Текст книги "Белела роза на морозе. Или романтическая история о том, как рождаются стихи"

Эпилог

Теперь вы знаете, как рождаются стихи. Это как рождение ребенка, сотни раз ты участвуешь в определенном процессе, и ничего не происходит, а потом вдруг раз – и появляется новая жизнь. Здесь также присутствует акт вдохновения Творца, который вдыхает жизненную силу в бездушную плоть.

Девушка небесной красоты! Огромное Вам СПАСИБО за то, что Вы есть в этом мире и мне посчастливилось познакомиться с Вами! Простите меня, если я нечаянно обидел Вас каким-либо делом, словом или помышлением! Будьте счастливы! И дарите счастье людям! Это же так прекрасно – дарить счастье!

Горная поэма

 
I
 
 
Коня пришпорив на скаку,
Джигит пустился в путь за славой.
Сломать хребет грозит врагу,
Вступить стремится в бой кровавый.
 
 
Он храбр, и смел, и горделив,
Достойный сын своей отчизны.
Он к бранным почестям ревнив,
Готов на смерть во имя жизни.
 
 
Его вскормил седой Казбек,
Омыл святой водою Терек.
Ему счастливый выпал век —
Родной земли прославить берег.
 
 
Благих намерений порыв.
Возвышенные идеалы.
О Боге начисто забыв,
Он свято чтил все ритуалы.
 
 
И вот во славу праотцов
Его клинок врага пронзает.
Наездник пал, поник лицом,
В крови долина утопает.
Багром джигит одернул труп,
Перевернул устами к небу.
С главы скатился шлем, и вдруг
Он онемел, застыв нелепо.
 
 
3латые кудри распустив,
С полуоткрытыми глазами
Лежит девица, испустив
Последний вздох, всплеснув руками.
 
 
Лица прекрасен дивный лик.
С ланит румянец отступает.
Бледнеют губы… Дикий крик
Долину воплем оглушает.
 
 
«Она! Не может быть! Она!
Святые небеса! Как вышло?
Моей рукой поражена,
Лежит мертва, лежит, не дышит!»
 
 
II
 
 
Глаза накрыла пелена,
В ушах умолкли звуки сечи,
Из памяти пришла весна:
Течет река, птенцы щебечут.
 
 
Копыта пыль вздымают вверх,
Клубами солнце затмевая,
От топота пугливый стерх
Взмывает ввысь, с гнезда слетая.
 
 
Свистят нагайки на боках,
Ища приют коней ретивых,
Стоят джигиты в стременах,
Держа узду, кричат игриво:
«У-лю-лю»,
Догнать пытаясь Джабраила,
А тот летит, припав к коню,
В руке баран, и вьется грива.
 
 
Слепя своею белизной,
Лихой скакун мчит от погони,
Его ковал кузнец седой —
Тверда рука, крепки ладони.
 
 
С любовью доброму коню
Подковы новые приладил,
Чтоб помогли ему в бою,
Не чуяв боль, скакать не глядя.
 
 
Друзья-соперники в пылу
Погони яростной отстали,
Он победил и на скалу
Овцу закланную доставил.
 
 
3атем немного погодя
Коня омыть к реке спустился,
На берег взор переведя,
Ее увидел, и…
Влюбился!
Полы у юбки подоткнув,
С закинутой назад косою,
Одной рукой к земле прильнув,
Колола рыбу острогою.
 
 
Младого тела силуэт
Застыл в воинствующей позе.
Дуги бедра прекрасней нет,
Горящий взор красив и грозен.
 
 
Десница ввысь занесена,
Спина – взведенная пружина,
Форель на смерть обречена,
Ее украсят розмарином.
 
 
Кавказских гор надменный сын
Оцепенел от восхищения,
Из рук поводья отпустил
И, рот раскрыв от удивления,
Не в силах слово произнесть,
Стоял, собой являя идол.
Забыв благое слово «честь»,
Взирал на действо неприкрыто.
 
 
Она, игрой увлечена,
Его совсем не замечала
И, острогой достав до дна,
От счастья радостно кричала.
 
 
Но фыркнул конь, припав к воде,
Нарушил дивную картину…
Лицо закрыв, кафтан надев,
Одернув юбку, плат накинув,
Форель в корзину собрала,
По валунам скользя стопами,
На гору ловко взобралась,
И след простыл…
Осталась память.
 
 
III
 
 
С того момента сам не свой
Джигит о ней невольно грезил,
Забыл друзей, забыл покой,
Был молчалив, угрюм, невесел.
 
