Читать книгу "Лекарка поневоле и опять 25 примет"

– Хорошо. Завтра в полдень мы придём, – с неохотой согласилась она.

– Я понимаю, что вы не хотите разочаровываться. Понимаю, что вы устали до последнего предела. Если хотите – приведите завтра утром Дичика, а сами идите и отдохните. Поспите, погуляйте, дома порядок наведите или просто полежите в тишине. Это тоже нужно. Мы с Луняшей справимся вдвоём.

Молчавший всю дорогу дед вдруг встрепенулся, нашарил рукой плечо Таллы и сказал:

– Ты колючки-то свои прибери. Лекарка дело говорит, а ты поблагодарить не забудь.

– Спасибо, – выговорила она, ещё не веря, что я предлагаю помощь всерьёз.

– Вы уж простите, сударыня вашблагородь, не привыкли мы к хорошему обхожденью. Свекруха-то Талкина уж как только её не хаяла, какую только напраслину не наводила. Вот и научились мы сами справляться малыми силами. Благодарствуем мы за лечение и завтра пополудню будем, как Солар на небе. Пойдём, Талка. Неча глаза лекарке мозолить.

Я хотела поставить на пол Дичика, но он с неожиданной силой вцепился в столешницу и книжку, отказавшись её отдавать.

– Извините. Он просто книжки любит, – сконфуженно бросилась к нему Талла. – У нас их немного, но как начнёт читать, так и отвлекается немного.

– Он умеет читать? – удивилась я.

– Ну… да… Буквы я ему показала, а дальше – сам научился. Интересно ему, – словно оправдываясь, ответила мать.

– Так это же прекрасно! – воодушевилась я. – Подождите.

Я принесла им несколько приключенческих романов, найденных у старого целителя, и вывела истомившуюся в неволе кису. Талла при виде неё ужаснулась и застыла столбом, загораживая собой Дичика, но я её успокоила:

– Шельма детей очень любит и не обижает. Пусть они познакомятся.

В общем, прощание отложилось ещё на добрых полчаса – Дичик от компании Шельмы пришёл в полнейший восторг, кидал ей клубок и трогал лоснящуюся пятнисто-полосатую шёрстку. Мы с Шельмой даже проводили их до дома – и вот что удивительно, с опорой на неё Дичик неплохо шёл сам. Спотыкался, конечно, и несколько раз падал, зато поднимался со смехом, особенно когда киса подталкивала его головой.

Пожалуй, это можно использовать в работе.

Вернувшись домой, я приготовила для нас с Шельмой вечерник и погрузилась в справочники – мне требовалось сварить особое зелье, помогающее снять воспаление, придать сил и лучше усваивать питательные вещества. Иначе как наращивать мышечную массу, если жизненно важные вещества до нужных клеток просто не доходят?

Единственный более-менее подходящий рецепт снадобья был явно рассчитан на взрослого мужчину и стимулировал в первую очередь выработку гормонов. А мне требовалось нечто более щадящее.

Спать я легла ближе к середине ночи, уставшая, но довольная хотя бы тем, что об Эрере почти не думала. Вот так понемногу и приду в себя. Нельзя взять и разом перешагнуть через утрату, но можно делать небольшие шажки, оставляя её позади.

На следующий день мои пациенты появились на пороге приёмной ровно в полдень. Луняша пришла даже позже – с опозданием на пару минут – и теперь пыхтела, кипятясь, но не решаясь высказаться вслух.

Я провела сеанс лечения катаракты и отпустила деда с Таллой домой, а Дичика оставила у нас. Мы сначала поставили готовиться обед, а затем приступили к лечению.

Баню растопили вместе, я дала ему небольшие поленья и показала, куда швырять. Занятие ему понравилось, и он заливисто смеялся каждый раз, когда новое поленце влетало в огонь, поднимая сонм искр, но очень быстро устал, и веселье перешло в апатию, когда появилась боль. Пришлось накладывать заклинание, хотя частить с ними тоже не стоит.

Вообще мальчишкой он оказался на редкость милым и сообразительным, охочим до развлечений и новых впечатлений. А ещё заставил поверить в любовь с первого взгляда – иначе как объяснить их с Шельмой нежности и игрища? Пятнистой вертихвостке нравилось получать сто процентов внимания, а Дичик был рад его дарить.

