Текст книги "Белела роза на морозе. Или романтическая история о том, как рождаются стихи"

Тем временем приближалась заветная дата дня ее рождения. Он специально не стал отправлять ей поздравление 12 июля, чтобы своими глупыми стихами не вносить в ее светлый мир смущение и чтобы в этот день она думала только о своих близких людях. Он отправил его позже…

12 июля

 
В светлый день Петра и Павла
Солнце землю озарило,
В воздухе теплее стало,
Жизнь повсюду забурлила.
Просыпался лес неспешно,
В глади вод плескались рыбки,
Из кроваток мчались детки,
Разнося вокруг улыбки.
Начинался день обычный,
Все текло своим порядком,
Но какое-то отличие,
Тайна в нем была, загадка.
 
 
Мир дышал в преддверии робко,
В небе собирались тучи,
В норку спряталась полевка,
И раздался гром трескучий!
В этом шуме, надрываясь,
По щекам роняя слезы,
Девушка в рубахе белой
Распускалась, словно роза.
Прядь волос ко лбу прилипла,
Пальцы впились в одеяло,
Белозубая улыбка
От бессилия просияла.
И, устав от напряжения,
Вспомнив все, добро и ласку,
Закричав в изнеможении,
Подарила миру СКАЗКУ!
 
 
Ты пришла, и детским плачем
Разогнала вмиг ненастье,
Принесла с собой удачу,
Наполняя землю счастьем.
Ликовал весь Свет при этом,
Радуясь началу жизни,
И на небе в знак завета
Всюду радуги повисли!
 

Стихотворение было послано с припиской: «От всей души поздравляю Вас с Днем рождения!»

…И как вы думаете, что она ему ответила? Да, вы правы… НИЧЕГО!!!! ТИШИНА!!! Это страшное слово «ТИШИНА». Его не услышали! Его не захотели услышать! А он мечтал услышать в ответ всего лишь два слова! Всего лишь два слова! «Большое спасибо». Или хотя бы просто «Спасибо». И ВСЕ!!!! И ОН БЕЗМЕРНО СЧАСТЛИВ!! ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ПРОЩЕ! Не услышал. ПОЧЕМУ????

А боль в спине в этот день была невыносимой. И опять на помощь пришел Лермонтов…

 
В минуту жизни трудную,
Теснится ль в сердце грусть,
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.
Есть сила благодатная
В созвучье слов живых,
И дышит непонятная
Святая прелесть в них.
 
 
С души, как бремя, скатится
Сомненье далеко —
И верится, и плачется,
И так легко, легко…
 

1839 г.

…И он не узнавал себя. Откуда у взрослого, психически здорового и физически сильного мужчины может быть столько слез?! Но лучше сейчас, здесь, на земле, пока живой, пока не поздно, за все свои грехи, за всех своих родных, близких и любимых: «ГОСПОДИ, ПОМИЛУЙ!»

Каким он был среди людей,

таким, каким его никто не видел

 
Он носил с собой книгу Высоцкого
И Евангелие ночью читал,
Не понять ему было Бродского,
И к Ахматовой страсть не питал.
Восхищался стихами Есенина,
Сказки Пушкина очень любил,
Иногда он казался рассеянным,
Находясь у отцовских могил.
 
 
Для себя был открыт им Лермонтов —
Величайшей души человек,
Кто, скрываясь под маской бренною,
Смог войти в девятнадцатый век.
И носить эту маску грубости,
Хвастовства, лицемерия и лжи,
Чтобы выжить в безмерной глупости
Средь бездушных порочных машин.
Оказалась защита слабою,
Не вмещалась в нее душа,
Сквозь смертельную рану кровавую,
Все исполнив, спокойно ушла…
 
 
Он былины любил русские
И Булгакова часто читал,
Напевал себе песни грустные
И во сне над землей летал.
 
 
Для него были вместе связаны
Цой, Тальков, Балабанов, Бодров,
И одним были миром мазаны
И Харламов, и Круг (Воробьев).
Он учился любить ближнего:
Жену, мать с отцом, брата, детей.
Не ценил в себе знания книжного
И старался не злить людей.
Сторонился беседы праздной
И разврат стороной обходил,
Он мечтал обо всем прекрасном
И без устали слезы лил:
За былые грехи свои смертные,
За друзей, за родных и врагов,
Благодетелей, восприемников,
За наставников, учеников.
И на время, уединившись,
Когда чувствовал, что устал,
Находясь в тишине, помолившись,
Вдохновленный, стихи писал.
 

…И слезы делали свое дело, жестокое сердце становилось все мягче и чище. Шло время, она продолжала делать вид, что не замечает его. Со временем ему стало достаточно того, что он имеет возможность просто любоваться ее красотой.

Как-то раз он спустился вниз, для того чтобы заполнить документацию, и увидел ЕЕ… ОНА БЫЛА ПРЕКРАСНА!!! В черном платье, в черных сапогах на невысоком каблуке, с красивой прической, она вся светилась от счастья! Она привезла своего младшего сына на занятия по плаванию и излучала к нему всю материнскую нежность и любовь. Ему хотелось верить, что она всегда так общается со своими детьми. А еще ему хотелось, чтобы и его жена так же всегда общалась с его детьми.

