Текст книги "Охотник за планетами"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ohotnik-za-planetami-205941.jpg)
Автор книги: Вадим Попов
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
16
Молоко. Запах подогретого молока был настойчив и неприятен.
Часовых было трое. Вернувшись в свое тело после разговора с цхаром, Яр, не открывая глаз, сразу почувствовал их присутствие. Двое молодых и один постарше, двое сидят, один прохаживается взад-вперед. Судя по их уверенному настроению, все вооружены.
Да. Запах металла и оружейного масла.
И еще от всех пахнет потом.
Тело Яра было пристегнуто к чему-то металлическому и холодному обычными пластиковыми наручниками. Он висел на руках, склонив голову на грудь. Ноги ему связать не догадались. «В конце концов, это же не вояки, а обычные обыватели», – подумал он. Было прохладно, пол под ногами был твердый и ровный, веяло сквозняком и возникало ощущение, что он находится в каком-то большом помещении.
– Ц…
Произнесенный им звук был слышен только Яру. Он перестал что-либо чувствовать, ловя беззвучное эхо от стен. Да, нечто вроде прямоугольного ангара.
Слух Яра узким лучом медленно ощупывал помещение.
Дальше… Слева в закрытой комнате люди… Спят… Плохо спят…
Он почувствовал, как по спине течет струйка пота. Даже обучаясь вместе с ярранцами с детства, невозможно стать ярранцем самому. Но можно попробовать соединять умения Ярры и Земли. Яр внутренне улыбнулся. «Смерть это родник». Ты прав, Батр Цхар. Своей жажды я не чую, но вот жажда других сгущается, словно капли в туче, готовой пролиться дождем. И первая капля готова упасть.
Совсем близко хлопнула дверь, и застучали, приближаясь, шаги. Еще один.
– Ну, как вы тут? Не курили, надеюсь?
Голос говорившего был полон старческой хрипоты и снисходительности, настоенной на многолетней привычке повелевать.
– Здесь не должно курить, и мы это помним.
Этот голос явно принадлежал уверенному в себе мужчине средних лет.
– Хорошо, хорошо… Как он?
Тычок чем-то твердым под ребра. Яр не пошевелился.
– Да что ему сделается… – произнес совсем рядом тонкий ломающийся голос.
Яр начал дышать чуть глубже, стараясь максимально насытить тело кислородом. Где – то бесконечно далеко ему слышались убеждающие кого-то интонации цхара. Убеждающие кого-то большого. Очень большого.
– Да ты!..
– Кто тебе разрешал его трогать?!..
Возгласы старших слились в один, а затем послышался звук пощечины.
– Сколько раз можно повторять, – старческий голос кипел злобой, – когда их найдут, на телах не должно быть ни единого лишнего синяка. Это несчастный случай! Флаер над озером потерял управление, двери заклинило, и все! Никаких следов побоев!
Старик, с шумным звуком втянул слюну и продолжил:
– И я видел, Сашок, как ты на этих девок заглядывался! Только попробуй подойти к ним ближе чем на метр!
– Так все равно же… в озеро их… – забубнил обиженным баском Сашок.
– Я те дам все равно! Они все не отсюда, и поэтому все должно быть совершенно чисто, комар носу не подточит. Усек?
Новый звук оплеухи. Снова стук шагов и обрывки фраз вдалеке.
Яр открыл глаза и поднял голову. Картина, которую он построил на основе своих чувств, была верна. Это был довольно большой деревянный сарай, сквозь наметившиеся прорехи в потолке проглядывала металлическая кровля чердака. В углу столпилась ржавая сельхозтехника. Посредине помещения стоял гигантский блестящий бак из нержавейки, вроде винодельного чана, метра четыре высотой, с подогревом. Теплый запах молока, как понял Яр, доносился именно оттуда. Рядом с баком на суперсовременном вилочном погрузчике был укреплен большой деревянный крест из темного старого дерева, с которого свисали ремни для привязывания жертвы. Крест был пуст. «Пока пуст», – подумал Яр. Через дверь в правом углу в сарай по одному, по двое заходили люди: здесь были только мужчины. Обычные сельские жители в джинсах, сапогах, брезентиновых штормовках. Кое-кто был одет как на праздник: в потертые черные костюмы, начищенные ботинки, мягкие шляпы.