Чуть распарив худенькое тельце, я напоила мальчика расслабляющим зельем, обмазала маслом и принялась за массаж под оценивающим взглядом Луняши.

– Вот смотри, видишь, какие слабые мышцы и как ограничена подвижность суставов? Вот это нам нужно аккуратно размять, немного растянуть, бережно проработать, – показывала я, переходя от одной руки к другой. – Я так думаю, массаж должен помочь…

– То есть ты не уверена? – шёпотом спросила Луняша. – Да и с чего бы помогло разминание-то? Это ж не заклинание.

– Ну знаешь ли, – не согласилась я. – Разминаниями и растираниями много чего можно добиться. В любом случае, хуже точно не станет.

– А лучше? – с сомнением протянула помощница. – Лекари учёные ведь сказали, что леченья нет. А ты сама говорила, что академий не кончала…

– Так, Луня. Либо ты остаёшься, но прекращаешь сбивать нам позитивный настрой, либо уходишь, и дальше я справлюсь сама. Попробовать в любом случае стоит, а мы больше ничем не заняты.

– Так-то оно так, но… – протянула она и сразу же осеклась под моим предостерегающим взглядом.

Дичик при этом лежал на животе и наблюдал за тем, как вылизывается Шельма. Я была уверена, что он всё прекрасно слышит и понимает, однако от развлечения ни за что не откажется.

Закончив с баней и массажем всего тела, включая голову, мы с Луней завернули мальца в тёплое одеяло и вынесли в сад, подышать свежим воздухом.

Сами принялись за прополку, а я указывала на каждое растение и громко объясняла Дичику и Луняше, для чего оно используется. Шельма нарезала восьмёрки вокруг клумб и всеми силами пыталась участвовать в процессе, но я запретила ей рыть ямы, чем ранила в самую кошачью душу. Тогда она скорбно прибилась к Дичику под бок и получила гораздо больше утешения, чем заслуживала.

Талла не выдержала и пришла к нам через час. Мы как раз садились обедать. Я подала тушёное мясо с овощами, разваренным практически до волокон, но она тут же принялась доказывать, что Дичик такое есть не сможет и необходимо перетереть через сито.

– Я верю, что сможет, – подмигнула ему я и поставила перед ним тарелку.

Ложкой он управлялся с трудом, держа её дрожащей от слабости рукой, но в рот всё же периодически попадал. Мы делали вид, что это – в порядке вещей, а Шельма выразила моральную поддержку, перемазавшись в соусе едва ли не целиком.

Дичик ел плохо, жевал медленно и с усилием. Но жевал. И даже глотал. А когда наелся – осоловел и задремал. Я вытерла ему личико, отнесла его на топчан и вернулась к Талле.

– Теперь приводите его каждый день. Как дед начнёт получше видеть – отпускайте их двоих и ни о чём не беспокойтесь. Ребёнку для развития нужны новые впечатления и стимулы.

– Сти… что?

– Нужно, чтобы его подталкивали к развитию, – пояснила я, разливая по чашкам ягодный чай. – Вы или окружающие. Обычно дети тянутся за старшими, но бывает по-разному.

Талла долго молчала, а потом сказала:

– Дед стал видеть куда лучше, сегодня сам печь топил и огород поливал из колодца. Тропинки видит, пусть и мутно. Колодец – тоже. Спасибо вам.

– Не за что. Вы, главное, не сдавайтесь. А катаракта лечится, даже странно, что старый целитель с ней ничего не сделал.

– Поругалися они, – встряла Луняша. – Из-за Дичика. Вот дед Кальв к нему и не ходил.

Талла кивнула:

– А в город он не ездил, далеко и дорого. Да и куда поедешь, если ни дракона не видишь? Последний раз мы вместе ездили, года два назад, тогда ему только немного зрение улучшили, а денег взяли…

Она запнулась и посмотрела на меня серьёзно и виновато:

– Денег у нас нет. Едва на еду хватает, если мне удастся хоть что-нибудь сшить да продать. А так – дядька Мелест помогает немного, да мои братья-сёстры иной раз то мешок муки, то банку мёда пришлют, хотя и сами не жируют.

