Читать книгу "Пожарный"

– ...полиция ведёт розыск племянницы бизнесмена Владимира Княжева – Анны Княжевой, – говорил ведущий новостей. – Двадцативосьмилетняя наследница пропала в ночь с воскресенья на понедельник после пожара в семейном особняке...

На экране появилась моя фотография. Профессиональная, глянцевая, где я улыбаюсь на каком-то светском мероприятии в платье за несколько тысяч долларов.

– Дерьмо, – выдохнул Павел.

– А что такое делььмо? – спросила Алиска, появляясь рядом с отцом в пижаме с единорогами.

– Это слово, которое папа не должен говорить при тебе, – ответил он, не отводя глаз от экрана.

– А почему не должен?

– Потому что это некрасиво.

– А почему вы его сказали?

– Потому что иногда некрасивые слова точнее всего описывают ситуацию.

Я тихо встала с дивана и подошла ближе. На экране мелькали кадры сгоревшего дома, полицейские машины, и снова моё фото.

– ...дядя девушки, Владимир Княжев, обещает крупное вознаграждение за любую информацию о местонахождении племянницы...

– Принщесса! – обрадовалась Алиска, увидев меня. – А вас показывают в телевизоле!

– Вижу, – мрачно сказала я.

Павел повернулся ко мне. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читались сомнения.

– Значит, вы действительно Анна Княжева, – констатировал он.

– А вы думали, я вру?

– Думал, что возможно преувеличиваете масштабы своих проблем.

– Папа, а что значит "плеувеличиваете"? – поинтересовалась Алиска.

– Это когда делают из мухи слона, – объяснил Павел, не сводя с меня взгляда.

– А что такое слон из мухи?

– Это когда говорят, что проблема большая, а на самом деле она маленькая.

– А у принщессы большая пмоблема или маленькая?

– Вот это мы сейчас и выясним, – сказал Павел. – Алиска, иди в свою комнату. Поиграй с Пушистиком.

– А почему я должна идти?

– Потому что взрослым нужно поговорить.

– А о чём?

– О взрослых вещах.

– А какие бывают взлослые вещи?

– Скучные, – отрезал Павел. – Очень скучные.

Алиска вздохнула и потопала в свою комнату, бормоча что-то про то, что взрослые всегда говорят о скучном.

Павел выключил телевизор и посмотрел на меня с выражением следователя, который допрашивает подозреваемого.

– Садитесь, – кивнул он на кухонный стол. – И рассказывайте всё с самого начала.

Я села, чувствуя себя школьницей перед директором.

– Что именно вас интересует?

– Всё. Почему вы решили, что вас хотят убить? Кто может за этим стоять? И главное – во что я вляпался, согласившись вам помочь?

Он варил кофе, не глядя на меня, но я чувствовала его напряжение. Широкие плечи под старой футболкой, крепкие руки, которые уверенно двигались между кружками и кофеваркой. Даже сердитый и подозрительный, он излучал какую-то основательность, надёжность. Как маяк в шторм.

– У моего дяди много врагов, – начала я. – Бизнес-партнёры, конкуренты, люди, которым он не заплатил или заплатил меньше, чем обещал.

– И кто-то из них решил добраться до него через вас?

– Возможно. Или... – я запнулась.

– Или что?

– Или это кто-то из близких. Кто знает мои привычки, распорядок дня.

Павел поставил передо мной кружку кофе и сел напротив.

– Кто именно?

– Мой бывший жених, Дмитрий. Помощник дяди, Сергей Валентинович. Или сам дядя.

– Сам дядя? – Павел приподнял бровь. – Это уже серьёзно.

– Дядя – очень практичный человек. Если моя смерть принесёт ему больше выгоды, чем жизнь...

Я не договорила. Потому что произнести вслух, что твой собственный дядя может захотеть тебя убить, оказалось сложнее, чем думать об этом.

– И какую выгоду может принести ваша смерть?

– Страховка. Очень большая страховка. Плюс он получает полный контроль над моей долей в компании, которую я унаследовала от отца.

– А сейчас не имеет?

– Сейчас я могу влиять на решения. Не всегда соглашаюсь с его методами.

Павел отпил кофе, изучая меня взглядом.

– Значит, вы не просто красивая мордашка на светских тусовках?

– Не просто, – подтвердила я. – У меня экономическое образование и доля в семейном бизнесе.

– Понятно. А бывший жених?

– Дмитрий очень не любит, когда ему отказывают. А я отказала ему месяц назад.

– И как он отреагировал?

– Сказал, что пожалею. Что без него я никто.

– Приятный тип, – проворчал Павел. – А помощник дяди?

– Сергей Валентинович работает у дяди двадцать лет. Очень амбициозный. Думаю, мечтает занять его место.