В двух шагах от Яра стоял красный как рак и длинный как жердь испуганный парень лет двадцати. В руках его было старое огнестрельное ружье. Вокруг парня нервно прохаживался высокий худой старик в джинсовом костюме с седым ежиком волос и явно ждал повода закатить своему подопечному еще одну пощечину. Чуть в стороне, поочередно глядели то на Яра, то друг на друга лысый толстяк в пиджаке с протертыми локтями и мальчишка лет пятнадцати. Толстяк сжимал темную от пота рукоятку гражданского станнера, оружия внешне выглядевшего как армейский мини-лучевик «Тесла-А», но по своей мощности малопригодного для чего-то более серьезного, чем оборона от бродячих собак.
Пластиковые наручники, на запястьях Яра крепились к двум трубам на стене сарая, он дернул за них, закряхтел и энергичным кхеканьем прочистил горло.
– Интересно, – сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно, – карает ли господь за ошибки любящих его и уверенных в правоте своей, сильнее, нежели грешников, не ведающих что творят?
Оба парня и толстяк вылупили на него глаза, а старик, чуть прищурив глаза, двинулся к Яру скользящей походкой. Сейчас он напоминал изготовившуюся к атаке ирканскую лавовую змею, готовую прыгнуть из бурлящего раскаленной магмой гейзера на лицо незадачливому охотнику.
– Не тебе, языческое мурло, рассуждать об этих материях, – сказал старик вежливо и зло. Его рука исчезла под полой куртки, и вернулась с зажатым в кулаке широким лезвием охотничьего ножа. – Лучше скажи-ка, псих, рассказывал ты кому-нибудь о Лиде и о мальчике, кроме команды вашего корабля?
– Никому, кого вы могли бы знать.
Лезвие стало приближаться к глазам Яра.
– Кому я мог успеть сообщить?
Лезвие остановилось.
– Верно, псих. – Старик ухмыльнулся, оглядываясь на подходивших мужчин. – Все вы становитесь шелковыми, когда жизнь за шкирку возьмет.
– Вы тоже станете шелковым, когда ваши… – Яр поднял глаза к потолку, подбирая нужное слово, – …ваши односельчане поймут что вы, скажу мягко, ошибаетесь в том, что творите. Когда они поймут, что детей приносили в жертву не богу, а вашей ошибке, думаю, вы станете похожи на шелковые лоскуты. И это случится очень скоро, дед Сергей.
Старик, как и ожидал Яр, не разозлился. Вызвать гнев профессионального политика или проповедника не так-то просто.
– Я же говорю, не тебе об этом судить. Ты не в кладовке со своими друзьями по единственной причине – я хочу, чтобы ты сам почувствовал, насколько ты ошибаешься, пытаясь идти на поводу этой курицы-мамаши и пытаясь помешать нам. Этот человек пытается обвинять нас в жестокости. – Дед Сергей обвел глазами окружившую их кольцом молча сопящую паству. – Он не понимает… – Голос проповедника взлетел под крышу сарая вместе с воздетым кверху пальцем. – …что пытается встать не на нашем пути, а на пути бога! И эта попытка смешна.
Толпа притихла и слушала. Некоторые смотрели на Яра сочувственно, но во взглядах большинства сквозила неприкрытая неприязнь. Среди обступивших его, он заметил одного из полицейских.
– Бог словно колесо, под которое ты сам кладешь свою шею, словно овца подставляющая горло под нож, ибо в том ее предназначение. Разве не был полон решимости Авраам принести в жертву сына своего Иакова, когда бог пожелал испытать силу его веры?