– Ничего, всё наладится хотя бы в том, что у вас теперь немного времени появится и по ночам получится нормально спать. А что до состояния Дичика – вижу, что болезнь у него врождённая – какая-то особая форма мышечной дистрофии, но мне хочется верить, что купируемая. Права я или нет – только время покажет, а пока, дамы, не опускаем руки.

Дамы согласились, и даже Луняша больше не бросала враждебные взгляды.

Ох, как же сильно мне не хватало теперь нормального медицинского образования! С другой стороны – ну знала бы я название какой-нибудь редкой болезни, а дальше что? Если нет ни заклинания, ни зелья, то чем помочь? Да и не факт, что местные хвори идентичны земным. В общем, придётся работать с тем, что есть.

– Скажи, как там Давлик? – спросила я у Луняши, чтобы перевести тему.

– Остался с матерью, ухаживает. Сказал, что будет твоё снадобье сам ей по утрам давать. Она как только меня завидела, так сразу выть и стенать начала… Мол, увожу у неё сына! Да нужон он мне, как козе пятая нога!

– М-да, острый приступ свекроза. Посмотрим, лечится ли он, – вздохнула я.

– Лучше не связывайся с тем, чья мать тебя не принимает. Будешь потом все силы на борьбу с ней тратить, а не на свою семью, – тихо посоветовала Талла.

– А ежели она никого не принимает?

– Так то не твоя проблема, а её и сына. Либо он научится ей отпор давать, либо так и будет подле неё сиднем сидеть до старости.

Мы помолчали. Мне тоже было что рассказать о свекрови, однако это выдало бы моё происхождение, поэтому я оставила свою историю при себе.

Дичик проспал ещё час, а потом читал книжку, и пока он был занят, а мы с Луняшей варили зелья, Талла взяла и сшила для меня простенькие брюки. Ох как я им радовалась! Понятно же, что деревенские за такую вольность заклюют, но мне от одного их удобного вида становилось легко и приятно.

На следующий день всё повторилось, только на этот раз Талла сразу с шитьём пришла. Пока Дичик спал, читал или играл с Шельмой, мы занимались взрослыми делами и болтали.

Талла ещё раз рассказала свою историю – на этот раз Луняше и со всеми подробностями. Та прослезилась и искренне попросила прощения за то, что верила ложным наветам. Так установился наш девчачий мир.

За несколько дней, проведённых бок о бок, мы неожиданно сроднились. Сушили ягоды и фрукты, в жару ходили купаться на речку, иногда запекали в углях рыбу, а также ухаживали за лекарственными травами. Я рассказала Луняше всё, что знала, выдала книжку по растениеводству и передоверила уход за садом ей. Дед Кальв стал видеть куда лучше и потихоньку ремонтировал их с Таллой запущенный дом, пока они с Дичиком проводили время у меня.

Жизнь потекла степенной, размеренной рекой, волновала нас лишь предстоящая ярмарка. За день до её начала Луняша начала вести себя беспокойно, приносила наряды, чтобы показать, вертелась перед зеркалом и несколько раз вздыхала, что никто её не позвал идти вместе.

Как я поняла, совместный поход на ярмарку – знак особого расположения, и все сельские кумушки собирались обсуждать, кто с кем пришёл.

Мы с Таллой условились оставить Шельму и Дичика с дедом, а сами собирались закупиться овощами и фруктами – на последней ярмарке лета самые низкие цены и самый большой выбор.

Я набросала список необходимых продуктов, учитывая и ингредиенты для зелий, и сырьё для зимних заготовок. Заниматься закрутками отчаянно не хотелось, но здесь вам не курорт с гипермаркетом под боком – кто ленился осенью, тот зимой ест одну крупу. Луняша обещала помочь и поделиться своими секретами, а я припомнила, что Лана с бабкой обеззараживали консервацию хитрым, но действенным заклинанием.

В ночь перед ярмаркой меня охватило необъяснимое оживление, словно должно было случиться нечто необыкновенное. Наполненная предвкушением неизвестно чего, спала я отвратительно, зато встала ещё затемно и надела своё самое красивое платье.

Вот и проверим, можно верить интуиции или нет.