Мамы, любите своих детей, никогда не позволяйте себе ни единого грубого слова в их адрес, даже если они иногда досаждают вам. Тем более мальчики! Вы для них являетесь образом их будущих жен. Их жены будут такими, какими они видят вас! Помните об этом каждую секунду, пока еще есть время научить их любить по-настоящему. Когда они женятся, они перестанут нуждаться в вашей любви и всю свою любовь будут проявлять к своим женам, а вашей будут тяготиться. Всему свое время. Любите их, пока они еще дети, они в ней безмерно нуждаются СЕЙЧАС! И когда вырастут, они возвратят вам вашу любовь сторицей! И вы будете счастливы!

Ему очень сильно хотелось подойти к ней и заговорить, но он решил не обременять ее своим присутствием. И тогда он понял, какие женщины вдохновляли великих иконописцев, отважившихся изобразить Богородицу с младенцем! И пожалел, что лишен художественного таланта. Но в голове зазвучали строчки…

 
Вы женщина небесной красоты,
Пред Вами меркнет свет и тьма прочь улетает,
Лица прекрасны строгие черты,
Такое чувство, что сошла с икон святая.
 
 
И в Вашей жизни все белым-бело,
Семья: надежный муж и два любимых сына,
И время ссор и грусти утекло,
И за собой всю боль и горечь смыло…
 

Он послал их ей, чтобы в очередной раз выразить свое восхищение, на этот раз не ожидая никакого ответа. Его переполняло чувство прекрасного, которое ему посчастливилось увидеть собственными глазами. А через несколько дней, когда он разминался на дорожке перед собственной тренировкой, ходя задом наперед, она тоже пришла в зал.

Почему задом наперед и с телефоном в руках? Многие задавали ему этот вопрос. Он всегда отшучивался, говоря, что за 20 лет надоело бегать вперед лицом. А на самом деле в эти минуты он пишет стихи, они начинают приходить сами, строчка за строчкой.

Так же было и в тот день: она тренировалась, он любовался ею, и стихи появлялись на свет…

 
Вы женщина небесной красоты,
Пред Вами меркнет свет и тьма прочь улетает,
Лица прекрасны строгие черты,
Такое чувство, что сошла с икон святая.
 
 
И в Вашей жизни все белым-бело,
Семья: надежный муж и два любимых сына,
И время ссор и грусти утекло,
И за собой всю боль и горечь смыло.
 
 
Вы в мир несете радость и покой,
И Вас незримое сияние окружает,
Возможно, раньше были Вы другой,
Но время светлых женщин украшает.
 
 
А для меня Вы страсть, и искушение,
И воплощение женской красоты,
Скажу открыто, честно, без стеснения:
Вы идеал несбыточной мечты.
 
 
В Вас собрано все то, чем восхищаюсь:
Вы женственна, серьезна и скромна,
Я в Вашей чистоте не сомневаюсь,
Вы любящая мать и верная жена.
 
 
Я Вас прошу жестокой быть со мной,
Суровей взгляд и никаких улыбок,
Меня увидев, обходите стороной,
Чтоб не наделать в жизни нам ошибок.
 
 
И счастлив я, имеющий возможность
Такой восторг дарить своей жене,
Ее любовь мне не дает уйти в безбожность,
Святым огнем горя в родном окне.
А Вас хочу назвать своей сестрой,
Той сущностью, что мне недостает,
Случайно встретив, редкою порой
Взглянув на Вас, продлить души полет.
 
 
Вы спросите: «А как же быть с женой?
И что мешает на нее смотреть?..»
ЛЮБОВЬ имеет смысл совсем иной,
Чтоб к ней прийти, сначала учатся ТЕРПЕТЬ,
Потом СОЧУВСТВОВАТЬ, переживая боль другого,
Затем СТРАДАТЬ, когда его ты уколол
Одним своим неосторожным словом,
Как будто себе сердце колом пропорол.
 
 
Когда ты сможешь, глядя на нее,
Воскликнуть: «Это ж я, но только в сто раз краше,
И то что в ней, то, стало быть, мое»,
Тогда исполнится супружеская чаша.
И будут двое плотию единой,
Любовь восторжествует в небесах,
И понесется песней лебединой,
Наполнив свежим ветром паруса!
Из половинок двух одна душа сольется,
Что сочетал Господь, никто не разлучит,
Проходит все, любовь лишь остается,
Ее призыв всегда в сердцах звучит.
 
 
И мы идем по этому пути,
Претерпевая скорби и страдания,
Мы знаем, что награда впереди
За все наши мирские испытания.
 
 
Я Вам желаю свой обет исполнить,
И хлынет через край любви река,
Но об одном лишь надо в жизни помнить:
СУПРУГ один, он дан Вам на века!
 

Он дописал стихотворение в процессе тренировки и отправил ей частями, потому что его телефон отказывался отправлять и принимать ММS, а смартфон ему был не нужен. В ответ, естественно, было молчание. Она так же четко следовала своим установленным ориентирам. Он догадывался, что желание ответить возникало, но она чего-то опасалась. Возможно, боялась дать повод к началу более активных действий с его стороны.

