Текст книги "Водяная пустыня"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vodyanaya-pustynya-40284.jpg)
Автор книги: Томас Майн Рид
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 5. БИТВА С ПТИЦАМИ
Достигнув края затопленного леса, Ричард и мэндруку прежде всего ухватились за ближайшую ветку и по ней взобрались на дерево, чтобы отдохнуть после довольно продолжительного плавания.
Еще подплывая к лесу, они с уверенностью уже могли определить характер окружающей их местности.
– Гапо! – объявил мэндруку, подплывая к ближайшему дереву. – Здесь нет твердой земли, молодой господин, – добавил он, хватаясь за лиану: – Надо отдохнуть. Я устал, да и вы тоже. Взбирайтесь за мной на ветку. Под нами не меньше как на десять сажен воды. Мэндруку не ошибается. Он знает это по тем деревьям, которые здесь растут.
– Я и не рассчитывал ни на что другое, – ответил молодой Треванио, взбираясь по примеру старого индейца на ветку, – плывя сюда, я надеялся, что нам, может быть, удастся найти какое-нибудь плавучее дерево, чтобы дать возможность переплыть на нем сюда остальным. Я и раньше знал, что, перебравшись сюда, мы все-таки оставались бы в гапо. А как мы выберемся отсюда – я и представить даже не могу, да уверен, что и вы сами еще хорошенько не знаете, как это сделать!
– Мэндруку никогда не отчаивается, даже и посередине гапо! – горделиво отвечал индеец.
– Значит, вы надеетесь, что нам удастся построить плот, на котором можно будет выбраться из гапо?
– Нет, – отвечал индеец, – на это у меня нет никакой надежды, – мы слишком далеко от великой реки. Здесь мы не найдем ни одного плавучего дерева и поэтому не можем сделать плота.
– Так зачем же мы пробирались сюда? Вы же сами сказали, что отправляетесь строить плот!
– За этим не стоило бы плыть сюда. Я никогда и не рассчитывал найти здесь деревья для плота. У меня другое в голове. Я постараюсь найти способ переправить всех и без этого. Следуйте за мной, молодой господин. Надо дальше углубиться в гапо. Старый мэндруку покажет вам, как строят плот без деревьев.
– Ладно! – отвечал молодой человек, – я буду делать все, что вы мне скажете, хотя даже и предположить не могу, что именно вы хотите делать.
– А вот увидите, молодой хозяин, – продолжал мэндруку, снова пускаясь вплавь. – Плывите за мной и старайтесь не отставать! Если я не ошибаюсь, у нас скоро будет материал для постройки плота или для чего-нибудь другого, что может заменить его. За мной!
Мэндруку произнес еще несколько слов, но шум воды от погружения в нее его могучего тела помешал молодому человеку расслышать его слова.
Ричард тоже бросился в воду и поплыл вслед за индейцем.
Путь их пролегал под зеленым сводом такой густой растительности, что лучи тропического солнца почти не проникали сквозь нее. Индеец все время держался впереди, юноша следовал за ним.
Вдруг индеец вскрикнул и затем, остановившись, сказал Ричарду:
– Вот оно! Вот это дерево, которое я искал! О! Да на нем есть даже и сипосы! Что же? Тем лучше, – они нам пригодятся. Тут и веревки и смола, – все вместе. Великий дух покровительствует нам, молодой хозяин!
– Что все это значит? Чему вы так радуетесь? – спросил Ричард. – Я вижу большое дерево, покрытое сипосами, как вы их называете. Только оно ведь зелено и покрыто листьями. Дерево сырое, и я не думаю, чтобы оно могло держаться на воде. Плота-то уж во всяком случае мы не можем из него построить. Сипосы, правда могут пригодиться вместо веревок, но дерево, само по себе, нам не годится, даже если бы у нас и был топор для того, чтобы его срубить.
– Мэндруку не нужно ни топора, ни дерева. Ему нужно другое: ему нужен сок этого дерева и потом сипосы. Бревен для плота достаточно и на сапакуйе, и мы можем набрать их сколько угодно, когда вернемся.
– Вам нужен сок? Но зачем?
– Посмотрите-ка получше на это дерево, молодой господин: разве вы его не знаете?
