Читать книгу "Драконы, твари, люди. Часть 4: Синхронизация"

Интермедия

– Дед просит вернуться.

– А, хорошо, – рассеянно кивает Мирра, не отрывая взгляд от коммуникатора. От официального сообщения МАГА по последнему инциденту в горах Илариона.

Инцидент закрыт. Ещё сохраняется «режим усиленного мониторинга аномальной зоны», но правда в том, что сам инцидент закрыт.

…Правда в том, что Мирра этому не верит.

Может, она просто не умеет радоваться, что всё благополучно закончено, да ещё и без неё?

– Он ждёт нас завтра.

– Нас? – Мирра удивлённо поднимает глаза на Никса, маячащего на пороге комнаты.

– Нас обоих, – кивает Никс, с каким-то новым любопытством разглядывая Мирру. – Особенно тебя. Он сказал, тебе предстоит визит в столицу, он договорился о встрече с инвесторами… Слушай, напомни, в чём там заключается ваш бизнес?

– Семейная тайна, – с непроницаемым лицом отвечает Мирра. – Спроси господина Йоана.

– Спрошу, – соглашается Никс и, наконец, шагает в комнату. Окидывает её взглядом, в котором сквозит еле заметная тревога. – Выезжаем сразу после обеда, так что вещи придётся прямо с утра собрать. Извини за спешку, я думал, у нас хотя бы пара дней есть, а получилось…

Мирра машет рукой: что ей там собирать. Пара нарядов да изрядно потяжелевшая стараниями Никса косметичка.

Ну, было и ещё кое-что в чемодане, чего Никсу видеть не следовало.

– Ты думал?.. – вдруг замирает она.

Разрозненные детали и слова начинают складываться в голове во что-то осмысленное. Напряжённый разговор с замминистра МЧС, а вечером после того – с несколькими чуть менее «почтеннейшими» господами из разных ведомств. Оговорки господина Йоана. Стремительные сборы на море, а теперь столь же стремительные обратно…

– Это ведь его была идея?

Никс с недоумением поднимает брови:

– Какая?

– Ему нужно было, чтоб мы уехали. Господину Йоану.

– Ну знаешь, – демонстративно обижается Никс, – на море я давно планировал.

– Именно в Ларну?

– Так ведь здесь у нас семейный бизнес!

Мирра трёт переносицу, ловя отзвуки мыслей Арха, но не давая себе в них вслушаться.

– Ты сейчас про эту гостиницу… или про Стену?

На несколько секунд повисает неуютная тишина.

Наконец Никс поводит плечами и задаёт логичный вопрос:

– Зачем деду тебя выставлять из дома, если ты приехала по делам?

Смена темы не удивляет.

– Наверное, потому что как переговорщик я оказалась не особо, – со вздохом признаёт Мирра. – Только и знаю, что пугать почтенных господ.

Как обнаружили «почтенные господа» во главе с Йоаном Одейрой, сложно общаться с той, чьими глазами на мир взирает здоровенный дракон, а не позвать на переговоры Мирру, когда она в доме, – чревато неуютным и ненужными вопросами с обеих сторон. Другое дело, когда она уехала в компании Никса на море… Уехала, разумеется, ненадолго, но ведь можно же пока пообщаться и без неё, сформулировать общее решение, перед которым её просто поставить…

Впрочем, это явно только малая часть объяснения.

Другая часть – она про Ларну. Про Стену, в которую дом Одейра вложился при прошлом главе, двоюродном, что ли, дяде господина Йоана (чьей сводной сестрой, к слову, и была Лейла Одейра). Про странные взгляды замминистра МЧС.

Про письмо Белого: «…вероятно, есть человек, лоббирующий интересы Андара».

Но вот Андара ли?..

Господин Йоан ведёт игру, и Мирра в ней – лишь фигура.

Возможно, Лейла Одейра была отчасти права.

– Пугать? Скажешь тоже, – смеётся в это время Никс, но вид у него задумчивый. – Чем пугаешь-то?

Качнув головой, Мирре откладывает свой коммуникатор и встаёт.

Раз завтра уезжать – надо попрощаться с морем. В отличие от догадок по части политики, это-то она знает точно.

Никс поддерживает – с немалым энтузиазмом и странным облегчением.

…Они больше не говорят о господине Йоане и возвращении в Сиру-Эйрон, но в голове продолжают крутиться детали, складываясь то так, то эдак – пока всех их не перекрывает растущее чувство тревоги.

