Читать книгу "На поводу у сердца"

– Ну ты же не постеснялась прийти сюда в таком виде, так что мои неприличные манеры – всего лишь цветочки на фоне твоего аутфита. Да и вообще, что ты за девка такая нестандартная? Любая другая на твоем месте уже верещала бы от счастья. Тебе предлагают пошопиться от души, а ты ноешь и противишься, – искренне недоумевает Эндрюз.

– Потому что мне не нужно это. Наряжай остальных своих девок, а меня не надо. Не хочу я! Да и в Энглвуде в таком виде безопаснее, – проявляю жалкую попытку избежать его планов, но Марк лишь картинно закатывает серые глаза.

– Ой, вот только не надо нести эту чепуху, Никс. Тебе давно нечего бояться в Энглвуде. Ты кому угодно дашь отпор или самолично зарежешь. Эта отмазка – настоящий бред.

– У меня нет лишних денег, – не сдаюсь я.

– Эта тоже не прокатит. Оплачивать все буду я, как и выбирать наряды, – хитро улыбается он.

– Марк! Ты не имеешь права!

– Еще как имею. Ты и сама это знаешь! Так что все, завязывай перечить своему боссу и продолжать морить его голодом. Иначе мое настроение рухнет ниже плинтуса, и я сейчас же позвоню Остину, – угрожает Эндрюз, вертя перед моим носом смартфоном.

– Ты не сделаешь этого!

– Спорим, детка? – Он выискивает нужный номер.

– Ты говорил о трех пунктах, которые я должна выполнять за твое молчание, и смены имиджа в них не было, – напоминаю о нашем соглашении, но этот мерзавец уже нажимает на кнопку вызова и включает громкую связь.

Меня хватает на три протяжных гудка, и я резко вырываю из его рук телефон, отменяя вызов.

– М-м-м… – то ли хриплю, то ли мычу от негодования, запрокидывая голову назад, но в итоге все-таки капитулирую: – Черт! Ладно! Твоя взяла, Эндрюз!

– Малышка Никс согласна?! – торжественно улыбается он.

– Ни черта я не согласна, но ты не оставляешь мне вариантов, – бурчу я и вдруг отмечаю, что, несмотря на нейтральную тональность голоса, в области ребер что-то начинает назойливо скрести, заставляя меня впервые за всю неделю ощутить что-то похожее на раздражение.

Ничего себе!.. Неужели у Марка все-таки получится запустить мою буйную версию?

– Вот и отлично! Пойдем позавтракаем и приступим создавать из тебя настоящую девушку. – Он хватает мне за руку и вновь тащит за собой. – И да, вот этого птичьего гнезда на твоей голове я тоже видеть больше не желаю. – Это он о высоком пучке, сделанном на скорую руку.

– Ау-у! Ма-а-арк! – издаю протяжный стон, когда он резко стягивает с моих волос резинку, вырывая несколько прядей.

– Простите, мадам, но смотреть на это было невозможно. Такие шикарные волосы, а ты даже их умудряешься превратить в безобразный улей. Тотальный пиздец! – недовольно морщится он.

Я до скрежета сцепляю зубы и тяжело вздыхаю.

Если Марку сегодня наконец удастся пробудить демона внутри меня, то, клянусь, мой кулак тут же встретится с его идеально ровным носом. И в этот раз стопроцентно сломает его.

И по хер мне, что будет после!

Глава 2

Николина

В сотый раз за свои двадцать лет жизни мне с прискорбием приходится признать, что нет на этом свете ни грамма справедливости. Ведь если бы она была, то за широкой спиной такого мерзавца, как Эндрюз, не стоял бы столь мощный ангел-хранитель, который то и дело уберегает его смазливое лицо от моих побоев.

Как бы Марк сегодня ни доставал меня во время шопинга, возродить мою ярость поганцу так и не удалось. Хотя, черт побери, я ждала этого с таким нетерпением, с каким дети обычно ждут рождественского утра. Но, увы, так и не дождалась. И уже через час наших походов по магазинам я была готова лезть на стенку от бессилия и неспособности поставить его на место ни морально, ни физически.

