» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 14 ноября 2013, 07:28


Автор книги: У. Мор


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Мор У., Селлвуд A.B
«Летучий голландец» Третьего рейха. История рейдера «Атлантис». 1940–1941

Введение

Эта книга, повествующая о судьбе корабля, которым я когда-то командовал, – рейдера «Атлантис» – вернула меня к самым ярким и мучительным воспоминаниям моей жизни. Это воспоминания о настоящей дружбе, способной выдержать любые испытания, и о чудовищной трагедии, страшнее которой не знало человечество.

Людям, служившим на море, Вторая мировая война не давала передышек. Британская блокада была постоянной. Не прекращались и немецкие атаки на торговые пути противника. Как приливно-отливные течения, война за господство на море испытывала взлеты и падения, но велась беспрерывно.

Некоторые бывшие противники не могли не признать тот факт, что я всегда относился к ним с глубоким уважением. Я пришел в военно-морской флот пятнадцатилетним юношей и на всю жизнь запомнил неизменное благородство капитана Мюллера, командовавшего «Эмденом», а позже – гросс-адмирала Редера. И теперь мне горько думать, что такое поведение может считаться странным и необычным.

Война – суровый «работодатель», выдвигающий жесткие требования и руководствующийся своей системой ценностей. Чем больших успехов добивались немецкие рейдеры, тем упорнее настаивало британское адмиралтейство, и это вполне понятно, на том, чтобы команды торговых судов посылали радиосообщения о местонахождении противника. И чем чаще выполнялась это инструкция, тем меньше оставалось у нас возможностей действовать рыцарскими методами ведения войны – давать сигнал лечь в дрейф и делать предупредительный выстрел перед носом атакуемого судна.

В результате гибли люди, которые вполне могли бы жить дальше. Но вряд ли солдат на войне мог вести себя иначе.

Следует отметить, что во многих отношениях нам, команде «Атлантиса», повезло больше, чем подводникам и летчикам. Когда в бой вступают надводные корабли, существует больше возможностей сохранить человеческую жизнь, выполнив свою задачу. И ни одну из этих возможностей, я не могу не отдать должное своей команде, мы не упустили, нередко при этом идя на значительный риск.

Читая рассказ об «Атлантисе», вы узнаете о мужестве британских моряков, которые выполняли инструкции своего адмиралтейства, зная, что тем самым вынуждают нас открыть огонь.

Вы также познакомитесь с моими офицерами и матросами, одни из них погибли позже на других фронтах, другие, оставаясь вдали от дома и цивилизации на протяжении почти двух лет, сохранили спокойствие и выдержку, и за это время я ни разу не столкнулся с серьезными нарушениями дисциплины.

В общем, я могу сказать, что люди, участвовавшие в сражениях в океане, будь это немцы или британцы, скандинавы, голландцы или французы, оставались настоящими моряками, далекими от фанатизма и не находящими «очарования» в войне. Они спокойно делали дело, которое считали своим долгом, и при этом не только подвергались опасности в любую минуту быть уничтоженными противником, но и отражали постоянные, ни на мгновение не прекращающиеся атаки Его Величества Моря.

Я искренне надеюсь, что эта книга, повествующая о суровых буднях войны на море, вызовет у читателей мысль о том, что беспримерная отвага моряков должна служить значительно более высокой цели – миру.

Адмирал Бернгард Рогге, Гамбург
Январь 1955 года

Предисловие

И я слышал голос нищего,

взывающего о пощаде.

И я узнал голос – и он был мой.

Из стихотворения Киплинга

Бывает очень неприятно понять, что ты угодил в ловушку и что проходящее мимо твоего корабля мирное торговое судно на самом деле оказывается волком, надевшим овечью шкуру. Еще более неприятно обнаружить себя под дулами 6-дюймовых орудий, направленных на тебя в упор.

Именно в таком положении я оказался июньским утром 1940 года, когда мое судно «Сити оф Багдад» встретилось в море с немецким рейдером «Атлантис», команде которого не потребовалось много времени, чтобы убрать маскировку с весьма внушительного вида орудий. А наше вооружение состояло из единственного орудия для защиты от подводных лодок. Выражаясь языком Стэнли Холлоуэя,[1]1
  Стэнли Холлоуэй (1890–1982) – английский актер, звезда мюзик-холла, автор и исполнитель юмористических монологов.