Примета 30: незавершённое дело обязательно даст о себе знать

Двенадцатое юлеля. Поздний вечер

Эрер Прейзер

Долгие поиски и расспросы увенчались успехом.

Эреру наконец удалось найти мастерскую, где узнали приметный магомобиль особистов. Он действовал методично – составил список более-менее крупных соседних городов, а потом принялся расспрашивать ремонтников и слесарей, не замечал ли кто мобиль редкой марки.

В первых двух городах ему не повезло, а вот на третий раз удача улыбнулась. Уставший хозяин небольшой станции оказался словоохотливым.

– Дак в столицу её последний раз чинить гоняли. Я им говорю: оставляйте, сам гляну. Но нет. Думают, в столице у мастеров руки из другого мяса деланы… – хмыкнул он.

– Ну… с Карром нужно уметь обращаться. Всё же строеньице у него нетипичное.

– Это да-а, – протянул тот, а потом спросил: – А ты что, механик, что ли?

– Ну так… Кое-что умею, – уклончиво ответил Эрер. – Как минимум накопители зарядить, свечечки почистить и продуть, редуктор на утечки проверить, ремни подтянуть или поменять. Да много чего могу, особенно если меня не торопить.

– Это дело… – удовлетворённо крякнул хозяин мастерской. – У меня как раз есть работа. Хочешь – глянь вон ту колымагу.

Указав на проржавевший корпус убитого экипажа в углу, хозяин ожидал ответа.

– Гляну, если заплатишь, – согласился Эрер, корректируя в голове уже сложившийся план. – Только робу выдай. Не в рубашке же мне возиться. Только чистую, слышишь? В грязной и с чужого плеча ходить не буду.

– Ишь какой, – хмыкнул хозяин, но возражать не стал.

Маги редко когда шли в механики, и упускать удачу он не собирался. Старых пустых накопителей в кладовке – хоть обзаряжайся, да и рук не хватает. Зять опять в запой ушёл, а заказы-то набраны.

– Плачу сдельщину. Хорошего работника деньгами не обижу.

– Договорились, – согласился Эрер, прикидывая. – На пару ночей могу и остаться, но не более того. Дела у меня.

– Оно и ясно, – хмыкнул хозяин. – Дела… Уж не Странник ли ты?

– Был бы Странником, за один этот вопрос убил бы тебя, – абсолютно серьёзно ответил Эрер, а затем принёс хозяину магическую клятву.

Тот хоть и был полуденником, однако в магии немного разбирался, да и сам имел слабенький дар, едва ли на седьмой порядок тянущий. Клятвы хватило, чтобы его успокоить. Робу пришлому полуночнику он выдал свою, новую. Не жалко. Чуть коротковата, так и они не в модном салоне.

– Следующий раз если маг подозрительный появится, у него ничего не спрашивай, а тихонько иди в ЭСБ, – сказал, Эрер, переодевшись. – Далеко тут их отделение?

– Далече. Отсюда в сторону центра до площади с фонтаном, а от неё направо к скверу. Возле него жёлтое здание, от вида которого аж зубы ноют. Там дознаватели сидят, а ЭСБэшники рядом, в неприметном сером, – охотно поделился информацией хозяин.

– И большое отделение? – полюбопытствовал Эрер.

– А мне откуда знать? Но уж не маленькое. Десяток мобилей за ними есть.

Эрер примерно прикинул размеры и остался удовлетворён.

О том, что в Эстрене ищут Странника, он узнал почти сразу, из разговоров на одной из ярмарок. Сам старался сильно не болтать – эстренский у него был хоть и не плохой, но акцент всё же выдавал чужака. Не всем легко даются языки. На боевом факультете эстренский преподавали, но в урезанном объёме: в основном, военные команды и простые фразы, необходимые для взаимодействия у Разлома. А домашний преподаватель нортского и эстренского, нанятый отцом, был не так уж хорош.

Об отце Эрер старался не думать. Прошлое по большей части оставалось покрытым завесой, но кое-что он вспомнил. Одинокие вечера. Свою полупустую квартирку с матрасом на полу. Завизированное официальное отречение отца, лежащее на столе.

