Текст книги "Остров Д. НеОн"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ostrov-d-neon-154736.jpg)
Автор книги: Ульяна Соболева
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Ничего особенного для тебя, Мара. Для других невозможно.
– А если я откажусь?
Советник откинулся на спинку стула, протянул холеные длинные пальцы к блюду с лесными ягодами и, выбрав ярко-красную, самую спелую, отправил её в рот. Капли сока брызнули на его белую бороду, и он осторожно промокнул губы салфеткой.
– Ты знаешь, что особо опасных преступниц вроде тебя даже не судят? Приговор выносит Комитет.
Этого я не знала. Либо недавно вышел новый свод законов, о которых не торопились объявить во всеуслышание, либо он блефует. Советник Шан открыл ящик стола, достал черную папку, медленно раскрыл и протянул мне ровный, идеально гладкий лист бумаги с многоугольной печатью Комитета.
– Ознакомься.
Я пробежалась взглядом по бумажке и почувствовала, как внутри все сжалось, а вдоль позвоночника побежали мурашки. От одного слова «Остров» меня бросило в холодный пот. Что угодно, только не это проклятое место.
– Как долго ты сможешь продержаться там среди головорезов без рейтингов и помощи с материка? Сколько раз тебя пустят по кругу, продадут из рук в руки, пока, в конце концов, не убьют или не превратят в грязную, дешевую потаскушку, готовую переспать с кем угодно за кусок хлеба?
Я его почти не слышала…Меня не пугало ничего из того, что он сказал… Меня пугало само слово «Остров». Я слышала о нем. Джен рассказывал. Оттуда не возвращаются. Никогда.
– Приговор утвержден. Ты отправишься туда в любом случае. Согласна ты на мое предложение или нет, никого не волнует. Но! В случае согласия я могу гарантировать, что тебе помогут продержаться, не сдохнуть, и, если ты выполнишь заказ, тебя вернут обратно. Получишь новые документы и заживешь нормальной жизнью.
Я вскинула голову и внимательно посмотрела на Советника.
– Зачем вам я? На острове хватает головорезов и отморозков. Любой из них исполнит ваш приказ.
– На острове иные законы и правила, и не все так просто, как тебе кажется.
– Разве там нет действующей власти?
– На острове произошел бунт заключенных. Многое вышло из-под нашего контроля.
– Вот как…
– Не задавай лишних вопросов. Если согласна, тебе всё расскажут позже.
– Согласна на что?
– Работать на Корпорацию, Мара.
– Смотря что Корпорация может предложить мне взамен.
– Жизнь. Корпорация предлагает тебе новую жизнь.
Звучало более чем заманчиво, да и выбора он мне не оставил.
– Я хочу увидеть объект, прежде чем дам своё согласие.
Советник пожал плечами и повернулся к прозрачному тонкому экрану телевизора. Протянул руку, нажимая пальцами на сенсорные кнопки, набирая код доступа. В кабинете погас свет, и я увидела, как камера, словно в стремительном полете, приближается сверху-вниз к клочку земли. Самый дальний из цепочки островов и самый близкий к Мертвой зоне. Половина острова скрыта цензурной мозаикой, а вторая красочным зеленым пятном выделяется на бирюзовой глади океана. На вид райское местечко. Только я давно уже привыкла, что в этом мире все далеко не такое, каким кажется. Остров Д дикий. На нем никогда не было цивилизации. Одному дьяволу известно, какие твари водятся там. И я сейчас далеко не о фауне.
Камера проехалась по густым джунглям и выхватила в одичавшей, буйной гуще деревьев мини-арену, на которой друг напротив друга стояли два парня, окруженные толпой мужчин и женщин.
– Это запись. Сделана более месяца назад.
Камера вначале выхватила лицо светловолосого, заросшего щетиной здоровенного детины с обезумевшим звериным взглядом. Я не совсем понимала, что там происходит, но это весьма напоминало мне бои без правил.
– Что это?
– Бой провинившихся. Так захотели зрители. Игроков засадили в медвежью яму без еды и воды на трое суток. Они могут выиграть себе свободу в бою. Из ямы выйдет только победитель.
– Игроков?