Ветер с моря промозглый, осенний, и Мирра кутается в накидку, ловит рукой глубокий капюшон, что норовит слететь с головы. Здесь, на людях, приходится следовать местным традициям.

Вдалеке, где набережная, расширяясь, переходит в сквер, зажигаются первые фонари. Там играет музыка – кажется, скрипка и местный барабан-дарбука. Трепещут на ветру гирлянды красных флажков, перемигиваются, покачиваясь, бумажные фонарики.

Коммуникатор жужжит в кармане, и, помедлив, Мирра достаёт его, разблокирует и читает сообщение. Перечитывает. Стирает.

Прикрывает глаза, считает до пяти, как когда-то учил Рубин (не её – Лавра; ей достались лишь воспоминания).

«Он там. К.».

Ни слова больше. Отправитель немногословен.

Спасибо, что он… она вообще пошла на такое одолжение: помимо основной своей задачи по восстановлению связи с человеком из МАГА, прояснить и этот вопрос – и сообщить главе Драконьего корпуса вместо генерала Глинке.

Остаётся надеяться, что Лавру хватит ума не попасться этой К. наедине. Директиву-то никто не отменял.

И Мирра не может её оспорить, хотя это бесчеловечно и бессмысленно, уж Мирра-то понимает, что Дару всё равно добровольно не вернуть (особенно теперь, без Зиры), но…

Решение принято – и не имеет значения то, как именно голосовала сама Мирра.

Дару, с её уникальным – как предполагал Док и верит Хельга – потенциалом следует уберечь от ДРА.

Любой ценой.

«А если, – шепчет тревожный голосок сомнений, – Дара в этот момент будет заперта и сбежать не сможет?..»

Но следом в памяти всплывают фотографии выжженного эллинга из «Горизонта». Дару не удержать.

– Миррим? – окликает Никс.

Мирра гасит экран и убирает коммуникатор в карман, обещая себе подумать обо всём этом позже. Обязательно.

После бездны.

– Эй, опять проблемы семейного бизнеса, о которых простым смертным знать не следует?

– Ты не простой смертный.

– Но ты не скажешь.

Мирра вздыхает и отворачивается. Сжимает коммуникатор так, что грань защитного чехла впивается в ладонь.

– Я не справляюсь, – ожесточённо сообщает Мирра тёмному, неприветливому морю.

То равнодушно бьёт волнами о берег, с шипением разбрызгивая солёные брызги. Из-за этой соли и ветра волосы Мирры окончательно превращаются в лохматое птичье гнездо.

В сумерках море сливается с небом, затирая горизонт дымкой.

– Ты… Ты просто всё усложняешь, – вздыхает Никс, и звучит это слишком неоднозначно. – Но не переживай! Ты всегда можешь взять мою фамилию и послать всех Карна лесом. И никакого проблемного бизнеса, и никаких нервов.

– Это предложение? – всё ещё мрачно уточняет Мирра.

В груди ноет от невозможности объяснить Никсу реальное положение дел.

И от того, что Мирра и не хочет объяснять. Её устраивает, что Никс ничего не знает.

– Ты что, оно так не делается, – даже с каким-то испугом машет руками Никс, и Мирра соображает, что использовала то слово, которое в вирсавийском чаще всего означает брачное предложение, а не деловое.

Хотя она правда не имела ничего такого в виду.

…А Никс?

На душе становится тошно. Нарастающая тревога, злость на себя, досада на лезущего не в своё дело Никса – всего этого слишком много.

– Хочешь наорать, наори на море, а не на меня, – предлагает Никс, уловив что-то в её взгляде.

Мирра перевешивается через ограду набережной, наблюдая за волнами, набирает полную грудь воздуха… и медленно, с усилием выдыхает.

Если она сейчас на самом деле заорёт – то, видит Небо, сделает это так, что примчится Арх.

– Пойдём отсюда, – развернувшись на каблуках, бросает она.

Никс замирает в непонятной тревоге.

– Уже? Замёрзла? Я могу взять нам чай, мы недавно проходили мимо ларька. Чай и горячий медовый хворост, как тебе идея? Посидим тут в бухте и…

– Я не замёрзла. – Мирра даже не врёт (дрожь, которая её колотит всё сильнее, – не от холода). – Просто пойдём в гостиницу. Погода не особо располагает к прогулкам.

