Текст книги "Энергия подвластна нам"
![](/books_files/covers/thumbs_240/energiya-podvlastna-nam-7223.jpg)
Автор книги: Валентин Иванов
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава седьмая
ЗАМОК НА РЕЙНЕ
1
По количеству военных столкновений и пролитой человеческой крови мало есть в мире мест, которые могли бы сравниться с долиной Рейна.
Кто только не форсировал этот столь важный для народов Западной Европы рубеж!
В долине Рейна, как, впрочем, и во многих других местах Западной Европы, памятниками беспрерывных войн, стычек и грабежей мрачного средневековья остались ещё кое-где замки давно забытых владетелей – больших и малых баронов, рыцарей-разбойников.
К толстым каменным стенам и к высокой цитадельной башне одного из таких замков и сегодня очень подошла бы коренастая фигура бородатого рыцаря в кольчуге, надетой поверх толстой куртки из бычьей кожи, зорко всматривающегося в даль. Тем более дисгармонировал с обстановкой далёкого прошлого стройный, средних лет, безукоризненно выбритый мужчина в чёрном вечернем костюме, сидящий на вполне современном стуле на верхней площадке башни.
Резкие, крупные черты лица, тяжёлый подбородок, тёмные, зачёсанные назад волосы, особая манера твёрдо держать голову – весь его облик вполне соответствовал своеобразному стандарту политических деятелей и «капитанов» индустрии, который хорошо знаком читателям стандартных же, обильно иллюстрированных изданий, наводняющих страны английского языка.
Его собеседник, если бы ему переменить костюм, скорее сошёл бы за одного из старинных обитателей замка. Это был человек со старомодной окладистой седой бородой, с живыми глазами и с хорошим цветом лица, свидетельствующим о прекрасном здоровье и о сильной, бодрой старости. Костюм его носил следы небрежности в противоположность строгой подтянутости первого.
Хозяином был младший, старший – гостем. Когда этот гость говорил, хозяин немного наклонялся вперёд, и вся его фигура выражала подчёркнутое внимание.
Действительно, техническая печать, учебники химии, физики и механики островной и заокеанской стран давно уже приучили студентов и инженеров к имени Форрингтона. Член многих академий и десятков научных обществ (на его визитной карточке никак не поместились бы все его научные титулы, хотя бы и изображённые по островному обычаю только начальными буквами), профессор Форрингтон уже давно оставил педагогическую деятельность. Гораздо интереснее казалась ему научная деятельность в лабораториях крупных заводов. В кругах учёных говорили иногда, что с тех пор, как Форрингтон отказался от кафедры в знаменитом университетском городе К… публикуемые им заметки и статьи стали менее содержательными.
Те, кто с ним не встречался непосредственно, считали, что Форрингтон стареет. Но не в старости и не в отрыве от университетов было дело…
Прежде чем перейти к описанию дальнейших событий, познакомимся поближе с двумя джентльменами, столь мирно, на первый взгляд, беседующими в старинном замке на Рейне.
2
Младший из собеседников, Томас Макнилл, мог бы называться также и Макниллом третьим.
Династия Макниллов благоговейно хранила память о Томасе Макнилле старшем, сделавшем первые самостоятельные шаги к богатству в пятидесятых годах прошлого столетия. К началу Крымской войны, когда Артура Форрингтона, молодой священник, получил скромный приход в южной части острова, – способный кузнечный подмастерье Томас Макнилл уже был владельцем собственной оружейной мастерской, выпускавшей отменные охотничьи штуцеры и ружья, высоко ценимые в колониях империи офицерами захватнических войск королевы Виктории.
Томас Макнилл первый сумел значительно увеличить своё скромное предприятие во время Крымской войны. Стволы для штуцеров, изготовленные на его заводике, имели бесспорное преимущество перед продукцией других фирм. Но в тот год, несмотря на великолепнейшие штуцеры Макнилла, несмотря на явное техническое превосходство, несмотря на твёрдую решимость прихожан и пылкие молитвы священников, в том числе и достопочтенного Форрингтона-отца, война с этими упрямыми русскими казалась бесконечной.