В этом стихотворении он впервые попытался ответить себе на вопрос, какие чувства он к ней испытывает. Да, он хотел любить ее как РОДНУЮ СЕСТРУ! У него есть только родной брат, но ему всегда хотелось иметь РОДНУЮ СЕСТРУ. Вернее, сестра даже родилась, но была недоношенной, и медицина того времени не смогла спасти этого младенца, прожившего всего один день. Больше у его родителей не было детей.

И в его жизни никогда не было женщины-друга. Это та роль, которую для мужчины должна играть родная сестра, в том случае когда по каким-либо причинам жена не становится другом. Хотя в идеальной семье жена мужу, а муж жене должны стать, помимо супругов, еще и лучшими друзьями. Его жена является идеальной любовницей, отличной хозяйкой, хорошей матерью, но он не может поделиться с ней всеми своими душевными переживаниями, боясь встретить вместо ожидаемой помощи проявление ревности.

К этому моменту он четко осознал смысл заповеди: «Кто женится на разведенной, тот прелюбодействует». Разведенный человек уже пережил трагедию развода и приобрел соответствующий опыт, ему гораздо легче повторить это, чем тому, у кого нет такого опыта, несмотря на то, что оба давали клятву верности перед Богом. Плюс тебя всегда будут сравнивать с предыдущими спутниками жизни, и далеко не факт, что во всех случаях сравнение будет в твою пользу. А если развод был по причине измены, то человек начинает видеть ее во всем. Такой человек не сможет помочь справиться с искушением.

…Но, наверное, у нее есть брат, а иметь еще одного она не была готова. И этот крик его души не нашел отклика в ее сердце…

…Так, в привычной суете проходило время. Он жил своей жизнью, она своей. Но когда он видел ЕЕ, вся его жизнь уходила на второй план. Теперь он знал, в какое время она привозит сына на занятия, а сама одиноко сидит в кафе. Каждый раз он собирался подойти к ней, присесть за ее столик и поговорить. Пару раз он даже набирался храбрости и спускался вниз, садился в холле на диванчик, брал для вида в руки телефон или ежедневник, а сам пытался незаметно посмотреть на нее. Вроде бы взрослый человек, а вел себя как ребенок! А ему действительно что-то мешало, какая-то непреодолимая сила не давала подойти, перемешивала в его голове все слова, так что он не знал, что говорить, заставляла стучать его сердце с огромной силой, и он боялся, что она услышит этот бешеный стук. Все было против него. И это состояние вылилось в стихи…

Незримая преграда

 
К тебе стремлюсь я всей душою,
Но кто-то держит, не пускает,
Стоит незримою стеною,
Тебя ль, меня ль оберегает?
 
 
Какой-то камень преткновения
Лежит меж мною и тобою,
И я стою пред ним в смятении,
Боюсь свернуть своей рукою.
 
 
Что, если он – «твоя защита»,
А я – «злой демон-искуситель».
Преграда будет мной разбита,
И сможет он тебя похитить.
 
 
А если ты – «прекрасный демон»,
А камень – «ангел мой небесный»,
Своею волей сделав дело,
Лишусь возможности воскреснуть.
 
 
На милость Бога уповая,
Свою гордыню усмиряю,
С младых ногтей о себе зная,
Давно себе не доверяю.
 
 
Ведь я уверен, что от Бога
Приходит все само собою,
А время пролетело много,
Решения нет, и нет покоя.
 
 
А может, это предрассудки,
Мы просто люди и не боле,
Свести все к искрометной шутке
И избежать душевной боли.
Забыть благие повеления
И стать обычным человеком —
Простой, безликой, серой тенью
С мирским, коротким жизни веком.
Забыть бессмертия идею,
Пуститься вниз с вершины горней,
Свернуть своей главою шею,
Вкусив плодов равнины дольней.
 
 
Ответь мне, кто ты или что ты?
Дай знак прямой, конкретный, ясный,
Прорвать ли крепкие ворота?
Иль возвратиться восвояси?
 
 
Терпения нет, я жду сигнала,
Готов к любому повелению,
Чего бы ты ни пожелала,
Исполню все без сожаления!
 

…Но сигнала не было… И она опять приходила в зал, пряталась в наушники, и все шло, как прежде. Иногда он неожиданно встречал ее в дверях лифта, впадал в ступор, произнося: «Здравствуйте!..», и потом долго приходил в себя. В такие моменты его сердце вело себя так, как запертая в квартире собака, чувствуя приближение хозяина, даже не видя его, начинает лаять и метаться от радости в преддверии долгожданной встречи, а тот вместо ласки набрасывает на нее строгий ошейник. Так же и он набрасывал на свое сердце строгий ошейник, уводя его подальше от нее.

Она или просто кивала, или еле слышно произносила «Здрасьте!», едва шевеля губами. Создавалось впечатление, что это маленькое слово давалось ей с огромным трудом. Но в редкие моменты, когда при этом на ее лице появлялась еле заметная улыбка, его радости не было предела! Ему верилось, что он ей симпатичен и она тоже рада его видеть! Наверное, он просто выдавал себе желаемое за действительное. Но даже такой самообман давал ему возможность чувствовать себя счастливым до следующей встречи, которую ждал со страхом: «Каким взглядом она на меня посмотрит?»