– Да дождя не обещают… Ну хорошо, пойдём, – смиряется Никс, быстро глянув в телефон.

Далеко-далеко от моря, за городом и ещё дальше, и без того стремительно темнеющее небо затягивает чёрными тучами. Мирра не видит их, но чует – чутьём Арха.

Но говорить об этом Никсу бесполезно, конечно.

Как и просить: «Уезжай отсюда, скорее, прямо сейчас, без меня – возвращайся в Сиру-Эйрон и не выходи из дома».

Она сжимает в кармане коммуникатор, борясь с желанием предупредить хотя бы К. (не Лавра, нет, конечно), но стоит Никсу осторожно коснуться руки, – заставляет себя демонстративно расслабиться, задавить дрожь и шутливо толкнуть его плечом.

– Всё хорошо, – врёт она. – Я просто нервничаю перед визитом в столицу.

– Действительно, – хмыкает Никс. – С такими-то инвесторами.

Он явно что-то знает, но Мирра только непонимающе хмурится:

– Какими?

– Ну, кто у вас там, Министерство чрезвычайных ситуаций? Вооружённых сил? Иностранных дел? Бизнес делают в Сиру-Эйроне, а вот в столице решают вопросы… другого порядка, это все понимают.

Мирра только пожимает плечами, признавая его правоту.

Возможно, ведя свою игру, господин Йоан Одейра не забывает и об интересах Коалиции – в конце концов, их уникальное партнёрство приносит ему определённую выгоду…

Интересно, а Стена?

…В коридоре гостиницы они сталкиваются с двумя мужчинами в неброских тёмных куртках. У Мирры не самая лучшая память на лица (на фоне того же шефа Аджи – так вообще никакая), но она уверена, что не видела их здесь раньше.

Особенно на их этаже.

Особенно в их крыле.

– Добрый вечер, – учтиво кивает один из незнакомцев, уступая им дорогу.

Второй медлит.

Мирра оглядывается на Никса, но тот почему-то отводит взгляд.

Несколько секунд тянется томительная пауза.

– Добрый, – кивает наконец Мирра.

И шагает мимо незнакомцев, заставляя того, второго, в последний момент молча отступить в сторону.

Открывает магнитным ключом дверь (их номер – крайний в этом крыле, других рядом нет!), заходит и, шагнув вбок, прислоняется затылком к стене.

Закрывает глаза, но за веками вспыхивает красным – это Никс включил свет.

Дверь с лёгким щелчком закрывается, отрезая их от коридора – и от тех двоих.

– Гизли? – спрашивает Мирра, не открывая глаза.

Ей становится всё сложнее концентрироваться на происходящем – Арх властно требует её внимания. Если первый его зов был едва ощутим, то теперь в голове буквально звенит.

И она понимает, что он имеет в виду.

– Дед предупреждал, – виновато отвечает Никс. – Я… надеялся, мы с ними разминёмся. Прости, что не сказал, я просто не хотел тебя волновать, и ты очень удачно предложила пойти гулять, и… – Он растерянно вздыхает. – Прости, пожалуйста. Не знаю, что им надо, но никаких официальных претензий и запросов нет, ты не думай, а если бы мы остались… ну, их бы это не смутило. Я не хотел, чтобы ты нервничала.

Мирра наконец открывает глаза, но смотрит не на Никса, а на краешек своего чемодана, выглядывающий из ниши шкафа.

…Что ж, коммуникатор всё это время был у неё с собой.

А то, что агенты вирсавийской спецслужбы могли найти в её вещах, – это не такая уж и тайна.

А даже если и тайна – вряд ли они что-то успеют предпринять. Уж слишком встревожен Арх.

«Птенец!»

– Миррим?.. Миррим, ты в порядке?

– Да. – Врать Никсу всё легче. – Господин Йоан не сказал, что им нужно?

Кто их навёл. Что именно они искали.

– Н-нет. – Никс хмурится.

– Ну и ладно. Я пойду голову помою, хорошо?

Единственный повод, чтобы сбежать, который удаётся придумать.

Запершись в ванной комнате, она торопливо раздевается, не приглядываясь к своему отражению в зеркале (что в ней Никс вообще нашёл? Несуразно, по-мужски широкоплечая, костлявая, взъерошенная). Ступает под душ, включает воду… и в изнеможении сползает по стенке.