Вместо известий о молниеносном успехе из далёкого Крыма поступали длинные списки убитых и раненых и настойчивые требования оружия.
Молебны о даровании победы прерывались заупокойными службами, а Томас Макнилл первый к концу войны увеличил своё предприятие в несколько раз и имел право называть его заводом.
Кроме штуцеров, фирма «Макнилл и сыновья» начала выпускать пистолеты, штыки, наконечники для пик и клинки для сабель – всё отличнейшего качества. В последний месяц войны с русскими на островных полигонах испытывались первые орудийные стволы новой марки, которой предсказывали большое будущее. А после заключения мира с Россией островная империя пополняла свои опустошённые войной арсеналы тоже при деятельном участии фирмы «Макнилл и сыновья».
Весьма прибыльной для фирмы оказалась организация оружейных мастерских в Индии, необходимость чего была доказана попыткой индусского народа сбросить иноземный гнёт, известной под именем восстания сипаев.
К началу франко-прусской войны – через четырнадцать лет после Крымской кампании – репутация фирмы «Макнилл и сыновья» была столь устойчива, что фирма сумела принять заказы от обеих воюющих стран.
Хотя Томас Макнилл первый, полностью солидаризируясь с общественным мнением островной империи тех лет, всей душой сочувствовал пруссакам, он тем не менее доказал правильность своих действий балансом фирмы, отразившим аккуратность и платёжеспособность как молодой германской империи, так и республиканских наследников побеждённого императора французов Наполеона Третьего.
Томас Макнилл свято соблюдал воскресный день и никогда не отказывал в пожертвованиях на благотворительные цели. Он жертвовал крупные суммы на африканские миссии, на обращение в христианство китайцев, на религиозные проповеди среди арабов, на просвещение дикарей тихоокеанских островов и на прочие богоугодные мероприятия.
Франко-прусская война окончательно и прочно утвердила фирму «Макнилл и сыновья» на мировом рынке оружия, и жизнеспособная промышленная организация с тех пор с честью принимала участие во всех больших и малых войнах второй половины XIX века.
Наряду с турецкими султанами (испытание оружия «Макнилл и сыновья» на русских солдатах продолжалось) в книгах фирмы после южноамериканских республик и всех восточноазиатских империй можно было найти и раджу Саравака и даже страшного пирата китайских морей Ванг-Фонга, замаскированного именем известного калифорнийского банкира.
«Бог наградил меня долгой жизнью и крепкой старостью», – любил говорить Томас Макнилл первый. Отличаясь долголетием и цветущим здоровьем, старик дожил до англо-бурской войны.
В год его смерти молодой Артур Форрингтон расставался со строгим укладом патриархальной семьи. Он уносил с собой в открытые двери университета традиционный багаж, состоящий из внушённой с детства привычки искать в библии примеры на все случаи жизни, и твёрдое убеждение в том, что великая островная империя является истинным центром мира. Он нёс в себе также и свойственную его кругу и времени убеждённость в том, что каждый уроженец острова-метрополии стоит неизмеримо выше не только цветных людей, но и европейцев других национальностей.
Среди студентов он выделялся колоссальной работоспособностью и любовью к точным наукам, соединённым с пренебрежением к древним языкам и к спорту.
Тем временем фирма «Макнилл и сыновья» продолжала испытания своего оружия на русских солдатах. В 1904–1905 годах она снабдила японские военные корабли непроницаемой бронёй, дальнобойными пушками и прочими изделиями своего производства, а остров посылал своих инженеров на японские заводы и своих офицеров-инструкторов в армию и на флот азиатского партнёра.
В 1914 году, закончив свои испытания на людях всех цветов и оттенков кожи, всех наций, языков и наречий, всех возрастов, религий и убеждений, фирма «Макнилл и сыновья» прочно завоевала мировую известность.
