Читать книгу "Огненное наследие"

Глава 3

Никеа

Мы с Илиасом едва выехали за ворота, как дом позади будто выдохнул, а мы вместе с ним. Окна машины отражали вечернее солнце, дорога тянулась вперёд, и я наконец-то могла расслабиться в мягком сиденье.

– Ну что, Испания… – протянул Илиас, не сводя глаз с трассы. – Готова к приключению?

– Готова к отдыху, – парирую, поправляя солнцезащитные очки. – Ты же знаешь: я моральная поддержка, эстетическое сопровождение и главный контролёр твоей адекватности.

– О да, как же я без тебя, – смеётся. – Но если серьёзно… Мне там работать нужно много. С папой куча вопросов по поместью, бумаги, переговоры… – Он криво усмехается. – Ну а вечером можно будет и расслабиться.

И вот тут его рука легко отрывается от руля и начинает в воздухе рисовать… женскую фигуру. Бёдра, талия, изгибы, плечи, причём с таким сосредоточенным видом, будто это архитектурный проект. Потом ещё и губу прикусывает.

Я закатываю глаза и со всей нежностью сестринской любви пихаю его локтем в плечо:

– Эй! Гений, тебя туда не для этого отправляют!

Он делает вид, что осознал тяжесть содеянного, втягивает губу, расправляет плечи:

– Простите. Ошибся. Работать буду днём…

Пауза.

– А вечером отдыхать скромнее, – добавляет с невинной улыбкой.

Я театрально поднимаю брови:

– То есть успел и планы построить, и фигуры воздушные нарисовать. Великолепно. Очень продуктивно.

– Ты просто ревнуешь, – ухмыляется он.

– Я ревную? К кому? К твоим… испанским… «моделям? – Я поднимаю руки и делаю кавычки. – Конечно! Умираю от зависти.

Мы смеёмся, и салон заполняется тёплой, домашней лёгкостью, которой в нашем доме порой так не хватает. В такие моменты все больше видно, что мы не просто близнецы, но и родственные души.

Он бросает на меня взгляд:

– Главное, не устроить там катастрофу.

Я фыркаю:

– Катастрофы – это твоя специализация, милый брат. Хочу напомнить, как ты чуть не взорвал домик у бассейна, когда тебя учили каким-то мафиозным штукам.

Он кивает, даже не пытаясь спорить:

– Ладно. Договорились: я веду дела, ты не ведёшься на местных красавчиков.

– Ктооо? Я? Ты что такое говоришь… Я бы никогда, – прищуриваюсь.

Илиас смеётся так громко, что машина слегка дрожит и появляется желание напомнить братцу о его грехах:

– Если вдруг ты там кого-то подцепишь, то занимайся развратом где-нибудь за пределами поместья. Я не собираюсь слушать утренние вздохи, а потом наблюдать голое тело на полу.

Илиас фыркнул, чуть отвернувшись, но я увидела, как он закатил глаза.

– Один раз… один единственный раз, – пробурчал он, – и ты до сих пор мне это вспоминаешь.

– Один раз? – я издала смешок. – Да это был кошмар. Она ходила по дому в твоей рубашке и спрашивала, где тут кухня!

– Ну надо же было девушке поесть перед уходом.

– Девушке? – я театрально ахнула. – Илиас, она едва помнила своё имя, но точно знала, что хочет «ещё бокальчик».

– Ты просто не понимаешь… – начал он самодовольным тоном.

– Понимаю, понимаю, – перебила. – Мой брат великий сердцеед. Только вот папа отправляет тебя работать, а не устраивать кастинг в постель. Боже, я бы не доверила тебе даже рыбку, не говоря про руководство толпами людей.

Илиас усмехнулся, бросив на меня быстрый взгляд из-под бровей:

– А тебя, насколько помню, никто не заставляет туда ехать…

– Но ты же и так знал, что я поеду, – отмахнулась, – просто хотя бы кто-то должен следить, чтобы ты не сжёг поместье и не угодил в тюрьму.

– Значит, ты мой ангел-хранитель?

– Скорее демон-надзиратель, – поправила. – Но можешь не благодарить.

Мы едва успели выйти из машины, как к нам сразу подошли трое работников аэропорта, молодые, подтянутые, в белых рубашках и с приветливыми улыбками.

