Читать книгу "Майор, стажёры и С Новым Годом, пошёл вон!"

Глава 4. Адские показания

Никто не врёт так самозабвенно, так вдохновенно и так бездарно, как напуганный чиновник, у которого рыльце не просто в пушку, а в целом сугробе. Я стояла посреди банкетного зала ресторана, глядя на «цвет нации» города Подольска, и чувствовала себя воспитательницей в детском саду для особо одарённых детей, которые только что коллективно разбили дорогую вазу и теперь дружно утверждают, что это сделала пробегавшая мимо кошка.

Только вместо вазы была их репутация, а вместо кошки Дед Мороз с уклоном в социал-дарвинизм.

– Так, – я постучала ручкой по чистому листу протокола. Звук получился гулким и неприятным. – Давайте ещё раз. И желательно в одной тональности, а то у вас показания расходятся, как ноги у пьяной балерины.

Я перевела взгляд на мэра. Аркадий Петрович уже немного пришёл в себя, выпил воды и теперь пытался вернуть себе привычный лоск «отца города». Правда, мешал кусок петрушки, прилипший к смокингу, и нервный тик левого глаза.

– Светлана Игоревна, вы драматизируете, – мэр растянул губы в улыбке, от которой веяло могильным холодом. – Ну какие заложники? Какой захват? Это был… перформанс! Новогодний сюрприз! Зашли артисты, поздравили, раздали, так сказать, ментальные подарки…

– Ментальные подарки, – повторила я, записывая. – В виде принудительного изъятия средств связи и блокировки выходов шваброй. Оригинально. А что вы делали сорок минут в тишине? Медитировали?

– Мы… наслаждались моментом! – вклинился прокурор Виктор Викторович. Он потел так интенсивно, что под ним скоро должна была образоваться лужа, в которой можно разводить карпов. Он ослабил узел галстука и судорожно вытирал лоб салфеткой. – Это был, знаете ли, иммерсивный театр. Сейчас это модно. Погружение в атмосферу детства. Нас попросили вспомнить школьные годы…

– И написать сочинение, – подсказала я.

Прокурор побледнел и закашлялся.

– Э-э-э… Ну, это была шутка! Аниматоры, понимаете? Неудачная шутка плохих аниматоров. Мы, конечно, подыграли. Чтобы не портить праздник. Написали там всякую ерунду… Ха-ха! Про то, как в детстве яблоки воровали. Смешно же?

– Обхохочешься, – буркнул Коля, который стоял у стены и сканировал лица присутствующих через какое-то приложение на смартфоне. – У вас, гражданин прокурор, пульс сто сорок. Для воспоминаний о яблоках многовато. Либо яблоки были из сада президента, либо вы врёте.

– Ты как разговариваешь со старшим советником юстиции, щенок?! – взвизгнул прокурор, но тут же осёкся, встретившись взглядом с Сидорчуком.

Мой начальник сидел, ссутулившись, как побитый боксёр в углу ринга. Его лицо из багрового стало землистым. Он молчал, но это было то самое молчание, которое бывает перед взрывом ядерной боеголовки.

– Товарищ полковник, – я повернулась к нему. – Вы же понимаете, что я не могу оформить это как «визит аниматоров»? Сработала ваша тревожная кнопка. Группа захвата выехала. Мне нужно основание. Либо мы пишем заявление о похищении документов и незаконном лишении свободы, либо я пишу рапорт о ложном вызове, и вы платите штраф. И, боюсь, штрафом тут не отделаешься.

Сидорчук медленно поднял на меня глаза. В них плескался такой первобытный ужас, смешанный с яростью, что мне стало не по себе.

– Какой штраф, Истомина? – прошипел он. – Ты хоть понимаешь, что произошло? Это не аниматоры и не хулиганы.

Он встал. Стул с грохотом отлетел назад.

– Это покушение! – заорал он так, что хрустальные бокалы на столе жалобно звякнули. – Это спланированная, циничная атака на основы государственности! На вертикаль власти! Эти… эти двое в костюмах… Они же психологические террористы! Они топтали наш авторитет своими валенками!

– Так что они заставили вас писать, Семён Петрович? – тихо, но настойчиво спросила я. – Если это атака на государство, то документы, которые они забрали государственной важности? Секретные сведения? Коды запуска ракет? Планы эвакуации при нашествии зомби?

В зале повисла тишина. Мэр втянул голову в плечи. Судья, до этого молчавшая, вдруг всхлипнула и закрыла лицо руками.

– Я не могла иначе… Она так смотрела… У неё указка была… как у моей мамы…

– Кто «она»? – я подалась вперёд.

– Снегурочка! – выдохнула судья. – Она сказала: «Пиши, Валя, пиши правду, а то Дедушка Мороз рассердится и заморозит твои счета на Кипре». И я написала! Я всё написала! Про тот приговор по делу застройщика… Про дачу… Про шубу…

– Молчать! – рявкнул мэр, подпрыгивая на месте. – Валентина Ивановна, у вас истерика! Вы бредите! Никакой дачи нет! И шубы нет! Это метафора!

– Метафора из норки? – уточнила Лиза, которая всё это время старательно конспектировала этот бред в свой блокнот. – Красиво.

– Истомина! – Сидорчук стукнул кулаком по столу, да так, что опрокинул соусницу. Красный соус «ткемали» брызнул на его белоснежную рубашку, создавая эффект свежего пулевого ранения. – Заткни своего стажёра! Слушай приказ!