– Игроков. Заключенные автоматически становятся игроками, подписав договор с Корпорацией на согласие принять участие в шоу.
– А побежденный?
– Побежденный умрет. Видишь внизу индикаторы? Это рейтинги. Если рейтинг победителя увеличится, то рейтинг проигравшего упадет ниже синей отметки – это значит, что все ставки на него обнулятся и перейдут тем, кто ставил на второго.
Над индикаторами высветились имена заключенных, и мне показалось, что пол подо мной завертелся с такой скоростью, что меня затошнило. Я была благодарна темноте в кабинете, потому что точно знала – сейчас моя кожа имеет бледный, синеватый оттенок, а подбородок слегка подрагивает, и я не могу контролировать эту дрожь.
Камера медленно двинулась к другому заключенному, увеличивая изображение, а у меня внутри затикал персональный часовой механизм отсчитывая последние мгновения до смертоносного взрыва. Сейчас меня раздерет на части…
Но нет… не разорвало, только руки сжались в кулаки, и ногти вспороли кожу на ладонях. В камеру смотрели ярко-зеленые неоновые глаза, сверкающие из-под густых бровей…
Больно. Невыносимо больно разъедало изнутри узнаванием и пониманием, острыми, как осколки, обрывками воспоминаний. Найса завыла, беззвучно раскрыв рот в вопле агонии, а я смотрела на экран, вздернув подбородок, и чувствовала, как, несмотря на прохладу в кабинете, над верхней губой выступили капельки пота от нечеловеческого усилия держать себя в руках.
– Вот твой объект. Подберешься к нему поближе, добудешь нужную нам информацию, а потом убьешь его.
Камера снова вернулась к белобрысому, и я вздрогнула, когда увидела, насколько он больше и сильнее Мадана.
– Разве Неон не проиграл этот бой Багару? – сказала я и не узнала свой голос. Нет, он определенно не изменился… но это голос Мараны… а я в эти самые секунды чувствовала, как плачет внутри Найса… Найса, которая не хотела верить, что её любимый предатель-брат умер во время восстания, которая искала его и надеялась, что он жив.
– Не проиграл. Ублюдок никогда не проигрывает. Он, сука, неубиваемый. – Я быстро посмотрела на Советника, а тот нервно кусал тонкие губы. – Видишь ставки? Он разделался с врагом в считанные секунды. Для него Багар не соперник.
«Бабочка… красивая, яркая… такая безумно красивая. Моя бабочка».
На экране игрок по кличке Неон перерезал горло противнику леской. Я видела, как тонкая нить входит в плоть белобрысого, как в масло, а в ушах эхом режет наше прошлое…
«Я убью каждого, Най, каждого, кто скажет о тебе плохое… каждого, кто не так посмотрит. Я сдохну за тебя, бабочка. Ты мне веришь?».
Белобрысый дергался в предсмертных конвульсиях. Индикатор рейтинга щелкал, словно накаляясь, до красного цвета и пожирал второй, где рейтинг стремительно падал, пока не достиг нуля.
«Мы уедем. Посмотри на меня. Мы уедем туда, где никто не узнает о нас. На любой из островов. Начнем новую жизнь. Только не плачь, бабочка. Никогда не плачь…Ты мне веришь?»
Бабочка поверила, и теперь её нет. Ей оборвали крылышки, и она мучительно долго умирала. А потом возродилась из пепла и мутировала в смертоносную, ядовитую змею.
– Убей его, чтобы выжить, – вкрадчиво сказал Советник, и экран погас, погружая кабинет в кромешную тьму.
– Убью, – сказала Марана, а Найса затихла и медленно растаяла.
ГЛАВА 4. Марана
Правительственный шатл быстро пересекал пространство над океаном. Мне не было видно, где мы сейчас, я смотрела в окно, а там только небо с насыщенно-сизыми облаками. Лихорадочно вспоминала галогенную карту, показанную мне Советником. Он не ответил мне на много вопросов…но больше всего меня беспокоило другое – почему почти половина скрыта мозаикой? Что нам не показывают? О чем не говорит он мне?