И, как назло, наивное предположение, что Марк прикупит мне всего пару развратных вещиц и я тут же смогу избавиться от его общества, быстро развеялись в пыль. Он заставил меня провести с ним в торговом центре несколько часов. И пусть Эндрюзу не удалось пробудить во мне гнев и агрессию, должна сказать – удивить меня у него получилось отменно.

Я даже подумать не могла, что один из самых отвратительных людей в моей жизни не только накупит мне одежды на все случаи жизни, но и сможет с таким вдохновением подойти к подбору гармоничных образов.

Оказываясь в очередном бутике, Марк спустя пару минут демонстрировал подходящие для меня вещи. Причем как в размерах, так и по цветовой палитре и фасону, идеально подчеркивая сильные стороны моего тела. И самое поразительное – ни в одном из нарядов я не выглядела вызывающе или пошло. Скорее изящно и женственно, а временами даже мило и романтично.

И, возможно, я бы даже получила удовольствие от процесса, если бы Эндрюз на протяжении шопинга не вел себя как конченый похотливый мудак.

– Приехали! Давай на выход, детка, – бросает Марк, остановившись возле моего подъезда.

– Я же просила тебя так меня не называть! – шиплю я и оглядываюсь по сторонам, проверяя, чтобы поблизости не было народа.

– Боже, Никс, ты хоть когда-нибудь бываешь чем-то довольна? – шумно вздыхает он, глуша мотор и поворачиваясь ко мне корпусом. – Мы же с тобой так прекрасно провели сегодня время: выпустили эти белокурые пряди из безобразной клетки, избавились от твоего страшного шмотья и накупили гору новой одежды, которая покажет всему миру твою аппетитную попку и охренительные сиськи, а ты все равно продолжаешь сидеть с кислой миной.

– Ну да. Это то, что видишь ты, Марк. Я же запомнила лишь твои вечные колкости, похабные комментарии, наглые лапы на мне во время переодеваний и, конечно же, нескончаемые подкаты к каждой девушке в магазине, – язвительно перечисляю список его сегодняшних отвратительных действий. – Вот объясни мне: как можно быть таким неугомонным и нестись за каждой встречной, в то время как самая прекрасная, добрая и наивная девушка в мире, которая любит тебя всем сердцем, не устает разрывать твой телефон звонками и явно переживает, куда ты целыми днями пропадаешь? Неужели в тебе нет хоть немного совести?

– Почему это нет? – фальшиво возмущается он. – Еще как есть, именно поэтому я сегодня обязательно навещу мою терпеливую девочку. И ты уж не волнуйся, Никс, я буду с особым энтузиазмом заглаживать свою вину за то, что в последние дни не находил на нее времени. Вот увидишь, она в два счета забудет все обиды и простит меня, – самоуверенно заявляет кусок дерьма, мигом повышая во мне объем раздражения.

– Дьявол, Эндрюз! – выдаю жалкую версию злобного возгласа. – Ну что ты за человек такой? Зачем нужно так с ней поступать? Ты же получил от нее, что хотел, так почему просто не расстаться с Эми, а потом уже продолжать свои приключения с другими девками в статусе свободного парня?

– Ты опять суешь нос не в свое дело, Никс.

– Это очень даже мое дело. Эми – моя лучшая и единственная подруга. И, раз уж ты вынуждаешь меня бессовестно врать ей, может, хотя бы объяснишь, почему ты так ведешь себя с ней? Ты всегда был редкостной сволочью с девушками, но, по крайней мере, честной сволочью. Насколько мне известно, ты никогда не давал никому ложных обещаний, не обманывал и уже тем более не вступал в отношения. Так в чем же на этот раз дело?

– Дело в том, что мне просто очень сильно нравится Эми. Вот и все.

– Очень сильно нравится? И при этом ты продолжаешь трахаться со всеми подряд направо и налево? Какое-то странное у тебя понятие о симпатии.

– Какое есть, такое есть. Другого не дано, – беззаботно пожимает плечами.

– Ты отвратительный, Марк.

Он отвратительный, а я еще хуже. Гореть мне в аду за это умалчивание о его изменах.

– Не отвратительный, а просто любвеобильный. В моем сердце хватит места для всех окружающих меня красавиц, – насмешливо пропевает Эндрюз, вконец переполняя чашу моего терпения.

Я порываюсь выбраться из машины, однако замечаю компанию местных неподалеку и тут же захлопываю дверь.