 
Одна лишь мысль день ото дня
Его собою иссушала,
Собрав мешок, взнуздав коня,
Пустился в путь искать кинжала.
 
 
«Пусть лучше смерть, чем каждый день
Терпеть такое наваждение».
 
 
С высоких гор сползала тень,
В ушах гудели убеждения
Отца и матери седой: «Сынок, вернись,
Не покидай родной аул, благую старость,
Ведь жизнь твоя есть наша жизнь,
Детей нам больше не досталось.
Тебя растили мы с отцом,
Любя, единственного сына,
Желали видеть под венцом,
Чтобы продлился род Косыма.
Услышать внуков детский смех,
Принять невестку в дом с любовью
И после сих мирских утех
Предать Аллаху дух достойно».
 
 
Но непокорен юный нрав,
В нем нет святого почитания,
Заветы древние поправ,
Себя обрек на путь скитаний.
 
 
Косым жене утер слезу,
Воздел к Аллаху руки в небо,
Веревкой привязал козу
И стал молиться, веря слепо,
 
 
Чтоб сын его домой пришел,
Не претерпел нужду и горе,
Своей душе покой нашел
И не погиб на бранном поле.
 
 
IV
 
 
В станице Горской за хребтом
Жила Татьяна, дочь Ивана,
Отрада матери с отцом,
Последняя в роду Буяна.
 
 
Троих сынов похоронив,
Иван с печалию сроднился.
Любил жену, себя забыв,
На то, как дочь растет, дивился.
 
 
А та, босой, надев штаны,
С мальчишками в полях носилась,
Кинжал метала в ствол сосны,
Махала саблей и просилась:
 
 
«Отец, пустите на войну,
Хочу за братьев поквитаться,
Я за родную сторону
Готова с юностью расстаться!»
 
 
«Вот дура – баба», – говорил
С досадой дед, отец Ивана.
Ее лозою отходил
Поперек девичьего стана.
 
 
«Ее бы замуж поскорей
Отдать хоть за мякины куль,
Чтоб начала рожать детей,
А там, глядишь, и выйдет дурь».
 
 
Смахнув слезу, вздыхала мать,
Она надежды не питала.
Ей было больно сознавать,
Что дочь мальчишкой в юбке стала.
 
 
Ну а у той и мысли нет,
Докучно девичье занятье.
Вот ей бы батькин пистолет,
То было б истинное счастье.
Схватив корзину с острогой,
К реке с досады убежала.
В ее ручьях нашла покой,
Пока ничком в камнях лежала.
 
 
Вода обиду унесла,
Лучами солнца отогрелась.
Корзину с острогой взяла,
И понеслось, и завертелось!
 
 
В азарте яростной борьбы
Вокруг умолкли мира звуки…
Вдруг фыркнул конь, встав на дыбы,
И затряслись от страха руки.
 
 
Себя не помня, в тот же миг
Стрелой на гору залетела,
Домой рванула…
Тихий крик
Во след летел с вершин несмело.
 
 
V
 
 
Шли дни, в привычной суете
Тянулись тягостные ночи.
И в ясный день, и в темноте
Ей не забыть джигита очи.
В том взгляде преданность была!
Готовность жертвовать собою!
Восторг, тоска, смятение, мгла!
Она б сдалась ему без боя.
 
 
Отец ее не узнавал:
Кротка, добра, во всем послушна,
Смиренна, с уст пропал оскал,
К забавам прежним равнодушна.
 
 
Все, что ни скажут, в сей же миг,
Без промедления исполняла.
Ее души безмолвный крик
Им не был слышен. Боль молчала.
 
 
Свою беду нося с собой,
Ложилась спать на сеновале.
От мудрой матери седой
Сокрыть тоску могла едва ли.
 
 
«Ну что с тобой, дитя мое?
Чем опечалился твой разум?»
К груди своей прижав ее,
Пыталась мать склонить к рассказу.
 
 
Поведать правду – шансов нет
О юном горце Джабраиле.
С народом тем сражался дед,
Отец лил кровь, братья в могиле.
 
 
И, тайну в сердце хороня,
Лишь тяжелехонько вздыхала.
А глаз косился на коня
Да на ружье с резным кресалом.
Поутру встав, умыв лицо,
Упрятав косы, в путь пустилась.
Без повеления отцов,
Отдав себя судьбе на милость.
 
 
В мужском обличье, на коне
На городской базар явилась.
Потупя взгляд, горя в огне,
На разногласый люд дивилась.
 