В записях с онлайн трансляций – то же самое. Если камера снимает остров сверху, зрителю видна лишь южная его часть, а северная скрыта. Советник сказал, что это не важно, и его разделяет стена. Что за стеной – нам знать не положено, и нас не касается. Мне не понравилось, как он тут же сменил тему, словно я спросила у него нечто весьма мелкое и не имеющее никакого значения. Я вернулась к вопросу еще несколько раз, но он снова ловко уходил от ответа, и тогда я поняла, что за стеной есть нечто, что напрягает и самого Советника.
Единственное, о чем он все же упомянул, это то, что стена под током, и никто не может проникнуть за ее пределы. На вопрос – «а из-за ее пределов?» он мне опять не ответил.
Перед посадкой нас дежурно спросили, готовы ли мы. К чему? К смерти никто и никогда не готов. Потому что готовых она обычно не забирает, она уносит тех, кто хочет жить. Меня когда-то не взяла. Я пришла на свидание во всем черном. Я даже ей цветы принесла – красные, как она любит, но она решила, что ей удобнее жить во мне, чем уводить с собой.
Советник дал мне время обдумать свою стратегию. Когда я вошла в зал суда, вздернул одну бровь и криво усмехнулся уголком узкого рта. Ему понравился новый образ. А мне нет. Я не была уверена ни в чем.
Проблема в том, что я могла обмануть кого угодно. Обвести вокруг пальца, одурачить практически любого, но не Мадана. Он слишком хорошо меня знал. Меня настоящую. А я… мне кажется, я его не знала никогда. Все эти дни подготовки к отплытию на Остров я думала о том, что он жив… и что хуже всего – я поняла, каким образом он остался в живых. Этого я ему никогда не прощу. Я бы многое могла… даже то, как он поступил со мной. То, во что превратилась моя жизнь, то, во что превратилась я сама без него, то, чего я была вынуждена лишиться и отдать. Но не предательство. Не трусливое, мерзкое, гнилое предательство всей нашей семьи.
Хотя какая-то часть меня выла от дьявольской радости, что он выжил, что дышит проклятым, ядовитым воздухом вместе со мной, что смогу увидеть его еще раз. Когда-то я молилась об этом, выпрашивала один единственный разочек, краем глаза, мельком, но увидеть… Пусть во сне или в мечтах… хотя бы где-нибудь. Я была согласна даже сойти с ума, лишь бы его образ являлся мне и изводил по ночам. Но он мне не снился, не виделся в других мужчинах, не приходил призраком, чтобы истязать. Я слишком замерзла, чтобы чувствовать его. Слишком многого лишилась, кроме него. Меня просто окружала пустота. Глухая и зловещая пустота, в которой не осталось ничего из прошлого, и в которой я не видела своего будущего. Иногда мне казалось, что я живой мертвец. Такой, как меты. Зараженная, бездушная и бессердечная оболочка, которую надо уничтожить, чтобы она не отравила смертью остальных. А потом воскресала Найса, и я корчилась от боли. Вот она уже не была пустой. Ее наполняло отчаяние. Она приносила мне его и пытала часами напролет, вскрывала мне грудную клетку холодными дрожащими пальцами, показывая, что сердце осталось, что душа кровоточит и разодрана в клочья, что я не мертвая… но лучше бы умерла. И тогда мне хотелось, чтобы он пришел ко мне… ненадолго. На секунды и мгновения. Я бы даже простила ему все, что он сделал с нами. Я бы смогла… наверное.
Кто-то там наверху услышал мои молитвы… Но кому от этого легче? Не мне. Сейчас я бы предпочла, чтобы Мадан все же был мертв. Я уже его оплакала, попрощалась. Я уже научилась жить с этим… И вдруг он воскрес. Это жестоко. Это настолько жестоко, что мне казалось, я задыхаюсь от понимания, насколько судьба посмеялась надо мной. Это будет самое страшное задание за всю мою жизнь, и я не была уверена, что справлюсь. Если Мадан поймет, кто я и зачем на Острове – я сама превращусь в добычу. Ведь мой брат был одним из самых лучших учеников Джена. До меня. До того, как умерла Найса. Раньше братство называлось иначе, являлось элитным подразделением армии Свободной Республики и подчинялось Корпорации, пока их всех не казнили после попытки переворота.