– Да чего ты так боишься? – он оглядывается назад в окно. – Не накинутся же они на тебя только потому, что теперь ты выглядишь как приличный человек, а не жалкая серая мышь-пацанка.

– Ничего я не боюсь! Мне просто неуютно в таком виде. Я чувствую себя голой, – признаюсь я и в энный раз натягиваю ниже подол нового платья, желая скрыть бедра, на которые Марк весь путь до Энглвуда постоянно отвлекался.

– Голой? Ты сейчас серьезно?

– Более чем. То, что я в клубе хожу полуголая, не значит, что в жизни могу делать так же.

– Что за ерунда? Мне кажется, после работы в «Атриуме» тебя вообще ничто не должно смущать. К тому же ты не голая, а в платье, которое безупречно подчеркивает твои сочные формы. Именно так и только так ты впредь будешь одеваться!

– Лишь с тобой!

– Еще чего! С этого дня ты всегда и везде будешь так одеваться. Чтобы сейчас же пришла домой и выкинула на свалку весь свой плебейский гардероб. Хоть раз увижу на тебе старое шмотье – сразу же расскажу все Остину, – твердость его хрипловатого голоса дает понять, что он ни черта не шутит.

– Это уже слишком, Марк! Я на такое не соглашалась.

– А тебя никто и не спрашивает, Никс. Ты вообще из тех женщин, которых нужно постоянно заставлять все делать насильно, так как сама, похоже, ни хрена не понимаешь, что для тебя лучше, – с несвойственной ему серьезностью выдает Марк.

И его слова задевают меня гораздо больше, чем мне того хотелось бы, вытягивая из глубин сознания мужской голос, низкий тембр которого день за днем не прекращает меня истязать.

– Ты дикая врунишка, готовая нападать, защищаться, сопротивляться… Ты готова вытворять что угодно, лишь бы не признаваться самой себе в том, чего поистине желаешь. Как сейчас, так и всегда по жизни. Но со мной не нужно притворяться. Я чувствую каждое твое желание.

– Заткнись! Не хочу этого слышать! Тебя нет в моих мыслях!

– Ты хочешь свободы. От мешающих мыслей, проблем, жизненных обстоятельств. От нравственных убеждений и разъедающих годами чувств. Ты хочешь придать огня своей жизни, но не можешь, потому что боишься обжечься.

– Да, я хотела чертова огня, но точно не с тобой! Не от тебя! Однако ты все равно спалил меня, так что теперь заткнись и позволь мне вернуться к жизни, в которой нет места для тебя!

Сильно прищурив веки, я встряхиваю головой, чтобы избавиться от отголосков его слов до того, как перед глазами начнут мерещиться еще и глюки с образом Адама.

– Не делай вид, что сделал это для меня, Марк, мы оба знаем, что это неправда, – вернувшись в реальность, сдавленно проговариваю я.

– Даже не собираюсь отрицать, Никс. В первую очередь я сделал это ради себя. Смотреть на твой убогий вид у меня кончились все силы. Но давай и ты сейчас прекратишь упрямиться и честно признаешься, что тебе пришлись по вкусу обновки, которые я тебе подобрал и купил, – наглец самодовольно ухмыляется, без слов понимая, что совершенно прав.

И, как бы он меня сегодня ни доводил до нервного тика и тошнотворных спазмов в животе, я все же не могу ему не сказать:

– Спасибо, – тихо, сухо, устало, но все-таки я заставляю себя поблагодарить Марка, хотя всю жизнь думала, что он станет последним человеком, кому я хоть в чем-то когда-нибудь буду признательна.

– Ну вот, еще один прогресс, малышка. Вежливо разговаривать научилась, извиняться – вроде бы тоже, а теперь еще и спасибо говоришь. Ущипни меня, а то, мне кажется, я сплю, – усмехается Марк, сползая плотоядным взглядом с моих глаз на проглядывающую в глубоком вырезе грудь.

– Щипать не ущипну, но по лицу вмажу, если ты и дальше будешь так смотреть на меня, – хватаю его за подбородок и приподнимаю лицо выше.

– Ох, еще как буду, детка, для чего, по-твоему, я тебя сегодня полдня терпел? – посмеивается засранец, когда я наконец выхожу из машины. – Не трудно будет самой дотащить все пакеты до дома?