Мужчины вокруг закрестились. Теперь, когда его окружала толпа, Яру была видна только верхняя часть деревянного креста, укрепленного на погрузчике. В момент паузы в речи деда Сергея, он услышал щелканье пряжек, и на фоне верхушки креста мелькнуло бледноватое отрешенное лицо Игорька.
– Или ты думаешь, – налившиеся кровью глаза деда Сергея неукротимо сверлили глазами Яра, – что мне не жалко собственного внука? Думаешь, я засомневался бы умереть вместо него, и скрыл бы, если бы раны христовы открылись на моих руках? Ты считаешь, что мы позволяем себе что-то иное, кроме как выполнить волю создателя? Показать ему, что как повелось издревле, от святых Кирилла и Мефодия и до дней сегодняшних мы готовы к жертве во имя и славу господа, кровью и молоком подтверждая силу нашей веры?
В толпе вновь закрестились, а Яр подумал, что ему повезло. Специально забалтывать старика, чтобы потянуть время не понадобилось. Напротив, дед Сергей пользовался разговором с пленником-иноверцем как поводом для проповеди, которая должна укрепить веру жителей Макеевки в то, что подобное жертвоприношение – единственно возможный и правильный вариант действий.
– Пойми, – голос деда Сергея стал тих и почти мягок, – раны Игорька в нужный час станут кровоточить сами, а мы всего лишь облегчим его страдания и скроем жертву от нехристей и язычников вроде тебя. От тех, кто не способен осознать величие сей жертвы. Кто не способен понять, что этот мальчик выходит на подвиг, равный библейскому.
Яр сглотнул слюну и громким трезвым голосом произнес:
– То есть если бы тебе и всем вам явился ангел, как он явился Аврааму и воззвал к вам, и остановил руку с жертвенным ножом, то вы бы прислушались к его голосу?
Дед Сергей развел руки и все тем же ласковым тоном ответил:
– Конечно! Как можем мы ослушаться воли господа, которую он выражает через слуг своих!
Яр удовлетворенно кивнул.
– То есть если бы вы поняли, что ваше жертвоприношение неугодно богу, или жертва бессмысленна, вы бы не стали…
Он не успел договорить фразу, когда увидел мелькнувшее в глазах деда Сергея беспокойство. Видимо он сообразил, что планировавшийся перед жертвоприношением диспут принимает странный оборот и бросил быстрый взгляд на стоящего неподалеку полицейского, который тут же выступил вперед.
– К чему нам эти споры с язычником? Почему мы должны перед ним объясняться? Это наша вера и наши обычаи!
«Верно!.. Ни к чему это!..», – зашумела толпа.
– Начнем же обряд! – провозгласил дед Сергей.
«Начнем!.. Во славу божию!.. Да свершится воля его!..» – зашумело вокруг.
– А этот сам виноват, что сунул нос не в свое дело, – сказал полицейский и моментально вставил в рот Яру пластиковый кляп-распорку.
Зашипела пневсмосистема погрузчика и крест с привязанным к нему ремнями Иорьком вознесся над толпой. Второй полицейский в кабине погрузчика ловко орудовал джойстиком, вытягивая металлическую шею машины в ее полную длину. Крест с мальчиком поднялся метров на семь над человеческими головами, и медленно поплыл в сторону, пока не завис над баком с молоком. Лицо Игорька по-прежнему было бледным и отрешенным. Воцарилась тишина. Все чего-то ждали.
