Текст книги "Дегустаторы смерти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/degustatory-smerti-88647.jpg)
Автор книги: Вадим Филоненко
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 1
Истинную цену того, что сталкеры выносят из Зоны, люди иногда узнают слишком поздно.
Игорь Сотник по прозвищу Трын-трава
Пятью месяцами ранее, май 20.. г.
Новосибирская Зона
Никогда не понимал фразу: «Удача от меня отвернулась». Если это означает, что она повернулась задом, то не вижу в такой позе ничего плохого. Лично меня подобная позиция устраивает – в большинстве случаев. Но не сейчас. Капризная девочка-удача поворачивалась ко мне своей филейной частью, а я пока не видел возможности что-либо предпринять.
Вообще, я считаю, что выпутаться можно из любой передряги. Главное, не тормозить, а быстро соображать и не бояться действовать, чтобы изменить обстоятельства под себя.
В пиковой ситуации все методы хороши. Если боя не избежать – бей первым! Когда потребуется – затихарись и жди. Совсем прижмет – терпи. Даже если кожа рвется в лохмотья и кровавые сопли по лицу – держись! Зубы стисни, но не скули. Когда же ничего другого не остается – иди на риск, ломись напролом и ни о чем не жалей. Короче, не ной, а действуй!
Я всегда следую этим правилам, и они не подводили еще ни разу. Большинство знакомых считают меня безбашенным везунчиком, легкомысленным авантюристом. Недаром и прозвище у меня – Трын-трава. Типа мне все по фиг. Но это не так. Я редко действую очертя голову. Сначала всегда просчитываю ситуацию до мелочей, взвешиваю все варианты и выбираю оптимальный. Правда, делаю это быстрее, чем окружающие, поэтому мои решения частенько кажутся необдуманными. И рисковыми. Но без последнего никак. Потребность в адреналине у меня в крови. Именно поэтому я сталкер.
Хотя, было дело, пришлось и менеджером попахать в конторе типа «продаю-покупаю-примусы починяю». Но не выдержал долго – ушел. Скучно было так, что хоть башкой о камень. Не по мне рутина.
Впрочем, в такие дни, как сегодня, всерьез подумываю о том, чтобы вернуться в менеджеры…
Нет, поначалу-то всё шло гладко – периметр миновал чисто и потопал себе по отмеченной вешками тропе прямиком к Сосновке. Дорога хоженая-перехоженая. Здесь у меня каждый куст как родной. Местность, по большой части, открытая – поля да луга с перелесками. Трава, правда, вымахала по пояс так, что в ней всякую пакость вроде «зеленки» хрен разглядишь. А вот она тебя учует запросто.
Эту аномальную хищницу не зря прозвали именно так. Внешне она напоминает раствор брильянтовой зелени – той самой, которой смазывают ссадины и порезы. Только аномальная «зеленка», в отличие от медицинской, не лечит, а калечит. Двигается она на звук шагов или иное колебание почвы, на возвышенности не лезет. Спастись от нее можно легко – просто-напросто поднявшись на пригорок. Вот только пригорков у меня сейчас поблизости не наблюдалось. Поэтому оставалось молиться, чтобы наши дорожки с «зеленкой» не пересеклись.
Но в тот момент удача была ещё на моей стороне. Стояло такое мирное и погожее утро, что казалось, не по Зоне идешь, а к себе на дачный участок топаешь. Или по грибы.
Тут и крыши Сосновки показались. Не успел в село войти, как вижу, что-то в кустах блестит. Присмотрелся, а это «браслет» – тот самый, который здоровье поправляет. Кроме хорошей цены у него есть и еще одно важное достоинство – он небольшой и легкий, такого хабара за один раз можно много унести. Не то что, к примеру, «пустышку». Это довольно распространенная штуковина, но здоровая, зараза, и весит прилично. «Пустышку» через периметр тащить то еще удовольствие. Я их редко беру, только когда совсем уж не подфартило более легкий хабар найти.
Сегодня же, напротив, еще и полдня не прошло, а я уже при добыче. Причем хабар мне словно на блюдечке преподнесли. Нашел я его почти на тропе – исхоженной вдоль и поперек. Такое неслыханное везение напрягало. Бесплатный сыр, он сами знаете где бывает. Да и вообще, Зона, как известно, дама капризная, подарки делать не любит. А вот ударить исподтишка – запросто.