[Закрыть]
о сопротивлении «я и не думал». И хотя мы не «взывали о пощаде», когда над головами полетели вражеские снаряды, следовало попросить помощи и призвать к отмщению!

Но наши попытки не увенчались успехом. Едва наш радист успел передать литеру R – сигнал об атаке немецкого рейдера – и наши координаты, пытаясь предупредить об опасности другие суда и дать им возможность скрыться, а также призвать на помощь Королевские ВВС, снаряд сбил стеньгу вместе с закрепленной на ней радиоантенной. Следующий залп – и снаряд угодил в радиорубку, ранив радиста и вдребезги разбив передатчик. Это был конец.

Таковы были неприятные обстоятельства, при которых я, мои офицеры и матросы познакомились с командой корабля, который снова вышел в плавание на страницах этой книги.

После столь жестокого начала того июньского утра последовало ничуть не более приятное продолжение. Нам пришлось наблюдать, как «Сити оф Багдад» медленно скрылся под поверхностью воды. Наше судно присоединилось к другим своим неудачливым собратьям на морском дне. Потом мы в течение ста семи суток находились в качестве пленных на борту «Атлантиса», а помощник капитана Ульрих Мор, который теперь рассказывает историю «Атлантиса», какой он ее видел глазами немца, был нашим «тюремщиком». Наше судно стало третьей жертвой этого рейдера, за ним последовали другие, коих, увы, было очень много. Все они не смогли противостоять мастерству Рогге, его умению застигнуть противника врасплох, действовать стремительно и, я бы сказал, нагло.

Существование британских пленных на борту «Атлантиса» вряд ли можно было назвать приятным, но на «адском судне» «Дурмиторе», описанном Мором с удивительной откровенностью, все обстояло намного хуже.

Когда «Атлантис» атаковал очередное судно, а это, к сожалению, бывало отнюдь не редко, нас запирали под палубой, и, естественно, в такие минуты мы предавались тревожным размышлениям. С одной стороны, мы знали, что, если отсутствует ответный огонь, нашим товарищам по несчастью на каком-то другом судне приходится нелегко. Но, с другой стороны, если подвергшееся нападению судно отвечало огнем, у нас тоже не было повода радоваться, поскольку наше тюремное помещение находилось как раз над погребом боезапаса.

Не думаю, что мне когда-нибудь удастся забыть те ужасные минуты: каждый из нас находил себе занятие, одновременно делая вид, что все происходящее его нисколько не трогает. Шахматные партии, когда фигуры на доске подпрыгивают и падают при орудийном залпе, карточные игры, сопровождавшиеся пронзительным воем снарядов и топотом сапог немецких моряков над нашими головами, книги, которые читающие их люди держали вверх ногами, сами того не замечая… Такие моменты забыть невозможно, они навсегда останутся с нами, так же как и память о раненых и убитых товарищах.

Но были и другие штрихи этой картины, которые для нас, бывших пленников «Атлантиса», также останутся незабываемыми. Лично для меня история «Атлантиса» уникальна, причем вовсе не из-за числа успешных операций – такие успехи, и Рогге признал бы это первым, в конечном счете – пустой звук. Все дело в том, что, несмотря на уродство и грязь войны, несмотря на применение самых безжалостных приемов боя, на этом судне существовал дух рыцарства, истинное благородство в отношениях человека к человеку, которое оставляет после себя не ненависть, а уважение.

С тех первых дней войны утекло уже много воды, и много англичан, переживших военное лихолетье, нередко удивляются странной «перегруппировке» сил, происшедшей среди народов. Некогда могущественные европейские государства стремительно утрачивают свои позиции, уступая их другим странам. Мир, как и прежде, остается вооруженным лагерем, где все тратят на вооружение максимум, что могут себе позволить, поглядывая по сторонам с ненавистью и подозрением. Сегодня наши бывшие союзники стали «врагами», а бывшие враги перешли в стан «друзей».

Во время своего вынужденного пребывания на «Атлантисе» я часто размышлял о странности происходящего вокруг: сначала затрачивается масса усилий на то, чтобы уничтожить судно, а потом делается все возможное, зачастую с риском для жизни, чтобы спасти уцелевших жертв своего «успеха». Людей сначала ранят, потом, не жалея сил, лечат. Я вообще часто думал, благо времени для этого у меня было предостаточно, о судьбах людских и их причудливом переплетении, о добре и зле. На берегу концентрационные лагеря были переполнены, под гнетом жестокой тирании гибли невинные люди, а в это время моряки «Атлантиса», и первым из них был Мор, рисковали жизнью, чтобы в условиях страшного шторма подобрать уцелевших моряков с только что потопленного судна и обеспечить им безопасность.