– И ваша смерть ему в этом поможет?

– Если дядя будет убит горем и отойдёт от дел...

Павел кивнул:

– Логично. Значит, подозреваемых хватает.

– Более чем.

– И что вы видели в ту ночь? Слышали?

Я закрыла глаза, вспоминая.

– Я проснулась от запаха дыма. Спустилась вниз и увидела огонь в гостиной. А потом услышала голоса на улице.

– Что именно?

– Мужчина говорил по телефону: "Всё идёт по плану. Должно выглядеть как несчастный случай. Когда найдут тело, никто не будет задавать лишних вопросов."

– Голос знакомый?

– Не разобрала. Он стоял далеко, и я была в шоке.

Павел задумчиво барабанил пальцами по столу. Сильные пальцы, на одном шрам – наверное, производственная травма.

– А что с тем мужиком, который плакал вчера возле дома?

– Это и был мой дядя Владимир. Он действительно переживал.

– Понятно. Значит, он не в сговоре.

– Не обязательно. Дядя – хороший актёр, когда нужно.

В этот момент из детской донёсся грохот и детский вопль. Павел вскочил как ошпаренный.

– Алиска! Что там у тебя?

– Папа! – заревела дочь. – Пушистик убежал!

– Куда убежал?

– Не знаю! Я хотела его покупать, а он выпрыгнул из мисочки!

Покупать. Наверное, купать. Павел закатил глаза:

– Алиска, сколько раз я говорил – хомяков не купают!

– Но он был глязный!

– Он не грязный, он пушистый!

– Но я видела, что у него лапки чёлные!

– У него лапки такого цвета от природы!

Мы бросились в детскую. Алиска стояла посреди комнаты с мокрыми руками и виноватым лицом. Рядом валялась опрокинутая миска с водой.

– И где теперь Пушистик? – спросил Павел, оглядывая комнату.

– Не знаю! Он куда-то поскакал!

– Хомяки не скачут. Они бегают.

– Тогда побежал!

Павел вздохнул так тяжело, как будто на его плечи свалилась ещё одна глобальная проблема.

– Отлично. Теперь у нас в доме пропавшая принцесса и беглый хомяк.

– Папа, а мы найдём Пушистика?

– Найдём. Куда он денется в двухкомнатной квартире?

– А что если он убежал на улицу?

– На улицу он убежать не мог. Двель закрыта.

Дверь. Я слушала их переговоры и думала о том, как странно наблюдать за обычной семейной катастрофой. В моём детстве не было сбежавших хомяков. Были гувернантки, которые следили, чтобы всё шло по расписанию.

– Принщесса, а вы поможете искать Пушистика? – обратилась ко мне Алиска.

– Конечно помогу.

– А вы умеете искать хомяков?

– Не умею. Но научусь.

– А как их искать?

– Логически, – сказал Павел. – Хомяк испугался, убежал и спрятался. Где может спрятаться маленький грызун?

– Под кроватью! – предложила Алиска.

– Правильно. Ещё где?

– За шкафом!

– Тоже правильно.

– В кухне под плитой! – добавила я.

Павел удивлённо посмотрел на меня:

– А откуда вы знаете?

– Логика. Тёмно, тепло, тихо.

– Неплохо для принцессы, – признал он. – Значит, план такой: Алиска ищет в своей комнате, я – в спальне, принцесса – на кухне.

– А что если не найдём?

– Найдём. Главное – двигаться тихо и не кричать. А то напугаете его ещё больше.

Мы разошлись по своим секторам. Я встала на четвереньки и заглянула под плиту. Там было пыльно, темно и пусто.

– Пушистик! – тихонько позвала я. – Иди сюда, маленький!

Никого. Я проверила под холодильником, за мусорным ведром, даже в шкафчиках. Пустота.

– У меня тоже пусто! – донеслось из спальни.

– И у меня! – отозвалась Алиска.

Мы собрались в коридоре, озадаченные.

– А может, он в ванной? – предположила я.

– Проверим, – согласился Павел.

В ванной мы обнаружили Пушистика. Он сидел в углу за стиральной машиной, дрожал и смотрел на нас укоризненно.

– Пушистик! – обрадовалась Алиска. – Ты нашёлся!

– Не хватайте его сразу, – остановил Павел дочь. – Дайте ему успокоиться.

Мы присели на корточки и стали тихонько уговаривать хомяка выйти из укрытия. Павел протянул ему семечку.

– Иди сюда, пушистая катастрофа, – ласково сказал он.

Я посмотрела на него. Этот суровый мужчина, который спасает людей из огня и ворчит по каждому поводу, сидел на полу в ванной и уговаривал хомяка семечкой. И в этот момент я поняла, что влюбляюсь.