– А ты типа вызовешься помочь, если скажу, что трудно?

– Конечно нет, просто хотел узнать, стоит ли остаться и понаблюдать за твоими мучениями или сразу же ехать?

– Я так и думала, – коротко усмехаюсь. – Давай вали отсюда, Эндрюз, пока я не подправила своим каблуком краску на твоей машине, – угрожаю я, торопливо направляясь к подъезду.

– О нет, нет, я все-таки посмотрю, – слышу довольный лепет за спиной.

Быстро осознав, что козлина пялится на мою пятую точку, оборачиваюсь и показываю ему средний палец.

В ответ он заливается хрипловатым смехом и резво срывается с места, оглушая улицу громким ревом мотора.

Невыносимый мерзкий негодяй с суперспособностью бесить меня даже в состоянии полного душевного анабиоза, но почему-то именно он заставляет улыбнуться уже во второй раз за сегодня. Совсем вяло, но все же. При моей безэмоциональной коме это очень даже неплохо.

Но однозначно это была бы параллельная вселенная, а не суровая реальность, если бы мне позволили поулыбаться чуть дольше минуты. Еще поднимаясь по подъездной лестнице, я слышу знакомые голоса, раздающиеся на повышенных тонах и в весьма негативной форме. Ускорив темп, я быстро достигаю своего этажа, где встречаю сильно выпившую маму вместе с пожилым мужчиной в скромном темном костюме и бессменной старомодной шляпе.

– Мистер Баррет? Что вы здесь делаете? – озадаченно обращаюсь к нашему арендодателю.

– О-о-о! Николь! Как раз во-о-овремя…

Вместо приветствия мама зависает в недоумении, пытаясь сфокусировать пьяный взор на куче пакетов в моих руках. Баррет же соизволяет поздороваться, несмотря на такое же удивление и четкие ноты негодования в голосе, что вмиг дают понять – мужчина по какой-то неведомой мне причине настроен крайне недоброжелательно.

– Так что случилось? – повторяю вопрос, опуская пакеты на пол.

– Нас хотят выселить, – заявляет мама настолько заплетающимся голосом, что мне не сразу удается уловить смысл ее слов.

– Что? Почему?

– Что значит – почему? За вечную неуплату, – резким тоном поясняет мужчина.

– Но я не понимаю, Баррет, что произошло? Я думала, мы с вами договорились, что я заплачу с небольшой отсрочкой, но, как всегда, с процентами. Разве нет?

– Да, договорились, но мне надоело мириться с подобным положением вещей. Ведь хочу напомнить: вы не только всегда опаздываете с оплатой, но еще и долг за шесть месяцев со всеми накопившимися процентами больше года никак не можете отдать, – строго произносит мужчина, окидывая меня укоризненным взглядом. – И, как погляжу, понятно почему: видимо, гораздо важнее приодеться по последней моде, чем с долгами справиться.

– Да что вы такое говорите, Баррет? Вам ли меня не знать? – вконец озадачиваюсь я, в самом деле не понимая его странных упреков.

Хочу узнать, в чем причина неблагоприятного настроения обычно доброго и понимающего старика, но отвлекаюсь на маму.

Не в силах больше удерживать себя на ногах, она пошатывается и ударяется плечом об дверной косяк.

– Ой, – стонет она, и я тут же подлетаю к ней и придерживаю за талию.

– Мам, вернись в квартиру. Тебе нужно проспаться. Я сама переговорю с Барретом.

– Д-да, х-х-орошо, – без возражений соглашается она.

– Тебя довести?

– Нет, не... не надо, сама справлюсь.

Я открываю входную дверь, пропуская маму внутрь, и на всякий случай смотрю ей вслед до момента, когда она благополучно приземляется на диван к Филиппу. Он намеревается что-то ляпнуть, но я резко захлопываю дверь и возвращаю все внимание к арендодателю.

– Так что случилось, Баррет? Я же совсем недавно вернула вам немалую сумму долга и думала, этих денег будет достаточно, чтобы убедить вас, что рано или поздно я смогу вернуть вам все до конца. Вы же знаете мою ситуацию. Я одна содержу всю семью, и я просто физически не успеваю зарабатывать на все долги сразу. А эти вещи... поверьте, их не я купила. Не я.