– Позвольте помочь вам с багажом, сеньоры, – сказал один, самый высокий, подмигнув мне так незаметно, как будто Илиас слепой.

Я вмиг включила своё фирменное очарование:

– Ох, спасибо! Вы так вовремя. Я уже думала, что надорвусь таскать эти тяжёлые чемоданы.

– У вас такая хрупкая фигура, – тут же подхватил второй, – вам вообще нельзя поднимать тяжести.

Я чуть наклонила голову, играя прядью волос:

– Правда? Как мило, что вы беспокоитесь.

Первый подался ближе, соблазнительно шепча:

– Ради такой улыбки я готов носить чемоданы куда угодно. Хоть до самой Испании.

– Ох, не уверена, что вам позволят подняться со мной на борт. Хотя… – Я медленно провела пальцем по ручке чемодана. – Если бы всё решалось по моему желанию, я бы подумала.

Третий принесённый чемодан ставит на тележку и с интересом наблюдает, но первый уже явно попался на крючок:

– Значит, у меня был бы шанс?

– Возможно… – Протягиваю, глядя на него поверх очков. – Если бы некоторые люди… – Бросаю многозначительный взгляд на брата. – Не портили мне всё удовольствие.

Парень на мгновение переводит взгляд на Илиаса, будто оценивает его. И вот в этот момент брат делает шаг вперёд.

– Ему не за флирт платят, – ровно, почти скучающе произносит он. – И, если он хочет сохранить работу, ему лучше заняться багажом. – Голос его стал тихим и угрожающим.

Парень резко выпрямляется, словно получил по носу, и кивает.

– Конечно, сеньор.

Илиас хватает меня за руку, аккуратно, но без вариантов для побега.

– Пойдём, принцесса, – произносит, утягивая меня к трапу.

– Эй! – возмущённо дёргаю рукой, но иду. – Ты кайфолом! Я уезжаю от родителей подальше не для того, чтобы ты занимал их место!

Он только фыркает.

Уже усевшись в кресло в салоне, я снимаю очки и медленно протираю их, сердито надув губы.

– Серьёзно, Илиас. – Смотрю на него в упор. – Ты, конечно, брат, но мог бы не вмешиваться. Он был милый.

Братец закатил глаза, защёлкнул ремень безопасности и хмыкнул:

– Да-да, твоя трагедия века: я испортил тебе флирт с грузчиком.

– Это был не грузчик, а душа и сердце маленького аэропорта, – парировала я. – И вообще, если бы ты не вмешался, я могла бы нечаянно влюбиться.

Илиас рассмеялся.

– Если бы ты нечаянно влюбилась, мир бы вздрогнул, Никея.

Я лишь закатила глаза и повернулась к иллюминатору. Ночной аэропорт медленно убирали с нашего пути, самолёт катился к взлётной полосе.

Внутри всё начинало щекотать, это чувство предвкушения, смешанное с лёгким адреналином. Я давно не была в Испании. Слишком давно. Дорога в поместье всегда давала ощущение свободы: меньше людей, больше пространства, больше воздуха.

Самолёт тряхнуло на посадке, и я открыла глаза, хоть и делала до этого вид, что сплю, чтобы не слушать нытьё брата про «работу, ответственность, графики встреч».

Мы вышли из частного терминала, и почти сразу к нам подошла группа сотрудников в строгих костюмах. Но тон… О да, тон был совсем другой.

– Господин Левандис, машина подана, – один из мужчин слегка поклонился.

– Также всё подготовлено согласно вашим распоряжениям.

Я хмыкнула про себя. «Господин». Всего несколько часов назад он прыгал у меня на кровати, как идиот, и орал «вставай, алкашка!».

Илиас коротко кивнул, полностью входя в свою роль главы-наследника, и мы направились к ожидающему нас внедорожнику.

Дорога до поместья казалась бесконечной, я давно не была здесь, но сердце всё равно щемило от знакомых пейзажей: поля, холмы, рыжие крыши старых ферм, свежий воздух, пропитанный морем.

Когда ворота особняка распахнулись, неосознанно задержала дыхание.

– Вот мы и прибыли, – пробормотал Илиас, будто тоже испытал что-то теплое внутри.