Самого отречения и событий, к нему приведших, Эрер вспомнить не мог, как ни пытался. Только голова начинала болеть от усилий. Иногда ему снились сны, но мутные и наполненные тоской.

Он не помнил, почему не стал пилотом, хотя грезил этой профессией всю жизнь. Почему не женился, хотя всегда хотел найти достойную девушку, которая приняла бы его таким, какой он есть. Почему пошёл в СИБ, ведь раньше большого интереса к разведке и шпионажу не испытывал. Детективы читал, загадки любил, но не настолько, чтобы связать с расследованиями жизнь.

Однако факты остаются фактами. За забытые годы случилось нечто, кардинально изменившее его жизнь, и если уж быть совсем откровенным с самим собой, Эрер больше не хотел вспоминать, что именно. Чувствовал, что ничего хорошего в этих воспоминаниях не будет, и просто отгородился от них.

Если семья от него отреклась, то какая им разница – жив он, погиб или пропал без вести?

Он был уверен, что на территории Эстрены какие-то нычки и явки для СИБовцев есть, но не смог вспомнить ни одной, поэтому рисковать не стал. Купил нормальную одежду, кое-где подработал подзарядкой накопителей, старался дневать в лесу и скрываться под заклинанием незаметности, чтобы ни у кого не вызывать лишних вопросов.

Работу Эрер не искал, хотя уже неплохо представлял, как заработать денег.

Пока что у него была другая цель, и замызганная магомобильная мастерская на окраине подходила для её осуществления как нельзя лучше.

Пятнадцатое юлеля. Незадолго до рассвета

Эрер Прейзер

Ремонт мобилей оказался на удивление медитативным занятием, и Эрер сначала разбирал двигатель, зарисовывая в специально купленный для этого блокнот почти каждую деталь, а потом собирал заново, вникая в его устройство и причины поломок.

Хозяин мастерской – мастер Дре́зер – оказался толковым мужиком, не скупился ни на оплату, ни на объяснения, и позволил Эреру дневать на нежилом чердаке над гаражом. Обоих это вполне устраивало, особенно учитывая возможность неограниченно пользоваться баней. Место временного обитания Эрер привёл в порядок первым же утром, собрав всю пыль в комок магией, и теперь это было просто пустое помещение с низким потолком, где лежало выданное Таисией одеяло.

Возможно, он себя обманывал, но ему казалось, что плотная шерстяная ткань ещё хранила чудесный запах лекарки. В нём он тонул по утрам, и хотя старался поменьше о ней думать, сны контролировать не мог, поэтому каждый день, засыпая, он и хотел, и не хотел видеть Таисию. Было нечто мучительное и в то же время прекрасное в том, что он раз за разом возвращался мыслями к её образу.

Их история знакомства оставляла слишком много белых пятен, и он пытался заполнить их воспоминаниями, однако получал лишь странные обрывки из прошлого, с Таисией никак не связанные. Память словно издевалась над ним, не давая ответов на самые важные вопросы, однако охотно подкидывая новые.

Если бы не работа в мастерской и не намеченная цель, можно было бы сойти с ума от калейдоскопа ненужных и порой болезненных воспоминаний, разрозненных, но выстраивающихся в чёткую картину одиночества и неприкаянности.

Тоскливые мысли Эрер гнал от себя прочь и не позволял им овладевать сознанием. У него имелось сразу несколько сложных в воплощении задач, и составленный в голове план помогал не предаваться унынию.

Находящийся в самовольном отпуске по амнезии агент СИБа уныние вообще презирал и делать поблажки не собирался даже себе. Особенно – себе.

Нужный Карр Эрер увидел на третью ночь, под утро. Тот пронёсся мимо тёмной стрелой, оставляя за собой шлейф поднятой пыли. Номер удалось разглядеть лишь чудом, но теперь все сомнения отпали. Это был тот самый мобиль, на котором агенты приезжали к Таисии.

Судя по направлению движения, интересующие его эстренцы возвращались с очередного задания в штаб.

Дрезера в мастерской не было, да и у Эрера имелось кевредовое оправдание для того, что он собирался сделать: пересобранный двигатель необходимо было протестировать на ходу.