 
Быть может, здесь, в людской толпе,
О нем хоть что-нибудь услышит.
Конь в незнакомой стороне
Остолбенел, тревожно дышит.
 
 
Но как узнать? Кого спросить?
У страсти сила так велика.
О гордости пришлось забыть,
Ухмылка страсти многолика.
 
 
Нашла на рынке сорванцов:
«Уж этим точно все известно».
И вот летят со всех концов
О юном горце злые вести:
 
 
«С недавних пор средь гор крутых
Живет отряд лихих джигитов.
Бесстрашный атаман у них,
Годами млад, но смел и прыток.
Отважен, яростен в бою,
Стрелок искусный, всадник первый.
Холоднокровен, честь свою
Не посрамит перед «неверным».
 
 
О нем молва в горах слывет,
Что сам шайтан в него вселился.
Таким с недавних пор живет,
С тех пор как в девицу влюбился…»
 
 
Внимала, вдох свой затаив,
Рассказу страшному Татьяна.
«Да, это он, других таких
На белом свете не встречала».
 
 
Все! Цель видна! Достичь ее
Лишь дело времени живого.
Она судьбу перечеркнет,
Моля о помощи Святого.
 
 
VI
 
 
Нашла торговый караван,
Идущий в Персию ущельем.
«Мне Бог удачу даровал,
Когда помазалась с Крещением!»
 
 
Пройдя сравнительный отбор,
Сейчас же нанялась в охрану.
Хозяин добрый взял в табор
Да заплатить сулил барана.
 
 
Вот час назначенный настал,
Пустились в путь, на небе солнце.
Канюк в долине засвистал,
Взмывая ввысь, вспорхнув с колодца.
 
 
Опасен долгий переход,
В горах разбойничьи шайки.
Охрана понеслась вперед,
Разведать путь. Свистят нагайки.
 
 
За день отмерив полста верст,
Добрались к ночи до ущелья.
Заветный над рекою мост,
Над ним скала, а в гроте келья.
 
 
Там с давних пор живет монах,
Оставивший мирскую долю,
Презрев свободу в кандалах,
Отдав себя на Божью волю.
 
 
Пророчит караванам путь,
Кому беду, кому удачу.
Разбили лагерь отдохнуть:
«Пойдем с утра, нельзя иначе».
 
 
VII
 
 
Отряд охранных молодцов
Расставили кругом дозором.
Ох, весела жизнь казаков:
Сражения, драки, пьянки, споры.
 
 
Младой дозорный самогон
Достал из пазухи проворно:
«Кто тут полезет на рожон?
Здесь нет опасности бесспорно!»
 
 
«Ну вот и смена подошла», —
Зеленый змий кровь будоражит.
Предстань пред ним хоть Сатана,
Ох он ему тогда покажет!..
 
 
Зрачок расширен. Взгляд плывет.
В мозгу мелькнуло наваждение.
Он обернулся и вперед
Пошел навстречу наслаждению.
 
 
«Ну нет! Меня не проведешь! —
Девичью плоть он остро чует. —
А ну-ка, здорово живешь!
Кто тут со мной в горах ночует?»
 
 
Ей выдавать себя нельзя,
Узнают, не снести позора.
«Ах ты, проклятая змея!» —
Кричал от ярости дозорный.
Когда она его ногой,
Собрав всю силу, отпихнула.
Надев на руки бич тугой,
Прижав к виску стальное дуло.
 
 
«Хоть слово скажешь – пристрелю!
Мне терять нечего на свете».
 
 
В безумстве страсти хоть в петлю,
Когда не плачут дома дети.
 
 
Казак, в мгновение протрезвев,
Свой пыл смерил, почуяв гибель.
Аркан, натянутый как нерв,
Сдавил запястья на изгибах.
 
 
«Да, явно я тут сплоховал, —
Так рассуждал казак с досады, —
Но ничего! – сверкнул оскал, —
Не упущу своей награды!..»
 
 
Когда ты выиграл честный бой
И враг поверженный вздыхает,
То не спеши идти домой,
Он месть от злобы замышляет…
 
 
…Прикинувшись, что осознал
Свою ошибку, повинился.
Ей помогать пообещал,
Тем от петли освободился.
 
 
Солдату, в тайну посвятив,
Излила душу тоски полной.
А тот, поняв ее мотив,
Дослушав до конца притворно,
Достал бутыль, налил стакан:
«Пей, девица, полегче будет»,
Коварный замышляя план,
Решив: «Господь Бог не осудит».
 