Засосало под ложечкой от предчувствий. И правое ухо зачесалось. Оно у меня всегда чешется к неприятностям.
Так, думаю, влип. Похоже, подлюга моя ненаглядная – Зона – уготовила для меня что-то страшное. Сталкеры знают, хабар даром не дается. За все в этой жизни надо платить.
Не успел подумать о плохом, как услышал голос. Кричал человек:
– Эй! Кто-нибудь! Помогите!
Я завертел головой, пытаясь определить, откуда кричат. Но звук шел сразу с нескольких сторон – казалось, что слушаешь стереодинамики.
– А-а-а-а!!! – на одной ноте заревел голос. Видать, на слова сил уже не осталось. Совсем бедолага надежду потерял.
Человек издал еще пару воплей и затих, но я сумел определить, что кричат с территории бывшей скотофермы, прозванной среди сталкеров Коровником. Стремное местечко. Лично я предпочитаю обходить его стороной. Хотя там, в одном из зданий, хабар имеется – зашибись! Не знаю, как эта штука называется, но по виду похоже на зажженный бенгальский огонь. Только не на стерженьке, а сама по себе в воздухе висит и искры разноцветные рассыпает. Красиво – жуть. Барыги наверняка за эту красотень кучу бабла отвалили бы.
Кроме «бенгальского огонька» в Коровнике и другие сокровища имеются – «белые вертячки» – забавные и очень дорогие штуки. Нечто вроде аномального вечного двигателя. Аж три штуки! Сам видел. Издалека, правда. Близко не подходил – мне ж еще пожить охота.
«Белые вертячки» лежат себе этакими светлыми и вроде как металлическими колечками прямо на грязном, замызганном полу склада кормов и словно зовут: «Подойди, сталкер, возьми нас!»
Но пока никто не рискнул. Руки коротки. Говорю же – стремное местечко.
Начать с того, что тамошние постройки отбрасывают неправильные тени. К примеру, солнце в зените, стало быть, тени должны быть короткими, а они, собаки, длинные, словно к вечеру дело идет. И смотрят не в ту сторону. В полдень солнце находится на юге, соответственно, тень должна указывать на север, а здешние тянутся на запад. Но такое может быть, когда солнце на востоке, то есть на рассвете. А тут в полдень длинные тени на западной стороне лежат! Ну не бывает такого в природе. Это противоречит законам физики.
Кстати, физику и химию я всегда уважал – без них в Зоне сталкеру никак. Не распознаешь аномалию – и вляпаешься по самое «не хочу». Да и анатомия штука полезная. Ее надо учить хотя бы для того, чтобы в случае чего себе любимому суметь оказать первую помощь. А то не будешь знать, в каком месте артерию пережать, и сдохнешь от потери крови.
Что до теней в Коровнике, они имеют и еще одну странность. Цвет у них не естественный. Как по мне, так в синеву отдает. Хотя кореш мой Ким по этому поводу ржет надо мной. Говорит: «Дальтоник ты, Игорек, и не лечишься. На самом деле тени розовые, как попка Марго».
Ага, розовые. Что я, розовый от синего не отличу?
Мы как-то данную тему прилюдно перетирали в «Радианте». Это кафешка такая в Искитиме. Там обычно собираются сталкеры. Так вот каждому, как выяснилось, у тех теней мерещится свой цвет. Кто-то считает, что они с зеленцой, а кому-то кажутся чернее ночи. В одном только сошлись: ни один из нас в здравом уме на ту тень не наступит, хоть лимон баксов ему заплати. Да и вообще скотоферму лучше стороной обходить. Здоровее будешь.
Но, видно, какой-то отчаянный сталкер все же решился. Смертничек, одно слово. Уж не знаю, в какую дрянь он там вляпался, зато теперь ему явно не позавидуешь – вон горло уже от криков сорвал. А нечего было жадничать. Меня, к примеру, в этот Коровник и пряником не заманишь. И вообще, хороший сталкер точно знает, какой хабар можно и нужно брать, а о каком даже и мечтать не стоит.
А этот отморозок пусть подыхает – платит за жадность свою непомерную. Ради такого камикадзе точно не стоит головой рисковать. И на выручку ему идти – себя не уважать.