3
Тогда же, или несколько позже, следуя завещанию своего основателя – «Уважайте учёных, не жалейте на них денег!», «Макнилл и сыновья» обратили в первый раз внимание на молодого физика Артура Форрингтона, которому пророчили большое будущее. Предприимчивые продолжатели дела Макнилла старшего умели привлекать учёных и удерживать их. Испытывая практическую пригодность теоретиков посредством отдельных консультаций и поручений, «Макнилл и сыновья» оценили по заслугам большие способности и дар смелого, но осторожного экспериментатора.
К середине тридцатых годов двадцатого столетия Форрингтон, мастер лабораторных анализов и человек широчайшего научного кругозора, счёл бы просто неприличным, если бы кто-нибудь заметил ему, что он изменил своему первоначальному мнению относительно исключительности людей островного происхождения. В частности, на него не произвела впечатления глупая, не согласная с чопорностью острова, выходка провинциального журналиста, поместившего незадолго до начала второй мировой войны статью с весьма прозрачными намёками на неблаговидность обмена научным опытом между Форрингтоном и его германскими коллегами. Неприличная выходка журналиста скоро была забыта. Форрингтон искренне, без всякого лицемерия, считал себя безукоризненным деятелем свободной науки. Впрочем «Макнилл и сыновья», осведомлённые в данном случае лучше, чем их высокоуважаемый учёный, гораздо больше его знали об истинной цене фактов, на которые намекал пронырливый газетчик.
4
Их учёный… Действительно, к этому времени Форрингтон был монополизирован Макниллами. Он был полностью вовлечён в круг интересов и дел колоссальной и разветвлённой фирмы.
Объём работ притягивал этого человека, способного делать многое. Ресурсы фирмы были, казалось, в его полном распоряжении. Это заставляло Форрингтона мириться с тем, что работа иногда меняла первоначальное общее научное направление, а конечные её цели незаметно суживались до практических задач – с направлением к ограниченно военным целям. Зато сам по себе процесс творчества был всегда увлекательным.
Весьма поучительной оказалась история с удобрением 61-СВ. Массовое производство продукта, основанное на использовании отходов анилиновых заводов и перегонки кардифского угля, обещало переворот в скудном сельском хозяйстве на тощих почвах горных районов северной части острова – родине предков Макниллов. Однако производство было резко сужено, а вся продукция использовалась как сырьё для изготовления нового взрывчатого вещества – тоже по патенту Форрингтона, что служило для него моральной компенсацией.
Конечно, у учёного бывали вспышки недовольства фирмой. Крайне неприятной оказалась и жёсткая фирменная цензура, препятствовавшая широкому опубликованию многих работ, к чему Форрингтон привык в первой половине своей жизни.
Старая культура мысли, – скорее, впрочем, слова, чем мысли, – обладает магической способностью облагораживать вещи и действия. Предъявляемые учёному требования были облечены в приятные, корректные формы.
Форрингтон не стремился к деньгам, – его интересовала только наука в её «чистом» виде. Давно уже закрылся краткий, менее чем двухлетний период скромной семейной жизни учёного, завершившийся смертью жены и новорождённого ребёнка. Две недолгие и не совсем удачные встречи, – как это называлось на языке людей его круга, – не завершившиеся браком, не оставили в его душе ни следов, ни воспоминаний.
Между первой и второй мировыми войнами окончательно укрепилась связь учёного с фирмой, и деньги нашли Форрингтона. Их вторжение в его жизнь создало привычку к обладанию многими преимуществами. Особняк в столичном городе острова со специальными пристройками, где разместились лаборатории и библиотеки, склонность к новым моделям роскошных автомобилей и коллекционированию старинных физических приборов – всё это не мешало учёному щедрой рукой помогать многочисленным племянникам и племянницам. Он был довольно деликатен, – богатый дядюшка. Его редкие вспышки гнева не пугали родню, на которую он никогда не смотрел свысока и от которой даже сносил без гнева намёки на небрежность своего костюма.
А его счета в банках всё росли и росли. Перед второй мировой войной – «за оказанные услуги в области развития знаний и т. д.» – Артур Д. Форрингтон был пожалован королём званием баронета.