Колымага была одной из самых старых серийных моделей – с закрытой кабиной экипажа и отделённым перегородкой местом для шофёра. Такие больше походили на кареты, чем на современные мобили, где в салоне водитель и пассажиры сидели вместе. Судя по всему, последние годы внутри некогда роскошного экипажа возили не аристократов, а стройматериалы и корнеплоды.

Руки и лицо Эрер намазал тонким слоем машинного масла, придающего коже тёмный оттенок. После надел рабочую бандану с защитными очками, завёл двигатель колымаги и прислушался к его работе. Звук ему не понравился, надо перепроверить ремни, но заслугой можно считать уже то, что эта рухлядь теперь на ходу. Даже хозяин мастерской удивился, когда стоящая не первый месяц в углу недвижимость взяла и завелась, а потом даже поехала. Заглохла, правда, почти сразу, но после этого Дрезер допустил Эрера к другим мобилям и неплохо заплатил.

Неплохо для полуденника, конечно.

Эрер уже усвоил, что в Приграничье на всё было две цены, и маги платили дороже. Нельзя назвать это справедливым, но причины очевидны: полуденники работали куда больше магов, а получали куда меньше. Впрочем, даже в его текущем положении Эрер не бедствовал – магия стоила денег, и за каждый заряженный накопитель он брал небольшую плату, приятно гревшую карман.

Улицы города ненадолго опустели – полуденники ещё не проснулись, а полуночники торопились вернуться домой до того, как безжалостный свет Солара польётся с небес, оставляя на их коже ожоги и разряжая не защищённые от солнца артефакты.

Колымага бодро катила Эрера к центру, и он одновременно прислушивался к работе двигателя и рассматривал припаркованные мобили. На сиденье рядом стоял ящик с инструментами – на случай внезапной поломки. По крайней мере, так выглядело со стороны. В том же ящике ждала своего часа масляная спринцовка с жидкой грязью, выглядевшая абсолютно невинно.

Катается механик по городу, проверяет работоспособность явно нуждающегося в ремонте мобиля. Что может быть обыденнее?

Искать пришлось долго, Эрер даже подумал было, что особисты загнали дорогой Карр в гараж, но удача ему всё же улыбнулась, просто не сразу. Знакомый мобиль блеснул тёмным глянцем капота из небольшого тупичка.

Он припарковался неподалёку, заглушил тарахтящий двигатель, достал из кармана тряпичную рабочую маску и надел, сделавшись неузнаваемым. Грязная роба, выцветшая бандана и вытертая маска, защищающая дыхание лишь от крупной пыли, – лучшая маскировка. Глаза аристократов будут привычно скользить мимо очередного полуденника, не представляющего для них интереса.

Так как дело было уже после рассвета, огляделся. Пока никого. Наложил на себя отводящее взгляды заклинание и осторожно выбрался из колымаги, защитив магией от посторонних глаз ещё и её. Подошёл к Карру и убедился, что номер совпадает, а внутри пусто.

Эрер ухмыльнулся своим мыслям и незаметно скользнул вниз, забрался под днище и принялся за работу. Лежать на грязном асфальте было неприятно, а без подъёмника руки вытянуть не получалось – пыльная защита двигателя упиралась практически в лицо, но маска спасала. Да, дышалось тяжеловато, но он этого почти не замечал – от волнения сердце билось чаще, а по венам потёк чистый адреналин.

Ощущение опасности было настолько острым, приятно будоражащим и при этом глубоко знакомым, что Эрер нарочно не стал торопиться. Медленно достал из нагрудного кармана инструменты, снял защиту двигателя и сдвинул её себе на живот, чтобы не мешала, а потом погрузился в потроха дорогого мобиля, на удивление мало отличавшиеся от потрохов колымаги, на которой он приехал. Разве что конструкция чуть более сложная, оплётки на трубках посолиднее да накопители покрупнее. Их не тронул – ни в коем случае не хотел вызвать подозрения.

Вмешательство должно выглядеть как естественный износ и случайность. Развинченный болтик, перетёртый тросик, съехавшая катушка. Ничего экстраординарного, просто злой рок.

Эрер работал аккуратно, стараясь не оставлять улик, а закончив, сбрызнул места прикосновений жидкой грязью, замаскировав работу так, чтобы нигде не осталось даже следа касания инструментов. Через полчаса новая распылённая грязь высохнет и на вид станет неотличимой от старой – это он уже проверял в мастерской.