Я презрительно сплюнул и собирался двигать дальше в Сосновку, но тут заметил еще кое-что и встал как вкопанный.
Под кустом лежала фляга.
Удобная, плоская, прочная и легкая. Такую в ларьке за сто рублей не купишь, она намного дороже стоит. Знаю, потому как сам ее покупал – год назад в Новосибе. Брал для себя, но затем она к другому челу попала. Не к корешу, боже упаси. Так, к слизняку одному. Я б такому, как он, даже прикурить от моего бычка не дал, если бы не одно «но». Серьезное такое. Весомое…
Наклонился над флягой, в глубине души еще надеясь, что это не та – другая, просто похожая. Не я же один в Новосиб за всяким нужным барахлом езжу. Взял в руки, перевернул, увидел выгравированный смайлик.
Она. Та самая.
Плохо у меня на душе стало. Муторно. Ситуация тупиковая: идти в Коровник не хочется до смерти, а не идти нельзя. Вдруг это как раз мой знакомый орал? Хотя, может, и другой кто-то, ведь фляга могла потеряться намного раньше. А если даже ее обронили и сегодня, не факт, что в Коровнике именно он. Этот слизняк, в отличие от меня, в одиночку в Зону не ходит, а подвизается в шестерках у некоего Коли Сумрака.
Сумрак – неприятный и опасный тип. Из братков. Поговаривают, он из близкого окружения самого Хазара. Это смотрящий за наркобизнесом в Искитимском районе – большая шишка в уголовном мире, поэтому с ним лучше не связываться.
Я машинально вертел в руках флягу и прикидывал ситуацию. Коля Сумрак слывет отличным сталкером, хоть и добывает хабар чужими потом и кровью. Его всегда сопровождает пара-тройка шестерок, которых он при необходимости использует в качестве отмычек. Так что мой знакомый у него в подручных не один, и, возможно, он уже погиб, а в Коровнике надрывался его напарник или, чем Зона не шутит, сам Сумрак.
Я прислушался, но человек молчал. Значит, придется идти, проверять, кто там, в Коровнике, застрял.
Крякнув с досады, пошел в сторону стремных построек по следам, оставленным в примятой траве, надеясь, что, раз Сумрак с компанией до меня прошли, значит, аномалий здесь нет. Наверняка впереди двигался кто-то из шестерок и проверял путь.
Так и есть. Чьи-то останки обнаружились метрах в двадцати от входа на огороженную территорию Коровника. Уж не знаю, что за аномалия разметала бедолагу, да только осталась от человека кучка окровавленного шмотья. И рука. Вернее, оторванная кисть. Она вцепилась в куст лебеды, словно пыталась удержаться за него, как за соломинку.
Я достал бинокль, пригляделся к кисти. На грязных пальцах с трудом различались две тюремные наколки с перстнями. Один, так называемый перстень баклана – перевернутая пиковая масть на белом фоне, – означал, что его владелец был осужден за хулиганство. Второй перстень изображал игральную карту с двумя рядами темных дырочек. Насколько я знаю, их там должно быть шесть штук. Тут все понятно и без объяснений – такие наколки носят, естественно, шестерки. Значит, чел и в тюрьме шестерил, и на воле той же дорожкой пошел. Хотя по-другому и быть не могло. Если ты привык склоняться перед сильным и жопу ему лизать, то так всю жизнь в шестерках и пробегаешь. Натура, значит, у тебя такая – рабская.
Как бы там ни было, в аномалии погиб не мой знакомый, у него наколок нет. Придется идти дальше, хочешь не хочешь.
След примятой травы обогнул кровавые останки по широкой дуге и устремился к скотоферме.
К счастью, до входа было уже рукой подать. И запашок тут витал соответствующий. Уже давным-давно здесь коров нет, а запах свежего навоза никуда не делся. Причем с каждым годом он только ядренее становится. Как по мне, так это полный беспредел со стороны пришельцев, или кто там оставил после себя эти Зоны. Нет чтобы розами пахло, а то дерьмом!
– Паскуды вы, вот кто, – громко заявил я в пространство.
Ответа не последовало. Оно и к лучшему. Некогда мне сейчас в разборки с инопланетянами встревать, пора делом заняться.