Она снова приходила в зал, всегда имея безупречный внешний вид, подобранную по цвету форму и очень красиво убранные волосы. Для него было важно, в какой она приходила футболке. Цвет действовал на него на уровне инстинктов. Когда она была в ярко-розовой, то выглядела строгой и неприступной, и он боялся к ней подойти. Когда в коралловой, то светилась счастьем, и ему не хотелось нарушать это состояние. Больше всего ему нравилось, когда она была в зеленой! Тогда она казалась ему милой и родной и совершенно открытой к общению. Довольно редко она приходила в холодно-фиолетовой или тепло-желтой футболке, но эти цвета, на его взгляд, ей не очень шли.

Так, в один из дней, ничего не подозревая, надев зеленую футболку, она неосознанно дала ему шанс приблизиться. Он подошел к ней, когда она собиралась делать жим платформы ногами, на которой висели тяжелые диски, чтобы помочь ей снять их. Она запротестовала, но он все равно помог, а потом очень спокойно объяснил все тонкости упражнения, и при этом он ЗАГЛЯНУЛ В ЕЕ ГЛАЗА. И в тот момент он почувствовал, что она для него какая-то очень родная и он может долго смотреть на нее, не отводя взгляда…

Страсть

 
Я мог смотреть в ее глаза и был спокоен,
Когда божественный покров имел над головой,
Но, видно, не всегда бываю я достоин
Защитных сил от Матери Святой.
И лезет в душу страсть, сильны ее начала,
Ее исток от предков мне пришел,
Быть может, мой отец иль дед в разгаре бала
Для своей похоти убежище нашел.
 
 
Все! Пробил час суда, грехом отравлен воздух,
Он с каждым вдохом растворяется внутри
И заражает плоть, путь пролагая к мозгу,
Не ведал бедный предок, что творил.
 
 
Расставлены блуда тугие сети,
И обойти теперь их нелегко,
До третьего колена будут дети
Заражены родительским грехом.
 
 
Очиститься поможет покаяние,
Но для начала надо осознать,
Затем раскаяться в бессмысленных деяниях,
Прося прощения на Бога уповать.
 
 
И если ты не зачерствел душою,
Есть шанс, что Он тебя услышит,
Подскажет верный путь, отмеренный судьбою,
И гибнущее сердце вновь задышит.
 
 
И будешь помнить о грехе том грязном,
Которому отцы отдаться были рады,
И не смогли противиться соблазну,
Сорвав с себя защитную ограду,
Продались в рабство страсти и порока,
Лишились смысла, устремляясь в бездну,
И, позабыв благую весть пророка,
Втоптали в грязь желание воскреснуть!
 

А параллельно было написано еще одно стихотворение на эту тему, мотивом которому послужили глаза его жены…

Волшебные ворота

 
В твои глаза могу смотреть я долго без смущения,
В их ясном взоре нет вражды, противоречий,
Ответный взгляд, не вызывая отвращения,
Своим огнем меня не искалечит.
 
 
Такая легкость, простота в общении
Возможна только с родственной душою,
Способность эту не добыть умением,
Она приходит с ласкою, без боя.
 
 
Галактика открыта для полета,
Она бескрайняя, в ней можно потеряться,
Забыв про все, туда попасть охота,
Там раствориться и навек остаться.
 
 
И я нашел волшебные ворота
В твоей души безбрежные просторы,
Чрез них вхожу достойно, благородно,
Не повредив тончайшие затворы.
 
 
В них не хочу вторгаться диким зверем,
Неистовою страстью окрыленным,
Срывать замки, выламывая двери,
Брать душу в плен, желанием опьяненный.
Мне не нужна покорная рабыня,
Чье уважение зиждется на страхе,
Хочу увидеть пред собой святыню,
Служить ей верно, до конца, до плахи.
 
 
Быть преданным, любить и быть любимым,
Сил не жалея, славить мир нетленный,
Растить детей, ведь жизнь неповторима,
Они – есть мы в творении Вселенной.
 

…В тот день он был безмерно счастлив, за спиной выросли крылья, а его ученики, удивляясь, спрашивали, отчего это он так светится? А не светиться было невозможно. Она сказала ему «СПАСИБО!», причем с такой интонацией, что не спастись не было шансов. В том смысле, что если бы в этот день был конец света, то он точно попал бы на небеса, всего лишь по одной ее просьбе-пожеланию: «Спаси-боГ».

Да, словом можно как убить, так и воскресить! Причем сила этого воздействия напрямую зависит от душевного (эмоционального) посыла.

И это слово, произнесенное от чистого сердца, с нежностью, как ему показалось, хотя, может быть, опять самообман, послужило началу нового стихотворения…

Надежда

 
«Спасибо». Тихий милый голос
Донес твое благодарение,
Как в диком поле хлебный колос
Прошелестел от дуновения.
И этот еле слышный шорох
Блеснул лучом во тьме кромешной,
Сорвал густой завесы полог,
Явился лучиком надежды.
 