«Да, Старейший, я здесь, я слушаю тебя».

Горячие струи воды бьют по плечам, но Мирра их едва замечает. В эту секунду она чувствует себя куда больше Архом, чем собой.

Архом, что тянется попеременно то к ней, то к Грозе. Из всех драконов Грозу он слышит, наверное, лучше всех (не считая Зиры – но Зиру теперь и не посчитаешь).

«Спросите Мирру, – говорит Грозе и Яну Белый, – какие новости? Времени больше нет, и связи у “Дома-один” тоже».

«Одейра обещает переговоры в столице, – беззвучно шепчет Мирра. Шепчет Арх. – Завтра. Послезавтра. Но…»

«Спасибо. Наконец-то. Большая удача».

«Я не поеду».

Грозе порой сложно сориентироваться в человеческих реакциях, но она верит Яну, что Белый изумлён.

Рассержен.

«Мирра в своём уме?!»

Нет. Конечно, нет.

Она в уме Арха, разве не так? Разве не поэтому она – командующий Драконьим корпусом?

«Бездна», – шепчет она.

Это и объяснение, и ругательство.

«Передайте ей, что это приказ, – услышав ответ от Яна, требует Белый. – Она едет в столицу. Это не обсуждается».

«Вы сами сказали, что мы здесь для защиты! Бездна… Арх чувствует! Пока опасность не уйдёт, я должна…»

«Они сами виноваты, что затянули переговоры. – От ледяного тона Белого не по себе не только Яну, но и самой Грозе. – Так даже… лучше на данном этапе. Это дипломатия, Мирра. Учись. Она бывает жёсткой».

«Мы нарушим обещание? А как же возможное участие ДРА? Вы же сами писали…»

«Ситуация… изменилась. Так что мы всего лишь последуем желаниям Вирсавии. Переговоры в столице? Вот и отлично. Какая разница, что произойдёт – если вообще произойдёт – в этот момент в горах? В конце концов, советница Лейла Одейра убеждена, что их расчудесная Стена выстоит».

«Но это ослабит наши позиции…»

«Глинке заверил… – Белый осекается. – Впрочем, уже неважно. Отправляйся в столицу. Они тебя послушают. Уверяю».

«Я поняла».

О да. Теперь она и правда поняла. Картина складывается: возмущение Лейлы Одейры, поездка в Ларну, неожиданный успех господина Йоана по части переговоров, оговорка Белого про известного своими по-армейски радикальными решениями генерала Глинке, визит людей из Гизли…

Арх глухо рычит у себя в эллинге.

«Мы всё сделаем как надо, – обещает ему Мирра. – Мы же обещали Лейле Одейре, помнишь?..»

Когда Арх оставляет её наедине с самой собой, Мирра падает на четвереньки.

Её рвёт желчью и кровью.

…Выбор сделан.

Глава 2. Не по сценарию

В зале всё так же гремела музыка – может, чуть потише, чтоб не заглушать голос футбольного комментатора у телевизора; всё так же сновала официантка, каким-то неведомым чудом запоминая все заказы; было душно, и в ядерную смесь сливались ароматы жареной картошки, мяса, алкоголя и Небо знает чего ещё.

Пилоты за своими столами то шутили, то угрюмо молчали, и Димино отсутствие никто даже не заметил.

Ну, кроме Авроры, которая в какой-то момент нашла его взглядом, ухмыльнулась, качнула головой – и вернулась к разговору со своими.

«Катя» заняла столик недалеко от выхода, недружелюбно зыркая из-под косой чёлки. Молча принялась листать меню, явно не вчитываясь, – и Дима какое-то время просто наблюдал за ней, обессилев после приступа боли.

Говорил ведь Араф: не пей, алкоголь не сочетается с обезболивающим. Хотя сколько того алкоголя в двух стаканах пива было… Но, видимо, достаточно.

…ну или всё-таки не стоило драться с агентом КОДы в таком состоянии, но тут уж не Димина вина.

– Что-то принести? – возникла рядом официантка, на вид не старше самой «Кати». Может, тоже из кимров, просто не заплетает эти их косы.

«Катя» ткнула в меню в разделе коктейлей. Дима заинтригованно пригляделся, но ничего не понял.

– Мне то же самое, – решил он.

Любопытно же, что там нынче пьют повстанческие спецагенты при исполнении.

