Книга: Чувство. Тетради - Вацлав Нижинский

Столкнувшись с этой болезнью, данная книга помогла мне многое осмыслить и понять. И мне бесконечно печально, что в то время психиатрия только начинала свое становление, как серьезная наука.

Я понял, что если люди устают, то им нужна помощь. Я хотел помощи, ибо был очень уставший. Я не мог идти дальше, но вдруг почувствовал огромную силу и побежал. Бежал я не долго. Я бежал до тех пор, пока не почувствовал холод. Холод ударил меня в лицо. Я испугался. Я понял, что ветер идет с юга. Я понял, что южный ветер принесет снег. Я шел по снегу. Снег хрустел. Я любил снег. Я слушал снежное скрипение. Я любил слушать мой шаг. Мой шаг был полон жизни. Я посмотрел на небо и увидел звезды, которые мне замигали. В звездах я почувствовал веселье. Я стал весел и мне больше не было холодно. Я пошел дальше. Я шел скоро, ибо я заметил лесок, у которого не было листьев. Я почувствовал холод в моем теле. Я посмотрел на небо и увидел звезду без движения. Я шел. Я шел быстро, ибо я почувствовал теплоту в теле. Я шел. Я начал спускаться с дороги, которой не было видно. Я пошел скоро, но был остановлен деревом, которое мне дало спасение. Я был перед пропастью. Я поблагодарил дерево. Оно меня почувствовало, ибо я уцепился за него. Дерево получило мою теплоту, а я получил теплоту дерева. Я не знаю, чья теплота была нужнее. Я пошел дальше и вдруг остановился. Я увидел пропасть без дерева. Я понял, что Бог меня остановил, ибо он меня любит, а поэтому сказал: «Если ты хочешь, я упаду в пропасть, если ты хочешь, я спасусь». Я стоял до тех пор. пока не почувствовал толчок· вперед. Я пошел. Я не упал в пропасть. Я сказал, что Бог меня любит.

Читать страшно, стрёмно и любопытно в одно и то же время. Удовольствие от чтения я не получила, приходилось постоянно быть настороженной, чтобы не "зависнуть" в его мире. Бесконечная любовь к Богу и к людям на словах, постоянные противоречия, разорванность мышления. Эта книга даёт человеку небольшое понимание, как все происходит в головах у больных шизофренией, её вполне можно вносить в список литературы для студентов медиков на цикл психиатрии.

Я искатель, ибо я чувствую Бога. Бог меня ищет, а поэтому мы находим друг друга.

Нижинский, едва прикрытый лохмотьями своей туники, хрипел и задыхался; гнетущее чувство овладело залом, оно росло, наполняло его, еще немного — и гости закричали бы: “Довольно!” Тело, казалось, изрешеченное пулями, в последний раз дернулось, и на счету у Великой Войны прибавился еще один мертвец»

Здесь Вацлав танцевал для своих соседей в Швейцарии.

Я никогда не понимала красоту танца. Мне это не дано, но почему то я думаю, что увидев танец Нижинского, я смогла бы понять и почувствовать его. Гений и Демоны шли за Вацлавом всю его жизнь. Безумно любивший своих дочерей и безумно боявшийся свою же жену и ее родственников. Он все делала безумно. Искал красоту и находил уродство.Чувствовал любовь и страх. Погружался все сильнее в свою болезнь. Боролся с депрессией, тревожностью. Если читать дневники с точки зрения психиатра,то можно заметить, что та разорванность речи, которая была в самом начале, порой отступает и текст становится более связанным и логичным.Зато все более заметна маниакальность Нижинского в той или иной форме. Сложная книга. На больного тем или иным психическим расстройством смотреть вообще сложно, узнавать его жизнь в разы сложнее. Это не жалость, а скорее грустная констатация факта его заболевания. Вдвойне сложнее,когда человек понимает свое заболевание и понимает, что оно с ним навсегда. Нижинский понимал. Старался не замечать и жил вне людей. Он любил людей, любил быть с ними,но не мог. Это ли не трагедия для того, кто купался в лучах всеобщей любви. Сложная книга, моя самая долгая книга из всех. Она убила меня и заставила чувствовать.

Обязательно буду читать воспоминания его жены - Ромолы Нижинской. Бывает, какая-то персона так тебя увлекает, что ты просматриваешь все материалы, какие только возможно найти - фото, дневники, письма, воспоминания современников. Так было у меня с Чайковским, Лермонтовым и вот теперь - Нижинский. Человек, которого называли богом танца, гений, проведший на сцене всего 10 лет, предтеча современного балета, не оцененный, конечно же, современниками. В 30 лет сошел с ума и вторую половину жизни провел в лечебнице.