 
На то, что гнев сменяет милость,
На то, что время душу лечит,
На то, что подземелья сырость
Своим теплом согреют свечи.
 
 
На то, что сбудется желание,
И разговор наш состоится,
И бремя недопонимания,
Как мерзкий морок, растворится.
 
 
Закончатся все «кошки-мышки»,
И будет радостным общение,
Как жаль, что ты меня не слышишь,
А я кричу, прошу прощения.
 
 
За то, что глупыми стихами
Вношу в твой светлый мир смущение,
За то, что на тебя взираю,
Как на икону, с восхищением.
 
 
За все, чем мог тебя обидеть
По недомыслию, невольно,
И мне за это очень стыдно,
Порою нестерпимо больно.
Но верю я, наступит час,
Душа очистится от страсти,
И зло, как тень, покинет нас,
Гонимо прочь сиянием счастья.
 
 
И устремится день за днем
В веселия хоровод по кругу,
Легко и просто будет в нем,
И для тебя я стану ДРУГОМ!
 
 
Узором жизнь плетет творец,
В ней все разумно и красиво,
За благоверия венец
Я говорю тебе: «Спаси-БОГ!»
 

…Но не отправил сразу. А через несколько дней, когда она делала выпады с гирями в руках, он что-то ей подсказал. И она опять произнесла это волшебное «спасибо». Стихотворение было отправлено… НО ОН САМОВОЛЬНО ИЗМЕНИЛ ОДНУ СТРОЧКУ!

Почему самовольно? Потому что стихи диктуются свыше, ты их просто записываешь и придаешь более стройную форму, так же, как ювелир превращает алмаз в бриллиант. Но смысловые строчки менять нельзя. А он поменял, и вместо первоначального варианта «Но верю я, НАСТУПИТ час, душа ОЧИСТИТСЯ от страсти» по своей воле написал что-то вроде «но я уверен, ПРОБИЛ час, душа ОЧИСТИЛАСЬ от страсти», желая ускорить события. Но как можно обмануть Бога? Поэтому чуда не произошло. Ничего не изменилось. И еще приписал сообщение в подтверждение своих слов, что больше не будет посылать ей стихи. Ему было очень интересно, что она испытала, прочитав его сообщение, облегчение или разочарование? Или вообще безразличие?..

Да, он действительно хотел стать для нее другом! В дальнейшем, осмысливая эту идею, он написал еще одно стихотворение, объясняя себе и ей, зачем ему это надо…

Дружба, или Такого не может быть

 
Я живу как в раю: сыт, обут, одет;
Есть семья у меня: сын, отец и дед.
 
 
Есть любовь у меня: жена, дочь и мать.
И родня с трех сторон – всех не сосчитать.
 
 
Есть работа, друзья, есть машина, дом,
И добро сторожат верный пес с котом.
 
 
Я живу не тужу, я в расцвете лет,
За здоровьем слежу, но вот счастья нет…
 
 
Где же взять? Вот вопрос. Кто подскажет? А?!
Может быть, Дед Мороз вынет из мешка?
 
 
Иль волшебник, подняв в небо вертолет,
Иль «печной» почтальон бандероль пришлет.
 
 
Может, фея, своей палочкой взмахнув,
Или рыбка, приплыв, хвостиком вильнув.
 
 
Иль Хоттабыч-старик, вырвав волосок,
Иль Святой Николай, завернув в носок.
 
 
Список разных чудес можно продолжать,
Только он – темный лес, счастье не поймать…
 
 
Хотя зачем ловить, я знаю, в чем проблема,
Мне нужен друг, но не с мужским умом,
И тут встает извечная дилемма:
«Не может дружбы быть у бабы с мужиком».
 
 
У бабы с мужиком, быть может, и не может,
А вот для тех людей, кто страсти обуздал,
Такой святой союз становится возможен,
Я даже знаю, как его создать.
 
 
Какой в нем смысл? Какие его цели?
Душевный разговор о жизни и любви,
О чем мечтают все в житейской карусели,
Но вот в своей семье ответа не нашли.
 
 
Вам эта женщина становится сестрою,
Вы с ней общаетесь без жажды обладать,
Она не делит вас с любимою женою,
У мужа вы ее не грезите отнять.
 
 
В спокойной, тихой дружеской беседе
Находите ответ на мучащий вопрос,
Расскажете друг другу, как взрослеют дети
И что вчера на даче учудил ваш пес.
 
 
Лишь только и всего, без всякого намека,
Ведь это так легко со всеми честным быть,
Да жаль, что у людей пороков слишком много
И до таких высот им явно не дожить!
А ей это зачем? На это есть подруги,
Все это с ними можно обсудить,
Без риска жертвой стать, и не испачкать руки,
И повода не дать ни в чем себя винить.
 
 
Ее успехи разожгут в них зависть,
А скорбь и боль злорадство породят,
И, глядя ей в глаза, притворно улыбаясь,
С сочувствием вольют в бокал смертельный яд.
 