Но прежде, чем соваться в Коровник, надо выяснить, что с тем чуваком. Может, он уже загнулся? Или это не мой знакомый, а кто-то другой, на кого мне плевать с высокой колокольни. Наркоша какой-нибудь – они чаще всего в отмычки идут. Тогда развернусь и уйду обратно к периметру. Даже в Сосновку не пойду. Хабар кое-какой собрал – хватит на сегодня. Не буду судьбу дразнить. Хороший сталкер должен уметь вовремя остановиться. А я, скажу без ложной скромности, хороший, раз жив до сих пор. И если сейчас по глупости не вляпаюсь, то, глядишь, еще поживу. Вернусь в Искитим, завалюсь в «Радиант» и раздавлю с мужиками пузырь, а то и несколько.
Эта соблазнительная картинка так живо нарисовалась в моем мозгу, что я даже запах водки почуял. И вкус ее на языке ощутил. Вот что значит воображение.
На душе малость полегчало. Показалось на миг, что и впрямь в Коровнике уже некого спасать. Опоздал я. Бывает. Раз так, с меня какой спрос?
Я остановился у забора скотофермы и бодро гаркнул:
– Эй! Есть кто живой?
И тут же пожалел, что крикнул так громко. Здесь почему-то сильное эхо, словно в горном ущелье. Вернее, не совсем эхо, а хрень какая-то. Иногда такое отмочит, что хоть стой, хоть падай. Вроде как оно безопасное, много раз проверяли, а все ж таки неуютно его слушать. До кишок пробирает.
– Эй! Вой! Ой! – подхватило эхо и внезапно разразилось злобным уханьем, словно леший захохотал.
Звук окружил меня почти осязаемой волной, будто брал в кольцо, а потом неожиданно затих, как не бывало.
Я подавил нервную дрожь и крикнул снова:
– Слышишь меня?
– Ийя! Ийя! Ийя! – на этот раз по-ослиному развопилось эхо, да так громко, что у меня зазвенело в ушах, поэтому не сразу расслышал человеческий голос, вернее, хрип:
– Игорь… Трын-трава… Ты?.. – Слова дались бедолаге с трудом. Он явно держался из последних сил.
– Ы-ы-ы!!! – завыло эхо.
– Да, Сало, это я, – теперь не узнать голос было невозможно.
Призрачная надежда, что удастся избежать неприятностей, развеялась, как дым. А еще я ощутил злость. На него, на себя, на весь мир. Даже скулы на миг свело. Понял, что влип. Ведь теплилась же надежда, что это не он, а кто-то другой. Тогда повернулся бы спиной и ушел. Без колебаний. И угрызений совести не испытывал бы. Но все сложилось, как сложилось.
– Сало, ты где? – уточнил я.
– В бороде… – ехидно отозвалось эхо и тут же предложило другую рифму, на этот раз матерную.
Сало подождал, пока эхо перестанет изощряться в сомнительном остроумии, и ответил:
– В колодце. Возле кормовой.
– Боровой… Дармовой… Суповой… – расхулиганилось эхо.
Возле кормовой, значит. Очень плохо. Это ж в центре двора. Я-то надеялся, что Сало застрял почти у самого входа. Тогда шанс был бы. А так…
К зданию бывшего склада кормов живым дойти – что-то из области фантастики. Многие пытались, ведь именно там и лежит ценный хабар – «бенгальский огонек» и три «вертячки». Теперь останки этих самоубийц разбросаны по всему Коровнику. А от некоторых даже мокрого места не осталось.
Я быстро прикинул шансы. Ноль целых, ноль десятых. И тысячных тоже ноль. Если сунусь туда, будет у нас с ним на двоих братская могила. Без вариантов. Так что извини, приятель, но ничем помочь не могу. Надо уходить, ведь выше головы не прыгнешь и все такое. Да, надо уходить.
Но я не тронулся с места. Так и стоял столбом и флягу в руке вертел.
– Игорь, – окликнул меня Сало. – Ты еще там?
– И там и сям… – задумчиво протянуло эхо.
– Здесь я.
– И я, – грустно заявило эхо и, кажется, надолго заткнулось.
– Слышь, Игорь…
– Ну чего тебе? – резко откликнулся я. Злость еще бурлила во мне, прорываясь в интонациях.
– Ты, это… Моим не говори, что видел меня… Пусть думают, что живой еще… Что вернусь… Лады?..