При этом вопросе молодой человек повернулся к дереву и стал внимательно его рассматривать. Все оно было обвешено, точно фестонами, различными породами ползучих растений, почти закрывавших его. Но после внимательного осмотра Ричард наконец узнал, какое им попалось дерево.
– Конечно, – отвечал он на вопрос мэндруку, – теперь я его узнаю, это seringa – дерево, из которого добывают каучук. Но что хотите вы с ним делать? Уж не собираетесь ли вы сделать резиновый плот?
– Там увидите, молодой господин, там увидите!
С этими словами мэндруку стал взбираться на дерево, приглашая Ричарда последовать его примеру.
Ричард поспешил повиноваться и, ухватившись за лиану, через мунуту был уже на одной из нижних ветвей.
Дерево, на которое взобрались Ричард и мэндруку, было siphonia elastica, из семейства молочайных, или иначе каучуковое дерево Амазонки. Португальцы называют его серинга, под этим названием знал его и Ричард, не раз видевший серингу у себя на родине, в Пара.
Едва успел Ричард взобраться на ветку, как восклицание его спутника, взобравшегося почти на самую вершину дерева, заставило его поднять голову.
– Что там такое, Мэндей?
– Кроме сока и сипосов, я нашел еще кое-что и на обед, молодой хозяин.
– Это хорошо. А то, признаться, я сильно проголодался. Орехи на сапукайе очень вкусны, это правда, но ими не наешься, и я бы с удовольствием съел теперь хороший кусок мяса или рыбы, а после, пожалуй, попробовал бы и орехов.
– Это ни то, ни другое, – возразил мэндруку, – здесь нет ни говядины, ни рыбы, хотя это, пожалуй, будет повкуснее. Я нашел птиц.
– Птицы? А какие птицы?
– Арасы – попугаи.
– О! Попугаи! Но где же они? Поймали вы хоть одного?
– Сейчас! – отвечал мэндруку и, опустив свою руку до плеча в пустоту, образовавшуюся в дупле дерева, вытащил оттуда полуоперившегося птенца, величиною с хорошо откормленного цыпленка.
– Э! Да там целое гнездо! Какие они жирные! Спасибо вам, Мэндей! Мы и сами наедимся и кроме того сделаем запас для остальных. Там, на сапукайе, должно быть, так же голодны, как и мы с вами, и наверное будут в восторге от такой прибавки к обезьяньим горшкам.
Вытащенный индейцем птенец принялся кричать, хлопая крыльями и стараясь вырваться. Крики его были так громки и пронзительны, что должны были быть слышны по всему лесу.
На крики попугайчика отозвались остальные птенцы, сидевшие в дупле, и скоро поднялся целый птичий концерт, по крайней мере в двадцать голосов, что давало возможность предполагать, что на дереве было не одно гнездо, а несколько.
– О! Да тут их целая сотня! – крикнул Ричард со смехом. – Мы наберем этих маленьких толстеньких птичек столько, что нам хватит на целую неделю.
Едва он успел произнести эти слова, как в воздухе послышался страшный шум.
Он доносился, казалось, издалека; но не прошло и нескольких минут, как он раздался уже совсем близко от мэндруку, забиравшегося все выше на дерево, в то время как солнце почти совсем закрыли растопыренные крылья штук двадцати больших птиц, кружившихся с громкими тревожными криками над серингой.
Это прилетели родители молодых попугайчиков, возвращавшиеся в гнезда с полными зобами для своих птенцов. Но ни индеец, ни его спутник и не думали, что прибытие взрослых попугаев может грозить им какой-либо опасностью, – покружатся-покружатся над гнездами старые арасы, да и полетят прочь, спасаясь от людей.
Но случилось неожиданное. Попугаи вдруг окружили двоих людей и принялись бить их клювами, крыльями и когтями, оглашая воздух громкими криками, которыми они как бы сзывали к себе на помощь попугаев со всего леса.
Первому досталось индейцу. Птицы напали на него с таким азартом, что мэндруку даже выронил птенца, и тот грузно шлепнулся в воду. Следом за ним бросилась целая дюжина попугаев, которые хоть и не успели подхватить его на лету, но зато обнаружили другого врага, и в ту же минуту напали на него.