Он навис надо мной, дыша перегаром и паникой.

– В протоколе пишешь: «Группа неустановленных лиц, под видом культурно-массового мероприятия, совершила акт мелкого хулиганства». Украли… – он лихорадочно огляделся, – …украли личные вещи!

– Какие? – я демонстративно подняла ручку.

– Салфетки! – выпалил мэр. – Коллекционные! С монограммами!

– И ложки! – подхватил прокурор. – Серебряные!

– И мои… мои творческие наброски! – выдавил Сидорчук, краснея до корней редких волос. – Я стихи пишу, в стол. Патриотические. Вот их и украли.

Я посмотрела на них. Четверо взрослых, облечённых властью людей. Они готовы были признать себя идиотами, жертвами ограбления века, потерпевшими от рук сумасшедших фанатов поэзии – кем угодно, лишь бы не признать правду.

– Значит, стихи, – медленно произнесла я. – Патриотические. И про дачу на Кипре – это тоже рифма такая была? «Кипр – клипер»?

– Не твоё дело, майор! – огрызнулся Сидорчук. – Твоё дело найти этот мешок. Перехватить! Изъять и уничтожить! Если хоть одна строчка из этих «стихов» попадёт в газеты или в интернет…

Он не договорил, но я и так поняла. Если эти «сочинения» всплывут, то Подольск останется без руководства быстрее, чем Титаник без пассажиров. Там, на этих вырванных из тетрадок листках было много чего интересного. Все взятки, откаты, «решённые вопросы» и маленькие грязные тайны большого города. И написали они это сами. Собственноручно. Под гипнозом страха перед чем-то, что было страшнее прокуратуры – перед совестью, воплощённой в образе школьной училки.

– Коля, – я повернулась к стажёру. – Свидетели врут. Потерпевшие путаются в показаниях. Начальство в неадеквате. Всё как мы любим.

– Классика, Светлана Игоревна, – кивнул Коля. – У прокурора давление уже сто шестьдесят. Если мы их сейчас не отпустим, у нас будет четыре трупа от инсульта.

– Граждане начальники, – я захлопнула папку. – Расходимся. Езжайте домой, пейте валерьянку. Мы будем искать ваших… коллекционеров стихов. Но учтите, если вы мне сейчас соврали про содержание бумаг, и я, не зная, с чем имею дело, вляпаюсь в историю… я сама напишу сочинение. На тему «Как я провела расследование». И отправлю его прямиком в Москву.

Мэр поперхнулся водой. Сидорчук посмотрел на меня взглядом, в котором смешались ненависть и мольба.

– Ищи, Света, – хрипло сказал он, впервые за вечер назвав меня по имени. – Просто найди. Ради Христа. И ради моей пенсии.

– Ради пенсии – это святое, – усмехнулась я. – Лиза, Коля, на выход. У меня от этого сумбура уже мигрень.

Мы вышли из зала, оставив городскую элиту дрожать над остывшими омарами. В коридоре Лиза, которая всё это время сдерживалась, наконец выдохнула:

– Светлана Игоревна! Они же… они же реально написали явку с повинной! Все четверо!

– Ага, – я застёгивала куртку. – Самая массовая явка с повинной в истории МВД. И самое глупое ограбление.

– Почему глупое? – удивилась Лиза.

– Потому что вор украл не деньги, а правду, – философски заметил Коля, поправляя очки. – А правда в нашем городе – товар неликвидный. Её продать трудно, а вот убить за неё могут легко.

– Именно, Лебедев, – кивнула я. – Поэтому сейчас мы едем искать не Деда Мороза, а того, кто этот мешок может найти быстрее нас.

– Кого? – не поняли стажёры.

– «Орлов», – вздохнула я, доставая рацию. – Петров, Баширов, приём! Где вы шляетесь, дармоеды? У меня для вас есть задача. Искать мешок. Красный, с бумагой. И если найдёте не читать! Особенно стихи Сидорчука. Психика у вас и так слабая.

Из рации раздалось шипение и бодрый голос сержанта Петрова:

– Принято, товарищ майор! Мы как раз тут… э-э-э… изучаем следы на снегу! Похоже на оленей, но, возможно, это просто крупные собаки!

– Надеюсь, это не вы наследили, – буркнула я и толкнула тяжёлую входную дверь.

Ночь встретила нас колючим ветром. Где-то в этом городе бродил Дед Мороз с мешком компромата, способного взорвать Подольск похлеще атомной бомбы. И мне предстояло его найти, чтобы спасти тех, кого я с удовольствием посадила бы сама.

Ирония судьбы, чтоб её. Или, как сказал бы Сидорчук, «атака на государственность».

Глава 5. «Орлы» на задании. Операция «Сугроб»

На улице было холодно, темно и тоскливо, как в душе у человека, который осознал, что завтра понедельник. Ветер швырял в лицо колючую ледяную крошку, которая, казалось, задалась целью сделать мне бесплатный, но очень болезненный пилинг.

Я стояла возле своей «Нивы», кутаясь в воротник куртки, и наблюдала за работой элиты подольского сыска. Сержанты Петров и Баширов, мои верные «Орлы», прочёсывали периметр. Выглядело это так, словно два пингвина, объевшихся забродившей рыбой, пытались играть в прятки с невидимкой.