Научная деятельность сэра Артура признавалась правящими кругами весьма ценной, несмотря на то что о ней теперь больше знали сейфы фирм, производящих оружие, чем широкая публика.
5
Весьма своевременно использовав особенности «мирного» периода между двумя мировыми войнами, фирма «Макнилл и сыновья» быстро покрыла убытки, причинённые нежеланием «этих русских» расплачиваться с долгами, сделанными их бывшим царём.
К началу второй мировой войны фирма сделала прыжок за океан – Томас Макнилл, сын Джона второго, руководил группой предприятий, расположенных в трёх штатах. Натурализованный гражданин заокеанской страны несколько изменил отношение к отцовской фирме после второй мировой войны, – когда контрольный пакет акций «Нью Мэкнилл» перешёл в руки заокеанских друзей, а его старая родина всё больше входила в роль бедной родственницы. На дипломатическом языке она теперь вежливо называлась «младшим партнёром».
Сэра Артура Форрингтона и мистера Томаса Макнилла сближало взаимное понимание в научной и, особенно, в технической области. Инженер-механик, дополнивший своё образование на специальных физико-математических и химических факультетах, Томас Макнилл владел дедовским талантом администратора и исключительным упорством в достижении поставленной цели.
Хотя Томас и оставался учеником сэра Артура, но в сфере воплощения в жизнь научных идей он не имел себе равных и не раз удивлял Форрингтона достигнутыми результатами.
Может быть именно поэтому за последние два года Томас Макнилл начал несколько тяготиться при встречах с Форрингтоном своим положением ученика.
Но Форрингтон был большим учёным, и в нём нуждалась не только фирма… Об этом постоянно помнил Томас Макнилл. Дело в том, что сэр Артур Д. Форрингтон принадлежал к числу представителей империи в комиссии учёных двух стран – партнёров в мировой политике. Он был членом комиссии, которой два правительства поручили разработку одной из величайших научных проблем XX века, проблемы атомной энергии, или, как её понимали указанные два правительства, проблемы усовершенствования атомного оружия.
Глава восьмая
ПОДЗЕМНЫЙ ЗАВОД
1
– Какой простор! Какой вид, наверно, открывается отсюда днём! – сказал Форрингтон Маквиллу, поднимаясь со стула.
– Да, сэр Артур, – отвечал Томас Макнилл, также вставая. – Правильно оценивая важность проводимых нами работ, наше командование дало мне возможность выбрать самое удобное во всех отношениях место в долине Рейна. Здесь многое сделано в эти годы. Мне очень хотелось бы… показать вам наши работы… Я надеюсь, вы не слишком устали после дороги?
– Знаете, Томас, я начинаю иногда уставать. Вы, молодой человек, ещё не знаете, что такое усталость. Да, я чувствую себя иногда раздражённым. Но сейчас я недостаточно устал, чтобы заснуть.
– Мне хотелось бы, чтобы вы приняли участие во втором опыте. Мы уже работали, и довольно удачно, прошлой ночью. Сегодня полнолуние, безоблачно, – это облегчит нам дело.
В темноте ночи повсюду виднелись частые огоньки. Они мерцали во всех направлениях, слабели и исчезали в тёмной дымке далёкого горизонта.
Томас Макнилл замолчал. Медленно осматриваясь по сторонам, Форрингтон наслаждался незнакомым видом. В одном направлении обзору мешала высокая труба. Тёмный металлический цилиндр поднимался выше башни из дальнего угла крепостного двора. Днём можно было бы увидеть, что старые стены замка в этом месте были разобраны. Двор не был освещён, и труба вставала из густой тени, отбрасываемой замком.
Вдали, за трубой, правильными линиями сияли огни аэродрома, принявшего самолёт, на котором прилетел сегодня вечером Форрингтон. По ярко освещённому виадуку пронёсся поезд. Далёкий грохот, подчёркнутый ночной тишиной, точно разбудил Форрингтона. На аэродроме взвыла сирена, извещая о старте самолёта. Сэр Артур сделал шаг вперёд.