Хотя силы атакующих при этом разделились, большинство птиц все-таки воевало с индейцем. Но и Ричарду далеко не легко было отбиваться от нападавших на него попугаев, особенно если принять во внимание, что у него не было никакого оружия и что легкая одежда плохо защищала его от ударов птичьих клювов.
У мэндруку был короткий нож, но в этом случае он не мог принести большой пользы. Короче говоря, в несколько секунд оба компаньона были покрыты ранами.
Молодой Треванио решил, пока не поздно, спасаться бегством и с громким криком, чтобы привлечь внимание мэндруку, бросился в воду.
Нападавшие на него попугаи присоединились к тем, которые сражались с мэндруку, и вся ватага с новыми силами бросилась на индейца, как на главного виновника покушения на жизнь беззащитных птенцов.
Мэндруку решил последовать примеру Ричарда и, улучив удобную минуту, кинулся в воду и скоро очутился возле молодого человека.
Оба они некоторое время плыли рядом; за ними тянулась по воде красная полоса, – это была кровь, обильно сочившаяся из ран.
Впрочем, им не было особенной надобности уплывать от серинги, так как птицы не стали преследовать их.
Довольные тем, что выпроводили дерзких похитителей, обитатели дерева вернулись к своим гнездам: осмотреть причиненный им вред. Скоро на дереве водворилось полное спокойствие. Значит ни Ричарду, ни мэндруку нечего было бояться нового нападения со стороны птиц.
Но, очевидно, вовсе не это заставило мэндруку остановиться и оглядеться кругом. Без сомнения, ему пришло в голову что-то другое, потому что вслед за тем он объявил, что намерен вернуться к дереву.
– Зачем? – спросил его молодой Треванио.
– Во-первых, затем, зачем мы уже раз на него взбирались, – отвечал индеец, – а во-вторых, затем, чтобы отомстить попугаям, – закончил он, гневно сверкая большими глазами. – Мэндруку никому не позволит безнаказанно оскорблять себя, – не простит он этого и птицам. Он хочет отомстить им. Я не уйду из этого леса до тех пор, пока не истреблю всех попугаев до последнего или не сгоню их с дерева всех, до самого маленького.
– Как же вы это сделаете?
– Плывите за мной и вы увидите.
Говоря это, индеец повернул к группе деревьев, образовавших собой другую сторону зеленого свода. В два взмаха достиг он ближайшего дерева, оказавшегося мимозой, и по лианам взобрался на него. Ричард молча последовал за ним, все еще не понимая, что именно хочет сделать индеец.
– Это-то мне и нужно, – сказал мэндруку, вытаскивая нож.
Затем он срезал ножом ветку и сделал из нее дубинку фута в два длиною, которую передал Ричарду, а себе вырезал другую такую же.
– Теперь, молодой хозяин, – сказал индеец, – мы оба вооружены и можем вступить в битву с попугаями. Как вы думаете, кто теперь победит?
Затем он кинулся в воду и поплыл к серинге; молодой Треванио следовал за ним. Крепко держа в руках дубинки, взобрались они на дерево и безжалостно принялись бить птиц.
Исход битвы теперь был предрешен. С каждым ударом падала птица; уцелевшие попугаи поспешили скрыться в самую глубь леса.
Мэндруку, верный своему обещанию, не оставил на дереве в живых ни одного птенца; одного за другим вытаскивал он их из гнезда и свертывал им шеи. Затем сипосом связал их всех вместе и сложил в дупло.
– Здесь они могут оставаться до нашего возвращения, потому что мы недолго провозимся со своими делами. – Теперь за работу!
Ричард, не знавший, что именно задумал его спутник, довольствовался тем, что смотрел на его работу.
Индеец отложил в сторону дубинку, которая произвела такое опустошение среди птиц, и снова вытащил нож из-за пояса.
Выбрав удобное место на стволе, он сделал в коре надрез, откуда в ту же минуту потек белый густой сок.
Для сбора сока у мэндруку было припасено два «обезьяньих горшка», взятых им с сапукайи. Один из них он отдал Ричарду и рассказал ему, как надо держать его под разрезом, а сам разрезал кору в другом месте.
Скоро обе скорлупы были полны до краев густым и липким соком, похожим на хорошие сливки.