А затем…

На ступенях перед нами стоял наш дворецкий, такой же подтянутый, строгий и элегантный. Волосы стали чуть серебристее, но глаза такие же тёплые. Он, кажется, ушел на пенсию, но, видимо, наш приезд не смог пропустить.

Я не выдержала и почти побежала к нему.

– Адриан! – руки сами потянулись его обнять, хотя он был слишком воспитан, чтобы сразу ответить. Но он всё же улыбнулся и мягко обнял меня в ответ. Эта улыбка всегда возвращала мне чувство детства.

– Мисс Никеа, – произнёс он тёплым, глубоким голосом, – вы не представляете, как радует видеть вас снова во владениях Левандисов.

– Я тоже безумно рада! – Я буквально светилась. – Вы совсем не изменились!

Он чуть наклонил голову.

– И надеюсь, что ваше пребывание здесь будет… Крайне приятным.

Я оглянулась: широкие ступени, старый камень, высокие окна, тянущийся запах хвои и моря… Это место всегда было моим любимым убежищем.

– Приятным будет обязательно, если мой брат не будет меня доставать каждые пять минут.

– Я? – Илиас возмущённо вскинул бровь. – Я-то как раз собираюсь работать.

Я фыркнула.

Адриан же сделал вид, что не слышит нашей перепалки, и жестом пригласил внутрь:

– Позвольте проводить вас. Ваши комнаты уже подготовлены. Ужин через два часа.

Я шагнула внутрь поместья и будто вдохнула новую жизнь.

Идя по коридору поместья, каждый шаг отзывался в груди чем-то тёплым и странно щемящим. Слишком много воспоминаний жило в этих стенах, и, кажется, они только и ждали, чтобы мы вернулись.

Моя комната находилась в дальнем крыле. Та самая, где свет всегда падал через огромное окно, где я когда-то пряталась от гувернанток, где мы с Илиасом устраивали «тайные штабы», и где я впервые ударилась о балдахин, решив, что умею лазить по мебели, как кошка.

Повернув ручку, протяжный скрип заполнил пространство. В нос сразу ударил знакомый запах, лёгкий, дорогой, чуть древесный. Духи, которыми пропитались все ткани за годы моего присутствия.

Я переступила порог и остановилась.

Всё было… таким же. Тот же мягкий ковёр кремового цвета. Тот же туалетный столик с маленькими царапинами, которые я сама же и оставила, когда в двенадцать решила «научиться» точить ножи. Те же тяжёлые шторы, которые я однажды зацепила платьем и уронила карниз, сколько же было криков после…

Я медленно провела рукой по спинке кровати, словно убеждаясь, что это реальность.

– Боже… – прошептала, – как будто и не уезжала никогда.

Тёплая волна воспоминаний накрыла с головой. Я буквально видела, как маленькая Никеа бегает по комнате, как Илиас запрыгивает на мою кровать, крича, что монстры под столом живут только у меня. Как отец смеётся, втаскивая меня на плечо, а мама ругает, что я снова исцарапала колени.

Я подошла к окну. За стеклом тот же сад. Та же беседка, где я впервые поцеловала мальчика и где Илиас потом полчаса гонялся за нами, чтобы «дать по шее за наглость». Тот же старый фонтан, у которого, кажется, время остановилось.

– Дом… – выдохнула я.

Слово прозвучало в комнате особенно мягко, будто стена его подхватила и вернула. Меня не было тут лет пять, а казалось, будто намного дольше.

Присев на край кровати, провела рукой по покрывалу.

Когда-то я мечтала отсюда сбежать. Теперь мне казалось, что я вернулась туда, где оставила кусочек себя.

В дверь постучали, и внутрь вошли служащие с моими чемоданами.

– Поставьте у гардеробной, спасибо, – улыбка приветливо тронула губы, хотя внутри всё ещё плавало в воспоминаниях.

Когда они ушли, я хлопнула ладонями:

– Ладно, Никеа, соберись. Тут слишком красиво, чтобы лениться.

Открыла чемодан и взялась раскладывать вещи, платье за платьем, обувь по категориям, украшения в коробочки. Это заняло какое-то время, но я обожала этот процесс: каждую вещь на своё место, чтобы всё было идеально.