Когда нападению подвергся «Сити оф Багдад», Рогге прекратил огонь в тот самый момент, когда мы были выведены из строя, лишившись своего единственного реального оружия – радиопередатчика. Обращение с нашими ранеными было выше всяких похвал. Продовольствие распределялось справедливо. Отношение команды было корректным, а офицеров – по-настоящему рыцарским. Все это значительно отличалось от ситуации на других судах. Хотя мы ненавидели жизнь в неволе, все же не могли не признать, что переполненность «тюремных трюмов» и связанный с ней дискомфорт в конечном счете явился следствием желания Рогге спасти как можно больше людей, не бросая их на волю волн.

Когда я отчаянно молился, чтобы Всевышний направил один из наших крейсеров, чтобы воздать «Атлантису» по заслугам, я и подумать не мог, что однажды назову пленивших нас офицеров своими друзьями. Однако не только я, но и офицеры с других судов, не только британских, но и норвежских, несмотря на суровые обстоятельства, испытали подобные чувства и впоследствии встречались с Рогге и Мором с большой сердечностью. Именно это, я полагаю, делает историю «Атлантиса» отличной от большинства других.

На страницах этой книги вы прочтете, как постепенно счастье начало изменять немецкому рейдеру. К несчастью, это произошло не скоро. Вы узнаете, как охотник стал дичью. Думаю, в конце вы почувствуете, что оба – и охотник и дичь – по сути, похожие человеческие существа, волею обстоятельств одетые в разную форму и состоящие на службе разных государств.

Мне кажется, все должны понять: если мы, люди, не усвоим истину, гласящую, что «в войне не выигрывает никто», наша раса вполне может исчезнуть с лица земли, как птица додо. Это относится ко всем людям, независимо от владеющих ими в данный момент идей, расовой и классовой принадлежности.

 
Иначе
За пологом про «я» и «ты» порою шепчут,
Но полог упадет – и где мы, ты и я?
 
Омар Хайям. Рубаи XXXII

Капитан Дж. Армстронг Уайт,

«Сити оф Дурбан» (первый рейс, август 1954 года)

К читателю

Мое знакомство с приключениями корабля-16 началось с элементарного журналистского любопытства. Сначала меня всего лишь привлекло название, и лишь потом я понял, что должен узнать все, что можно, о странствиях этого удивительного корабля.

Мор неоднократно упоминал, что его больше всего удивил сам факт выхода «Атлантиса» в море. «Наши планы постоянно срывались, и временами мы считали, что никогда не начнем».

То же самое можно сказать и о книге «Рейдер-фантом». Когда я впервые познакомился с информацией о корабле-16, шел 1947 год. Когда я начал обдумывать возможность написать о нем, был уже 1949 год. Новая информация о его деятельности стала доступной только в 1953 году. После нескольких фальстартов я, наконец, в конце декабря 1953 года дал себе команду «полный вперед!» и получил свидетельство очевидца «с другой стороны», ответственного за многие военные хитрости, позволившие рейдеру-фантому совершить самый длительный в истории войны на море боевой поход.

Мой интерес к истории «Атлантиса» возник в процессе изучения материалов совещаний фюрера по военно-морским делам, протоколов встреч Гитлера с руководителями военно-морского флота Германии, которые были захвачены в конце войны и изданы адмиралтейством.

Мне крепко запомнилась одна фраза из доклада Редера. Не знаю почему, тем более что она была очень короткой, ведь мозг главнокомандующего ВМФ был занят куда более серьезными проблемами. Согласно протоколу далее главнокомандующему предстояло «обсудить в личной беседе с фюрером детали, касающиеся вторжения в Англию».