Мэндруку сложил обе половинки и перевязал их накрепко сипосами, достаточный запас которых решено было также взять с собою.
Исполнив все это, мэндруку объявил, что теперь можно вернуться на сапукайю, где их с таким нетерпением дожидались все остальные.
Разделив добычу на две равные части, мэндруку бросился в воду и поплыл впереди.
Молодой креол невдалеке следовал за ним; через десять минут они уже выбрались из-под зеленого свода и увидели прямо перед собою солнце, освещавшее своими лучами блестящую поверхность гапо.
Глава 6. СТРАННОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Ричард уже поздравлял себя с тем, что они наконец-то выбрались на простор и видят ясное солнышко, когда вдруг спутник его вздрогнул, поднял голову над водой, повернул лицо и, оглянувшись назад, издал тревожное восклицание.
Ричард также приподнялся над волнами и оглянулся назад, но ничего подозрительного не заметил.
– Чудовище! – вскрикнул мэндруку.
– Чудовище? Какое? Где?
– Дальше, там, как раз около краев игарапе, около деревьев; туловища его не видно за ветвями.
Молодой человек снова приподнялся над водою и стал смотреть туда, куда указывал ему мэндруку.
– Там плывет что-то похожее на сухое бревно. А по-вашему, Мэндей, это – страшное чудовище?
– Это самое страшное чудовище из тех, что живут в гапо. Оно может проглотить нас обоих, если только захочет, а оно всегда голодно и всегда хочет есть. Это jacara-nassu. Я слышал, как он опустился в воду; разве вы не слышали?
– Нет.
– Смотрите! Великий дух! Он нас заметил и плывет как раз сюда.
Темное тело, которое неопытные глаза Ричарда приняли за сухое бревно, действительно направлялось к ним. По волнам, разбегавшимся за плывшим пресмыкающимся, гулко раздавались удары его длинного хвоста, которым оно ударяло сверху вниз по волнам, так как хвост для него – руль и весло в одно и то же время.
– Jacara-nassu – повторил мэндруку, желая пояснить, что он говорит о чудовище амазонской реки, одном из самых страшных и ненасытных аллигаторов.
Мэндруку не ошибся, – это действительно был якаре и притом один из самых крупных представителей этого рода: его туловище видно было из воды на целых семь ярдовnote 3Note3
Ярд равен трем футам.
[Закрыть]. Раскрытая пасть его была так велика, что, казалось, в нее свободно мог поместиться любой из тех, за кем чудовище спешило вдогонку. Время от времени якаре закрывал пасть, щелкая челюстями, и затем снова раскрывал ее, точно готовясь схватить беглецов.
Спастись от якаре в воде нечего было и думать: вода для него – родная стихия. Якаре плавает не хуже самой быстрой рыбы.
– Нам надо забраться на деревья, – крикнул индеец, как только убедился, что аллигатор пустился за ними в погоню.
С этими словами мэндруку повернул в сторону и в несколько взмахов достиг ближайшего дерева.
Ричард слепо повиновался совету своего более опытного спутника и одновременно с ним подплыл к тому же дереву.
Еще минута, и они уже сидели на нижних ветвях.
– Да защитит нас великий дух! – проговорил индеец, смотря на аллигатора с дерева. – Я вижу по глазам чудовища, что это людоед.
И в самом деле, было чего пугаться даже и мэндруку. Аллигатор действительно оказался громадным. Его алчные, свирепые глаза с жадностью были устремлены на дерево, где нашли убежище беглецы.
Трудно вообразить себе животное, более отвратительное по внешнему виду, чем то, которое стерегло в эту минуту наших пловцов. Впрочем, в природе ящерицы, а с ними вместе и змеи принадлежат к самым неприятным для глаза живым созданиям.
Змея внушает чувство страха, но блеск ее кожи и весь ее вид все-таки не так отвратительны для глаз, тогда как все без исключения ящерицы могут нравиться только человеку с извращенным вкусом. Но из всех ящериц крокодилы, аллигаторы и кайманы – самые отвратительные, самые мерзкие создания.
Первое время Ричард и мэндруку считали себя в полной безопасности, так как были уверены, что до тех пор, пока они будут сидеть на дереве, якаре, несмотря на тот страх, который он внушал, пока они были в воде, не мог им нанести никакого вреда.
