еще налить?
– Нет, а то я не смогу сесть за руль.
– А где сигареты?
– Кончились.
– Вот досада, – она снова устроилась рядом с ним, и Олег замер, чувствуя грудью плавное биение ее сердца. – Курить просто зверски охота!
Он пожал плечами вместо ответа. Сейчас ему уже ничего не хотелось. В голове звенела странная пустота. Даже сон куда-то ушел.
– Послушай, зайчик, – она растормошила его голову. – А почему ты меня раньше сюда ни разу не возил?
– Так это ж не мой дом.
– А сегодня-то привез?
– Так получилось, – он отвечал односложно, ему не хотелось затевать длинный разговор.
– Ты хоть немножко расскажи о нем, о своем Константине.
– А что тебя интересует?
– Ну-у, чем занимается хотя бы?
– Понятия не имею. Какая-то военная закрытая тема. Ученый мирового масштаба.
– Сразу видно, – послышался длинный вздох. – А ты что, к нему действительно на работу устроился?
– Конечно. Замучился характеристики да анкеты таскать. У них там проверка по полгода.
– Где «там»?
– Все тебе расскажи…
– И что, прямо на ставку взяли?
– Да…
– И все-таки, Олежка, – в ее голосе послышались нотки разочарования, – зачем ты группы бросил? Ведь были деньги, и неплохие.
Слова Маринки задели у Олега какую-то старую, ноющую струнку. Но с высоты сегодняшнего положения он уже мог совершенно иначе рассматривать старые переживания. Он чувствовал теперь в себе некую твердость и силу. Пожалуй, потому уверенно усмехнулся и сказал:
– Постараюсь объяснить тебе это как можно проще. Было несколько моментов, из-за которых я не мог продолжать работу с группами шинхана. Во-первых, мне порядком опротивело воспитывать будущих хулиганов. Во-вторых, я отнюдь не собирался становиться дельцом от спорта, таким, как Леша или Лад. В-третьих, слава богу, что я это сделал, федерацию каратэ только что прикрыли. И самое главное, в-четвертых, я наконец-то могу совершенно официально при-ме-нять то, чему столько лет учился. Можно сказать, что теперь я нашел себя, понимаешь?
– С ума сойти! Ну ты, Олежка, прямо герой, – слова прервала высокая трель. Птица устроилась под крышей и теперь пробовала голос. – А тебе хоть раз приходилось за него драться?
– Нет, – он чувствовал легкое раздражение от ее вопросов, но в то же время ему было приятно ощущать теплоту ее кожи, легкое дуновение дыхания. Он невольно задумался над этим противоречием.
– А пистолет у тебя есть? – тон ее понизился до шепота.
– Нет. Когда все проверки закончатся, тогда и выдадут.
– А когда?
– Не знаю. Наверное, в июле. – Он резко сел в кровати.
Снова раздалась птичья трель, на этот раз куда более длинная и переливистая.
– Птицы проснулись, – голос Маринки снова приобрел ленивое выражение.
– Погоди-ка, – вдруг вспомнил он, – кажется, у нас сейчас будут сигареты.
Олег спрыгнул на пол. Доски приятно холодили ступни. Он быстро поднялся на второй этаж и, не зажигая света, прошел в кабинет шефа. На дворе уже светало, и утренние сумерки проникали в комнату сквозь легкие занавески.
У Константина всегда было полно хороших сигарет, он часто угощал ими его. После своей неожиданной вылазки на дачу Олег уже осмелел. Вряд ли шеф заметит исчезновение одной пачки. Только вот как ее найти?
Эйнштейн укоризненно смотрел с глянцевой фотографии. Слышен был шорох Маринки в постели, видно, повернулась на другой бок.
Олег быстро, один за другим стал осматривать ящики большого письменного стола, стараясь ничего не сдвигать с места. Он находил кипы фотографий незнакомых людей, огромные коробки шоколадных конфет, нераспечатанные блоки магнитофонных кассет, пачки фломастеров – все что угодно, только не сигареты.
Расстроенный, он оторвался от стола и подошел к одному из книжных шкафов с непрозрачными стеклянными дверцами. К счастью, тот оказался незаперт. Олег быстро осмотрел содержимое первой полки – бутылки с коньяком и виски, банки ананасового сока.
И наконец на второй заметил вповалку накиданные бело-зеленые блоки «Salem». Один из них был распечатан и наполовину опустошен. Олег вытащил его, достал одну пачку и положил на прежнее место. Но блок лег не так, как лежал прежде. Что-то мешало. Олег просунул руку и нащупал гладкий мягкий предмет. Потянул на себя, ощущая под пальцами тяжесть. Оттуда вдруг что-то выскользнуло и громко стукнуло об пол. Олег быстро нагнулся и поднял упавший предмет.
Черный потрепанный пистолет увесисто лежал в руке. На его рукоятке в кружке была высечена звезда, между ее лучами стояли буквы «СССР». Олег выдвинул магазин, тускло блеснули потемневшей латунью патроны. С отчетливым щелчком магазин стал на место.
«А Константин ни разу не говорил мне, что у него есть пистолет», – мелькнуло в голове запоздалое удивление.
Перед глазами возникло лицо шефа, и одновременно какое-то смешанное чувство тайны и большой государственной важности. С трепетным чувством Олег вложил пистолет обратно в большую кожаную кобуру и сунул на прежнее место. Прикрыл сверху распечатанным блоком «Salem» и задумчиво покинул кабинет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?