Именно тогда Джен сбежал в горы и организовал братство «Черного аспида» без ведома и разрешения Корпорации. На самом деле я прекрасно знала, что правительство продолжает пользоваться его услугами. Именно поэтому Никто пришла к Джену несколько лет назад.
Пошевелила руками за спиной – магнитные браслеты включены и прилипли друг к другу намертво. Под кожей на затылке саднил шрам от вживленного чипа и свежей татуировки телесного цвета, которая прятала мою змею.
Будут отслеживать нас, твари. Я даже не сомневалась в этом. Только не знала, каким образом, пока мне не вогнали пластину. На экране дисплея появилась синяя звездочка с моим именем, и Советник удовлетворенно прищелкнул языком.
Нас было шестеро. Новичков, вывезенных в полный хаос и неизвестность. Одного я сразу сбросила со счетов. Загнется, едва ступит на землю. Чужая слабость, как и сила, ощущаются почти на физическом уровне. Ты видишь по глазам, кто сломается, еще до того, как судьба ударит по-настоящему. Впрочем, я могу и ошибаться.
Как вот этот борзый отморозок по кличке Штырь, с «ежиком» на голове. Смотрит на меня и плотоядно облизывает губы. Он тоже ошибается во мне.
– Как только мне освободят руки, я первым делом оттрахаю тебя в твой пухлый ротик, куколка. Говорят, на Острове мало телок. Станешь моей – обеспечу охрану. Ну как, по рукам? Пахнешь мармеладом. Я люблю вылизывать мармелад. М-м-м.
Подвигал бедрами, имитируя толчки, закатывая глаза, и прищелкнул языком. Я усмехнулась про себя: «Попробуй. Рискни». Бросила взгляд на свою соседку – мускулистую, светловолосую девчонку с множеством тонких косичек и острым длинноватым носом. Беззвучно шевелит губами. Сжимает и разжимает пальцы. Ей страшно. Еще бы. Мне тоже страшно, даже несмотря на то, что я приучена выживать в любых условиях. Но никто не знает, какие именно условия ждут нас на острове. А точнее – полное отсутствие этих самых условий.
Бросила взгляд на ноги белобрысой в мокасинах с грязными шнурками, на руки с обгрызенными ногтями. Она из резервации. Когда зачитывали статью, она тогда еще что-то шептала. То ли молилась, то ли напевала.
– Что уставилась, сука? Что-то интересное увидела?
Я отвернулась и медленно выдохнула, успокаиваясь. Маране рано выходить на сцену. Её не должны вообще почуять. Для всех я дочка богатеньких родителей-ученых, расстрелянных за передачу секретной информации главарям Сопротивления. То бишь я политическая. Маленькая девочка с невинными глазами, пухлым ртом и модельной внешностью. Любимая роль Джена. Всегда четко срабатывает и почти со всеми. Этот образ вызывает доверие. Потенциальная жертва для таких, как Штырь, и бельмо на глазу для таких неудачниц с резервации, как белобрысая Лиса. Да, я запомнила их имена. Я вообще все отлично запоминаю. Я видела бледное лицо наркомана, трясущегося в абстинентном синдроме – загнется сразу же. Такие не выдерживают. Он свое испытание на прочность прошел как раз до того, как вколол себе в вену дурь. Тогда же и сломался.
А девчонка в очках, которая плакала, уставившись в одну точку… Она выглядела как серая мышь. Длинные русые волосы, заплетенные в две косы и уложенные корзинкой на макушке. Хрупкая, худая. Похожа на больную анорексией. И взгляд жалкий, загнанный. Обижена на весь мир. Отличница и гордость академии, выпускающих магистров научного центра… Не так-то проста, как кажется. Убила однокурсницу шариковой металлической ручкой. Пятьдесят пять проникающих ран по всему телу. В преступлении созналась и сказала, что дико сожалеет. В нее сам дьявол вселился. Она не знает, как это произошло. Еще одно живое доказательство, насколько обманчива внешность. Жертва была раза в два больше, и все же психопатка умудрилась повалить ее на пол, оседлать и колоть ручкой со всей дури. На суде показывали кадры с камер наблюдения. Достать можно кого угодно, даже вот таких вот лохов по жизни. В каждом прячется зверь. В ком-то это трусливый шакал или гиена, пожирающая падаль, а в ком-то опасное смертоносное чудовище. И далеко не все страшные хищники выглядят таковыми при первом взгляде. Иногда маленькие твари намного опасней и коварней больших монстров.