Официантка ушла, и над столом опять повисло напряжённое молчание. Такими темпами они сейчас и правда выпьют, расплатятся, выйдут из бара – и всё.

Совсем всё.

Отвлекаясь от этой мысли, Дима подался вперёд:

– Так ты и правда…

Он запнулся. «Кимра», «кимрячка» – всё это, кажется, было пренебрежительными словечками, а как тогда правильно? Кимрийка? Киморка?.. Небо, ну что за бред в голову лезет.

– …из кимров? – неловко закончил он.

– Ей, – с забавно насмешливой интонацией отозвалась девчонка, – ме ай кимро.

– В смысле, «да»? Извини, я не знаю кимрский, правда. А раньше ты… ну, ты заплетала обычные косички. Кажется.

– Айеш ихельрик имлит ихел'ларин, – явно издеваясь, бросила она и резко замолчала, когда вернулась официантка.

– Эй, ну я правда не понимаю, – пробурчал Дима и первым пригубил напиток.

Что-то кисло-сладкое, отдающее лимонной горечью.

Однозначно не его жанр.

– Ну, типа, в горах будь горцем, – неохотно перевела «Катя», когда они снова остались одни. – А среди кимров – кимром. А в других… местах это опасно.

– Почему? – растерялся Дима. – Боишься, что запомнят, как кимрийку?

Да, кажется, официальный феминитив звучал именно так.

«Катя» посмотрела на него, как… ну, примерно так на него иногда смотрела Дара, когда он, с её точки зрения, не понимал очевидных вещей.

Только Дара могла донести до него свою мысль без слов, а у этой девчонки даже шансов на такое не было.

– Ну да, откуда тебе знать. – Она взяла свой стакан и сделала большой глоток. Даже не поморщилась. – Это не тебя тормозили в детстве менты: «а ну выверни карманы, кимрячка малолетняя, вдруг спёрла чё», – зло передразнила она, – «а вот давай ты мне ща…»

Она осеклась. Сделала ещё один глоток.

Вот теперь лицо её скривилось, но дело явно было не в напитке.

– Прости, – сказал Дима, потому что угадал застарелую злую боль.

Его тоже менты тормозили (правда, обычно за дело – залез, куда не следует, крипичом не туда кинул). И презрительные взгляды, заранее навешивающие на него всевозможные грехи, он – спасибо Эллеру – прекрасно помнил.

Но он был пацаном и отделывался парой тумаков. Ну, однажды родителей вызвали, чтоб из участка забрали… Но, в конце концов, он тогда правда отвратительную драку устроил на автобусной остановке с одним придурком – и менту ненароком тоже вдал. Не то чтобы в одиннадцать лет он мог серьёзно ударить, но головой в нос всяко неприятно получить, тут Дима мента даже понимал.

Чудо ещё, что после этого его в кадетку пусть со второй попытки, но всё же приняли.

– Ну, здесь вроде к кимрам получше отношение, – заметил он, только чтобы что-то сказать. – Это же вроде, ну, ваш город…

Девчонка зыркнула на него исподлобья.

– Здесь? – прошипела она. – Так это и было здесь! Потом я свалила в Марийск, а оттуда в Анду… Не то чтобы это что-то поменяло. – Она сделала большой, торопливый глоток. – Но орье плести я перестала, да.

Дима открыл рот – и закрыл.

Поднял свой стакан и протянул в недвусмысленном жесте.

– Ну, за предвзятых придурков во власти.

Девчонка замерла.

И всё-таки качнула свой стакан, чокаясь.

– Не слишком вольные речи для собачки СГБ? – буркнул она неохотно.

…а это звучало даже поприличней версии Сержа.

На второй заход лимонная гадость стала чуть более выносима.

– Да ну их в пень, – внезапно выдохнул Дима, расслабленно откидываясь на спинку диванчика. Алкоголь отстранил боль, сделал её незаметной и незначительной, и стало хорошо. Потом наверняка будет плохо, но это потом. – Я просто пытался сделать так, чтобы Дара… чтобы мир… ну, чтобы он был чуть дружелюбней к таким, как она. Чтоб в ней видели разумное существо. Чтобы во всех… драконах видели! – Он понял, что повысил голос (сколько там градусов в этой лимонной дряни?), и заговорил тише: – Вообще-то, это была вроде как одна из целей Коалиции, но мне мало, понимаешь? Хотя… что ты понимаешь.