«Корабль-16 должен установить мины в районе мыса Агульяс и вести военные действия против торгового судоходства в Индийском океане…»

Корабль-16? Я о таком не слышал. Говоря о надводной составляющей войны на море, вспоминаются «Бисмарк» и «Тирпиц», «Шарнхорст» и «Гнейзенау», «Хиппер» и «Ойген». Эти имена символизировали мощь, которой так долго противостоял Королевский военно-морской флот и над которой в конце концов одержал такую убедительную победу. «Граф Шпее» и его дымящиеся обломки в устье Ла-Платы, «Адмирал Шеер» и беспримерный героизм команды вспомогательного крейсера «Джервис Бей».[2]2
  5 ноября 1940 г. «Адмирал Шеер» атаковал конвой НХ-84, потопив прикрывавший его вспомогательный крейсер «Джервис Бей» и 5 торговых судов.


[Закрыть]
«Дойчланд» и его переименование в «Лютцов», поскольку фюрер не мог допустить мысль о возможной гибели корабля с таким названием – слишком велик удар по морали. Об этих карманных линкорах мы слышали более чем достаточно. Но что за корабль-16?

В документах я обнаружил повторяющиеся ссылки на то, что корабли, первоначально названные так же загадочно, позже получали новые имена: «Комет» и «Тор», «Орион» и «Виддер», «Пингвин» и «Корморан». Как и «Атлантис», все они были вооруженными торговыми рейдерами, иначе говоря, переоборудованными торговыми судами, о которых мы, всецело поглощенные обширным и безжалостным наступлением немецких подводных лодок в Атлантике или периодическими, но весьма зрелищными вылазками крупных военных кораблей, почти ничего не знали. Призрачный флот по своей «змеиной» хитрости стал достойным преемником получивших широкую известность хищников Первой мировой войны – «Зееадлера», «Вольфа» и «Мёве».

В качестве объекта для последующих исследований я решил изучить деятельность рейдеров и их столь же неуловимых коллег – торговых судов, прорвавших блокаду. Я хотел знать, как они действовали, в каком обличье, какая их постигла судьба – счастливая или несчастная. Так я мог собрать достаточно материалов для книги.

Но что стало с кораблем-16? Этот вопрос не давал мне покоя. И я начал искать информацию. Один факт выяснился довольно скоро. Не оказалось никакой тайны в том, каков был его конец. Корабль-16 покоился на морском дне в Южной Атлантике, куда его отправили орудия крейсера «Девоншир». Но датой его гибели считалось 22 ноября 1941 года, а «Атлантис», если верить материалам совещаний, ушел из Германии в начале 1940 года. Что он делал почти два года? Я попытался найти упоминание о возвращении в Германию и отбытии во второй поход, но такого не оказалось. Получалось, что «Атлантис» находился в море на протяжении шестисот двадцати двух суток, а его команда существовала как единое целое в течение шестисот пятидесяти пяти суток!

Искушение сделать что-нибудь было чрезвычайно велико, но это было не так просто. Чтобы выяснить, что происходило на протяжении почти двух лет, было необходимо провести серьезное исследование. А у меня и без того работы хватало. Я никак не мог выкроить время, поэтому идея, едва только была сформулирована, оказалась на полке и, возможно, оставалась бы там до сих пор, если бы ни одно совпадение, случившееся пять лет спустя.

Новый этап в написании истории «Атлантиса» начался, когда я получил для ознакомления книгу, посвященную военному опыту разных моряков, в том числе капитана А. Хилла, командовавшего сухогрузом «Мандасор». И хотя это судно было одним из многих, в одиночестве путешествовавших под «красной тряпкой»[3]3
  «Красная тряпка» – флаг торгового флота Великобритании.


[Закрыть]
по морским путям востока, история «Мандасора» показалась мне особенно интересной. Оно неоднократно отражало атаки базировавшегося на немецком рейдере гидросамолета, который впоследствии затонул при посадке, да и самому рейдеру оказало достойный отпор и капитулировало лишь после уничтожения радиопередатчика и потери всего орудийного расчета.

Капитан Хилл привел название рейдера – «Темезис», которого я раньше не слышал. Но фамилия командира «Темезиса» была Рогге.

Рогге! Это был знак! И я сдул пыль с заметок, сделанных еще в 1947–1948 годах. Корабль-21 (фон Рюктезеель)… Корабль-36 (Вейер)… Корабль-16 (Рогге)! Итак, «Темезис» был псевдонимом, а заинтриговавшая меня история относилась к кораблю, возбудившему мое любопытство, еще когда я изучал переоборудованные и получившие вооружение торговые суда. Больше у меня не осталось оправданий собственной лени, и я принялся за поиски информации.