Яр подумал, что если цхар успел довести до конца обещанное, то времени на вмешательство некоего deus ex machine остается совсем немного. Он постарался что-нибудь услышать, но все было тщетно. Ни единого знака со стороны духов… И ни малейшего признака появления полицейского спецназа, готовящегося выломать дверь. Только едва слышные постанывания приходящих в себя в кладовке. Впрочем, о беловодской полиции у Яра сложилось вполне определенное мнение и ему оставалось только просить духов о помощи и ждать чуда. Он подумал, что пластиковый наручник на левой кисти руки не слишком прочен, и когда все будут достаточно увлечены церемонией, можно будет попробовать рвануть его, повиснув всем телом…
Тем временем на передавленных ремнями разбинтованных руках мальчика стигматы открылись вновь, и первые темно-красные капли сорвались вниз с обеих рук почти одновременно. Яр насторожился: ему послышался еле слышный царапающий звук.
В этот момент высокий голос Игорька заполнил все помещение:
– Я был меньший между братьями моими и юнейший в доме отца моего; пас овец отца моего…
Люди вокруг чана с молоком одновременно вздохнули, готовясь подхватить псалом, когда услышанный Яром посторонний звук, сначала едва заметный скрежет, мгновенно усилившийся и перешедший в треск, заставил их вместо пения встревожено вскрикнуть. Земля под ногами дрогнула и по бетонному полу пошли трещины, со стропил посыпалась пыль. Второй и третий толчки были такими мощными, что люди попадали на пол, кто-то заорал и кинулся к закрытым дверям сарая.
Скрежет металла усилился и стал невыносимо громким. Бока чана из нержавейки содрогнулись и пошли складками. Через рваные трещины в металле брызнули вялые струйки молока.
Игорек, видимо ничего не осознававший и продолжавший петь, опустил глаза вниз и его псалом перешел в отчаянный вопль.
В следующий момент послышался тупой удар. Бак раскололся сразу на несколько частей, так, словно внутри была бомба. Куски металла, пролетев над головами лежавших на полу, с треском врезались в деревянные доски стен. Пол сарая должно было захлестнуть разлившееся молоко из лопнувшего бака, но этого не случилось.
Посреди металлических обломков клубилось нечто белое и бесформенное. Молоко словно превратилось в желеобразную быстро меняющуюся массу. И эта масса была живой, непрерывно трансформируясь, выпуская в разные стороны белые струящиеся щупальца и ложноножки.
Всеобщий панический крик и начавшееся бегство были прерваны голосом, зазвучавшим ни на одном из известных Яру языков исследованной Вселенной, голосом, трубящем в голове каждого присутствовавшего, голосом, заставившим всех остаться на месте.
«Нет… Не теперь! Вы сами разбудили меня, и теперь я буду говорить с вами».
Существо выпрямилось в полный рост, приняв вид человекообразной двуногой фигуры без лица, с гипертрофированной утолщенной головой, упираясь ей в потолок.
«Я… всегда… был … здесь…»
(Яр подпрыгнул и всем весом дернул за наручник на левой руке. Пластик затрещал, но не поддался.)
«Когда те, кто был раньше вас… и из кого выросли вы… когда они пришли сюда, я не хотел чтобы они оставались здесь… Но… они убедили…»
Гигантское белое существо в центре ангара превратилась в крест, с повисшей на ней мужской фигурой с искаженным бородатым лицом.
– Матерь божья!..Святой Кирилл!.. – прохрипел кто-то из распростертых на засыпанном штукатуркой и мусором бетонном полу.
«Они убедили меня смертью одного из них…это было давно…»
Белый крест оплыл словно сгоревшая свеча.
«Я дал им и вам то, что было нужно, чтобы ваши дни и дни ваших детенышей были долгими…»
Существо вновь превратилось в бесформенный клубящийся ком.
«И теперь я хочу только одного… Покоя…»
Ком растекся, словно готовясь превратиться в молоко, из которого состоял изначально, но тут же мгновенно начал собираться обратно.
«Я терплю до поры вас и тех, кто был до вас….ваших гремящих и плохо пахнущих слуг… потому что я сплю…»
Белая фигура начала принимать зловещие очертания гигантской ящерицы.