Влюбляюсь в человека, который делает кукольные домики, варит кофе с ворчанием, но с заботой, и разговаривает с хомяками как с людьми.

– Получилось! – воскликнула Алиска, когда Пушистик наконец решился подойти к семечке.

Павел осторожно взял хомяка в руки.

– Всё, приключения закончились. Возвращаемся в клетку.

– А можно я его ещё немножко поглажу?

– Можно. Но аккуратно. И никаких попыток искупать.

– Хорошо. А что мы будем делать дальше?

– Дальше будем завтракать, – объявил Павел. – А потом принцесса будет учиться готовить.

– Ура! – завизжала Алиска. – А что будем готовить?

– Яичницу, – решил Павел. – Начнём с простого.

Я смотрела на них – на этого ворчливого мужчину и его болтливую дочь – и понимала, что за два дня моя жизнь перевернулась с ног на голову. И самое страшное: мне это нравилось.

На кухне началась самая настоящая катастрофа. Оказалось, что готовить яичницу – это не просто разбить яйца и бросить их на сковородку.

– Сначала масло, – проинструктировал Павел, наблюдая за мной как ястреб за добычей.

Я взяла бутылку подсолнечного масла и щедро плеснула в сковородку.

– Стоп! – взревел Павел. – Мы готовим яичницу, а не устраиваем озеро!

– А сколько нужно?

– Чуть-чуть!

– А сколько это в миллилитрах?

Павел посмотрел на меня как на инопланетянку:

– В миллилитрах? Вы собираетесь готовить по научной формуле?

– А как иначе? Должны же быть точные пропорции!

– Пропорция простая: чтобы не залить всю кухню маслом.

Алиска захихикала:

– Принщесса, а вы лавно никогда не готовили?

– Никогда.

– А что вы ели?

– Еду приносили готовую.

– А кто приносил?

– Повара, официанты.

– А вы не хотели сами попробовать?

Хороший вопрос. Хотела ли я когда-нибудь сама что-то приготовить?

– Честно? Никогда не думала об этом.

– А сейчас думаете?

– Сейчас понимаю, что готовка – это... забота.

– А папа готовит с заботой?

Я посмотрела на Павла, который сливал лишнее масло из сковородки и бурчал что-то про принцесс, которые не умеют отличить каплю от озера.

– Твой папа готовит с ворчанием, – сказала я. – Но почему-то это тоже получается с заботой.

– Может, хватит философствовать? – буркнул Павел. – Масло уже горячее.

Я взяла яйцо. Обычное куриное яйцо, которое лежало у меня на ладони как маленькая загадка всей обычной жизни.

– И как его разбить?

– Об край сковородки. Аккуратно.

Я стукнула яйцом о край. Ничего не произошло.

– Сильнее.

Я стукнула сильнее. Яйцо раскололось, и половина содержимого шлёпнулась мимо сковородки.

– Прекрасно, – проворчал Павел. – Мастер-класс высшего уровня.

– Папа, не ругайтесь! – заступилась за меня Алиска. – Принщесса учится!

– Если доучится, – буркнул он, вытирая плиту.

Второе яйцо я разбила более удачно. Правда, в желток попал кусочек скорлупы.

– Не руками! – ужаснулся Павел. – Ложкой!

– А почему не руками?

– Потому что это негигиенично!

– А вы лавно мыли руки? – поинтересовалась Алиска.

Я задумалась. Когда я в последний раз мыла руки? Утром? Или вчера?

– Не помню, – честно призналась я.

– Вот и идите мойте, – велел Павел. – А я спасу то, что можно спасти.

Когда я вернулась, он колдовал над сковородкой, а Алиска комментировала:

– Папа, а почему у принщессы не получается готовить?

– Потому что она этому никогда не училась.

– А почему не училась?

– Потому что жила в другом мире.

– А в каком мире?

– В таком, где всё делали за неё другие люди.

– А это хорошо или плохо?

Павел задумался:

– Не знаю. Наверное, у всего есть свои плюсы и минусы.

Я слушала их разговор и понимала, что он прав. Я прожила двадцать восемь лет, так и не узнав простых радостей – приготовить что-то самой, почувствовать себя нужной и полезной.

– А можно я попробую ещё раз? – попросила я.

– Зачем? – удивился Павел. – Я уже почти закончил.

– Хочу научиться.

– У нас больше нет яиц.

– Тогда купим ещё.

– На какие деньги? Вы вчера потратили всё на одежду.

Ах да. Реальность, в которой деньги имеют значение.

– А у папы есть деньги? – спросила Алиска.

– У папы есть деньги на необходимые вещи, – ответил Павел. – А принцессины эксперименты к ним не относятся.