– Осторожнее, сэр Артур, здесь нет перил.
– Пойдёмте, Томас…
– Позвольте мне показать вам дорогу…
2
Они подошли к низкому стальному колпаку в середине площадки.
Спустившись на несколько ступенек, они оказались перед дверью освещённого лифта. Молодой негр в военной форме молча вытянулся около стены, открыл дверцу лифта и вошёл в кабину вслед за Форрингтоном и Макниллом.
Чёрный солдат захлопнул дверцу и вопросительно взглянул на Макнилла. Томас сам нажал на нижнюю кнопку.
– Советую вам сесть, сэр Артур.
– Длинное путешествие?
– Почти семьсот футов.
Кабина лифта быстро падала вниз. Стремительно промелькнула площадка нижнего этажа башни, где два часа назад Макнилл встретил Форрингтона. Стенки железобетонной шахты мчались вверх. Замедление и мягкий толчок известили о конце длинного пути.
Солдат открыл дверцу. Навстречу Форрингтону по мягкому ковру большой комнаты, освещённой ровным светом, сделал несколько шагов пожилой офицер в форме майора пехоты и приветствовал учёного по-военному.
– Позвольте, сэр Артур, представить вам майора Тоунсенда, – сказал Макнилл. – Майору поручена охрана замка. Майор, – сэр Артур Форрингтон.
– Имя сэра Артура известно всему цивилизованному миру!
– У вас большое хозяйство, мистер Тоунсенд, – не слишком любезным тоном сказал Форрингтон. Он не любил военных и не любил военных титулований.
– Да, сэр Артур, но, к счастью, наш дом имеет только три двери. Две – внизу и одна – наверху, – майор ответил сухо, почувствовав небрежность в голосе Форрингтона. Он, в свою очередь, не слишком любил «профессоров».
Тяжёлая бронированная дверь в стене, противоположной дверце лифта, под действием включённого майором Тоунсендом мотора плавно ушла в стену.
Форрингтон и Макнилл пошли по короткому коридору, потолок, стены и пол которого представляли собой сплюснутую с боков трубу из толстых стальных листов. В конце коридора открылась вторая бронированная дверь.
Форрингтон и Макнилл очутились в обширном зале. Высокий потолок опирался на правильные ряды металлических ажурных колонн. Границы зала исчезали в полумраке. В разных направлениях бетонный пол был прорезан линиями железнодорожных путей. Верхние плоскости головок рельсов находились на одном уровне с полом, – таким образом, рельсовые пути не мешали движению в любом направлении.
– Мы в нижнем этаже, сэр Артур. Как заметил майор Тоунсенд, здесь три выхода: один вам известен, второй выход для железной дороги. Это тоннель, по которому можно пропускать и автомашины. Здесь подъездные пути. Это наша станция. Жизнь начинается на следующем этаже.
Первый этаж, казалось, был пуст. Шаги чётко отдавались в полной тишине.
– Хорошее наследство, – сказал Форрингтон.
– Да, да, отличное, и мы получили его целиком и даже с движимым имуществом, – отвечал Макнилл, подчёркивая последние слова.
– С каким же?
– Позвольте мне, сэр Артур, не говорить об этом сейчас: я хочу сделать вам, надеюсь, приятный сюрприз.
Форрингтон и Макнилл остановились перед стальной лестницей. Широкие ступени с лёгкими перилами спирально уходили вверх.
– У нас есть лифты на второй этаж, но я сознательно рискую предложить вам, сэр Артур, подняться этим старомодным способом. Мы окажемся в точке, откуда перед вами сразу откроется общий вид на наши работы.
По лестнице сэр Артур поднимался не спеша. Последние ступеньки он преодолел с видимым усилием.
Лестница привела их в помещение, высоту которого трудно было определить на глаз. Четыре лампы под плотными абажурами освещали выход с лестницы. Выше была темнота.
Посетителей встретил крупный грузный мужчина с красным бульдожьим лицом, вставший с круглого вращающегося стула.
– Дайте полный свет, – сказал Макнилл.