«И я хочу спать дальше!… Каждый из вашего народа умирает в свой час, час назначенный не вами… Но мне мешают крики от намеренного умерщвления ваших детенышей, крик их крови, льющейся в молоко!…»
Теперь в центре зала стоял на задних лапах, оскалив зубастую пасть, огромный бескрылый белый дракон. В расцветке фигуры появился второй цвет: тончайшие алые контуры белых, словно покрытых бельмами драконьих глаз, прорисованные кровью мальчика, успевшей упасть в бак с молоком.
«Ваши нелепые ритуалы несут мне плохие сны… Я хотел позвать его, того, кто умеет слышать и говорить …»
Наручники Яра с жалким треском лопнули, и огромная когтистая лапа подняла его в воздух.
«…чтобы он объяснил вам это… И я позвал его. Но вы глухи! Вы не желаете слушать никого кроме самих себя!»
Крепко, но удивительно осторожно сжавшая Яра драконья лапа, подняла его почти к самому потолку ангара, он повернул голову, и увидел что Игорек, свесив голову, висит на кресте, глаза его закрыты, а стигматы на руках больше не кровоточат.
«Вы готовы на все, чтобы делать так, как вам нравится, но я хочу, чтобы вы помнили…»
Вторая лапа дракона махнула, и стоявший в куче прочей ржавевшей в ангаре техники старый бульдозер, кувырнувшись в воздухе, проломил стену сарая и с грохотом упал где-то снаружи.
«…что вы здесь только гости!..»
Потом драконья лапа сжала крест с обмякшим телом мальчика и, отделив от изогнутой шеи погрузчика, бережно положила на пол. Яра опустило неподалеку. Он пошатнулся, и, опершись на руку, сел на бетонный пол и поднял глаза.
Вместо дракона в нескольких метрах над землей висело туманное облако. В его очертаниях Яр угадал город. И этот город был ему знаком. Постепенно сквозь дымку прорисовывались и становились все более узнаваемы колокольни и небоскребы Царьграда.
«И если вы и дальше будете мешать мне спать…»
Словно от внезапного толчка город начал рушиться.
«…Я угомоню вас… и заставлю замолчать…»
Яр подумал: интересно, слышит ли каждый в голове свою версию того, что говорит это существо? Или же оно просто воспользовалось словарным запасом первого попавшегося человека, например Игорька?
«…Теперь вы знаете, что это не пустая угроза и проявите свое уважение не глупыми ритуалами, но отсутствием жертв. И помните…»
Молочное облако превратилось в неясную многоногую и многорукую фигуру.
Яр подумал, что возможно это первоначальный облик этого существа.
«…Что Хозяин здесь – Я!!!..».
Голос в голове приобрел нестерпимую громкость гневного вопля.
Обломки бака с автоподогревом со стуком разлетелись в разные стороны, через мгновение многорукая фигура рухнула вниз и разбилась потоками белой жидкости, которая с журчанием принялась стекать в длинную широкую трещину, пересекшую весь пол ангара и щели поменьше.
Испуганные люди распростертые на полу, в мокрой от молока и засыпанной мусором одежде, вяло шевелились. Кто-то закрывал руками уши, кто-то едва слышно молился, кто-то в голос рыдал.
Яр, переступая через лежащих, подошел к кресту, отстегнул ремни и похлопал Игорька по щекам. Наблюдая, как мальчик открывает глаза и недоуменно оглядывается вокруг, Яр едва не пропустил шорох за спиной. Он вовремя обернулся. Дед Сергей подбирался к нему знакомой скользящей походкой, в руке его плясал охотничий нож.
– Это ты… – язык его заплетался как у пьяного, – это ты вызвал этого дьявола!
– Нет, он не дьявол. – Яр покачал головой. – Это Хозяин Беловодья. И вы видели, что ждет эту планету, если вы продолжите убивать детей с талантами психотехника.
– Психотехника?..
Яр обернулся.
Игорек приподнялся на локте и пытливо смотрел на Яра. Тот кивнул.