Он ни секунды не сомневался, что я вот-вот уйду и даже не попытаюсь помочь. И дело не в том, что Сало думал плохо конкретно обо мне. Нет. Насколько я его знал, он уже давно не питал иллюзий, ясно сознавал, что жизнь – дерьмо, и отчетливо понимал, что ни один сталкер в здравом уме не сунулся бы сейчас на скотоферму. Любой на моем месте поболтал бы с ним напоследок, посочувствовал, спросил, кому и что передать из близких, а потом ушел бы.
– Игорь, – вновь окликнул невидимый с моего места Сало, – ты чего молчишь?
Ответить я мог только матом. Безнадежная глупость ситуации бесила меня до крайности.
Я ведь всегда презирал его – вечно униженного неудачника, шестерку, мальчика на побегушках. Я даже имени его не помнил, хотя мы с ним вместе учились в школе, а позже стали соседями по дому. Но все его так и звали – Сало, от фамилии Салонников. Он никогда не смотрел в лицо собеседнику – только в сторону, словно боялся – всех и вся. Ходил сгорбленным, втянув голову в плечи, будто бездомная собака в вечном ожидании пинка. И его пинали, дразнили, издевались, помыкали. А он терпел. И ни разу не дал отпор обидчикам.
Да, он полное чмо. Но некоторые обстоятельства мешали мне сейчас развернуться и уйти. И это приводило в бешенство.
Внезапно в голову пришла ошеломляющая мысль: «Этот никчемный чмошник сумел дойти до кормовой! Прошел полета метров по смертельно опасному двору! Сделал то, что оказалось не по силам лучшим из сталкеров! А может, еще и „бенгальский огонек“ взял?!»
– Ты хабар из кормовой взял? – напрямик спросил я.
– Да.
– Весь?
– Почти. «Огонек» и две «вертячки». А еще одну не успел.
Вот это да! Может, он не такой уж и чмошник?..
– Как в колодце-то оказался? – почти доброжелательно поинтересовался я.
– Отбросило… – Сало замолчал на мгновение, переводя дух. – Хорошо, что колодец неглубокий… И без воды… Его землей засыпало. Осталось метра полтора всего…
– А чего ж не выберешься?
– У меня, это… рука сломана… или вывихнута… и с ногой что-то… а еще в животе больно и в спину отдает…
– Ясно. Тебя как зовут-то? – внезапно для себя самого спросил я.
– Ты чего, Трын-трава? Сало меня зовут, – в усталом, измученном голосе прозвучало изумление.
– А имя у тебя есть?
– Э… Да… Толя. А что?
– Ну надо ж мне знать, чего писать на твоей могиле. А то «Сало» как-то несерьезно, – пошутил я. Юмор черный, согласен, но не сюсюкаться же с ним. И вообще, он вызывал во мне острое раздражение.
– Я Анатолий Салонников, – Сало явно воспринял мои слова всерьез и всхлипнул. Плачет, что ли?
Пришлось признаться:
– Слышь, Толян, это я пошутил. Мы с тобой сейчас вот что сделаем. Ты подробно расскажешь, как шел по Коровнику. Шаг за шагом.
– Зачем? – не понял он. – Ты ж не собираешься…
– Еще как собираюсь, – перебил я.
– Зачем? – повторил Сало. Теперь в его голосе явственно прозвучала затаенная надежда.
– Хабар у тебя хочу отобрать, вот зачем, – то ли в шутку, то ли всерьез ответил я. Он промолчал.
Злость во мне сменилась веселым отчаянным куражом. Если уж Сало по Коровнику протопал, то что ж, я не смогу? И вообще, все трын-трава!
– Погоди, Толян, сейчас место сменю, чтоб видеть и двор, и тебя… Ты чего молчишь, спишь там?
– Нет… Жду… – Кажется, ему стало хуже. Голос ослаб, звучал почти на пределе слышимости.
– Эй, ты там не загнись раньше времени, – забеспокоился я, быстро прошел чуть вперед, поднялся на небольшую возвышенность. Отсюда двор скотофермы был виден как на ладони. Именно с этой точки сталкеры обычно рассматривали лежащий в кормовой хабар, утирали слюни и шли дальше по своим делам.
Вооружившись биноклем, я всмотрелся в знакомые распахнутые ворота постройки, где раньше держали корма для скотины. «Бенгальского огонька» нет, а «вертячка» и впрямь осталась всего одна. Значит, не врет Сало. Кстати, а где же он сам?