Человек сделал несколько шагов, взялся за длинный рычаг рубильника и медленно опустил его вниз. Из тысячи скрытых ламп полился мягкий рассеянный свет.
3
Возвышенность, увенчанная средневековым замком, значилась в своё время во всех европейских путеводителях. Потом, за десяток лет до начала второй мировой войны, она была исключена из маршрутов туристов под простым и не вызывающим возражений предлогом перехода её в частную собственность одного из руководителей гитлеровского государства.
Могучие отложения крепких горных пород, образовавшие возвышенность, дали возможность строителям произвести большие подземные работы, сохраняя прочность внешней оболочки.
Если бы через три года после начала работ можно было бы сделать нечто вроде рентгеновского снимка возвышенности, то оказалось бы, что замок превратился в шапку на черепе стометровой толщины. Пустой череп был укреплён металлическими арками. Там начало располагаться многосложное хозяйство современных троглодитов. Толстый череп не могли бы пробить никакие бомбы.
Но в течение второй мировой войны подземный завод не выпускал продукции. То, что должно было выйти из подземного арсенала, зависело от окончания целой серии научных работ.
Именно это страшное оружие обещал обезумевший от поражений повелитель третьего райха своим теснимым армиям. Буря, стремившаяся с Востока, опередила на два года окончание зловещих работ.
Странное заклятие охраняло замок! Бомбардировщики, шедшие с запада и северо-запада для уничтожения логовищ хищника, скользили мимо. Ни одна бомба не была сброшена на замок или вблизи него, и сами владельцы подземных тайн не уничтожили их. А времени было достаточно…
Ни один солдат, ни один офицер армии заокеанской страны не появился в замке в те упоительные минуты, когда все двери открывались перед ними сами собой.
Мы не говорим о той группе лиц, которая высадилась из виллисов во дворе замка на вторые сутки после того, как патрули и авангарды армии генерала Кинга полностью овладели долиной.
Несмотря на офицерские мундиры, – они необходимы для движения в зоне военных действий, – из десяти офицеров только двое были действительно в кадрах действующей армии. Они немеделенно занялись организацией внешней охраны замка и возвышенности. Остальные же были только «причислены» к армии, – причислены для выполнения особых заданий.
Командовал ими и приказывал им не генерал Кинг, а Томас Макнилл, вышедший первым из головного виллиса.
Так фирмы «Ныо-Мэкнилл» и «Макнилл и сыновья» вступили во владение замком и тем, что таилось под ним, и встали твёрдой ногой на берегу Рейна. И не они одни!..
4
Послевоенные справочники для туристов словно забыли о существовании на правом берегу Рейна рыцарского замка XV столетия, откуда открывается один из лучших видов в Западной Европе.
В послевоенные годы Томас Макнилл проводил половину своего времени в Рейнском замке.
Не следует забегать вперёд, но мы позволим себе раскрыть сюрприз, приготовленный для сэра Артура Форрингтона: фирма «Макнилл и сыновья», или, точнее, «Нью-Мэкнилл», получила в наследство группу немецких учёных и не только из числа работавших прежде на подземном заводе. Одни из них уже приобрели права заокеанского гражданства, другим это было обещано, что, может быть, воздействовало на их усердие ещё лучше. Группа была пополнена нужным числом научных работников и инженеров из старых служащих заокеанской и островной фирм. Мозг подземного завода работал слаженно и интенсивно.
До сих пор участие Форрингтона в этих делах ограничивалось консультациями и ответами на отдельные запросы Томаса Макнилла. Сэр Артур был поглощён работой на заводах, где, по заданию правительств двух стран, говорящих на одном языке, избранные учёные продолжали совершенствовать средства использования силы, разрушившей Хиросиму и Нагассаки – два густо населённых центра.
Стремление Томаса Макнилла к самостоятельности не замечалось Форрингтоном. Он вообще не привык анализировать поведение окружающих его людей вне сферы их профессиональных действий. В последние два года он был очень занят и, действительно, начинал уставать и часто бывал раздражителен…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?