– Это неважно, Николь… Я всегда входил в твое нелегкое положение, но у всего есть предел. Больше терпеть я этого не намерен.

– Но как же так? Вы не можете просто взять и выбросить нас на улицу. Мы живем здесь уже много лет. Куда мы, по-вашему, пойдем? – ужасаюсь я, пока еще не до конца осмысливая происходящее.

– Не делай из меня злодея, девочка, я не выбрасываю вас из дома без причины. Вы не платите, долги практически не уменьшаются, а мне надоели эти проблемы. Деньги всем нужны, и я не исключение. Поэтому либо ты находишь способ вернуть мне всю сумму разом до конца месяца, либо вы здесь больше не живете, – безапелляционно заявляет Баррет.

– К концу месяца?! Но это же меньше чем через две недели. Я не смогу заработать необходимую сумму за столь короткий срок!

– Меня это не волнует. Где и как достать всю сумму – дело твое, но если денег в назначенный день не будет, можете всей семьей попрощаться с домом. И это мое последнее слово, – чеканит мужчина и направляется к лестнице, чтобы уйти. Однако напоследок оборачивается и с прорывающимся сквозь суровый тон сочувствием добавляет: – Мне в самом деле очень жаль, Ники. Но по-другому никак. И надеюсь, ты не будешь держать на меня зла.

Мистер Баррет удаляется, а я прислоняюсь спиной к двери и чувствую, как безнадежность ситуации тяжким грузом наваливается на мои плечи.

Что теперь делать? Где найти деньги так быстро?

Хорошо, если за две недели в «Атриуме» я смогу наскрести треть долга, но где достать остаток? Ценных вещей у меня, разумеется, нет. Продавать нечего, только если сдать в ломбард недавно купленный Филиппом музыкальный центр. Что я непременно и сделаю, но этого все равно мало. Очень мало.

Одолжить? Единственный человек, у кого я могу попросить такую крупную сумму денег, – это Эмилия, ведь быть в долгу у Марка еще и в финансовом плане недопустимо. Но каким же дерьмовым человеком я буду, если стану просить у подруги в долг, продолжая бесстыдно обманывать ее?

Все верно: я буду даже не человеком, а настоящим, мерзким чудовищем, но иного выбора у меня не остается. Кроме Эми, у меня нет других вариантов достать всю сумму для Баррета, а я не могу потерять нашу квартиру, в каком бы ужасном состоянии она ни была. Нам некуда идти и придется скитаться по улицам Энглвуда до тех пор, пока не удастся снять новое место, что с двумя заядлыми алкоголиками будет сделать практически невозможно.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я собираю мысли в кучу, пытаясь окончательно не развалиться морально прямо в этом грязном, сыром коридоре. Порываюсь поднять пакеты с обновками с пола, но меня останавливает внезапная вибрация телефона в одном из пакетов. Шустро роюсь, нахожу среди вещей старенький айфон и читаю новое входящее сообщение:

Unknown: «Двери моего дома всегда открыты для тебя, Лина».

Всего одно предложение – внутри меня будто прорывает дамбу, и всецелое душевное онемение вмиг смывается тремя четкими, острыми, всепоглощающими эмоциями: страхом, злостью и ненавистью. От их мощности я едва не разламываю смартфон.

Значит, это он. Вынудить Баррета лишить нас квартиры – его рук дело. Ну, конечно... Как же я сразу этого не поняла.

Неплохо придумано, Харт, да только у тебя ничего не выйдет! Единственный способ, каким ты сможешь заставить меня войти в твой роскошный пентхаус, – это вперед ногами!

Глава 3

Николина

Хотелось бы сказать, что я безумно рада началу процесса по вытягиванию себя из амебного состояния, но, к сожалению, не могу. Ведь не была бы я Николиной Джеймс, если бы первыми вернувшимися ко мне эмоциями не стали именно негативные. Думаю, я никого сейчас не удивлю, сказав, что этот факт начал усложнять мне жизнь в многократном объеме с первых же минут.

Стоило вернуться домой после беседы с Барретом, как я тут же сцепилась с Филиппом в очередном скандале, к концу которого большинство попавших под руку вещей было разбито вдребезги, пьяная мама доведена до истерики, а мои голосовые связки сорваны до хрипа и острой боли в горле.