Когда закончила, решила отдышаться, прошлась по саду, вдохнув аромат цветущего лимонного дерева. Камушки дорожки хрустели под каблуками, ветер приятно бил в лицо. Я остановилась у фонтанчика, провела рукой по прохладной воде, улыбнулась самой себе.

К вечеру уже знала, что хочу выбраться. В первую же ночь.

В комнате надела короткое платье, усыпанное пайетками, которые преломляли свет так, что я выглядела как мини-фейерверк. Туфли в тон, высокий каблук, тонкий ремешок. Кудри лишь немного распушила руками, но эффект был идеальным.

И направилась вниз.

Илиас сидел за накрытым столом, с бокалом вина, как будто уже вел переговоры с собственной судьбой. Увидев меня, он присвистнул.

– И куда это ты собралась, мадемуазель искушение?

Я плавно опустилась в стул, закинула ногу на ногу и взяла бокал.

– Хочется немного проветриться, – ответила слегка лениво. – Посетить пару знакомых мест. Испания ж давно ждёт моего триумфального возвращения.

Он хмыкнул, покачал головой, но по глазам читалось: да, это точно моя сестра.

Мы ужинали вдвоём, я и Илиас. Стол был накрыт безукоризненно: серебро сияло, белая скатерть казалась слишком официальной, как будто не для нас, а для какой-нибудь королевской особы. Хотя… учитывая, кто мы теперь для этого поместья, может, так и есть.

Я аккуратно сдвинула тарелку ближе, взяла вилку, и приятный аромат жареного мяса с травами защекотал нос.

– Ммм… Всё ещё готовят как в лучшие времена, – пробормотала, отправляя первый кусок в рот.

Илиас усмехнулся.

– Ты так говоришь, будто тебе лет шестьдесят и ты возвращаешься на родину после двадцати лет изгнания.

– А ты так говоришь, будто не скучал по всему этому, – я повела рукой по комнате, по высоким потолкам, тяжёлым портьерам, семейным портретам на стенах. – Признайся, ностальгия душит.

Он фыркнул, но глаза его выдали.

– Может, чуть-чуть.

После ужина я направилась к парковке. Воздух в поместье был другой, не такой, как в городе: более тёплый, более насыщенный… словно хранил чужие тайны.

На парковке горел мягкий свет фонарей, отражаясь в отполированных до блеска машинах. И рядом с одной из них стоял новый водитель, высокий, широкоплечий, с короткими тёмными волосами и слегка нервным видом. Похоже, его заранее предупредили, что сегодня мне понадобится транспорт.

Я замедлила шаг, грациозно проходя мимо машин, будто между нами была красная дорожка.

– Ну, здравствуй… Какой красавчик, – промурлыкала, подойдя ближе.

Парень вздрогнул, будто я ударила его словом.

– Что?.. – он моргнул, растерянно поднимая взгляд.

Улыбка растянулась сама собой.

– Я сказала, – мягко повторяю, проводя пальцем по стеклу машины, – что очень хотела бы поехать в одно место.

Он покраснел до ушей, будто впервые в жизни увидел женщину.

– Э-э… конечно… Куда пожелаете, сеньорита?

– Хочу съездить в бар, – хмыкаю довольная.

Он торопливо кивает, поспешно открывает для меня дверь. Его рука слегка дрожит, и я едва держусь, чтобы не рассмеяться вслух, он такой милый в своем смущении.

Плавно скольжу на сиденье, поправляя блестящее платье, сверкнувшее в свете фонарей.

– Поехали, – говорю, уже предвкушая ночь.

Уже подъезжая к месту, я чувствовала, как внутри поднимается лёгкая дрожь предвкушения. Водитель открыл мне дверь, и я произнесла лишь:

– Подожди меня тут рядом, не думаю, что это надолго.

Он снова кивнул, на этот раз так резко, словно боялся оторвать голову.

Войдя в бар, я вдохнула знакомый запах, смесь алкоголя, лимона, старого дерева и музыки. Сюда я ходила часто… Когда была моложе. Всё казалось одновременно прежним и чуть-чуть другим.

Народу было многовато, но всё равно уютно: тёплый свет, тихие разговоры, звон бокалов. Я скользила взглядом по залу, пока он не зацепился за мини-сцену в центре.

Там сидел парень.