Начало было довольно-таки многообещающим. «Неизвестный» «Атлантис», как мне сообщили в адмиралтействе, был самым результативным из всех немецких рейдеров и уничтожил или захватил тоннаж, в два раза превышающий уничтоженный легендарным «Графом Шпее». Но о деталях его деятельности ничего не было известно. Корабельный журнал оставался недоступным для посторонних, поскольку являлся объектом изучения военно-морскими офицерами, занятыми более серьезными делами, чем написание книг. Не помогли и подшивки газет, обычно являющиеся кладезем информации. Да и не все сохранились, поскольку с 1945 года прошло уже много времени и газеты подверглись многократному изучению желающих получить информацию о «мелких» военных эпизодах. Более того, поиски осложнялись тем, что «Атлантис» так часто менял название, что очень немногие его жертвы, по крайней мере, те, кто давал интервью прессе в военные годы, знали настоящее. В результате мне пришлось изучать бесчисленные рассказы о столкновении с неким немецким рейдером, и очень часто взятый след оказывался ложным, поскольку приводил к «Пингвину» или «Комет».

Не скажу, что поиски оказались вообще бесплодными. «Лайф» исчерпывающе описал эпизод с «Замзамом». Австралийская газета напечатала большую статью моряка, взятого на «Комиссар Рамель». В адмиралтействе я узнал, что «Кеммендайн» – еще одна жертва «Атлантиса», уцелевшие члены его команды были отправлены в Восточную Африку и позднее освобождены нашими войсками. Интервью с ними было опубликовано в «Лондон таймс» в июне 1941 года. Последнее стало весьма ценным открытием, потому что в газете были напечатаны имена и адреса членов команды, но главная цель все же оставалась неуловимой.

Ни один из пленных не находился на рейдере более или менее длительное время, никто из них не вел записи, которые могли бы помочь взглянуть на него «изнутри». Конечно, при наличии времени можно было составить достаточно полный рассказ, побеседовав с уцелевшими моряками, но первые же шаги в этом направлении убедили меня, что процесс слишком трудоемок и никак не совмещается с выполнением еще и моей основной работы. Таким образом, в конце ноября 1953 года я решил раз и навсегда отказаться от этого проекта. Не стану утверждать, что решение далось мне легко, потому что к тому времени уже было совершенно ясно, что история «Атлантиса» намного интереснее, чем я первоначально предполагал.

Создавалось впечатление, что успехи этого рейдера почти не оставили горечи в сердцах его жертв. Такое положение было удивительным, даже более того, уникальным. Рогге проводил боевые операции решительно и безжалостно. «В конце концов, – сказал один из матросов, – нельзя ожидать, что кровавая война будет вестись, как чайная церемония». Но командир «Атлантиса», прежде всего, был джентльменом и достоин всяческого уважения. Я чрезвычайно удивился, услышав вместо горьких жалоб расточаемые ему похвалы. Он был справедлив, гуманен, уважал и понимал чувства своих «гостей». В общем, он вел себя как истинный моряк.

Именно всеобщее уважение натолкнуло меня на мысль о другом подходе ко всей истории. Быть может, следует изложить ее «с другой стороны»? Идея, сначала показавшаяся мне не слишком удачной, по мере изучения бывшего «врага» начинала нравиться все больше и больше. Какими представлялись наши моряки глазами немца? Что чувствовали матросы «Атлантиса» под огнем «Девоншира» и «Дорсетшира»? Как они жили, вели себя в разных жизненных ситуациях? Кто может рассказать об этом лучше, чем непосредственные участники событий?

Но на этом пути тоже были препятствия, и главное из них – сложность поисков рассказчика. После гибели «Атлантиса» прошло четырнадцать лет. Где искать знающего человека в Германии, еще не оправившейся от поражения в войне?

Ответ был найден тремя неделями позже, когда мне представился случай посетить судно «Сити оф Пэрис», капитан которого Дж. Армстронг Уайт должен был вскоре принять новый роскошный лайнер Эллермана – «Сити оф Дурбан». Встреча оказалась для меня воистину судьбоносной, поскольку капитан был не только бывшим пленником «Атлантиса», но и, по воле случая, сумел возобновить отношения с его офицерами и стал близким другом и Рогге, и Мора. Похоже, все-таки «Атлантису» было предназначено судьбой стать героем книги.