Я перевел бинокль левее. Вот колодец, а внутри что-то шевелится…
Ох, ты ж, мама дорогая! Да на нем живого места нет! Рукав ветровки и левая брючина потемнели от крови. Волосы над правым ухом слиплись в бурый колтун, а лицо покрывали грязновато-красные разводы.
«Если пойду в Коровник, как пить дать разделю его участь. Так, может, не стоит рисковать?» – мелькнула было мыслишка, но я задушил ее в зародыше.
Поздняк метаться. Решение принято. А как говорили два очень умных брата: «Нельзя перерешать решенное. Сомнения – первый шаг к гибели». Цитата не дословная, но смысл передан верно.
– Толян, слышишь меня?
– А меня? – проснулось эхо и завопило на все лады: – Ме-ня! Ме-е-ня! Меня-я-я! Ме-е-еня-я-я!
Блин! Солист хора «Отдай мою немытую горбушку». Только его мне для полного счастья и не хватало.
– Эй, как там тебя? Помолчи, а? – всерьез попросил я эхо. – Не мешай. Будешь паинькой, конфетку дам.
– Ам, – внезапно согласилось оно и заткнулось. Вот и умничка.
– Толя!
– Слышу, – отозвался Сало. Он даже попытался встать, но тут же рухнул обратно, разразившись стонами.
– Ты чего, совсем придурок? – заорал я. – Сиди себе в колодце и не дергайся! Я сейчас к тебе приду, понял?
– Угу.
– Давай рассказывай, как идти.
Наш разговор продолжался несколько минут. Все это время я рассматривал в бинокль двор, прикидывая путь. Потом Сало внезапно замолчал и перестал шевелиться. Надеюсь, не помер, а лишь сознание потерял. Вот ведь не вовремя. У меня остался невыясненным еще один – последний – участок пути.
Ладно, на месте разберемся. И будем надеяться, что Сало все-таки скоро очнется и подскажет.
Я убрал бинокль, поправил рюкзак и пошел вниз.
Коровник состоял из нескольких зданий. Некоторые предназначались собственно для скота. Кроме того, была постройка, куда складывали навоз, а также пресловутый склад кормов. Наверное, среди зданий имелось и административное, но, что и где размещалось конкретно, теперь с уверенностью могли сказать лишь бывшие работники скотофермы. Я же не заморачивался пустяками. Для меня важнее было, что шестерки Коли Сумрака зашли во двор со стороны вот этого строения, с крыши которого свисали пышные гирлянды «ржавого мочала».
Впрочем, другого пути внутрь и не существовало. Территорию Коровника окружал покосившийся, а все ж таки еще крепкий забор с воротами, закрытыми на ржавый амбарный замок. Вроде ничего необычного, если не считать маленькую деталь – иней. Он искрился на всех секциях забора и на створках ворот, а замок даже покрылся блестящей прозрачной корочкой, похожей на лед. Но всем известно, что зимы в Новосибирской Зоне не бывает. Даже в декабре или в феврале, когда Сибирь утопает в снегу, внутри периметра царит лето. И потому иней на заборе на фоне зеленой травы смотрится диковато. Даже в пьяном бреду ни одному из сталкеров не пришла бы в голову мысль сигать через этот забор.
Проход оставался один-единственный – в том месте, где несколько секций забора отсутствовали, уж не знаю почему.
Я остановился в двух шагах от прохода, вспоминая рассказ Анатолия.
Первым из шестерок Сумрака в Коровник пошел отнюдь не Сало, а некто Чубайс – прожженный наркоша, получивший свое прозвище за ярко-рыжий цвет волос. Я видел его прежде в Искитиме, но знакомы мы не были.
Сам Толян и еще одна отмычка поначалу остались вместе с Колей в том месте, где сейчас стою я, и наблюдали за Чубайсом.
Тот сумел беспрепятственно войти во двор и обогнуть здание с «мочалом». Я повторил его путь и, как и он, остановился перед ямищей, заполненной «ведьминым студнем». Мерзкая штука. Вляпаешься в такой – и капец. Руки-ноги, да и все тело станет будто резиновое. Кости, мясо, жилы – всё превратится в желеобразный студень, недаром прозванный «ведьминым». Так и останешься в той яме.