Кепка низко на глаза, тёмная толстовка, которая облегала его плечи, и гитара на коленях. Но… его пальцы. Они двигались по струнам так быстро и уверенно, что всё в зале словно подстраивалось под ритм, создавая вокруг него пузырь, в котором был только звук.

Я остановилась на месте.

Почувствовала, как прикусываю нижнюю губу.

Чёрт… Он играл чертовски красиво.

Пальцы танцевали по струнам, словно у него было шесть рук, а не две, звук рождался чистый, яркий, будто вспышки света. Вокруг начали собираться люди, кто-то снимал на телефон, кто-то просто слушал, а я… Я просто стояла, чувствуя, как в груди что-то трепещет.

"Ну привет, таинственный музыкант…"

Рэй

Мама всегда говорила: у каждого человека есть место или дело, где он наконец перестаёт играть роли и становится собой. Для неё этим было два совершенно сумасшедших занятия: скорость и подпольные бои. Она рассказывала мне, как мчалась по ночным трассам так быстро, что ветер вырывал дыхание, а потом входила на ринг, где мир сужался до одного удара, одного вдоха.

А потом она узнала, что беременна мной. И пришлось умерить скорость… Ну, почти.

Мне эта любовь к риску досталась по наследству, как и всё остальное. Кажется, водить машину я научился раньше, чем стрелять из пистолета. Моим же спокойным местом стал шум гитары – моей гитары.

Музыка окутывала всё: голову, пальцы, мысли. Она была чем-то слишком настоящим, слишком личным для того, чтобы делить её с кем-то из мира мафии. Там, где имя Вальдес значило силу, страх и власть, гитара выглядела почти смешно.

Слишком «не по роли».

Поэтому я и скрывался. Кепка низко на глаза, капюшон поверх, простая толстовка и я уже никто. Просто парень, которому нужна музыка.

А играл только в одном месте, в маленьком баре на окраине, за пределами нашей территории. Там меня никто не искал, никто не узнавал. Там мог позволить себе роскошь быть не Рэем Вальдесом, а просто… Рэем.

Обычно я никогда не поднимал голову от гитары. Никогда.

Это было правилом, почти ритуалом: смотри на струны, на пальцы, на дерево инструмента, но не на людей.

Так проще оставаться невидимым. Так я был уверен, что не замечу знакомых лиц.

Но в этот вечер…

Что-то было не так. Не музыка, она лилась, как всегда. Не бар, он был таким же шумным, прокуренным, тёплым.

Нет.

Что-то тянуло меня вверх.

Как будто чьи-то глаза сверлили меня через толпу.

Я пытался игнорировать ощущение, но оно упорно возвращалось.

И в какой-то момент всё-таки поднял голову.

И зацепился взглядом.

Она сидела у стойки, будто специально подсвеченная.

Темноволосая, с россыпью афро-кудрей, которые обрамляли лицо так, будто над ним работал художник, а не сама природа.

На ней было сверкающее серебристое платье, облегающее так, что казалось, ткань держится только на её дыхании. Платье обтягивало круглые бёдра, подчёркивало узкую талию и роскошную, полную грудь, которую грех было не заметить.

А ноги… Чёрт. Длинные, гладкие, словно созданные, чтобы мужчина грешил глазами.

Я поймал себя на том, что скольжу по ней взглядом слишком долго.

Слишком жадно. Слишком откровенно. Казалось, ещё секунда, и слюнки потекут, как у голодного пса.

А в голове крутилась одна-единственная мысль:

Что такая красотка делает в этом забитом временем баре на краю города?

Гул зала начал возвращаться в голову, приглушённый, тягучий, будто сквозь воду. Я заставил взять себя в руки. Один короткий вдох, второй, и опустил голову обратно, спрятав лицо под козырьком кепки. Пальцы сами нашли струны, уверенные, привычные, почти машинальные.

Играть легче, чем думать. Я провёл последнюю серию тихих, почти шепчущих переборов, и аккорд растворился в воздухе. На секунду стало тихо. Даже дыхание толпы будто застыло… А потом бар взорвался аплодисментами.

Громкими. Долгими. Настойчивыми.

Я снова сделал вдох, глубже, чем обычно. Взял гитару за гриф, прижал корпус к боку и спустился со сцены. Гул аплодисментов следовал за мной.