– Твои стигматы – знак призвания. Ты можешь стать хорошим психотехником… когда вырастешь. Если захочешь, конечно. Как бы это не коробило твоих односельчан.
Говоря с мальчиком, Яр почувствовал движение старика, и еще до того, как зрачки Игорька расширились, и тот что-то предостерегающе крикнул, Яр отшатнулся с линии атаки. Поймав худое запястье деда Сергея, он дернул его на себя, одновременно несильно стукнув его широким носком ярранского ботинка в солнечное сплетение. Старик с икающим звуком выдохнул и обмяк. Выпавший из руки клинок глухо звякнул о бетон. Обшарив его карманы, Яр нашел ключи и бросил удивленно оглядывавшемуся по сторонам мальчику.
– Там в кладовке твоя мама и мои друзья. Выпусти их.
Сквозь дыру в стене, образовавшуюся от выкинутого наружу бульдозера, темно-синее ночное небо Беловодья подмигивало Яру маленькой зеленой звездой.
17
Первая бутылка коньяка отправилась под стол, а вторую Жан-Поль щедро опрокинул в стаканы сидевших за большим круглым столом, и продолжил свой рассказ.
– …Во-от, и сижу я дальше в приемной, и слушаю, и когда этот шум за дверью кабинета начальника космопорта достигает пика, и я думаю, что сейчас там начнется драка, я вдруг понимаю, кому принадлежит второй голос, и вхожу в кабинет. А в кабинете вижу, как наш капитан Ежи уже опрокинул вазу с цветами на столе и начинает размахивать кулаками.
– Я очень не люблю, когда мне объясняют что я идиот, суюсь не в свое дело и вообще кругом неправ, – заметил Ежи Чанг.
– Поскольку капитан Ежи уверен, что все всегда наоборот, – дипломатично вставила Нинель.
Аккер фыркнул, едва не расплескав коньяк.
– Вот уж…
– Да уж!
– Я просто не люблю…
– Тихо! Дайте рассказать!
В кают-компании «Сирина» было тесновато, но очень уютно. Пластиковые панели под дерево в сочетании настенными металлическими канделябрами с вирт-огнем, хорошо гармонировали с полисезонным панно, которое сегодня изображало заросший кувшинками пруд, с перекинутым через него мостом. Из всей компании, не галдели и не смеялись только Яр и Лида. Психотехник щурился, глядел на огонь, с улыбкой кивал в такт течению беседы, порой втягивая запах напитка из бокала и понемногу отхлебывая коньяк. Лида обхватила обеими руками сидящего у нее на коленях Игорька и, хотя и пыталась принимать участие в разговоре, похоже ничего кроме сына не видела.
– …и я хватаю одной рукой Ежи, второй – Лыткарина, – Жан-Поль раскинул свои длиннющие руки на половину комнаты, ставшей от этого еще меньше и покрутил головой, – и говорю им «Если вы обсуждаете что-то отличное от качества выпивки, то зачем так шуметь?».
По кают-компании прокатилась волна смеха.
– А потом?
– Потом мы все спокойно обсудили. Мне удалось убедить Сержа, ну Лыткарина, что его долг начальника федерального космопорта значит больше чем нежелание вмешиваться в местные дела.
Сидевший между Аккером и капитаном «Сирина» низенький плотно сбитый Лыткарин неожиданно широко улыбнулся.
– Жан-Поль подтвердит, что меня не пришлось слишком долго уговаривать.
– Ну да, ну да…конечно, – проворчал капитан Ежи.
– Ежи, – начальник космопорта приподнял бровь, – ты же знаешь, что если бы ты четко изложил мне по пунктам, что пропал мальчик, пропала его мать и пропали двое из твоей команды…да еще, если бы объяснил что они из десанта… – Лыткарин снова улыбнулся, пробежав взглядом по Нинели и Аккеру. – Да и про несчастный случай с твоим прошлым психотехником думаешь, я забыл?