Оставался еще Молчун. Это я его так прозвала. С суда и до этого момента он не произнес ни слова. Здоровый, как бык, с толстой шеей и лысой башкой, он напоминал мне члена религиозной секты. Фанатика, из тех, что кидают в правительственные кортежи зажигательной смесью, бьют окна церквей и беспредельничают в общественных местах. Кто-то из них будет следить за мной. Советник обязательно должен был подстраховаться. Вербануть еще одного. Для уверенности. Хотя не исключено, что этот кто-то может быть не среди новичков, а на острове.
Я снова смотрела в окно, думая о той информации обдумывая полученную информацию, которую получила. Остров уже давно раскололся на две части. Мятежники и те, кто на них охотится взамен на обещание получить такую желанную свободу. Из этого тоже сделали шоу. Мне рассказали об острове все, что полагалось знать при моей миссии. Но я была уверена, что не знаю и половины. Советник мне не доверял и правильно делал. Я сама себе не доверяла. И чем ближе я была к острову, тем сильнее нервничала. Мой маскарад мог сорваться в любую минуту. Марана не особо умела сдерживаться в стрессовых ситуациях, да и змея на моем затылке… Оставалось уповать, что о её значении никто не знает… даже Мадан… Что она надежно спрятана, и никто не догадается о двойной наколке. Ведь раньше братство не носило таких татуировок. Солдаты сопротивления выбивали себе на плече символ свободы – Орла.
Осмотрелась по сторонам: я рядом с кабиной пилотов, четыре конвоира сопровождают новеньких, двое на сидении справа и еще два – слева. Особо за нами не следят. Уткнулись в тонкие, как папиросная бумага, планшеты и о чем-то переговариваются. Смеются. Им на нас наплевать. Да и что мы можем сделать с закованными руками. Хотя, я бы смогла. Справилась бы со всеми… Только смысла нет. Шатл не посажу, а если и посажу, то кто знает, не уничтожат ли меня с пункта управления на материке.
Все молчат. Напряжены, как и я. И не зря. С той же секунды, как мы ступим на эту проклятую землю, начнется игра на выживание. Первый раунд. Неизменные правила многоуровневого квеста. Нам показали карту острова с обозначенным пунктом «мерд». Место расположения заключенных-игроков. Туда доберутся живыми далеко не все. Но вначале мы попадем в карантин, где нас продержат несколько дней. Я понятия не имела зачем.
У одного из пилотов щелкнула рация, и я услышала его приглушенный шумом двигателя голос:
– Мерд-один – мерд-один. Как слышите? Прием.
– Слышим вас, пилот Слан.
– Мы свернули с курса. У нас плохая видимость – идем на посадку севернее утвержденных координат. Как поняли? Прием.
– Время до предполагаемой посадки?
– Двадцать минут. Траекторию полета видите?
– Нет. Идут помехи из-за бури. Старайтесь держаться как можно южнее. На связь еще через десять минут.
– Нас встретят?
– Помощник командора ждет точных координат.
– Вас понял. Отбой.
ГЛАВА 5. Марана
Снова бросила взгляд на мокасины белобрысой – один шнурок развязан. На плече, под рукавом короткой футболки – полустертая татушка с орлом. Интересно. Весьма и весьма интересно. Мне нужны союзники. Обязательно нужны. Одна я пока не продержусь.
– Шнурки завязать надо, – шепнула ей.
– Пошла ты.
– Как знаешь. Руки нам вряд ли освободят. Упадешь – могут и пристрелить, – усмехнулась я.
Она уставилась на меня пронизывающим ненавистью взглядом.
– Самая умная, да? Таких пушистых заек, как ты, тут быстро определят ублажать главарей. Думаешь, на острове как дома? Черта с два. Это большая дерьмовая дыра, где у женщин нет никаких прав, кроме как ублажать тех, кто сильнее, особенно если у нее смазливая физиономия и есть сиськи с задницей. Может, лучше, чтоб пристрелили, чем трахали во все дыры.