Двигаясь к бару, держал голову чуть опущенной, как обычно, чтобы не показывать лица. Но угол зрения никто не отменял.

И пока я шёл, якобы рассматривая пол и стойку, я видел её.

Она казалась расслабленной, но в её глазах было что-то острое, что-то такое, что могло вспороть мужчину одним взглядом.

И, чёрт, у меня внутри неприятно сжалось от того, насколько сильно она меня цепляла. Даже при всем желании не смог бы объяснить, что в ней особенного, может, ее не подходящий внешний вид для этого места, а может, то, как она рассматривала меня. Обычно девушки старались скрыть свой интерес и сделать все, чтобы парни сами подходили, но эта красотка не стеснялась показывать свою увлеченность.

Я подошёл к бару, поставил гитару у ноги. Наклонился к стойке, всё ещё играя роль паренька, который просто любит музыку и держится в тени.

Присев, бармен сразу же поставил передо мной стакан воды, это стало нормой после выступлений. Я поднял стакан, чуть повернул голову, достаточно, чтобы увидеть её, но будто бы случайно.

Она легко спрыгнула со стула и, качая бедрами, направилась ко мне, а когда оказалась довольно близко, я ощутил запах чего-то сладкого, похожего на ваниль с лёгким оттенком цитруса.

– Ты очень круто играл, – сказала красотка, ее мягкий, глубокий, чуть хрипловатый тон обрушился на меня. Такой голос обычно появляется у людей, которые либо много смеются, либо много грешат.

Как только я перевел взгляд на лицо, первым делом заметил глаза.

Большие, серые, как утренний туман над морем. Безумно выразительные и внимательные, они будто заглядывали в душу.

– Я польщён, – голос вышел ниже, чем планировал. – Рад, что понравилось.

Она улыбнулась, немного смущаясь.

Я решил рискнуть:

– Как тебя зовут?

Она на секунду словно задумалась. Не растерялась, именно задумалась. А это всегда подозрительно.

– Ирен, – ответила наконец.

Я сжал губы. Имя звучало красиво, но не ложилось на неё. Слишком простое для такой бури кудрей, для такого взгляда и такой уверенной манеры.

Но, чёрт… Какая у меня моральная позиция, чтобы сомневаться в чужом имени, если я сам каждый вечер надеваю чужую кожу?

– А тебя? – её взгляд чуть опустился на мою кепку, потом снова на мои глаза.

И я не успел даже выдумать что-то хитрое.

– Микаэль, – вылетело само собой.

– Как часто ты тут играешь, Микаэль? – спросила она, наклоняя голову, так что её афро-кудри легко качнулись. В её голосе было что-то… хм, лениво-интересующееся. Как будто она не просто спрашивала, а щупала мои границы.

Я сделал неторопливый глоток воды, позволяя себе секунду, чтобы решить, что отвечать.

– Не так часто, как хотелось бы, – сказал без интриг. – Но достаточно, чтобы заметить новое лицо.

Она прикусила губу, но выглядело это движение так, что могло означать ее невинность, а могло быть явным флиртом, и выбирай, что хочешь.

– Новое, да? – она слегка подняла бровь, играя тем же тоном. – Забавно, потому что я здесь бывала раньше. Просто давно. Очень давно.

– Настолько давно, что я тебя не видел, – ответил, чуть наклонив голову. Мне не хотелось спорить, лишь поддразнить.

Её глаза блеснули.

Она сделала шаг ближе, что между нами остался воздух, пахнущий её духами.

– Значит, мне придётся наверстывать, – хмыкнула красотка. – Иначе пропустишь что-нибудь интересное.

Девушка опускается на высокий барный стул рядом со мной. Я чуть поворачиваю голову, но не поднимаю её полностью, тень от кепки по-прежнему делает своё дело.

– Может, выпьем? – спрашивает и кончиком пальца касается стойки, привлекая внимание бармена.

Наклоняю голову в сторону своего прозрачного стакана со льдом, без капли алкоголя.

– С удовольствием бы, но я за рулём.

– Вода? – спрашивает Ирен, трогая пальцем край моего стакана. – На вид ты не похож на человека, который пьёт воду в баре.