– В общем, мы поговорили и пришли к согласию. Поскольку начальника Китежградской полиции не оказалось на месте, – Жан-Поль подмигнул Лиде, – мы с капитаном Ежи получили в свое распоряжение два патруля из охраны космопорта, призванных разыскать пропавших, а также оружие, причем посерьезней парализаторов, и транспорт. Из-за нехватки охранников, которые находились в увольнении, и чрезвычайности ситуации, патруль был доукомплектован господами Ежи Чангом, первым пилотом «Сирина» Мигелем Фернандесом и мной.
Еще одно выразительное подмигивание.
– А что было потом? – спросила Лида. Она, Нинель и Аккер окончательно пришли в себя после воздействия полицейских парализаторов только в космопорте и все произошедшее теперь казалось Лиде далеким сном.
– Ну, если говорить коротко, то мы быстро нашли вас, поскольку капитан Ежи знал, где искать, и вытащили оттуда. Впрочем, еще на подходе к ангару на нас выскочили несколько часовых.
– Двух мы приняли в горячие объятия, а остальные промчались мимо, да так что только пятки сверкали. – Подал голос сидевший слева от капитана «Сирина» здоровяк Мигель.
– И когда мы вошли, ваш сын, – Жан-Поль наклонил голову в сторону Лиды, – пытался привести вас в чувство. А Яр собирал оружие. А сектанты лежали в луже молока.
Все рассмеялись.
– Яр, а там действительно приносили в жертву…ну, людей? Этот крест и… Что вообще случилось?
– Были. Жертвоприношения помешали спокойному сну духа этой планеты, ну он и явился… – Яр скупо улыбнулся. – Объяснить ее жителям насколько они были неправы.
Жан-Поль, Лыткарин и капитан Ежи переглянулись.
– Ладно. Это не нашего ума дело, – весомо сказал начальник космопорта. – Пусть с духами планет и вообще разнообразными нематериальными сущностями общаются психотехники. Мое дело общаться с людьми.
Он достал карманный планшет.
– Подведем итоги. Во-первых, у нас есть зафиксированный факт покушения на жизнь ребенка, подтвержденный свидетельскими показаниями. Во-вторых, доблестная полиция Беловодья, в лице рядовых Кравченко, Шаркунова, Нечипоренко и Железняка помогла нам спасти жизнь ребенка.
Нинель ухмыльнувшись, посмотрела на обоих капитанов и начальника космопорта.
– Те самые суки, которые нас..?
Капитан Ежи вздохнул, а Жан-Поль развел руками.
– Что поделаешь… Меньшее зло.
– Обо всех указанных событиях мной подан официальный рапорт, как моему непосредственному начальству, так и начальнику полиции Беловодья. Думаю, будет возбуждено уголовное дело, но, учитывая местные нравы, – он ухмыльнулся, – скорее всего, оно будет спущено на тормозах. Наконец, я проконсультировался со своим адвокатом по поводу вас, Лида. Скажите, у вас гражданство Беловодья?
– Да. Но я не отказывалась от терранского гражданства.
– Отлично. Как гражданин погибшей Терры вы можете прямо сейчас подать заявку на гражданство Метрополиса. Такие заявки рассматриваются в первую очередь, и это чистая формальность. Вы станете гражданкой Метрополиса практически с момента подачи. Сегодня же вы откажетесь от гражданства Беловодья, и с этого момента никто из ваших родственников не сможет достать ни вас, ни вашего мальчика. Особенно если вы покинете эту планету.
Лида казалась одновременно и счастливой, и испуганной.
– А… спасибо…а его отец?
Сергей Лыткарин пожал плечами.
– Несходство характеров – достаточный повод для развода. А попытка родственника отца причинить вред вашему ребенку не оставит у федерального суда и тени сомнения кому из родителей его оставить.