– Откуда знаешь?
– За игрой следила.
Интересно, каким образом. Если сайт игры доступен только для тех, кто мог оплатить вход и участие. Но она словно прочитала мои мысли.
– Мой парень взломал их систему еще полгода назад. Он был бойцом Сопротивления. Суки приговорили его к смерти. Так что отдадут тебя, синеглазая, на потеху игрокам за бабки или за очки. Сосать каждому будешь, кто заплатит главному.
Она расхохоталась.
– Считаешь, что таким, как ты, в рот не дают?!
Тут же стих смех, и она снова уставилась на меня. Не ожидала?
– А я каждому яйца зубами отгрызу, если посмеют. Я играть буду наравне с мужчинами, а не ходить по рукам.
– С чего ты решила, что мои зубы менее острые, чем твои?
– Слишком белые они у тебя. Под мясо не заточены.
– У здорового зверя всегда белые и сильные клыки.
Наши взгляды встретились, и я кивнула на ее мокасины.
– Ноги на сидение поставь – завяжу.
– В подруги набиваешься, зайка?
Зрачки сузились, и она прищурилась. Тертая, закаленная. То, что мне надо. Только слишком дерганая. Психует сразу. Выдержки – ноль.
– Выжить хочу. Вдвоем выжить легче. Если игру видела, знаешь, что после карантина будет, – тихо сказала я, продолжая смотреть ей в глаза. Если сейчас не срастется с ней, то потом на это шансов станет намного меньше. В карантине рассадят в разные клетки.
– Штырь тебе выжить поможет, – оскалилась, запрокинув голову и заливаясь смехом.
– Штырь сдохнет в первом же раунде.
Она склонила голову к плечу, а потом резко поставила ноги на сидение, и я развернулась к ней спиной, завязывая шнурки на ее мокасинах, в этот момент она закинула ноги мне на плечи и стиснула коленями мою шею. Сильно стиснула, так что у меня перед глазами потемнело. Сука бешеная. Не вынуждай выпустить Марану. Рано еще. Слишком рано.
– Это ты сдохнешь еще до первого раунда, за-а-айка. Я замерла, позволяя ей держать колени на моей шее и думать, что давит достаточно сильно, чтобы я начала задыхаться. А потом резко дернула головой и впилась зубами в ее ляжку. С такой силой, что прокусила до мяса. Держала, как бульдог, вгрызаясь сильнее… Она попыталась вырваться, но я слишком крепко сцепила зубы, если прокушу вену – кое-кто истечет кровью.
– Я поняла… Отпусти. Мир.
Разжала зубы, и Лиса тут же убрала ноги, тихо постанывая, а я даже не обернулась к ней… Запрокинула голову, слизывая кровь с губ и глядя на ошалевшего Штыря. Да, маленький, куколки бывают зубастыми. Все еще хочешь дать мне в рот?! Кажется, он передумал, а я подмигнула ему, продолжая облизываться. Осмотрелась и увидела, что все игроки уставились на меня. Даже Молчун, который до этого времени, кажется, видел только свои массивные ботинки.
– Хм, и правда зубы крепкие. Спасибо за шнурки, зайка.
Я усмехнулась. Проверка на вшивость пройдена.
– Чего ржете, твари?! А ну спустила ноги, сука! Ровно сесть. Держать дистанцию, шлюхи гребаные. Не разговаривать!
По нашим спинам прошлись хлыстом, и мы обе выпрямились, переглянувшись.
– Я убью его первым, – процедила Лиса.
– Нельзя. Рейтинг обвалится.
– По хрен. Мразь такая. Он меня еще там в подвале полосовал. На спине места живого нет.
– Убьем позже, – подняла взгляд на девчонку и увидела ошалелую улыбку на ее губах, – кишки ему выпустим.
– А ты мне нравишься, – тихо сказала она.
– Ты мне тоже нравишься.
– Всем заткнуться – мы идем на посадку. Закрыть рты. Закрыть, я сказал!
Я бросила взгляд на Лису, потом на главного конвоира – он подходил к каждому и заклеивал рот скотчем.