 
И лицемерно, слезы утирая,
«Добра» начнут желать, клеймя всех мужиков,
А в глубине души, от радости порхая,
Попробуют внушить, что твой удел таков.
 
 
И только для того, чтобы себя утешить
Тем, что и у других довольно в жизни бед,
А боль твоей души им даже не услышать,
Не жди от них простой и дружеский совет,
 
 
Который даст ответ на все твои вопросы,
Взглянув на суть вещей с обратной стороны,
И под другим углом прищура глаз раскосых,
Сквозь призму отношений мужа и жены.
 
 
И даже если в жизни все, как белый день,
Сияет солнце, все здоровы, сладко спится,
Всегда приходит ночь, набрасывая тень,
В такой момент друг может пригодиться.
Желание в нем одно – увидеть целым части,
Единство ТЕЛА, ДУХА и ДУШИ,
Чтобы сияла ты, собой являя счастье,
Была чиста, как лед заснеженных вершин!
 

…Увы, но другом она ему тоже не стала. Наверное, у нее уже есть друг.

…А когда она пришла в следующий раз, он вопрошающе вглядывался в ее глаза, пытаясь понять, что творится в ее душе. Так появились на свет новые строчки…

Муза

 
О чем кричит твое молчание?
О, дай мне Бог его услышать!
Оно вещает о печали
Иль в радости неровно дышит?
 
 
В твоей душе какие струны
Звенят, натянутые мною?
В какой узор сложились руны?
Чей гимн звучит призывом к бою?
 
 
О чем поет твоя улыбка,
Рта уголком едва играя?
Она, как золотая рыбка,
Дарует рай и в ад свергает.
 
 
Что говорит душа глазами?
Твой взгляд ловлю, прочесть пытаясь.
Она сверкает в них слезами,
Слезами счастья наполняясь.
 
 
А иногда в погасшем взоре
Видна тоска, укор, презрение,
И, погружаясь молча в горе,
Я отхожу с благоговением.
 
 
И для чего тебе все это?
Жила спокойно, бед не зная,
Судьба подкинула поэта,
Случайным жребием играя.
 
 
Ты для него явилась музой,
Сама того не сознавая,
Без обязательства союза
Своей мечтой жить продолжая.
 
 
Тебя увидев, сердцем вздрогнув,
Он был в мгновение окрылен,
И твой неповторимый облик
Навеки в нем запечатлен!
 

…Его он ей не послал, потому что пообещал не присылать, хотя очень хотел. Он даже удалил ее номер телефона, чтобы не было лишний раз соблазна. Что в будущем сыграло с ним злую шутку. Но об этом позже.

Он действительно вглядывался в ее глаза, ловил ее улыбку, пытаясь понять, что она чувствует. Она же не может быть безразлична! Она же ЧЕЛОВЕК! ОНА ЖЕ ЖЕНЩИНА! ВОПЛОЩЕНИЕ ЛЮБВИ И КРАСОТЫ! Но ее поведение ничего не выдавало, или он просто был слеп. Он не переставал думать о ней, знал график ее прихода в клуб. Постоянно смотрел в окно на стоянку в ожидании ее приезда. И когда видел заветный светло-серый «Лексус», практически всегда безупречно чистый, сердце в его груди начинало бешено стучать, и он не отводил взгляда от дверей лифта, боясь пропустить ее появление. В тот момент он становился рассеянным и невнимательным, теряя нить беседы со своими учениками, и думал только о ней, в нетерпении ожидая, когда она войдет в зал.

Представляете! Это происходило целый год! КАЖДЫЙ ЕЕ ВИЗИТ! В эти моменты он с трудом владел собой. Хотелось всех бросить и бежать к ней! Видела ли она это? Что она тогда чувствовала? Если ничего, то слава Богу! А если тоже переживала и волновалась, то страшно представить, какие мучения ей пришлось пережить!

А самое трудное для него испытание было тогда, когда по воле случая у него было свободное время и она появлялась в зале в этот самый момент. Он не знал, куда себя деть! Он всей душой стремился к ней, а она всем своим видом показывала, что не нуждается в его помощи, и демонстративно надевала наушники – это дьявольское изобретение прогресса. Такие маленькие, что их даже и незаметно, но в то же время разделяющие людей на бесконечно далекое расстояние друг от друга, мешая живому общению. Иногда он находил в себе силы и просил ее вынуть их, задавая какой-либо вопрос с целью начать беседу, но она кратко отвечала и снова пряталась в свою скорлупу. Ох уж эти наушники! Сущее зло!

Так проходил день за днем. Устав от собственных переживаний, сидя вечером на кухне с открытым настежь окном, он написал еще один стих…

Тихая жизнь

 
Мне хочется уюта и тепла,
И приглушенный свет, и свежий ветер в окна,
И чтобы жизнь моя большой рекой текла,
А не бурлила, превращая в пену волны.
 
 
Большой реки незыблемая гладь
Скрывает силу бурного течения,
И глаз не зрит того, что может дать,
Потока мощь и глубины волнение.
 
 
Такая жизнь, наполненная смыслом,
Болотом кажется со стороны,
Но мне смешна людская укоризна,
Они не знают истинной цены.
 