Устало махнув рукой, он щедро запил свою не особо выразительную речь.

Девчонка почему-то молчала.

…наверное, ей было попросту плевать на пьяные бредни предателя.

– Как тебя зовут? – торопливо сменил он тему.

– В смысле? В гостях у Эллы Керн ты…

Дима чуть не поперхнулся.

В гостях у Эллы он про Катю наугад ляпнул… и угадал, что ли?

– Ну, уж больно странно ты среагировала, – выкрутился он.

– Потому что я не Катя.

– Тогда… – Дима окончательно запутался. – Ну, как тогда?

– Тебе знать не нужно.

– Да брось. Ты же меня всё равно убьёшь, кому я разболтаю?

«Не Катя» диковато сверкнула глазами. Пригубила коктейль. Посмотрела куда-то поверх Димы…

– Кита. Не Катя – Кита.

– Кита, – повторил Дима. Имя соскользнуло с губ легко. Комфортно. – А я… А, ну да, ты и сама знаешь. Ну, за знакомство? Наконец-то я хоть знаю, кто меня убьёт.

Мысль была всё ещё абсурдная, но в спиртной расслабленности он как-то с ней уже стерпелся. Не верил, но стерпелся.

…так, абстрактная концепция. Смерть персональная, одна штука.

Они ещё раз чокнулись. Стаканы неумолимо пустели, и чтобы отвлечься от этого, Дима предложил:

– Будешь что-нибудь? Может, из сладкого? Там в меню было мороженное и какие-то кексы, что ли… Я не помню, когда вообще последний раз мороженое ел. А ты?

– Летом, – подумав, уронила Кита. – Не хочу. Допивай и…

– Погоди. – Пульс скакнул, тело окатило жаром. Алкоголь, регенерация, адреналин… смущение? – Ну куда ты всё торопишься, а? Вон, даже Мико ещё сидит.

Проводник магиков и правда мрачно глушил что-то то ли из большой стопки, то ли из маленького стакана, но Кита скользнула по нему взглядом и равнодушно отвернулась. Откинулась на спинку своего диванчика, салютуя стаканом Диме, и сообщила:

– Ты реально странный. Какое тебе до меня дело?

– Ну, ты же меня убьёшь, и это, наверное, куда более… ну… интимно, чем любой секс, знаешь?

…вот за такое она прям сейчас его и убьёт.

Небо, ну что он несёт!

– Я правда не хочу, чтобы у тебя были из-за меня неприятности.

– Почему? – с нажимом спросила Кита и резко подалась вперёд.

Дима тоже опёрся локтями о стол, пытаясь поймать её взгляд и понять, что она вообще чувствует.

– Ты не виновата, – просто ответил он. Да, сейчас всё было максимально просто. – Не ты подписывала ту директиву.

…её Мирра подписала.

– Не я подписывала, но я исполню.

– Ну я и так на днях чуть не сдох, и не раз, так что чё уж тут…

Дара пыталась до него достучаться, но он заглушил связь со следующим глотком коктейля.

В конце концов, может же у него быть личный вечер?

…последний в жизни, ага.

– Слушай, – вспомнил он вдруг, снова глянув на Мико. – А что ты тому пилоту сказала? Ну, что-то там «…урахав»?

– Метак у’р ахав, – с чувством повторила Кита. – Послала.

Звучание кимрских слов что-то напомнило. Он уже слышал похожее… а, точно. Мико. «Ахав наск».

– Что такое «ахав»?

Кита усмехнулась.

– Бездна. Ир ахав.

– А, так ты в бездну послала?

– Пожелала провалиться, если быть точной. – В голосе Киты прозвучала странная, щепетильная ирония.

– А как переводится «наск»? Я…

– Это ты.

– В смысле?

– Ахав наск. – Кита подалась ещё вперёд и, почти дотянувшись, выдохнула прямо в лицо: – Выродок бездны.

…а, ну, то есть, тварь.

Ну это уже было. Даже не особо обидно.

Кита залпом допила и со стуком поставила стакан. Накинула капюшон, словно отгораживаясь.

– Урок кимрека закончен. Допивай, расплачивайся и пошли.

Дима мог бы придумать ещё штук пятьдесят разных вопросов и тем для разговора, но внезапно понял, что устал.

Устал забалтывать свою смерть.