– Ой…спасибо…я прямо не знаю…как благодарить…а улететь отсюда…
Капитан Чанг открыл рот и тут же, вздрогнув, закрыл его. Это Нинель, бросив взгляд на Жан-Поля, стукнула под столом капитана Ежи по ноге. Капитан «Сирина», встал, выпрямившись во весь рост, почти достал головой потолок, и с поклоном произнес:
– Я буду счастлив, оказать вам и вашему сыну, Лидия Алексеевна, гостеприимство на нашем корабле и помощь в обустройстве на Метрополисе. Мы стартуем завтра.
«Уже и имя-отчество успел выучить, сукин сын», – весело подумал капитан Ежи. Нинель и Аккер синхронно ухмыльнулись.
– Спасибо, – только и вымолвила Лида. На ее скулах выступил едва заметный румянец.
«Посетитель у входа», – прошелестел корабельный интерком и вывел изображение на полисезонное панно. Все сразу смолкли.
Мигель вышел из-за стола и вернулся с отцом Федотом. Вид у священника был помятый и удрученный.
– Здравствуйте.
Все молчали.
– Я хотел сказать что был неправ… И извиниться. Простите меня, Лида, я не знал… какой опасности подвергаю…меня использовали… что не извиняет…
Он умолк.
Лида сделала несколько шагов вперед и остановилась рядом с Жан-Полем.
– Не переживайте. Вы же не знали.
Ее голос был мягким и почти умиротворенным.
– И я боюсь… Я боюсь оставаться на этой планете, я могу не дождаться следующего пассажирского…меня же теперь считают предателем!.. Им же надо на кого-то свалить все это!.. Пожалуйста… – Священник затравленно смотрел на капитана Ежи. – Помогите мне улететь!
Ежи Чанг скривился и чуть заметно качнул головой.
– Возьмите его, – неожиданно сказала Лида Жан-Полю, – в этой истории он почти такая же жертва как я.
Капитан «Сирина» вопросительно посмотрел на Мигеля. Тот начал произносить медленно растягивая слова:
– А безопасно ли будет для нас…
– Вполне безопасно.
Раздавшийся женский голос обладал приятным нежным тембром, но не принадлежал человеку. В дверях стояла ярранка-психотехник.
– Ирха, ты видишь его? – спросил Мигель.
– Вполне. Он не причинит вреда.
– Я не причиню, не причиню! – поддакнул, обернувшись к ярранке, отец Федот.
– Ну, тогда я не против, – Мигель поднял вверх открытые ладони.
Жан-Поль потер переносицу и кивнул.
– Хорошо, – сказал он. – Поступаете в распоряжение Мигеля. Он ознакомит вас с корабельным распорядком. И если вы будете соблюдать его и вести себя подобающим образом, мы доставим вас на Метрополис. А если не будете соблюдать…
Жан-Поль выразительно взглянул на священника.
– …то мы пожалуемся на вас Ирхе, и она превратит вас в крысу.
Отец Федот в недоумении уставился на ярранку, потом капитан Ежи хмыкнул, усмехнулась Ирха, разом захохотали Жан-Поль, Мигель и Лыткарин, а за ними и все остальные. Поняв, что хоть над ним и смеются, но смеются, в общем-то, по-дружески, священник присоединился к общему веселью.
По пути к наружному шлюзу Яра перехватила Ирха, и увлекла в боковой коридор. Без всяких предисловий она сказала:
– Я смотрела твой путь. На коготках из камня. Ты владеешь коготковым оракулом?
– Да.
– Тогда слушай. На твоем пути много смертей. И он короткий. А в конце камень смерти и камень жизни сходятся в одной двойке. Я не знаю, как это трактовать для твоего пути, но может это чем-то поможет тебе. Вот. Хочу, чтобы ты знал.
– Спасибо, Ирха.
– Ты мне интересен: ни человек, ни ярранец, словно кто-то третий, чьего лица я не могу разглядеть. Я буду рада снова говорить с тобой. Ступай.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?