– А ты не похожа на девушку, которая приходит сюда одна, – парирую так же спокойно.

Её губы изгибаются в усмешке.

– Это хорошо? Или плохо?

– Опасно.

Она чуть откидывается назад на стуле, играя браслетом на запястье.

Странная штука, большинство людей тушатся под прямым взглядом, но эта… эта, наоборот, будто расцветает.

– Значит, ты осторожный? – нагибается к бармену и заказывая себе что-то фруктовое, явно сладкое.

– Я умный, – поправляю. – Осторожный звучит как трус.

Она хмыкает. И, к моему удивлению, берёт свой коктейль, протягивая мне.

– Тогда попробуй. Это не алкоголь.

– А вдруг ты меня травишь? – интересуюсь с явной игривой нотой.

– Не переживай. Если бы я хотела тебя отравить, ты бы уже точно не сидел.

Я всё же беру стакан. Лёгкий глоток. И возвращаю ей обратно.

– Слишком сладко, тебе идёт.

Она снова прикусывает губу, будто это у неё автоматическая реакция на фразу, которая задевает её в нужном месте.

– Ты такой … загадочный, Микаэль.

– Угу, не я один.

Её взгляд становится чуть темнее.

– Тогда… – Ирен медленно проводит пальцем по стойке в мою сторону, – может, пообщаемся поближе и сделаем этот вечер еще интереснее?

Я смотрю на её руку. На этот тонкий, смелый жест. Потом – на неё.

– Пойдём.

Встаю первым и протягиваю Ирен ладонь, которая, недолго думая, вкладывает свою. И веду её мимо столиков, мимо шумных компаний, поднимая на второй этаж, туда, где полумрак, приглушённая музыка и закрытые двери для тех, кто хочет поговорить… тише и ближе.

Красотка идёт за мной уверенно, каблуки ритмично стучат по ступеням.

На втором этаже слегка сжимаю её пальцы, останавливаясь у одной из комнат.

Она поднимает на меня взгляд, и вижу, как в серых глазах отражается бар, свет снизу и моя собственная тень.

– Здесь подойдёт?

Ирен едва заметно кивает, но в голосе слышно то, что она пыталась скрыть игривостью:

– Больше, чем подойдёт.

Я открываю дверь.

Провожу её внутрь.

Когда щелчок замка прозвучал особенно громко, я ещё секунду смотрел на ее поведение и ожидал дальнейших действий. Комната была слабо освещена, от этого мне было спокойнее, что она не увидит лица.

Красотка не стала тянуть время. Подойдя вплотную, её ладонь легко, почти скользя, коснулась моей руки, потом медленно поднялась выше по ткани толстовки, к плечу, к груди.

– Раз у каждого из нас есть свои загадки, предлагаю оставить их снаружи, а тут просто отдохнуть. – Пальцы скользнули чуть ниже, по ребрам, и остановились там, где под тканью угадывались мышцы.

Я тихо хмыкнул.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал?

– А чего бы тебе хотелось? – Красавица приблизилась, её кудри скользнули по моей щеке.

Она дала жесткий, открытый сигнал. И я решил не играть в джентльмена больше, чем нужно. Одним движением развернулся и прижал её спиной к двери. Ирен тихо втянула воздух, и этот звук ударил в кровь.

– Так лучше? – спросил я низко, глядя прямо в её глаза.

Её ладони легли мне на грудь, пальцы чуть сжались в ткани толстовки.

– Намного … Может ты снимешь капюшон, чтобы было удобнее…

Перебивая, просто поднял ее голову за подбородок и поцеловал. Она ответила мгновенно, без тени колебаний.

Пальцы утонули в моих волосах, цепляясь, притягивая ближе.

Я сжал её талию, скользнул руками ниже к бёдрам, ткань её платья шуршала под пальцами. От этого движения Ирен выгнулась, прижимаясь грудью к моей груди. Её дыхание стало горячим, неровным. Моё таким же. Воздуха в комнате явно не хватало.

Чёрт.

Она знала, чего хочет. И знала, как это взять, поэтому я ощутил легкий толчок в грудь и отступил на шаг, потом ещё один. Ладони скользнули мне под кофту, и я еле удержался, чтобы не зарычать ей в губы.