На работе дело обстояло еще хуже. Вовсе не потому, что я наконец избила всех достающих меня проституток, а как раз наоборот. Как бы мне ни хотелось вырвать все патлы каждой из них, я не могла себе позволить подобного поведения. Пусть я и новая фаворитка Эрика, но это вряд ли спасет от увольнения в ту же секунду, как он увидит изуродованные лица своих прибыльных девок. А терять сейчас работу – перспектива крайне удручающая, поэтому всю ночь я заклинала себя выдержать нападки коллег без драк.

И явно не без помощи высших сил мне удалось пережить эту ночь миролюбиво, однако не сорваться сегодня на Марка, боюсь, мне ничто не сможет помочь.

Особенно четко я это осознаю, когда открываю его квартиру и ужасаюсь царящему в внутри бардаку. По просторной студии словно пронесся реактивный ураган под названием «давайте не оставим после себя ни одного чистого места, чтобы Николь с утра не вздумала скучать»!

– Будь ты проклят со своими вечеринками, Эндрюз! – злобно цежу сквозь зубы я. И, вместо того чтобы в четвертый раз за эту неделю молчаливо взяться за уборку, устремляюсь прямиком в спальню пьянчуги в непоколебимом стремлении надавать ему пощечин.

Знаю, я об этом непременно пожалею, однако вновь пробудившийся гнев и накопившаяся усталость настолько велики, что я просто не способна их больше выдержать.

Одержимая целью вывалить на Марка весь негатив, влетаю в его холостяцкое логово, чуть ли не срывая дверь с петель. И разом застываю, обнаруживая, что, к несчастью, в постели он лежит не один. К несчастью его очередной девки, разумеется.

– Что такое? – сонно мычит Эндрюз, даже не отрывая голову от подушки.

Чего нельзя сказать о его подружке, которая обвивает его крупное тело длинными ногами: заспанная брюнетка за долю секунды отходит ото сна и ее лицо искажается в недовольной гримасе.

– Это еще как понимать?! Ты кто такая вообще?!

Ее хриплый прокуренный голос взметает шкалу моей злости до максимального уровня, а комбо из вульгарного нижнего белья, растрепанных волос, больше похожих на солому, и размазанных следов макияжа, придающих ей вид дешевой шлюхи, напрочь отключает все сдерживающие рычаги.

Прощай, благоразумие, да здравствуй, демон во плоти!

– Кто я такая? Сейчас ты узнаешь, – почти беззвучно выдавливаю из себя, неумолимо надвигаясь на ошалевшую девку. – Я та, кто на хрен выкинет тебя отсюда!

– А-а-а! Ма-а-арк! – верещит точно резаная, пытаясь ухватиться за не менее изумленного парня, но не успевает.

Я уже грубо сжимаю ее волосы рукой, рывком стаскиваю с постели и, полностью игнорируя женские крики, тащу по полу к входной двери.

Марк вроде бы что-то говорит, но его голос я слышу как сквозь толстый слой ваты. Меня не остановить, не успокоить, и пусть он даже не пытается прервать мою острую необходимость выплюнуть весь яростный яд, пока он не отравил меня до последней капли крови.

– Давай, уматывай! И чтобы забыла дорогу сюда! – выплевываю напоследок, прежде чем с грохотом захлопнуть дверь перед носом выброшенной в коридор полуголой девушки.

– Открой! Что ты себе позволяешь?! Открой! Марк! Марк! – орет девица, не жалея горла, и начинает мощно стучать по двери. – Мои вещи остались в комнате! Я же в одном белье! Впустите меня!

Под аккомпанемент ее жалобных криков я возвращаюсь в спальню, минуя массивную фигуру Эндрюза. Он больше ничего не говорит, лишь безучастно наблюдает, как я бегло осматриваю комнату в поисках женского шмотья и, когда нахожу, устремляюсь обратно, открываю дверь и швыряю их в девку.

– Ты больная на всю голову! Сумасшедшая! – огрызается она, торопливо натягивая на себя что-то отдаленно напоминающее платье.

Знаю! Я такая! И ты ни в чем не виновата, тебе просто не повезло попасть под мою горячую руку.