Но они не могли вечно оставаться на дереве. Там, на сапукайе, их возвращения ждут с нетерпением.
Ричард предложил дать знать о себе громкими криками, но мэндруку не согласился, во-первых, потому что крики их едва ли будут услышаны, а во-вторых, потому что это могло бы только обеспокоить остальных.
Оставалась единственная надежда, что якаре, может быть, надоест ждать, и он уберется в свое логовище.
Но, говоря так, мэндруку далеко не был уверен в подобном исходе, а его озабоченный вид доказывал, что индеец вовсе и не рассчитывает на то, что якаре скоро уберется.
Поведение якаре казалось очень подозрительным старому мэндруку.
– Вы думаете, что он не уйдет отсюда так скоро? – спросил индейца его спутник.
– Я очень боюсь этого, молодой хозяин. Он может продержать нас здесь целые часы, может быть, даже до тех пор, пока зайдет солнце.
– Это было бы очень скверно. Там будут о нас беспокоиться. Не придумаете ли вы, как отделаться от него?
– Пока нет. Надо терпеть, молодой хозяин.
– Но ведь это ужасно! Мы здесь точно в осаде! – пылко вскричал молодой креол. – Нам осталось проплыть всего несколько сот ярдов, чтобы присоединиться к нашим, и мы не можем сделать этого по милости кровожадного якаре!
– Ах, проклятая гадина! Мне кажется, что чудовище будет долго держать нас в осаде. Прехитрая тварь! Он, наверное, нас видел!
– Да неужели аллигаторы так умны? А мне почему-то казалось, что они вовсе не обладают разумом.
– Кто это вам сказал? Вы жестоко ошибаетесь, молодой хозяин. Вы разве не знаете, что якаре иногда по целым неделям подкарауливают жертву и кончают тем, что все-таки хватают ее. Посмотрите-ка на него! Я уверен теперь, что он нас не только видел, но даже слышал наши голоса.
Так прошел час, а за ним и другой. Положение становилось нестерпимым.
– Что нам делать? Как избавиться от него? – шепотом спросил молодой человек индейца, волновавшегося не меньше его.
– Остается одно: пробраться по вершинам деревьев на ту сторону. Если нам удастся укрыться от его глаз, мы спасены. Мэндруку зол сам на себя за то, что не подумал об этом раньше. Он должен был знать, что якаре не скоро покидает место, где его ждет добыча. Смотрите, что я буду делать, и поступайте точно так же.
– Отлично, мэндруку, – также шепотом отвечал Ричард, – я буду во всем подражать вам!
Пришедшая индейцу в голову мысль передвигаться по деревьям на первый взгляд могла показаться безумной и совершенно невыполнимой. Но кто хоть раз побывал в лесах Южной Америки, тот подобное предложение посчитал бы самым обыкновенным, то есть не только нормальным, но и необходимым. В некоторых местах путешествовать таким образом даже легче, чем идти по земле. В лесах долины Амазонки иногда на огромных пространствах деревья растут до такой степени густо и так переплетены лианами и другими ползучими растениями, что на определенной высоте над землею образуется нечто вроде зеленого помоста. В лесу под этой зеленой листвой царит вечный мрак, куда никогда не проникают солнечные лучи. Наверху среди этой роскошной растительности живут птицы, животные и насекомые, которых никогда и не увидеть странствующим по земле. Поэтому-то индейцу и его спутнику вовсе не трудно было продвигаться по ветвям затопленного леса. Здесь было даже безопаснее, чем в обыкновенном лесу, где пространство между ветвями не переплетено густою сетью лиан. Неверный шаг вперед, самое большое, повлек бы за собою падение в гапо и недолгое купание.
Вот почему мэндруку смело приступил к исполнению задуманного плана. Он только жалел, что не догадался поступить таким образом гораздо раньше.
Но из этого вовсе не следовало, что путешествие по ветвям будет идти очень быстро. Успех здесь зависел от многих причин. Прежде всего, конечно, играла роль густота лиан и других растений-паразитов, протянувшихся между ветвями. Но к счастью эта часть затопленного леса была покрыта роскошной растительностью.