 
Все больше-больше подливал,
Татьяну нежно утешая.
Средь ночи филин прокричал,
Беду большую предвещая.
 
 
Зеленый змий окутал сном.
Утратив бдение о теле,
Лежала на земле ничком,
А не в супружеской постели…
 
 
VIII
 
 
С тех пор как враг с небес упал
На землю, молнией повержен,
Здесь лесть и хитрость правят бал,
О том не знает лишь невежда.
 
 
Кто бдит себя, блюдя Закон,
Тот под защитой Сил Небесных,
Не удостоится оков:
Душевных, мысленных, телесных.
 
 
А кто нарушит договор
О праведности человека,
Того ждет смертный приговор.
Уже при жизни он калека.
 
 
…Казак, похлопав по щекам,
Дал своим мыслям утверждение,
С неистовством припав к устам,
Дышал, хрипя от наслаждения…
 
 
Рассвет в ущелье заглянул,
Тепло лучей лица коснулось.
Улыбки след в губах мелькнул,
Зажмурившись, она проснулась…
 
 
Придя в себя от сладких снов,
Ладонями лицо закрыла.
С потоком слез раздался рев:
«Ведь это не со мною было!»
 
 
Рвут ногти кожу на лице,
Со лба к груди в крови сползая.
Она у темных сил в кольце
Страдает, сердце разрывая.
 
 
Без сил упала в грязь лицом
Со всхлипом, телом содрогаясь.
Пришли в видениях мать с отцом
И Змей, нахально усмехаясь.
 
 
Так пролежала в тишине,
Излив в сухую землю слезы.
Оделась, злее став вдвойне,
Ступая в путь по жизни взрослой…
 
 
IX
 
 
Готов в дорогу караван,
А стан шумит людской молвою:
«Один казак ушел в туман.
Товара куль унес с собою».
 
 
«Хоть это ладно. Видит Бог,
Не будет мой позор раскрытым…»
 
 
На перекрестке трех дорог
Пастух найдет его убитым.
 
 
«В дорогу!» – крикнул проводник.
Поднялся шум с клубами пыли.
Как в море синем корабли,
Верблюды в дальний путь поплыли.
 
 
С опаской мост преодолев,
Все разом вдруг повеселели.
От счастья, Божий гнев презрев,
И старика в скалистой келье
забыли…
Отблагодарить
За убеждение о ночлеге…
 
 
Да что тут можно говорить?
Неблагодарность в нас навеки
Засела цепко. Не сорвать.
Крепки ее тугие корни.
Чтоб смог ее ты побеждать,
Ты должен стать судьбе покорней.
 
 
…Вином наполнили рога,
Путь безопасный предвкушая…
А с гор несется рать врага,
Свирепым свистом угрожая.
Вперед!
Завал!..
К мосту!
Горит! Мы в западне!..
Оружие к бою!
Стремглав летит лихой джигит!
Скакун взвивается стрелою!
 
 
И вот во славу праотцов
Его клинок врага пронзает.
Наездник пал, поник лицом,
В крови долина утопает.
Златые кудри распустив,
С полуоткрытыми глазами
Лежит девица, испустив
Последний вздох, всплеснув руками.
Лица прекрасен светлый лик,
С ланит румянец отступает,
Бледнеют губы… Дикий крик,
Долину воплем оглушает:
«Она! Не может быть, она!
Святые небеса, как вышло?
Моей рукой поражена,
Лежит мертва, лежит, не дышит!..»
 
 
Глаза свои прикрыв на миг,
В ушах он слышит громкий звон.
В мгновенье кровью лоб залит,
А в голове все тот же сон…
Х
 
 
Мораль хотите? Нет труда!
Ее вам дам, внимай, кто слышит!
Беда приходит лишь тогда:
Когда гордыней сердце дышит;
Когда заветы праотцов
Растоптаны юнцов тщеславием;
Когда советы мудрецов
Глупцам даны на поругание;
Когда беспечный человек
Отверг свое предназначение,
Своею волею на грех
Себя обрек страстей влечением;
Когда покинут отчий дом
Без матери благословения;
Когда без чести дед с отцом
У будущего поколения;
Когда девица рвется в бой,
Забыв завет деторождения;
Когда не мыслит головой
Джигит под властью наваждения;
Когда вино течет рекой,
Людскою кровью воплощаясь;
Когда ты ждешь судьбы иной,
От своей доли отвращаясь;
Когда, не зная Божий Страх,
В себе убил ты все святое,
Погиб в бесовских кандалах,
Решив, что властен над собою.