 
Их взгляд, поверхностно скользящий
В своих попытках уцепиться за мечту,
Не может насладиться настоящим
И лицезреть святую простоту.
 
 
Ведь будущего нет, а прошлое – лишь память,
И ты уже не тот, кем был для всех вчера,
И смысла уже нет о прошлой жизни плакать,
Забудь ее легко, она давно ушла.
 
 
Разбужен будь всегда, будь бдителен во всем:
В словах, деяниях, поучениях, мыслях.
И сможешь без труда быть счастлив каждым днем,
Осознавать себя и разбираться в смыслах!
 

Собственными стихами он отвечал себе на мучающие его вопросы…

Как-то в начале декабря после проведенных утренних тренировок он отдыхал в тренерской, а она в это время была в зале. Они не видели друг друга. Когда он вышел в зал, ее уже не было, а один из его старых друзей-коллег сказал ему, что девушка, которой он иногда помогает, скорее всего скоро будет тренироваться с Олегом, так как тот тоже проявлял к ней внимание и в этот день сильно преуспел. Смог ли он в тот момент скрыть вспыхнувшую в нем ярость, заметили ли друзья его бешенство? ОЛЕГ!!!!! ТОЛЬКО НЕ ОЛЕГ!!!! Он-то хорошо знал все его намерения! В одно мгновение в его голове возникла следующая картина…

Верность

 
I
 
 
Кинжал вонзен по рукоять,
И дикий зверь взревел от боли,
Ее хотел он охранять
Своей звериною любовью.
 
 
Хозяин старый дом продал,
Оставив пса на попечение.
Ее увидел, и пропал…
Взыграло сердце от волнения.
Ведь он ему всецело был
Обязан, верен, честен, предан.
И вдруг другую полюбил…
Ведь нет!! Ведь он его не предал!!!
Служить хозяйке новой пес
Был рад за милую улыбку,
Не чуял он, задрав свой нос,
Что счастье коротко и зыбко.
Хотел детей оберегать,
Быть другом мужу на охоте,
От темных сил двор охранять,
Живущих в «чертовом» болоте.
Он привлекать к себе не смел
Ее внимание и ласку,
Хотя, как маленький, хотел
Пред сном услышать ее сказку.
Был целый день игрив и добр,
Когда встречал ее улыбку,
Готов был броситься на кобр,
Когда она, безмолвно крикнув
Одним лишь взглядом: «Отойди,
Не до тебя, в душе тревога»,
Готов на брюхе был ползти,
Чтоб ткнуться мокрым носом в ногу,
Согреть ее своим теплом
Густой, пушистой, черной шерсти,
Чтоб стало на душе светло
И мысли прочь ушли о смерти…
Она боялась подойти,
Она ему не доверяла.
Как может он ее спасти,
Суровый, с диким, злым оскалом?
 
 
II
 
 
Его порода таковой
Была наследием от предков,
Ведь их готовили на бой,
Бросая к диким тиграм в клетку.
На гладиаторский турнир
В Священном Римском Колизее
Их привозил слепой факир
В потеху сытым ротозеям.
И те дрались, забыв про страх,
Зубами рвали тигра в клочья,
Законы яростью поправ
В неравной схватке темной ночью.
От таких предков был рожден
И он – звериная порода,
Хотя был ростом обделен,
Всегда готов в огонь и в воду…
Давно в руинах Колизей,
Повсюду мир и дом прекрасен,
А пес, с породою своей,
Не в меру злобен и опасен.
«Его бы надо оградить
На всякий случай от общения
С собой, с детьми, все может быть,
А вдруг проснется жажда мщения».
 
 
III
 
 
И мысль стрелою понеслась,
Ей нет границ в своем полете,
К чертогу Бога вознеслась…
Вернулась прочь, упав в болоте.
Ее услышал старый черт,
Ему желание не обуза,
В кулак присвистнул и на борт,
Гонец посажен с ценным грузом.
С заморских стран чужак везет
Собаку дорогой породы,
Сильна, как лев, тиха, как крот,
Ей восхищались все народы.
Пес добродушен и смышлен,
Он самый лучший в мире сторож,
Весь лоб морщинами каймлен,
Собой на свет являя сто рож.
Мастиф надменен, горделив,
Себе он твердо знает цену,
Среди собак – крутой шериф,
Английский лорд, жующий пену.
Его везут служить семье,
Он всем премудростям обучен,
Он не нуждается в тепле,
Он рекордсмен, один из лучших.
Таким питомник воспитал,
Приняв заказ из Петербурга,
Сертификат прививок дал
И родословную Ликурга.
Мастифа в дом гонец привез,
Все объяснил, всех дал понюхать,
В окно на кухню черный дрозд
Влетел и стал крылами плюхать.
«Примета, только и всего,
К чему растрачивать внимание,
Она не значит ничего,
Все бредни, глупые сказания…»
 
 
IV
 
 
«Ну и жара, Бог дал денек, —
С собакой шли домой два сына, —
Сейчас бы спрятаться в тенек
Да сапоги скорее скинуть».
Корзины, полные грибов,
Поставив в угол на веранде,
Ножи достав из рюкзаков,
Ввалились в дом, подобно банде.
А верный пес, исполнив долг,
Вернув детей своей хозяйке,
Воды напившись, словно волк,
Рысцой помчался к старой баньке.
Там есть спасительная тень,
Сырая грядка с кустом розы,
И в ней в погожий знойный день
Любил дремать охранник грозный.
V
 