Индеец еще раз внимательно осмотрел выбранную дорогу и убедился, что им будет не особенно трудно перебраться на ту сторону, где виднелась вода. Уверенный в успехе, он смело направился вперед, знаком приглашая Ричарда следовать его примеру. Юноша повиновался и молча двинулся за своим проводником.
Они прекрасно знали, что аллигатору вовсе не трудно было бы следовать за ними по воде, тем более, что им самим на каждом шагу приходилось преодолевать различные препятствия. Не раз они, держась только на руках, перебирались с одной ветки на другую и даже совершали прыжки в воздухе. Местами растения-паразиты совсем загораживали дорогу, и для того чтобы пробраться вперед, приходилось идти в обход. Много времени потратили они на воздушное путешествие, хотя от воды их отделяло не более двухсот ярдов. Наконец, почти через два часа, они измученные добрались до опушки затопленного леса; дальше шло свободное водное пространство.
Вдали виднелась освещенная солнечными лучами сапукайя, а на ней – те, к которым они стремились всей душой. Даже обычно серьезное лицо индейца – и то озарилось чем-то вроде улыбки при виде этой радостной картины.
Ричард, казалось, пересчитывал их взглядом – как будто для того, чтобы убедиться, что они все целы.
Взобравшись повыше, Ричард хотел было крикнуть, чтобы дать знать о себе ожидающим их друзьям, но мэндруку знаком остановил его.
– Почему нельзя, Мэндей?
– Ни одного слова, молодой хозяин. Мы еще не выбрались из лесу. Якаре может нас услышать.
– Не может быть! Мы ведь оставили его далеко, около игарапе.
– И все же я прав. Разве знаете вы, где он теперь? Не сторожит ли нас и сейчас?
Говоря это, индеец оглянулся назад; молодой человек сделал то же.
По-видимому, бояться было нечего. Опасение мэндруку не имело оснований. Все было безмолвно под тенью деревьев. Так же тихо было и на спокойной глади гапо.
– Мне кажется, что мы его обманули. Что вы скажете на это, старый товарищ?
– Мне тоже так кажется, – отвечал индееец. – Мэндруку ничего не слышит, ни звука. Без сомнения, якаре все еще сторожит у игарапе.
– Чего же нам еще здесь ждать? Уже много часов прошло с тех пор, как мы покинули сапукайю. Дядя и все остальные, наверное, выходят из себя от беспокойства. Хотя нам отлично видно их отсюда, я думаю, что они нас не видят, иначе они сами бы нас окликнули.
Мэндруку еще раз внимательно осмотрел воду, отыскивая в ней якаре, и, наконец, видимо успокоенный, сказал:
– Я думаю, что мы можем рискнуть и отправиться сейчас же.
Молодой Треванио только этого и ждал и в ту же минуту, бросившись в воду, поплыл к сапукайе. Индеец последовал за ним.
Едва коснулись они воды, как до слуха их донеслось радостное восклицание, разнесшееся над водой. То слышались крики их друзей, которые наконец заметили их. Ободренные их приветственными криками, пловцы стремились вперед, желая как можно скорее добраться до сапукайи.
Ричард и не думал уже больше оглядываться назад. Он смотрел вперед, заранее наслаждаясь всеобщей радостью, когда мэндруку объявит, что нашел способ переправить всех в лес. А если им удастся добраться до леса, то, кто знает, может, там найдется способ выбраться из гапо.
Мэндруку вовсе не смотрел вперед. Его глаза и уши всецело были заняты тем, что делается позади их. Несмотря на внешнее спокойствие гапо, старый индеец, видимо, чего-то боялся.
Пловцы переплыли уже почти половину водного пространства, отделявшего одинокую сапукайю от затопленного леса. Все это время индеец держался позади Ричарда, как будто для того, чтобы иметь возможность без помехи наблюдать.
Якаре не было видно, и опасения мэндруку начинали проходить, и даже появлялась уверенность, что они благополучно доберутся до сапукайи. По всей вероятности, аллигатор все еще продолжал сторожить их около игарапе и не знал, что они давным-давно уже ушли оттуда. Решив таким образом занимавший его вопрос, индеец поплыл рядом с молодым человеком, и оба, не видя причины особенно спешить, стали медленнее продвигаться вперед.