Он послушно махнул рукой официантке, попросил счёт, вытащил из кармана выданные Дымовым деньги, расплатился – даже сдача осталась, грошей двести.

«Прости, Дар», – шепнул он по связи виновато.

«Дурак!» – долетело в ответ яростное. И ещё что-то, бессловесное: страх-возбуждение-злость… нет, всё это совершенно точно относилось не к Ките.

А в следующую секунду на улице взвыла сирена.

«Дара?»

Отпущенная наконец связь хлестнула его, как лопнувшая струна.

***

Драконарий полон окриков, вспышек красных ламп, завывания сирены и человеческой суеты.

Кто-то из грумов ведёт по проходу ещё сонного (там, внутри) дракона.

– Откр-ройте! – яростно ревёт Дара.

Они оглохли от этой голосистой сиреновой штуки под потолком?

(Но Дара всё рано громче!)

Наконец у бокса появляется партнёр Пятика, взъерошенный и рыжий – но не как Мирра, волосы не такие красные (всё правильно, у Мирры Арх, он лавовый, а у этого – бронзовый Пятик).

Смотрит на Дару, смотрит.

– Ну-у? – с клёкотом выдыхает Дара.

– Ты можешь найти Лаврова?.. – спрашивает он. – Диму? Твоего пилота? Дима не здесь, он…

– Знаю! Дима внизу! И слушать меня не хо-очет!

Ну вот, теперь это уже не клёкот, а всхлип, недостойный взрослого воинственного дракона.

– Ты можешь его найти в городе?

– Да!

(Найти и оторвать голову. А потом приставить обратно, схватить и лететь!)

Партнёр Пятика наконец решается.

– Привези сюда Диму. – Он щёлкает задвижкой и открывает ворота бокса. – Бездна, ты же без седла…

– Я та-ак притащу, – всё ещё сердито обещает Дару.

Она сердита на Диму.

(Она сердита на себя, что она всё ещё тут, а должна быть там!)

– Э… ну хорошо, – не очень уверенно тянет партнёр Пятика.

Люди всегда такие нерешительные… И Пятик такой же. Теперь понятно, почему!

– Не пугай людей, – просит партнёр Пятика. – Найди его, предупреди и где-нибудь тихонько приземлись, хорошо? Остальных пилотов сейчас Злыдня… кхм, в общем, за остальными пилотами тоже прилетят. А ты найди Диму, поняла?

Вот заладил.

Она давно уже всё поняла.

(Она не дурак!)

Схватить Диму, притащить и никого не зашибить хвостом, чего сложного. А остальные пусть как хотят.

Её связь дрожит, подхватывая и преумножая Димину тревогу.

Он что-то говорит другому человеку, девушке, но не даёт разобрать слов…

Неважно.

Дара вырывается из драконария, сбив с ног кого-то из грумов, и с яростным клёкотом взмывает в небо.

Связь гудит и ведёт вперёд туго натянутой струной.

(Дара больше никогда, никогда не даст ей порваться!)

***

Когда зазвучал сигнал тревоги, полковник Сергей Стрельницкий уже находился в оперативном центре. Стоял, заложив руки за спину, и разглядывал выведенную на экран карту, на которой в динамике воспроизводились полученные данные.

Вон вспух ломкий, прерывистый зигзаг, точно шрам, и снова стянулся в тонкую ниточку. И ещё раз, и ещё.

И это не зацикленная анимация.

В углу карты в том же ритме плясали три графика, и Сергей безо всякого выражения наблюдал, как показатели подползают к отчерченным ярко-красными линиями пороговым значениям – а потом пересекают их.

Вот тогда-то – с заминкой восемь секунд (да, Сергей отсчитал) – и взвыла сирена.

Затронутые аномалией области дёрнулись, рассыпаясь артефактными пикселями, и на мгновенье почудилась Стрельницкому на месте аномалии огромная зубастая пасть – но тут же сгладилась аппроксимацией.

Первая линия датчиков вышла из строя.

Дождавшись, когда сирена стихнет, Стрельницкий обернулся к Злыдне и Дымову, тоже коротающим время за созерцанием карты.

– Ваши прогнозы?

Дымов, уже в полевой форме, броне и с клинком на боку, размеренно пожал плечами.

– Я не Админ, сэр.

– Майор Аич?

От Аич крепко пахло виски – тяжёлый, дегтярный запах, – и взгляд тоже был тяжёлым.

Медлительным.