Но это я должна буду понять лишь спустя некоторое время, а сейчас…

– Пошла к черту отсюда, пока я тебе все волосы не повырывала! – делаю выпад в ее сторону, заставляя девчонку отскочить назад.

– Только посмей ко мне прикоснуться, дура! Ко мне-то в чем претензии? В отличие от Марка, я никому не изменяла, да и вообще он заверил меня, что ты нам не помешаешь. Если бы я только знала, что у него такая неадекватная баба, в жизни не легла с ним в постель! – шипит она, мигом подбрасывая дров в очаг моей злости.

Так эта сучка еще и была в курсе… Прекрасно! Она самолично только что дала мне зеленый свет врезать ей без последующих угрызений совести.

И мой удар по ее помятому покрасневшему лицу олицетворяет неукротимую мощь вовсе не моей ненависти к Марку, а чувство вины перед самой лучшей в мире подругой, которую я позволяю так гнусно обманывать.

Я всем сердцем желаю, чтобы эта девка ответила мне тем же, вмазав по лицу с такой же силой и яростью, но она этого не делает, лишь прижимает руку к поврежденной щеке и сквозь болезненный скулеж угрожает:

– Я это так просто не оставлю! Ненормальная! Слышишь? Я подам на тебя заявление в полицию!

– Уже трясусь от страха. Можешь делать что хочешь, главное – проваливай отсюда, если не желаешь получить добавки!

Не дожидавшись ответа, закрываю дверь и устало прислоняюсь к ней спиной. Девка продолжает что-то вякать, но ее слов я больше не различаю. Громкие хлопки в гостиной обращают внимание на себя.

– Это было потрясающе, Никс! – раскинувшись на диване в одних спортивных штанах, аплодирует Эндрюз. – Я и подумать не мог, что твой дикий, взрывной характер хоть когда-нибудь сможет мне так пригодиться. Чувствую, ты только что создала себе новую постоянную работку – быстро вытаскивать по утрам моих девушек из постели, избавляя меня от необходимости самому их выпроваживать, – откровенно радуется Марк, срывая с моих губ яростный полурык-полустон.

Заметив мой порыв накинуться на него, Эндрюз шустро приподнимается и перепрыгивает через спинку софы.

– Я задушу тебя, ублюдок! – взрываюсь, не контролируя свой язык. Пытаюсь дотянуться до него, запрыгнув на диван, но он ловко уворачивается.

– Сначала поймай меня, если сможешь, – дразняще подмигнув, Марк начинает вилять из стороны в сторону, будто играя с домашней зверушкой.

Он серьезно?! У мудака совсем нет тормозов? Он же видит, в каком я состоянии, и все равно решает выбесить меня еще больше, предлагая поиграть с ним в салки?

По всей видимости, да.

Я сама не замечаю, как начинаю носиться за ним по всей квартире, попутно прихватывая с пола пустые бутылки и бросая в него, мечтая, чтобы хоть одна из них попала ему в голову.

– Ух! Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но именно этого огня мне в тебе и не хватало. Так нам будет гораздо веселее, Никс, – ликует он, как самый настоящий ребенок, и успешно спасает себя от очередной летящей «Короны», спрятавшись за барной стойкой.

– Наше веселье кончится сразу же, как я доберусь до тебя! А я это сделаю, Марк, клянусь, сделаю! Я не позволю тебе больше так поступать с Эми!

Влетаю за ним на кухню, едва не поскальзываясь, отчего Эндрюз разражается смехом.

– Еще как позволишь, малышка, у нас же уговор. Забыла? К тому же в этот раз я ни в чем не виноват. Я правда хотел провести эту ночь с Эми, но ее строгие родители не позволили ей покинуть дом до утра, а она, как послушная дочь, не могла их ослушаться, как бы я ни уговаривал.

– И поэтому ты дико расстроился и пошел устраивать тусовку с последующими потрахушками с какими-то блядями? – срываюсь на злостное рычание, практически догоняя Марка в прихожей и хватая его за плечо, но в последний момент он ускоряется, позволяя мне лишь царапнуть его кожу.

– Когти при себе держи, Никс, я разрешаю себя царапать только в спальне, – преградив мне путь выдвижным столом, хитро ухмыляется он и опускает взгляд с моего разъяренного лица ниже. – Хотя мы можем и там продолжить наше веселье. Твое милое платьице так и просится, чтобы его поскорее стянули.