– Скотч снимут после церемонии знакомства. Вам запрещено разговаривать все время, которое вы проведете в карантине. Каждый, кто заговорит, будет наказан. Кусок языка за одно слово. На вопросы Первого командора Хена отвечать кивком головы. Если он захочет услышать ваши долбаные писклявые голоса, он сам снимет скотч и спросит. До этого момента не мычать, не стонать и не издавать ни звука. Хен Файн любит тишину.
Я знала, зачем они это делают – исключить возможность сговора игроков. Им нужны не ячейки, а одиночки. В подтверждение моих мыслей конвоир сказал:
– Каждый сам за себя и все за Свободную Республику. Это девиз острова. Выучите его наизусть, или его вырежут вам на теле тупым лезвием. А теперь смотрите, чтоб вас не стошнило, а то нажретесь своей же блевотины или захлебнетесь ею – мы идем на аварийную посадку.
Я втянула побольше воздуха и закрыла глаза, когда шатл на бешеной скорости пошел на снижение. Внутри возникло чувство, что мне раздирает легкие и плавятся мозги. Десять секунд настоящей физической пытки, и, когда шатл твердо стал на землю, я поняла, что нас станет на одного меньше – наркоман дергался в конвульсиях, закатывая глаза. Я думала, что его будут реанимировать, но черта с два – конвоиры прошли мимо парня, не обращая никакого внимания на его застывающий взгляд и омерзительные рвотные массы, вытекающие из носа. Он затих как раз перед тем, как я прошла мимо него. Еще жив… Они могли бы его спасти, но никто не станет, наглядно показывая нам, более сильным, чего стоит наша жизнь здесь, и какую ценность мы представляем для правительства. Мне не было его жаль. Ему повезло. Могло быть намного хуже и намного страшнее.
Спрыгнув со ступеньки шатла, осмотрелась по сторонам – и почему я думала, что на острове никогда не было цивилизации? О, она несомненно тут была, но очень много лет назад. Настолько много, что, наверное, прошло больше века. Буйная растительность вросла в полуразрушенные здания, в развалившиеся кузова автомобилей, пробивалась сквозь клочки асфальта. Хаос природы, разворотивший все, что построила рука человека. В голове вспыхнуло множество вопросов, но я знала, что ответы на них получу нескоро, а может быть и не получу вовсе. Холодно. Очень холодно. Ветер пробирает до костей через одежду, которую нам выдали сразу после суда. Одинаковые штаны и черные майки с эмблемой белого многоугольника в круге.
Все мои представления о построении власти на острове оказались ошибочными. Точнее, Советник солгал мне. Не было никаких законов или правил. А вернее, их устанавливал Первый командор и этот ублюдок, который приехал за нами – Хен Фрай. Мужчина невысокого роста с сединой в темных, коротких волосах, с белесыми светло-голубыми глазами и с чудовищным шрамом через все лицо. Он окинул нас равнодушным взглядом. Всего лишь одну секунду задерживаясь на каждом из игроков
– Их разве не должно было быть шесть?
– Один сдох при приземлении.
– Отлично. Естественный отбор самый верный и правильный. Что с грузом?
– Можно выгружать (отгрузка – это когда продавец отгружает покупателю. А здесь выгрузка / выгружать. К тому же рядом два однокоренных слова). Все в наличии по списку, капитан.
– Давайте и вы свободны. Можете возвращаться на материк, офицер.
Повернулся к нам, и я напряглась, когда увидела, как усмехаются и перешептываются его солдаты, бросая на нас похотливые взгляды.
– Значит так. Здесь для вас нет никаких правил, кроме тех, что установил я. Забудьте о законах на материке – на острове свои правила. Никто не собирается вас в них посвящать. Вы слишком незначительное дерьмо для такой чести.
Вы – отбросы. Если вам сказали, что вы игроки – это ложь. Вы – никто, пока я не решу иначе. Что означает «вы никто»? Это означает, что до инициации я могу вас пристрелить, расчленить, разодрать на части, продать, подарить, и мне за это ничего не будет. Вы все принадлежите острову, а значит, мне и командору. Я ваш хозяин в полном смысле этого слова, и я решаю, кто из вас будет жить и как, с кем, в качестве кого, если командор, которому совершенно нет дела до ваших задниц, не решит иначе. Если вы надеетесь на зрителей – вы жестоко ошибаетесь, они о вас ничего не знают. Ставки не сделаны, и цена вам – ноль. Вас нет. Вы все казнены по решению суда, и приговор приведен в исполнение. Все остальное зависит от меня, моего настроения, желаний и распоряжений.