Мы шагали так, как в медленной хореографии: она вперёд, прижимаясь, я назад, удерживая равновесие, пока ноги не упёрлись во что-то мягкое.

Кровать.

И едва успел понять, когда красотка легла ладонями мне на грудь и мягко, но настойчиво толкнула. Я упал на матрас, попутно поправляя кепку, а она плавно, будто делала это всю жизнь, устроилась сверху на моих бёдрах, обхватив их коленями. Вся в блёстках, горячая, тяжело дышащая, с этими чёрными пружинками-кудрями, что падали ей на плечи.

Ирен наклонилась и снова коснулась моих губ. Мои ладони вернулись на её талию, скользнули ниже, очерчивая бёдра. Она выгнулась чуть вперёд, тихо постанывая.

Её дыхание перемешивалось с моим, тяжёлое, прерывистое, будто мы только что пробежали марафон. Поцелуи становились всё глубже, медленнее, с тлеющей, нарастающей жаждой, но без сумасшедшей поспешности.

Я хотел больше. Больше этого вкуса, этой безрассудной близости, её тихого стона, когда целовал уголок её шеи. Поднял одну руку выше, к застёжке платья, и она наклонилась ближе, давая мне полный доступ к этому.

Просто ещё чуть-чуть —

И вдруг…

ПИ-ПИ-ПИ-ПИ-ПИ!

Громкая пожарная тревога ударила по ушам так резко, что мы оба дёрнулись.

С потолка мигнул красный свет, потом снова.

– Да издеваетесь? – выдохнул сквозь стиснутые зубы, пытаясь понять, что происходит.

Ирен отстранилась, тоже тяжело дыша, кулочки всё ещё лежали у меня на груди.

– Что это?.. – спросила она и вскрикнула, когда кто-то грохнул кулаком в дверь.

– Эй! – донёсся мужской голос. – Пожарная тревога, выходите все! Быстро!

Она вскочила с меня так резко, что я почти соскользнул с кровати.

Сел, пытаясь вернуть дыхание и хоть порядок в голове.

– Чёрт… – буркнул, проводя рукой по подбородку и вставая, пока Ирен поправляла платье так быстро, насколько могла. – Надеюсь, нам удастся уйти скорее, чем все сгорит.

Она коротко рассмеялась и метнулась к двери. Я шагнул к ней, чтобы открыть первым, но она меня опередила.

Толпа гудела, как осиное гнездо. В баре пахло дымом, спиртом и паникой. Кто-то кричал, кто-то ругался, кто-то тянул друзей к выходу. Пожарные датчики продолжали надрывно визжать, и красные лампочки мигали в темноте, будто кто-то вспышками выжигал зрение.

Я держал рукой край лестницы, спускаясь быстро, но аккуратно, чтобы не наступить кому-то на голову. Она была прямо за мной, было слышно её дыхание, шаги, ощущал тепло её руки, сжимающей мою ладонь…

Но стоило нам добраться до нижнего пролёта, как поток людей разорвал нас, будто бумажную ленту.

– Ирен? – крикнул, оглядываясь. Только шум, тела и голоса.

Меня толкнул кто-то локтем, другой цепанул за плечо, и я выругался сквозь зубы. Люди вылетали из дверей так, словно бар вот-вот взорвётся. Но паника, штука заразная. Я рванулся наружу, расталкивая плечами толпу. На улицу хлынул горячий воздух. Красные отблески мигалок отражались в стёклах машин. Кто-то смеялся от нервов. Кто-то ругался на охрану бара. Кто-то уже доставал телефон снимать.

Но её… не было.

Я быстро оглядел улицу, людей сотни две, но ни одной кучерявой брюнетки в сверкающем серебряном платье. Я даже прошёлся вдоль фасада, вглядываясь в каждое лицо.

Ничего.

Медленно провёл рукой по козырьку кепки, чувствуя, как под пальцами дрожит лёгкая, раздражающая злость.

Какого чёрта происходит этим вечером?

Она исчезла так же внезапно, как появилась.

Я хмыкнул, выдохнул и закрыл глаза на секунду, чувствуя остаточное тепло от её ладоней на своей коже, запах её духов.

Ирен.

Если это вообще её имя.

Открыв глаза, оглядел ночную улицу ещё раз и понял, что она ушла.