 
Разлука долгою была,
Пробыв полгода в Старом Свете,
Обстряпав все свои дела,
За псом хозяин прежний едет.
Готов собаку он забрать,
Вот наконец настало время.
«А может быть, его продать
И выручить немного денег».
Тоска прошла, и он отвык,
К тому же дома нет – квартира,
И пес к хозяйке той привык,
Он за нее готов полмира
Загрызть, не зная боль и страх,
Чтоб только слышать слово «рядом»,
Ловить улыбку на устах
Внимательным, послушным взглядом.
«Ну, будь что будет, там решим,
Придем, на месте разберемся,
Иль будем дальше вместе жить,
Или на веки расстаемся».
 
 
VI
 
 
Сияет солнце, ясен день,
Осенний лес шумит листвою,
Златой подсолнух, бросив тень,
За солнцем тянется главою.
Под ним лежит суровый пес,
Все под контролем, все в порядке,
Но нюху ветерок донес:
«Чужой». Рванув из теплой грядки,
К порогу дома подбежал.
Их двое. Но один опасен.
Мороз по коже пробежал…
Все! Он готов! Исход уж ясен.
«Хоть легион кривых чертей,
У кого правда, тот сильнее,
Ну выходите же скорей,
Сейчас всем станет веселее».
На волю птичку отпустив,
Закрыв глаза на предрассудки,
Решили – будет жить мастиф
В большой, просторной новой будке.
Для дома слишком он велик,
Да и двору нужна охрана…
Снаружи слышен дикий крик,
Не вой, не лай, не рев Тарзана.
Все вместе вышли на крыльцо,
Ведя спокойную беседу,
Застыло в ужасе лицо,
Увидев злую морду эту…
 
 
VII
 
 
А у двери накал страстей,
Хозяин он, здесь нет сомнений,
Он вмиг непрошеных гостей
Готов поставить на колени.
Оскал зловещ, летит слюна,
Шерсть дыбом, лапы роют землю,
Но как здесь быть, средь них ОНА,
Ее лишь голосу он внемлет,
Прося: «Ну дай команду «фас»,
И я спасу тебя от этих»,
В ее глазах безумный страх:
«Пес в бешенстве, а с нею дети».
«Убей его!» – гонец кричал,
Попятив задом свое тело,
Мастиф тихонечко рычал,
Приоткрывая пасть несмело.
Все замерло. Движения нет.
Мгновение превратилось в вечность.
Угас во мраке белый свет,
И в точку сжалась бесконечность.
Душа рвалась, а он держал,
Превозмогая свою ярость,
Как нерв натянутый дрожал,
И сил уж больше не осталось…
Под властью страха старый черт
Легко склоняет меру веса,
На свою сторону влечет,
Велит исполнить волю беса.
 
 
VIII
 
 
…Вперед рванулась на него,
Сметая всех и вся с пути,
Она желала одного —
Детей от злого пса спасти.
Пред ней ягненком он лежал,
Из глаз катились слезы градом,
В ее руке сверкнул кинжал,
Несущий смерть в лучах заката…
Клинок вошел по рукоять,
И дикий зверь взревел от боли,
Ее хотел он охранять
Своей звериною любовью.
Кровь окропила платья край,
В котором раннею весною
Она, изящная, как лань,
Дарила рай, неся с собою
Тепла тончайшие лучи,
Текущие потоком света
В холодной, ветреной ночи,
С незримым всему миру следом…
Шатаясь, пес на землю пал,
Примяв траву кровавым торсом,
Он свое имя оправдал —
Защитник – черный Кане-Корсо…
 
 
IX
 
 
Реальность с визгом тормозов
Явилась жуткою картиной,
Открыв калитку, шел за псом
Хозяин прежний, рот разинув.
Убитый пес лежал в траве,
Она тряслась от лихорадки,
Кинжал, испачканный в крови,
Валялся рядом в теплой грядке.
Душа летела в небеса,
Ее нес дрозд на крыльях ночи,
Примета, сказка, чудеса,
Случайность, редкая из прочих…
 
 
***
 
 
Рассказу грустному конец,
Его пример – другим наука:
На белом свете не жилец,
Кто хоть однажды предал друга.
 

Он прочитал эту короткую поэму жене, ей было жалко, что собачка погибла. Он не стал ей объяснять истинный смысл, только сказал, что там нет никаких собачек, что это история о людях. Когда-нибудь она это поймет. В этой поэме он ответил себе на вопрос, что такое верность, и что предательство не возникает на ровном месте. Для него всегда находится повод. Вопрос лишь в том, кому какого повода достаточно, а это уже зависит от конкретной личности, от ее чести. Он решил, что пес, т. е. он, все-таки предал! Не важно, как относится к тебе «хозяин», надо до конца оставаться честным. Поэтому ему пришлось его убить. Да, жалко собачку…