Мои приказы не оспариваются и не обсуждаются. Разговаривать запрещено, пока я не разрешил. Только кивать. Согласно кивать. Я сам решу, для чего предназначены ваши рты. Если скажу, что для дерьма – вы будете его жрать. Всем ясно? Не понял?
Мы кивнули, и я бросила быстрый взгляд на грузовик с кузовом-клеткой. Значит, карантин отсюда весьма далеко, и нас туда повезут. Хорошо это или плохо – одному дьяволу известно. Нам сняли скотч со рта.
– Ты! Да, ты, сука белобрысая, забыла, как кивать?
Хен сделал к ней шаг…
– Слышишь меня, или ты глухая?
Лиса упрямо молчала, а я стиснула челюсти. Вот же дура. Зачем нарывается?
Хен схватил ее за волосы и дернул к себе.
– Бабы здесь вообще никто. Без права слова и без права действия. Вы здесь для того, чтобы удовлетворять наши прихоти. Поняла? Кивай, тварь.
– Да пошел ты! Я не баба – я солдат! Игрок!
Я вздрогнула, когда она его послала. Что ж ты творишь, идиотка? Ты что, не уяснила ничего? Я поняла еще после смерти наркомана. Им плевать, если мы сдохнем. Мы все смертники.
– Парни, покажите этой шлюхе, зачем она здесь и каково ее предназначение. По-быстрому. У вас десять минут. Выполнять! Включить трансляцию. Пусть все видят, что бывает за пререкания со мной!
Когда они подошли к Лисе, она боднула одного из них в живот головой. Яростно сопротивлялась, но ее все же поставили на четвереньки, содрали штаны до колен.
Капитан Фрай бросил взгляд на меня, остановился напротив, осматривая с ног до головы. Солдаты не стеснялись. Они насиловали и били Лису прямо при нас.
– Открой рот, тварь. Ах ты ж сука.
Послышался звук удара и хруст.
– Некоторым надо сразу выбивать зубы.
– Раздвинь ноги, соска. А она узкая. Не раздолбанная. Люблю новеньких. Они такие вкусные.
– М-м-мм, – вторил ему второй. – Солдат, блядь. Солдатская подстилка – вот ты кто. Рот пошире, сука. Хочешь быть игроком? Поиграем. В карму и в рейтинг плюс один за хороший отсос.
Остальные расхохотались. Я видела боковым зрением, как двигаются белые ягодицы одного из насильников. Скоты. Могли бы и не при всех. Твари конченые.
Она не кричала и даже не стонала. Не издала ни звука.
«Только не сломайся сейчас. Еще не время. Ты мне еще нужна».
Когда все закончилось, на нее натянули штаны, перебрасываясь грязными комментариями, шлепая по щекам, хватая за грудь и дергая за волосы. Затем толкнули обратно в шеренгу. Я продолжала смотреть Хену в глаза. Главный, значит. Любит подчинение, унижение и не брезгует ничем. Когда-нибудь это будет стоить ему головы. Свои же и загрызут.
Он так же пристально смотрел на меня, и я с дрожью омерзения поняла, что он одноглазый. Уродливый шрам как раз проходил по правому глазу. Зрачок на нем не двигался, тогда как левый слегка расширился в каком-то лихорадочном возбуждении. Похоть. Её видно за версту. Она просачивается в каждую пору, вызывая во мне мурашки брезгливости.
Он повернулся к одному из парней.
– Эту не трогать и пальцем до моего распоряжения. Всех в машину.
Я выдохнула и посмотрела на Лису – на лице застыло выражение яростной ненависти. Глаз слегка заплыл от удара, и под носом запеклась кровь, губы опухли от побоев. Она посмотрела на меня исподлобья. Вспомнила, наверное, что я говорила ей в шатле. Только я так и не поняла, зачем она перечила Хену, зачем нарвалась. Я вообще теперь мало что понимала.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?