Со дня гибели «Атлантиса» прошло уже много времени. Учитывая, что на человеческую память далеко не всегда можно положиться, а корабельный журнал все еще оставался недоступным для ознакомления, Мор и я считали необходимым по возможности производить двойную проверку фактов, чтобы обеспечить точность. И в этой связи я, отвечавший за английскую часть повествования, очень благодарен британским офицерам, откровенно и подробно рассказавшим мне о своем участии в событиях.

Я особенно признателен капитану в отставке Эгеру, кавалеру орденов «Крест Виктории» и «За боевые заслуги». Этот замечательный офицер командовал крейсером «Дорсетшир» при спасении остатков экипажа «Атлантиса» и был убежденным противником участия рейдеров в войне на море, но был настолько любезен, что прочитал рукопись и исправил самые явные неточности, допущенные мной, новичком в морском деле, при переводе рассказа Мора.

Мне было очень интересно наблюдать, как по-разному выглядит одно и то же событие, когда его описывают два одинаково честных участника, находившиеся по разные стороны баррикад. Каждый из них, безусловно, излагает правду такой, как видит ее, не всегда осознавая всю полноту сопутствующих обстоятельств.

Взять, к примеру, лайнер «Кеммендайн». Услышав рассказ Мора, я связался с капитаном М. М. Рамси, служившим офицером на «Кеммендайне», а теперь получившим собственное судно. В ответ он написал: «Вы упомянули, что Рогге или Мор рассказали, как мы открыли огонь после первого залпа. В принципе так оно и было, но только обстоятельства сложились особые».

Далее он объяснил: «При первом залпе осколок снаряда повредил палубный паропровод возле самого мостика. Рев стоял такой, что мы не слышали голосов друг друга. Телефонного сообщения между мостиком и орудием не было, и второй артиллерийский офицер открыл огонь без приказа. Мы не слышали выстрела с нашей стороны и только недоумевали, почему с рейдера последовал еще один залп».

А что Рамси думает об «Атлантисе»?

«Должен признать, к нам обращались с должным уважением. Те четыре месяца, что мы провели на рейдере, капитан Рогге неуклонно придерживался международных законов, всегда был вежлив и справедлив. Еды было достаточно, и она отличалась высоким качеством. Жилые помещения были чистыми и настолько удобными, насколько позволяли обстоятельства. Не хватало только питьевой воды, выдача которой строго нормировалась. Однако немецкая команда получала воду по тем же нормам. На „Атлантисе“ был превосходный хирург, который даже однажды сделал протез для лишившегося ноги офицера».

Когда я спросил капитана Хилла с «Мандасора» что он думает о рейдере, которому было оказано столь упорное сопротивление, тот ответил: «Он задал нам изрядную взбучку, но имей мы хотя бы малейший шанс, с радостью ответили бы тем же. Война есть война. Но в качестве пленных нам не на что было жаловаться. Рогге и Мор были порядочными, даже, пожалуй, приятными людьми. Они делали для нас все, что могли, а немецкие врачи ухаживали за ранеными, не обращая внимания на национальную принадлежность. Мы не можем сказать ничего плохого об отношении к нам ни на „Атлантисе“, ни на прорвавшем блокаду „Танненфельсе“, на который были переведены позже. Наши несчастья начались только на берегу – в лагере. Только там мы встретили по-настоящему ужасных людей».

Полагаю, читатели этой книги сразу поймут, что ни Мор, ни Рогге не имели никакого отношения к нацистской партии, так же как и к многочисленным присоединившимся к ней дочерним организациям. После окончания войны пять из пятнадцати пленных британских офицеров приложили немало усилий, чтобы найти своих прежних «врагов», которые, и это важно, после прекращения военного противостояния были оставлены на свободе.

Рогге, один из нескольких, не подвергшихся интернированию старших офицеров военно-морского флота Германии, был назначен военным правительством союзников на официальный пост, а Мор после сдачи флота в Киле осуществлял связь между ВМФ Германии и Королевским ВМФ.

Соглашение о написании этой книги было достигнуто в доме Рогге, выходящем окнами на Эльбу. Дом был под стать своему хозяину. В холле стояла большая модель рейдера, который так долго нес разрушения на морских путях Второй мировой войны. А как раз, когда мы собрались вместе, по реке в сторону Северного моря прошел британский сухогруз. Мы проводили его глазами и выпили за мир.

A. B. Селлвуд
Коттедж Святого Антония, Ширли, Суррей,
Рождество 1954 года
Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации