Читать книгу "Открывай, Баба Яга! Кот пришел! Часть 1"

– Мама! Мама, это ведь ты?! Мы так по тебе…

Яна резко открыла глаза, вцепившись пальцами в одеяло, и прерывисто задышала, в перерывах издавая хрипы. Одновременно хотелось кричать и плакать, никогда у нее еще так сильно не болело сердце, в ушах все еще слышался полный страдания крик девочек. Несколько минут она глотала воздух, пытаясь справиться с неприятным чувством потери, а после зло рявкнула:

– Баюн, если это твои игры, то выдеру все усы!

Рядом завозилось нечто большое и пушистое, теснее прижалось к боку, согревая, громогласное мурчание прекратилось.

– Не говори глупостей, вр-редина-хозяйка. Тебе снились кошмары, я всего лишь помогал справиться с ними и пел сказки нашего мира. Видать во снах ты все же стремишься домой, поэтому мои песни невольно стали проводниками. Путь выбирала ты, не я.

Несколько мгновений Яна молчала, а потом все-таки спросила:

– Там были две девочки, лет по шестнадцать-восемнадцать. Они назвали меня «мама».

– А-а-а, это двойняшки, Василисы, – фыркнули ей на ухо. – Они твои и Кащея дочери, совсем еще крошки.

Когда дар речи вернулся к Буревой, она выдала:

– Вот тебе и раз… Девственница, а уже мать в квадрате. А где там обещанные пеленки-распашонки, бессонные ночи, подростковые прыщи, больная голова о будущем образовании? Однако, как мне повезло.

– Вообще-то не в квадрате, – продолжал развлекаться кот, – у тебя пятеро спиногрызов. Есть еще тройняшки: День, Солнце и Ночь.

– От Кащея? – слабо поинтересовалась вконец ушедшая в прострацию Яна, у которой случился разрыв шаблона.

В сказках Баба Яга и Кащей Бессмертный обычно враждовали, а тут у них целый выводок.

– От него. Вообще-то, вы весьма колоритная парочка, мы так и не поняли: то ли вы друг друга ненавидите так страстно, то ли так любите, что аж до смерти. Вы то воевали, строили друг другу козни, то спаривались точно кролики, а результат тройняшки и двойняшки. За некоторое время до твоего исчезновения у вас с Бессмертным как раз был очередной период с поля боя в кровать, и мы уже делали ставки, когда ты снова будешь пузатой ходить, но…

Но.

Яна повернулась на бок, ничего не сказав. Она засыпала во втором часу ночи, убаюкиваемая мурчащими песнями сказочного кота-людоеда, но на этот раз ни кошмары, ни путешествия во снах не беспокоили ее. О новых подробностях ее несуществующей жизни она решила подумать завтра. Особенно про внезапное материнство и всяких Кащеев.

ГЛАВА 2

Несмотря на прогнозы усатого троглодита, поселившегося без спросу в квартире Яны, за месяц, прошедший после этого, она не заметила никаких особых изменений в своей жизни. Кроме одного. Пришлось заполнять холодильник так, что он трещал по швам. Она даже начинала опасаться, что если кошак не убежит обратно в свою Небывальщину, то придется покупать и второй холодильник, и все из-за того, что кое-кто жрал, как стадо оголодавших Годзилл. У Яны даже иногда мысли возникали, что однажды ночью слопают и ее саму, если она не побеспокоится о пропитании иждивенца. Странным было иное: она привыкала к тому, что теперь жила не одна. Заполняющие душу чувства, когда она возвращалась домой, а у порога ее встречал большой кот, были необъяснимыми, сложными и запутанными. Там появились посторонние звуки вроде цоканья когтей по линолеуму или громкое мурлыкание, под которое так хорошо было засыпать. Когда она что-то готовила, об ее ноги всегда обтирались, едва не снося с места и выпрашивая вкусное. Яна терялась в мешанине собственных эмоций, осознавая, что в ее насыщенной, но все равно одинокой жизни появился не просто приходящий друг, а кто-то более близкий. Это пугало, очень сильно.

Принимать или не принимать россказни Баюна о прошлой жизни можно было сколько угодно, но сама девушка привыкла действовать, как и решать проблемы по мере их появления. На следующий день она залезла в интернет и ознакомилась со всякими славянскими мифами и сказками более подробно. Нужно же было знать, с кем свела ее судьба и как с этим всем быть! Знаменитая Баба Яга, которой пугали детишек на утренниках, оказалась более сложным персонажем, чем думалось. Лесная отшельница и ведьма, похищающая детей, прячущая всяких царевен и одаривающая всяких Иванов всевозможными дарами была лишь малой частью древнего образа. Узнавала Яна и о других сказочных персонажах, которые мелькнули в ее реальном сне: Кащее и Василисах. Кащей Бессмертный был под стать Бабе Яге, такой же могущественный и пугающий, но по славянскому фольклору они считались в большинстве источников лютыми врагами. Василисы Прекрасная и Премудрая большей частью выступали как их пленницы, которых постоянно спасали Иваны или богатыри.

В остальном жизнь текла как обычно: дом и работа, друзья и отдых, какие-то походы в кино, клубы, театр и кафе. Все как у всех. Даже странные сны больше не беспокоили, а Яна и сама старалась не вспоминать. Стать многодетной мамой в самом расцвете сил было дико, особенно учитывая, что радости секса были ей пока недоступны. Как правило, девчонки-детдомовцы быстро избавлялись от наивности и невинности, а после очень часто ходили по рукам. Для себя она подобного не желала, так как была достаточно брезглива и привередлива, чтобы пускать в свою постель всех подряд. В великую любовь Яна не верила, но все-таки была достаточно девочкой, чтобы надеяться на светлое чувство и симпатию. В том окружении не было никого, кто смог бы переубедить ее, пробудив плотские желания. К тому же мысли Яны были заняты собственным будущим, учебой и стремлением добиться чего-то большего, поэтому романтика занимала далеко не первые строчки в списке будущих достижений. Изредка появлялись ухажеры, но она отмахивалась от них достаточно легко, предпочитая вызубрить очередной список вопросов и сдать на пятерки экзамены в институте, нежели весело провести время и потерять стипендию. Не всю, но… когда деньги были лишними?

Иногда Баюн вновь начинал петь свою шарманку про возвращение в Небывальщину и мифический долг Бабы Яги, но Яна пропускала его болтовню мимо ушей.

Видя, что его не слушают, кошак ворчал и шел мстить. Обычно объедал холодильник подчистую, но бывало, что устраивал нечто из ряда вон выходящее. К примеру, так Яна лишилась своего поклонника, который в будущем мог сменить статус на бойфренда. Артем Чернушин был на пять лет старше ее и занимал должность помощника прокурора. В суде они и познакомились, начали общаться, ходить на свидания и все больше сближаться. Он был веселым, симпатичным, не занудным и интересным мужчиной. Особенно Яна ценила в нем то, что он совершенно спокойно реагировал на ее статус сироты, ведь многие, узнав о подобном, начинали или жалеть Яну, или сторониться, или вовсе относиться с неприязнью. Случаи бывали всякие, потому нормальное отношение ценилось особенно. В тот вечер Артем пришел к ней в гости, и чего уж там, девушка была бы не против, если бы остался и на ночь. Однако, когда она вышла на кухню за вином и фруктами, и отсутствовала от силы минут десять, произошло непоправимое. Что именно случилось, она так и не узнала: и Артем, и Баюн молчали не хуже партизанов. В какой-то момент Яна услышала из зала мужской вопль, топот ног и хлопок двери. Ворвавшись в комнату, нашла кошака, с удовольствием закусывающего канапе, которые еще оставались на подносе, а потенциальный возлюбленный так спешил, что забыл у нее пальто и ботинки.

После скоропалительного ухода Артема Яна долго выпытывала у Баюна, что случилось. Вскоре ему надоел злой рык хозяйки и кот попросту растворился в вечерних тенях квартиры, найти его не получалось несколько дней. На работе девушка пыталась поговорить с парнем и вернуть ему вещи. Но тот шифровался так, что обзавидовались бы Джеймсы Бонды всех времен и народов, а после и вовсе потребовал у своего начальства «переезда подальше из дьявольского суда». Так что вещи ему Яне пришлось передавать через знакомых, а после услышать, что Чернушин их не взял, выкинул в помойку там же. Так и закончилась забавная, поучительная и немного грустная история, оставившая в душе неприятный осадок. Яна еще радовалась, что не успела ни привязаться к нему, ни влюбиться, а кошаку она потом отомстила. Пока тот спал кверху пузом и раскинув в разные стороны лапы, она обрила его хвост. Когда Баюн проснулся, то устроил большой скандал, носился по квартире, шипел, пыхтел и топорщил усы. Последующие дни он с Яной вообще не разговаривал, но вскоре отошел: пары дней хватило, чтобы шерсть вновь отросла. После этой истории оба поняли, что лучше будут дружить друг с другом, чем воевать.

– Светка!!! – прокричала Яна во всю мощь своих легких, нисколько не переживая о нежных ушах соседей. – Мы опаздываем!!!

Уже двадцать минут она топталась на пороге квартиры лучшей подруги, парилась в сапогах и шубе и ждала самую копушистую из всех копуш. В субботний вечер они собирались в кино на крутой боевик с погонями и драками, и Яна начинала предполагать, что кино обойдется без их присутствия. Она так сильно хотела сходить! Специально в эти выходные решила забить на работу, отдохнуть и почувствовать себя человеком, а то мозги медленно плавились от переутомления, и челюсть – при каждом ее открывании – обрастала акульими клыками, что могло плохо сказаться на посетителях суда и коллегах, пострадавшие уже случались. Хорошо, что только в переносном смысле, иначе к метафизическим трупам несчастных, попавших под горячую руку, добавились бы и вполне реальные, окровавленные и выпотрошенные.

– Ты преувеличиваешь, – донесся до нее очень спокойный и невероятно невозмутимый голос, – у нас в запасе еще целый час.

– Который стремительно тает, а на дорогах пробки, – буркнула Бурева.

Лучшая подруга выплыла из дальних комнат, мягко ступая по ковру, она ничуть не спешила, словно никто никуда не собирался. С ней Яна познакомилась в седьмом классе, переведясь в новую школу; тогда была какая-то очередная попытка обрести семью, которая через год сдулась. Светлана Коржикова в то время имела статус «девочки для битья», тихони и ботанички. Она ни с кем не общалась, была замкнутой и почти дикой, учителя не стремились разбираться в психологических проблемах девочки, довольствуясь тем, что та была твердой отличницей. Родители были слишком заняты, постоянно находились в командировках, чтобы заметить сложности в жизни дочери. Попав в новый класс, быстро заняв лидирующий статус среди девочек и разобравшись в расстановке сил, Яна отнеслась прохладно к простофиле. Если та была не в состоянии постоять за себя и дать отпор, то это были ее проблемы. Чрезмерным состраданием к людям Яна не пылала и в мир во всем мире играть не собиралась, так же как и вмешиваться во внутренние дела нового класса. Вот только обстоятельства сложились так, что она и Света не только нашли общий язык, но и крепко сдружились. И вроде бы уже много времени прошло с окончания школы и института, а они все еще оставались подругами. Фактически Света оказалась единственным человеком в мире, кого Яна подпустила к себе настолько близко.

– Видишь, я уже обуваюсь, – тихо, но насмешливо протянула Коржикова. По ней совершенно нельзя было сказать, что она могла быть вредной и ехидной. Окружающие воспринимали ее божьим одуванчиком, тогда как Бурева точно знала, что та может быть и плохой девочкой, и совсем не мягкой.

Света была невысокой, хрупкой особой с темно-каштановыми волосами, заплетенными в длинную косу до самых бедер, и насыщенно-зелеными глазами, спрятанными за стеклами модных очков. Привлекательная и дружелюбная, совершенно неконфликтная и очень домашняя, она только с самыми близкими людьми могла вести себя непринужденно. Остальные обитатели человечества чаще всего вызывали в ней отстраненность, особенно те, кто проявлял агрессию.

– Вижу, – Яна притопнула ногой, – только делай это поскорее, копуша. Я не хочу опоздать в кино, как прошлый раз. Надоело пробираться по рядам в темноте, топтать чужие ноги и рассыпать попкорн.

– Мы успели тогда почти к самому началу.

Сарказм в голосе Яны можно было хлебать ложками:

– Ну да, это у тебя начало начинается с середины.

На этот раз Бурева планировала сделать все, чтобы добраться до кинотеатра вовремя.

В общем-то, пронесло, они успели в самый последний момент, когда на экране вовсю шла реклама. Яна до сих пор с весельем вспоминала вытянувшееся лицо дамочки, проверяющей билеты, которой эти самые билеты едва не засунула в рот. Ну, подумаешь, промахнулась. Просто она так спешила, таща на буксире Свету, что немножко не вписалась, а так – целилась в руки. Честно. В зал подруги тоже пробрались с минимальными потерями, в основном понесенными сидящими в темноте зрителями. Их вопли из-за отдавленных ног и смущенных извинений Светы слышались до тех пор, пока парочка не заняла свои места.

– Зачем ты меня торопила, если половину фильма проспала? – весело поинтересовалась подруга, отламывая ложкой кусок кремово-фруктового пирожного.

После сеанса они всегда устраивали себе посиделки в каких-нибудь кафе или ресторанах. В этот раз хотелось сладкого, очень-очень сладкого, в крови точно не хватало пары-тройки тонн сахара.

– Я ведь не знала, что фильм окажется таким скучным, – проворчала Яна, но уже более благодушно, – зато выспалась.

Света снова хихикнула, потешаясь над ней.

У подруг уже стало традицией ходить в кино на новые фильмы. Боевики, фантастика, комедии, романтика, ужастики – не имело значения, главное – прогулка и отличное времяпровождение.

Расслабившись, Яна откинулась на мягкую спинку миниатюрного дивана, краем уха слушала ненавязчивую музыку и голоса людей. Вокруг витала веселая, приятная атмосфера, доносились умопомрачительные запахи самых разных блюд, а настроение стремительно росло с отметки «нормально» до «хорошо». Время было еще детское, чтобы сразу после фильма разъезжаться по домам, завтра можно было поваляться подольше под одеялом и заняться ничегонеделанием. Замечательно!

– Так что там у тебя случилось с Любовью Фуриевной? – напомнила Света, что ей собирались рассказать о скандальной начальнице.

Яна развеселилась:

– Да все оказалось банальным и простым. Мне повышение грозит, а Любаша хотела на это место своего протеже пихнуть. Когда же начальство сообщило, что этому протеже ничего не светит, начала вымещать злость на мне. Председателю ведь не выскажешь в лицо о своем недовольстве, а я мелкая сошка в нашей судебной системе, можно и попинать.

– Хм… Два вопроса. Почему ты мне ничего не сказала про повышение? И когда мы будем праздновать?

– Рано еще об этом говорить: приказа-то пока нет, а только слова, – пожала плечами Яна. – Вот когда все будет ясно и официально…

Света внимательно сверлила подругу взглядом сквозь стекла очков.

– Неужели не порадуешься заранее и совсем не расстроишься, если не получится?

– Зачем? Радоваться нужно, когда что-то произошло, так же как и грустить, а пока все неоднозначно, даже не заморачиваюсь на этот счет.

Коржикова головой покачала от такого заявления, приправленного легким цинизмом и капелькой приземленности с полным отсутствием надежды на лучшее. Как только они, такие разные, могли сохранять дружбу столько времени? Загадка вселенной.

– Как поживает твой котик? – решила сменить она тему, и снова едва не рассмеялась, увидев сморщенную мордаху Яны.

– Этот гад сожрал мою гриль-курицу. Я ее на пять секунд на стол выложила, отвернулась, а когда собралась есть… Лучше не вспоминать, как за этим засранцем с ножом по квартире носилась, а он на ходу жрал мою курицу.

– Знаешь, когда он у тебя поселился, ты стала более… открытой, веселой, легкой. Хорошо, что его приютила, давно нужно было завести компанию.

Света сказала это осторожно, зная, насколько тяжело Яна сходилась с людьми и даже мыслей раньше не допускала о домашних любимцах. Порой создавалось ощущение, что она специально избегала любых связей.

– Мое предназначение – стать дряхлой веселой старушкой, окруженной котами, – пошутила девушка.

Появление Баюна Яна объяснила просто: подобрала на улице, дескать, стало жалко животину, замерзающую на улице. Рассказывать о том, что та животина волшебная, болтливая и с черной дырой в брюхе, она не собиралась. Самой-то с трудом верилось в сказки, а тут кому-то довериться, пусть даже «кто-то» – лучшая подруга, было крайне тяжело. Нормальный человек в подобное не мог поверить и не должен был, чудеса существовали для всяких попаданок и мечтательниц, а не для умудренных опытом циничных особ. Ну его! Бурева с удовольствием отселила бы кота восвояси, где бы они ни находились, но тот шипел и кусался. Больно кусался, гад!

– Давай предоставим кошаков и фурий самим себе и расслабимся. – И Яна подозвала к их столику официантку, сегодня можно было и шикануть, выпить пива.

Подруга порыв поддержала, принявшись перечислять закуски, которые хотела бы видеть.

***

Яна нехотя вышла из затормозившего около подъезда такси: внутри салона было тепло, а на улице вовсю буйствовала снежная стихия. Зимний холод всегда приходил внезапно, не спрашивая разрешений. Порывистый ветер нещадно бил со всех сторон, но крупные снежинки, падающие с неестественно светлых в темноте небес, не могло сбить ничто. Они тяжело падали на землю, и к утру, скорее всего, вся округа будет завалена высокими сугробами. Счастье для детворы, но большая печаль для спешащих на работу прохожих, водителей и дворников. Яна махнула на прощание Свете, перед этим расплатившись с таксистом, и поспешила домой. Планы у нее были грандиозные: завалиться на диван под теплый плед, включить тихую музыку, открыть книгу, рядом поставить горячий кофе и купленный перед отъездом пеканбон, расслабиться. Почти бегом она пронеслась до железной двери, однако в двух шагах от заветного тепла резко затормозила. Бурева никогда не могла похвастаться хорошим зрением – сначала спасали очки, потом линзы, но «это» она увидела бы, даже будучи почти слепой.

В ночной темноте двора, в котором в очередной раз забыли включить фонари, оно сидело на замерзшей ветке дерева. «Оно» – потому что из-за яркого золотого света девушка не сразу разглядела, что «это» вообще-то птица. Она больше всего напоминала павлина, но с воистину орлиными крыльями: аккуратная маленькая голова с небольшим, острым клювом, крылья, перья которых были словно сотканы из солнечного света, хвост – длинный, переливающийся зелеными и алыми сполохами. Только прикоснись – и сгоришь, как фитиль свечи, мгновенно. Смотреть на пернатое создание было больно, почти невыносимо, но оторвать взгляд еще хуже. Завороженная Яна застыла на месте, чувствуя, что в груди сжимается сердце от необъяснимого чувства, слишком болезненного. Она едва сдерживала рвущийся из горла стон. Что с ней? Как только она об этом подумала, наваждение пропало. Зато сияющая птица пропадать и не думала, оставаясь сидеть на ветви, которую обхватила мощными лапами с внушительными когтями. Птичке было далеко до безвредного, ожившего посреди зимних холодов чуда, от таких следовало прятаться за стенами. Настоящий пылающий хищник.

Яна начала отступать к двери, осторожно перебрав коченеющими пальцами ключи и находя тот, который открывал подъездную, железную махину. Неизвестно, чего следовало ожидать от огненно-солнечного создания, от одного взгляда на которое все волоски на теле дыбом вставали, а уж пронзительный взгляд рубиновых глаз и вовсе не обещал ничего хорошего. Откуда в родном российском дворе взялась сказочная птица? И почему ее проглядели и таксист, и подруга? Впрочем, Бурева от них ничем не отличалась, она тоже до определенного момента не видела ничего необычного или подозрительного. В глубине души она почти смирилась с тем, что в ее жизнь ворвалась сказочная реальность начала медленно привыкать, не задаваться ненужными вопросами и не мучиться сомнениями. Одно существование Баюна, каждый день совместного проживания, показывающего реальность магии, заставляли проникнуться новыми обстоятельствами. Секунды текли подобно часам, Яна и птица не отводили друг от друга взглядов, снегопад, как и холод, остались где-то за гранью эмоций и восприятий. Любой неосторожный жест или звук был способен спровоцировать… нечто.

Где-то залаяли собаки, прогудел клаксон далекой машины и Яна поняла, что медлить больше нельзя.

В тот момент, когда птица сорвалась с ветки и, прорезая хлопья снега, кометой полетела на нее, девушка повернулась к двери и открыла ее. В последний момент она успела ворваться в тепло подъезда и услышала, как о железо что-то сильно ударилось. Вздрогнув, она смотрела, как на том месте, куда, по-видимому, ударилась птица проступила внушительная вмятина в виде острых когтей. Теоретически на грохот должны были пооткрываться двери квартир и сбежаться все жильцы, но ничего подобного не произошло. Как зрение Яны не пострадало от разглядывания живого солнца, так и никто не среагировал на шум. Спустя несколько мгновений она завороженно наблюдала, как дверь медленно возвращалась в исходное состояние и больше ничего не намекало на магию, сказочных пернатых и прочие необычности.

– Откуда ты такая взялась? – выдохнула девушка, которой отчаянно пытались навязать роль Бабы Яги. – И что это только что было?

Голос в тишине звучал хрипло и немного испуганно. Адреналин с запозданием вспыхнул в крови, пришло осознание того, что едва не случилось, и требовалось время прийти в себя. Не став дожидаться лифта, Яна через одну ступеньку забежала на третий этаж и быстро вошла в квартиру, громко захлопнув входную дверь. Звук поворачиваемого замка принес какое-то внутреннее облегчение и удовлетворение: дома ее точно не станут поджидать огненные павлино-орлы, жаждущие попортить ценную плоть.

Зато ждут волшебные и очень вредные кошаки!

– Усатый! Котеич драный, ты дома? – позвала она, разуваясь.

– Чего орешь, пар-р-разитка-хозяйка? – послышалось из зала сонное. – Дома; куда я денусь?

– Я надеялась на чудо, но не свезло, – съехидничала Яна, пройдя внутрь квартиры и плюхнувшись на диван. – Когда ты уже вернешься в свою Небыляндию, м-м-м?

Кот, занимавший почти всю мягкую территорию, недовольно шикнул, но тут же подполз под бок «напогладить и напочесать». Яне было не жалко, даже наоборот, поэтому рука быстро запуталась в густой шерсти. Занятие странно успокаивало, и вскоре загадочная птица и последующее нападение уже не казались чем-то нерешаемым.

– Размечталась. Если уйду, то только с тобой – это во-первых.

– А во-вторых?

– Во-вторых, не Небыляндия, а Небывальщина. Пора бы запомнить. Нехорошо свой родной дом забывать и коверкать имя, непочтительно.

Баюн повернулся кверху пузом, намекая на продолжение.

– Слушай, усатый, там, в этой вашей сказочной стране, птички есть? – Яна окончательно расслабилась и лениво щурилась не хуже своего настырного квартиранта.

– Конечно! – промурчал кот. – Небывальщина населена всевозможными представителями птичьего племени, птичьего и змеиного. Они основа нашей истории, ее исток.

– Есть кто-то похожий на огненную… или солнечную, очень красивую птицу, размером с орла-переростка? – Бурева не сразу нашлась как описать увиденную ею пернатую. Перед глазами вновь вспыхнули яркие светящиеся крылья, а в ушах послышался скрежет от когтей, вспарывающих железо.

Томности кота как не бывало. Он медленно перевернулся, принимая удобную позу, и хмуро уставился на нее.

– Похоже на жар-птицу – драгоценная, очень опасная птица. Дает большие богатства и исполняет желания, но поймать ее практически невозможно. А если и поймаешь, то придется держать ответ перед ее хозяином, есть большая вероятность заполучить смертельное проклятие. – Баюн сощурил разноцветные глазищи, похожие на две воронки, наполненные магией. – Ты что-то вспомнила или… увидела, когда домой возвращалась?

– Повстречалась с ней у подъезда, если бы не удача и мои ноги, была бы нанизанной на ее когти, как шашлык.

Яна рассказала коту о произошедшем, утаивать ничего не стала, не видела в этом смысла.

Баюн молчал достаточно долгое время, чтобы она почувствовала приближение дремы и решила, что пеканбон она оставит уже на завтра. Хотелось хоть немного поспать и не думать о всяких чудесах.

– Вот что, Яна-вр-редина, если еще раз увидишь птичку, постарайся, чтобы рядом с тобой кто-то был. Смертные жар-птицу не увидят, зато она тебя не тронет в присутствии человека. В Яснобыльщине есть свои законы, один из которых – не привлекать внимания смертных, таиться от них.

Серьезный тон и произнесенное имя, которым кошак принципиально не называл Буреву все это время, заставили неприятно забиться сердце. Усатый квартирант вновь напоминал ей, что в обычную жизнь ворвалась сказка, судя по недавнему событию, с элементами хоррора.

– Я думала, что жар-птицы – безобидные пернатые. В сказках выступают как красивые декорации, их больше похищают или перья из хвостов вырывают, они только изредка кого-нибудь в темечко клюнут, и все. – Яна вспомнила некоторые сказки, прочитанные ею после появления Баюна в мире людей. Хотелось все-таки знать, с чем столкнули ее жизненные обстоятельства.

– То сказки, а на самом деле Небывальщина и ее обитатели далеки от придуманных образов. – Баюн сел, обвив себя пушистым хвостом и топорща черные усы. – Жар-птиц в Небывальщине несколько родов, они не только поют и сияют, но и обладают темной магией, способной влиять на разум. Некоторые из этих птичек служат твоим врагам. Оттого, что ты все эти сотни лет пропадала неизвестно где, врагами они быть не перестали. Я не шучу, бестолочь, не лезь на рожон и вообще будь осторожна. Как я и подозревал, вокруг тебя начала твориться магия, и это только начало.

– Хорошо бы ты ошибался, – проговорила Яна, вставая и собираясь идти спать. Следовало бы расспросить его подробнее, но она сильно устала и решила отложить разговоры на завтра.

– Не надейся, – послышалось ей вслед, – все еще впереди.

Впереди или нет, но Бурева не собиралась паниковать раньше времени. Поэтому посвятила себя умыванию, убрала вещи по полкам, а купленный пеканбон в холодильник. И с практически кошачьим мурчанием улеглась в кровать, укрывшись одеялом. Приятных снов!

Но поспать Яне так и не довелось. Прошло около двух часов, как зазвонил сотовый, который она обычно отключала на ночь, а тут забыла. Противные трели резко вырвали ее из оков сна в четвертом часу утра и были хуже колокольного звона над ухом. Проклиная все на свете, она доползла до трубки, готовая послать далеко и надолго любого, кто посмел разбудить ее. Любого. Кроме матери лучшей подруги.

– Яночка, прости, что разбудила! – прощебетала та в трубку. – Доброе утро!

– Доброе, тетя Зоя, – хрипло процедила Яна, откинувшись на подушку и включив ночник, – вы что-то хотели?

Зоя Витальевна Коржикова была женщиной, в общем-то, неплохой, к тому же совершенно не была против дружбы Светланы, благополучного ребенка, с приблудной сироткой. В свое время слишком многие тыкали этим фактом в лицо Буревой, а мать подруги приняла сразу, не задумываясь. Она никогда не попрекала Яну воспитанием, прошлым, когда той было нечего есть – кормила, а еще позволила жить у них, пока та не получила квартиру, а с общежитием возникли проблемы. За подобное отношение девушка была чрезвычайно благодарна этой легкомысленной особе – трудоголичке по жизни и наивной жертве мошенников, и готова была защищать ее до последней капли крови если бы пришлось. Уважать Зою Витальевну она не уважала, не за что, но вот любила глубоко и сильно.

– Да, детка! Мне через десять минут выезжать в аэропорт, а я куда-то дела свои ключи. Совсем не помню, где запасные. Не могла бы ты позвать Светланку? Она точно знает.

Вот после этих слов сон с Буревой сняло как рукой.

– Тетя Зоя, – сердце в груди застучало как сумасшедшее, – мы со Светой расстались у моего дома в половине двенадцатого, и она уехала домой на такси; у меня она не ночевала.

Несколько минут с той стороны трубки звучала оглушительная тишина, чтобы после обрушиться на Яну растерянными словами:

– Но домой она так и не приехала…

Не приехала Светлана Коржикова домой и через день, не появилась и спустя несколько недель. Ни поиски полиции, ни помощь спасателей-волонтеров, ни штудирование больниц и моргов, ни объявления о пропаже не давали никаких результатов. Подруга бесследно пропала, не оставив никаких следов. Нигде. Полиция в первую очередь нашла и выловила, подвозившего подругу таксиста, но тот клялся и божился, что довез пассажирку до самого подъезда и даже видел, как она входила внутрь. Чуть позже выяснили, что так и было, потому что нашлась свидетельница – баба Нюра, живущая на первом этаже и обожающая следить за домочадцами, как профессиональный шпион. Несмотря на возраст, ее разуму и памяти могли позавидовать иные молодые гении. Она видела, как Света дождалась лифта и села в него. После этого проверяли весь подъезд, включая и крышу, но и эти поиски не дали никаких результатов. Подруга словно растворилась в неизвестности. Каждый день Яна звонила, чтобы узнать о результатах поисков, но ответ был всегда одним и тем же: ничего. Неизвестность причиняла невыносимые страдания, страдания причиняли и мысли. Ведь она могла позвонить Свете, прежде чем лечь спать; сначала могла довезти до дому подругу, а после уехать; проводить ее до квартиры, остаться с ночевкой и все в подобном духе.

В те тяжелые дни она фактически поселилась на квартире родителей Светы и помогала тете Зое, находящейся в страшной депрессии. Однажды измученная переживаниями женщина сказала, что она согласна на все, даже если ее дочь не будет жива, но найдется тело. Так будет легче, яснее. Яна ничего на это не ответила, не смогла. Она-то знала, что легче не будет, просто горе окрасится в новый оттенок и поднимется на еще одну ступень отчаяния. И как бы человек ни уговаривал себя, что знание и ясность принесут облечение, это будет не более, чем самообман. Отец Светы, Иннокентий Степанович, разом схуднул от стресса и переживаний, превратившись из довольно упитанного толстячка в поседевшего раньше времени незнакомца. Имея собственную фирму, он массу времени проводил на работе, предоставляя Светлану самой себе. Он любил дочь по-своему, но практически не участвовал в жизни той. Жестковатый, резкий, непреклонный дядя Иннокентий четко разграничивал приоритеты для себя, и семья была далеко не на первом месте, и даже не на пятом. Но пропажа дочери практически выбила из него все прежние цели и жизненные позиции, очень жестоко выбила.

Вот так и случилось, что пока дочь была рядом – не особенно и ценили, а пропала – и оказалось, что горе хуже смерти.

На этот раз жар-птица прилетела днем; села прямо на хлебный киоск, около которого остановилась Яна. Она собиралась купить себе булочку с мясом, до дома терпеть не было сил, слишком проголодалась. Стоило сказочному созданию появиться рядом, по-зимнему солнечный день стал еще ярче, снег практически превратился в россыпь серебра и алмазных бликов. Красиво, но жутко. Никто из находящихся поблизости людей совершенно не заметил жар-птицы, точно ее и не было. Яна машинально забрала сдачу и пирожок из окна киоска, с напряжением смотря на незваную гостью. Как и тогда, в злополучный вечер, та уставилась на девушку непроницаемым взглядом самоцветных глаз. Что ей на этот раз нужно? Баюн говорил, что птица не будет нападать прилюдно, но все равно в душе зацарапало неприятное чувство. И оно не обмануло. Жар-птица угрожающе распахнула в разные стороны крылья и… растворилась в дневном свете, а на руки Яне упали знакомые до боли очки. Сначала она неверяще рассматривала предмет, чтобы после сорваться с места и побежать домой, поскальзываясь и спотыкаясь. Все это время она думала и передумала о пропаже подруги самые разные теории, сбилась со счета: убийство, ограбление, изнасилование, потеря памяти, рабство и незаконная трансплантация органов. Но даже помыслить не могла, что исчезновение связано с мистикой.