Вот Чубайс и остался…
Нет, конечно, он не сам туда полез. Он, как порядочный, вознамерился ловушку обойти. Только с обходом наметились проблемы.
С правой стороны от ямы стояла лопата – обычная штыковая – с потемневшим деревянным, отполированным сотней рук черенком. Плоский, заостренный к низу лоток был перемазан не то землей, не то навозом, а может, и тем и другим. Короче, самый заурядный инструмент, знакомый каждому. Лежи она где-нибудь тихо-смирно, на нее и внимания бы не обратили. Но эта конкретная лопата стояла, причем не воткнутая в землю, а сама по себе – ее острие едва касалось земли. Не знаю, что за сила держала заступ вертикально, но, по виду, стоял он прочно. Как колонна.
Но это еще не все. Я уже рассказывал, что в Коровнике странные тени? Так вот лопата в этом смысле переплюнула всех. На земле рядом с ней чернел силуэт человека. Казалось, будто неведомый землекоп уперся ногой в край заступа, сжимая ладонями черенок. Причем, с какого бы ракурса ни смотрели, тень выглядела одинаково: человек с лопатой в руках. Только вот на самом деле никого рядом с чертовым инструментом не было.
Я уставился на заступ во все глаза. От такого зрелища мурашки побежали по коже. Показалось на миг, что тень вот-вот оживет. Ну а дальше будет как в плохом фильме ужасов – призрак пойдет рубить своей адской лопатой всех подряд на кровавый фарш.
Заступ с тенью хрен обойдешь – за ним выстроились в ряд три молоковоза, зловеще поблескивая инеем и упираясь бамперами в забор. Кошмарная тень вольготно раскинулась на земле, полностью занимая двухметровое пространство между ямой и ближайшим молоковозом.
Понятно, что Чубайс предпочел обходить яму со студнем слева – с противоположной от лопаты стороны. По виду там всё чисто – ни ямок, ни бугорков. Ну рыжий дурачок и шагнул…
…Мы с Кимом, было дело, обсуждали варианты, как добраться до кормовой. Прикидывали возможный путь. И тормознулись у этой самой ямы. Через лопату идти, нам казалось, не вариант. А обходить там, где пошел Чубайс, – еще хуже. Ким первым обратил внимание на неудачное расположение двух зданий. Проход между ними узкий – едва один человек пройдет. И смотрит этот проход как раз на яму. «Словно ствол у ружья со взведенным курком, – сказал тогда Ким. – Хрен знает, чем и когда оно выстрелит».
И аномальное ружье выстрелило…
По словам наблюдающего со стороны Сала, Чубайса словно ураганом смело. Едва шестерка Сумрака поравнялся с тем самым проходом, как из него вырвался резкий шквалистый ветер. Рыжий будто угодил в аэродинамическую трубу. Его отбросило прямиком в «ведьмин студень». Он и сейчас лежал в яме – среди зеленоватого колышущегося желе. Лицо белое, будто мелом вымазано. Рот перекошен, словно в момент смерти Чубайс заходился в истошном крике. Похожие на проволоку рыжие волосы прилипли ко лбу, а мертвые остекленевшие глаза вылезли из орбит. На груди аккуратная красная дырочка – пуля вошла точно в сердце. Меткий выстрел…
Похоже, в яму со студнем Чубайс плюхнулся живым. Интересно, кто его добил? Сало мне не говорил о том, что в рыжего стреляли. Просто сказал, что тот погиб в яме.
Я прикинул траекторию выстрела. Палили примерно с того места, где ждали Коля и компания. А стало быть, это мог сделать любой из них, хоть тот же Сумрак.
Ладно, не суть. Вспомним рассказ Сала дальше.
После гибели Чубайса пошел Лютый. Это не прозвище – у чувака фамилия такая – сам в паспорте видал. Я знал его лично. Некогда хороший сталкер, он с полгода назад подсел на дурь и скис. Подался в отмычки, отрабатывая ежедневную порцию «экзо» – абсолютно улетного наркотика, который получается из выросшей в Зоне конопли. И вот вам закономерный результат…
Как сталкер Лютый был опытнее Чубайса. Он знал, что в Зоне имеется такой закон – закон парадокса, который гласит: безопасное в опасном. То, что на первый взгляд выглядит страшновато, иногда есть единственный безопасный путь. Ключевое слово тут «иногда», потому что, чаще всего, все пути ведут в тупик, читай в могилу.