Закончив, Эрер прикрыл глаза и на секунду расслабился, переключаясь. Вспомнились Таисия и её Шельма. Он даже улыбнулся, отчего во рту появился привкус глины. Открыв глаза, он снова проверил работу и нашёл местечко, которое пропустил раньше. Спешка в процессе сокрытия следов диверсии – всегда во вред, это знание въелось так глубоко в подкорку, что не нужно было даже вспоминать, откуда оно. Вероятно, не ветром надуло.

Проверив всё в третий раз, Эрер вернул защиту двигателя на место и аккуратно закрутил, полив грязью болты, которых касался гаечный ключ, а также места, где остались следы от робы.

Выползал из-под мобиля аккуратно и стараясь ничего не задеть.

Крошечный тупичок всё ещё был пуст, а расстояния до ближайших окон не позволили бы приглядеться к его фигуре – заклинание не работало лишь вблизи объекта.

Эрер вернулся в колымагу – на этот раз внутрь салона – и замер в полумраке. Не хотелось оказаться на солнце, но он обязан был убедиться, что в результате его действий не пострадают невиновные.

К длительному ожиданию он подготовился и прихватил запас питья и продуктов. В закрытом экипаже днём было ужасно жарко, и робу он пропотел насквозь, а кожа на лице и руках немилосердно чесалась из-за масла, но цель значила для него слишком много, чтобы отступиться от неё из-за дискомфорта.

Голова, правда, раскалывалась так, что он с трудом мог сфокусировать взгляд, и лекаркины снадобья уже почти не помогали. Однако даже боль не заставила его отступить.

Эстренцы подошли к своему роскошному Карру ближе к вечеру.

Отличненько!

С мрачным удовлетворением отметив, что их было трое и посторонних не наблюдалось, Эрер пересел за руль и двинулся следом за приметным мобилем на очень почтительном расстоянии, отслеживая направление его движения в первую очередь по рычанию мощного мотора. Сам он спокойно терял их из вида, его интересовало лишь то, выедут ли они на межгородскую дорогу. Заложенная неисправность сыграет роль лишь при большой скорости, при подключении к работе всех четырёх накопителей.

Эрер прекрасно понимал, что ловушка не обязана срабатывать в первую же ночь, но надеялся разобраться с этим делом как можно быстрее.

И ему повезло. Удача улыбается упорным и верящим в свой успех.

Следуя за особистами, он потихоньку выехал на один из трёх ведущих прочь из города трактов. Страшнейший удар услышал задолго до того, как увидел само место аварии – раскуроченный шикарный мобиль, грубой металлической шалью обнявший ствол дерева у дороги.

Останавливаться и выходить из колымаги Эрер не стал. Намерения добить раненых у него не было, впрочем, как и намерения отомстить. А светиться рядом с местом аварии из обычного любопытства – крайне глупо.

Устранение чужого агента – это лишь одно из правил, по которым играют спецслужбы. Перевербовать невозможно, разговорить нереально, а пытать – бессмысленно. Можно, конечно, обменять на своего, но это происходит крайне редко – все стараются делать вид, что ни шпионов, ни диверсантов на территории соседей не имеют. Остаётся только один вариант. Убить. Именно поэтому Эрер не испытывал никаких эмоций из-за того, что сделали эстренские особисты в отношении него.

Если боги решат, что эстренцы должны выжить в аварии, так тому и быть. В конце концов, парни они крепкие и тренированные. Опять же, Странника кто-то всё же должен искать, поэтому пусть живут и ищут. Когда встанут на ноги.

Однако у диверсии всё же была цель – отвлечь белобрысых засранцев от Таисии. Единственное, что по-настоящему волновало Эрера – благополучие лекарки, дважды спасшей его жизнь.

Именно поэтому Эрер проехал мимо, направляясь обратно к мастерской.

Чтобы не вызывать слишком уж много подозрений, он закончит работу над этой колымагой и ещё одной, которую ему успел подсунуть Дрезер, а через пару ночей спокойно двинется к своей следующей цели.

Вот и чудненько.