Но другие глаза, к счастью, осматривали обширное водное пространство, и в тот момент, когда пловцы менее всего этого ожидали, раздавшийся на сапукайе крик ужаса известил их об опасности. Еще несколько секунд – и их нагнал бы якаре, который, как этого и боялся индеец, бросился за ними вдогонку.
Пловцы удвоили усилия и в ту самую минуту, когда якаре уже догонял их, подплыли к дереву. Несколько рук протянулось помочь им взобраться на ближайшие ветви. Они были наконец в безопасности.
Якаре с разинутой пастью, с налитыми кровью глазами, подплыл как раз к тому месту, где сидели взобравшиеся на дерево мэндруку и Ричард.
Увидев, что добыча вторично от него ускользнула, аллигатор пришел в страшную ярость. Он хлестал по воде хвостом и испускал звуки, похожие на мычание быка или на лай дога.
Теперь все могли отлично видеть чудовище. Солнечные лучи освещали все его отвратительное туловище, длиной в восемь ярдов, пропорциональной толщины; в середине оно было не менее девяти футов в обхвате; ромбоидальные выпуклости, возвышавшиеся над спиной заостренными пирамидами, были около семи дюймов высотой. Неудивительно, что вид якаре вызвал крик испуга у маленькой Розиты и заставил всех испытать чувство живого ужаса.
Сначала все очень боялись, как бы страшное пресмыкающееся не взобралось на дерево, но потом убедились, что это для него невозможно. Опасения эти объяснялись тем, что вначале якаре действительно делал попытки содрать кору зубами и даже пробовал обхватить ствол своими короткими лапами, похожими на человеческие руки.
Мэндруку успокоил всех, сказав, что якаре может бесноваться сколько ему угодно, но ему никогда не взобраться на дерево. Это ему не по силам, – они могут считать себя здесь в безопасности. Но якаре, по-видимому, не отказался от надежды полакомиться кем-либо из сидевших на дереве, потому и не думал уходить, а принялся плавать вокруг дерева, не переставая пялить глаза на людей.
Спустя некоторое время все так привыкли к аллигатору, что перестали даже следить за движениями чудовища и только изредка на него взглядывали. В его неприятном присутствии не было непосредственной опасности, а путешественников занимали мысли гораздо большей важности.
Они ведь не могли всю свою жизнь оставаться на сапукайе, и хотя были далеко не уверены относительно того, что ждет их в лесу, куда они стремились, но все же с нетерпением ожидали возможности туда переправиться. Найдут ли они там затопленный лес или сухую землю? Мэндруку говорил, что там такое же гапо, как и здесь, где стоит сапукайя.
Во всяком случае надо было добраться до леса, потому что там не могло быть хуже, чем на этом одиноком дереве.
Мэндей обещал устроить так, что им можно будет без особенного труда перебраться через воду, но как? Этого никто из них еще не знал. Но мэндруку был не такой человек, чтобы обещать то, чего он не мог исполнить. Он доказал им, на что способен индеец.
Даже во время последнего бегства от якаре мэндруку не забыл про собранный им с серинги сок и про сипосы, которые должны были заменить веревки.
«Обезьяний горшок» висел у него на шее, а сипосы были обмотаны вокруг пояса.
И вот теперь, принимаясь за работу, индеец прежде всего позаботился набрать как можно больше «обезьяньих горшков», которые можно было нарвать тут же на сапукайе. С помощью Ральфа и Ричарда он вынул из них плоды, затем сложил обе половинки скорлупы и место соединения облил жидкой каучуковой массой.
Присутствовавшие с интересом следили за его работой, хотя еще и не понимали, что из этого выйдет. Исключение составлял один только Ричард, которого мэндруку посвятил в тайну. Но это недоумение продолжалось недолго, и все поняли в чем дело, когда увидели, как индеец связывал сипосами пустые скорлупы, штуки по три или четыре. Два таких пучка были связаны вместе сипосом фута в три длиною, чтобы «обезьяньи горшки», поддерживая тело на воде, не мешали плавать.
– Плавательные пояса! – крикнул вдруг Ральф.
Он не ошибся. Именно это Мэндей и хотел сделать.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?