– Марк! Да заткнись же ты в конце-то концов! У тебя, что ли, в самом деле вместо мозга член в голове маринуется?! Ну как можно быть всегда таким озабоченным?!

– Не озабоченным, а обычным здоровым мужчиной, который возбуждается при виде прекрасного перед собой, – выдает похотливое животное и продолжает убегать от меня, перепрыгивая через груду стекла и мусора.

– Я смотрю, ты каждому своему минусу найдешь объяснение, превратив его в плюс!

– Именно поэтому во мне нет ни одного минуса, – самодовольно заявляет придурок и вовремя пригибается, вынуждая брошенный мной стакан со звонким треском разбиться об стену.

– Идиот! Твои главные минусы из тысячи других – это беспринципность и тотальная неразборчивость в женщинах. О каком «прекрасном» ты говоришь, если швабра, которую я только что выгнала, выглядит, словно ты ее подцепил в придорожном кабаке, где до тебя ее отымела половина посетителей? – ядовито проговариваю я и сквозь шум гнева слышу продолжительную трель дверного звонка.

– Вспомни солнышко – вот и лучик? – невинно улыбается Марк.

– Вспомни говно – вот и оно, – исправляю я и на всех парах лечу к двери, в очередной раз поражаясь, какой же этот гад любимец фортуны.

Неважно, зачем эта девка опять явилась, но она во второй раз примет весь удар на себя. И даже если она привела с собой обещанную полицию, я все равно с радостью ей вмажу, лишь бы хоть немного усмирить ярость.

– Все-таки вернулась за добавкой? – резко открыв дверь, с лету выплевываю я и молниеносно цепенею, превращаясь в мраморную статую.

Передо мной стоит вовсе не та вульгарная брюнетка в проститутском наряде, а миловидная девушка в скромном шелковом платье цвета слоновой кости. Она смотрит на меня и хлопает от удивления большими карими глазками.

– Ники?

Стоит услышать ее крайне озадаченный голос, как вся злость в теле вмиг погашается леденящей волной ужаса.

– Эми?

– Что ты здесь делаешь и кто вернулся за добавкой? – спрашивает она, попеременно глядя то на меня, то на стоящего позади запыхавшегося Марка.

А я и звука выдавить из себя не могу от тотальной растерянности и страха.

– Мы думали, это соседка в третий раз за сахаром пришла, а оказывается, моя любимая девочка! – заметив мой всецелый паралич, Марк приходит мне на помощь.

Как ни в чем ни бывало сгребает Эми в крепкие объятия и с легкостью вносит в квартиру, ногой прикрывая за собой дверь.

– Ты почему заранее не предупредила, что приедешь? Теперь ты все испортила! – расстроенно выдает он.

И мое лицо, вероятнее всего, выглядит ничуть не менее растерянным, чем у Эмилии.

– Я хотела сделать тебе сюрприз, но, вижу, вы меня опередили. Что здесь происходит? Почему вы вместе? – с подозрением бормочет она. Освобождается из мужских объятий и окидывает меня настороженным взглядом.

– Эми, мы... мы просто…

– Мы тоже готовили тебе сюрприз, – резко перебивает мой лепет Эндрюз.

– Вы? Мне? Сюрприз?

– Ну, конечно, тебе, глупышка. Почему еще, ты думаешь, Николь бы снизошла до визита ко мне на дом с самого утра? Как видишь, я даже не успел толком одеться, – усмехается он, накрывая уголок ее губ коротким поцелуем.

– И что это за сюрприз такой? – без особого доверия интересуется Эми.

– Ну теперь уже, по всей видимости, никакой, – он взъерошивает свои волосы и поджимает губы, будто испытывает некоторую неловкость. – В общем… Я же знаю, как ты переживала из-за наших с Никс вечных ссор, поэтому решил сделать тебе приятно и сам позвонил ей с предложением выяснить все наши размолвки и подружиться. Хотел обрадовать тебя этой новостью сразу же, как мы во всем с ней разберемся, но ты пришла – и вот… сюрприз испорчен, – с притворным сожалением вздыхает Эндрюз, мигом заставляя Эми состроить грустно-растроганную мордашку и, как всегда, беспрекословно поверить ему.