Тем не менее понукаемый Колей и обещанием порции «экзо» Лютый решил идти мимо лопаты – прямиком через тень.
Он бросил гайку перед самой тенью. Чисто. Бросил вторую за тенью – чисто. И тогда Лютый бросил третью – прямо на тень…
М-да… Обычно гайки спасают сталкеру жизнь – помогают вычислить аномалию и выбрать безопасный путь. Гайка для нас лучший друг. Если бы кто-нибудь решил поставить памятник безымянному сталкеру, то это, несомненно, была бы гайка…
…Она срикошетила от тени, обретая скорость и смертоносность пули. Вошла Лютому точно в лоб, пробивая череп, снесла полголовы и плюхнулась на землю, покрытая кровью и мозгами.
Любой нормальный человек уяснил бы, что это тупик, что к кормовой не пройти, и повернул бы назад. Сумрак не стал исключением – собирался уходить, громко матерясь на все лады. Но Сало остановил его. Сказал, что попробует пройти.
«Понимаешь, Трын-трава, я вдруг ясно осознал, как именно надо обходить эту яму, – рассказывал мне Толик. – Типа уверенность, что ли, появилась. Знаю, и все тут. И очень захотелось проверить…»
Я, как услышал, аж крякнул с досады. Нет, ну какой идиот! Догадался, как яму обойти, так и молчи себе в тряпочку. Потом вернулся бы без Коли и хабар себе забрал.
Могу понять, когда за свой карман жизнью рискуют, но таскать каштаны из огня для пахана! Нет, мне никогда не понять психологию шестерок. Почему они подчиняются своим хозяевам, выполняя зачастую неприятную или смертельно опасную работу практически даром?!
Как бы там ни было, Сало принял парадоксальное решение: идти через тень. «Я чувствовал, что там можно пройти, – пояснил мне Толик. – Нельзя только сильно наступать, и уж тем более гайки кидать. А если по шажочку – медленно и осторожно…»
Медленно и осторожно Сало прошел. Теперь его подвиг предстояло повторить и мне.
Я сглотнул абсолютно сухим ртом. Идти не хотелось до такой степени, что сводило судорогой ноги. Взгляд упорно возвращался на труп оставшегося с половиной головы Лютого. Я старался на него не смотреть, но глаза словно жили собственной жизнью – не слушаясь меня, пялились на кусочки мозга и сгустки крови, на осколки черепа с остатками темных волос. Этот живописный «натюрморт» лежал прямо на моем пути.
«Только бы не наступить на эту мерзость, – проскочила мысль. – Эх, перекреститься, что ли? Да нет, некрещеный я. И в Бога не верю. А он, похоже, уже давненько не верит в меня…»
В голове, откуда ни возьмись, навязчиво закрутилась песня: «Стыдно мне, что я в Бога не верил. Горько мне, что не верю теперь».
– Ладно, так и быть. Вернусь из Зоны, первым делом в церковь пойду – креститься, – громко пообещал кому-то я.
– В кабак пойдешь – упиться, – внезапно объявилось эхо.
Это и в самом деле более реальный вариант. Воображение тут же нарисовало запотевшую, только что из холодильника бутылку водки.
Я хмыкнул:
– Похоже, ты хорошо меня знаешь, да?
– У-a… у-а… – подхватило эхо и заухало лешим. Вроде как захохотало.
– А ты ничего, забавное, – я достал из кармана шоколадку. Маленькую, сладкую «Аленку». Всегда беру несколько штук в Зону Если что, вот тебе и обед, и ужин. И вкусно, и калорийно. Положил одну из шоколадок на камешек, пояснил: – Обещанная конфетка. А теперь молчи, не отвлекай меня, ладно?
– Накладно… – непонятно протянуло эхо и затихло.
Я некоторое время обдумывал, что оно хотело этим сказать, а потом сам себе удивился: воспринимаю эхо как разумное существо! Смысл в его словах ищу. Совсем, сталкер, с катушек слетел. Как в том анекдоте: «Первая ступень помешательства – если вы разговариваете со своим изображением в зеркале. Вторая – изображение начинает вам отвечать».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?