– Прогнозы? – недовольно переспросила она. – Вот вам прогноз… сэр. Сейчас связь с патрулём отрубит.

И действительно, в момент, когда аномалия снова плеснула на карту тревожно-алым, два треугольных маркера крутанулись на месте – и погасли.

– Вот, Дым, бери пример, – с напускным легкомыслием усмехнулся Стрельницкий, почти физически ощущая неодобрение Злыдни.

Дымов закатил глаза, но послушно подхватил игру:

– Аномалия будет разрастаться. Майор Дёмин – суетиться. Потом всё покатится в бездну – и, наконец, мы всех победим. И даже не все сдохнем. Пойдёт?

Сейчас он со всей очевидностью копировал Влада Купелина, второго аналитика полевой команды.

– Пойдёт, – одобрительно кивнул Сергей. – Мне нравится твой оптимизм… Вы готовы?

– Араф заканчивает паковаться, так что да – кто идёт, готовы.

Хорошее уточнение. Из тринадцати бойцов двое всё ещё оставались в медчасти, а одного хоть и отпустили, но толку в бою от него не было. Мало, мало.

Ладно хоть большинство пилотов их регенерация вытянула.

– Аич, не пора ли усилить патруль?

Злыдня явственно вздрогнула, не поспевая за сменой темы.

Плохо.

Эта её медлительность тревожила – и раздражала. Ей скоро вести драконов в бой, а она всё никак не придёт в себя. Можно подумать, бездна первый раз отправляет в утиль спрогнозированные сценарии и подкидывает дрянные сюрпризы (ладно, будем честны, такого давно не было: чтобы уже официально закрытая по всем параметрам бездна снова начинала реагировать… и разрастаться).

Или что такие новости впервые застали госпожу майора на середине бутылки вискаря.

– Что с остальными пилотами? – не давая времени ответить, продолжил спрашивать Стрельницкий. – За ними уже вылетели?

В Новогорск должны были отправиться зам Злыдни и лейтенант Курагина – единственные, не считая самой Аич, оставшиеся в строю тяжеловесы.

Сейчас их грузоподъёмность была важнее огневой мощи.

– Седлаются.

– Медленно.

Злыдня скривила губы, показывая, что обошлась бы и без столь очевидных замечаний.

– Перевод в боевой режим у тяжеловесов занимает определённое время.

– Знаю, майор. Знаю. Но мы ведь здесь пытаемся это самое время обогнать, разве нет?

– Что вы имеете в виду, сэр? – глухо от сдерживаемого раздражения спросила Аич, разворачиваясь к полковнику всем корпусом.

Движения её стали резче, злее – и Стрельницкий испытал определённое удовлетворение.

Вот теперь хорошо. Если боевая тревога не успела встряхнуть и выгнать наведённую алкоголем заторможенность, то пусть встряхнёт злость.

Такой его Злыдня определённо устраивала больше.

Такой она уже больше походила на себя, легендарного командира седьмой отдельной эскадрильи ДРА.

– Я имею в виду, – ответил Сергей с безмятежной улыбкой, от которой сводило скулы, – что время играет против нас. Приходится бегать быстрее, решать быстрее… Это хорошо, что вы сразу переводите всех в боевой режим. Плохо, что из-за этого у нас всё ещё не хватает патрульных, в то время как зона, как видите, разрастается. И выбивает нам этим связь, а мы должны знать, что там происходит.

Прежде чем ответить, майор Аич позволила себе закатить глаза.

– Патруль усилят Голубева с Ножиным, – словно делая некое одолжение, сообщила она. – В бой их не допустишь, но полчаса в небе продержутся.

Фамилии Стрельницкому поначалу не сказали ничего, но контекст подстегнул память – и он вспомнил, что эти двое были в списке раненых. У Голубевой, кажется, ещё и дракона заметно подрали.

– Хорошо, но мало, майор, – с хищной усмешкой заметил он. – Тем более, как я понимаю, им тоже нужно время на перевод драконов в боевой режим. Их же не готовили?..

Злыдня сверлила его недобрым взглядом несколько секунд, потом коротко, рвано кивнула и развернулась.

– Я сама пройду по переднему краю зоны, – сообщила она через плечо. – …сэр.

Кого-то другого этим взглядом бы, верно, убило.

– Рассчитываю на вашу наблюдательность, – усмехнулся вслед Стрельницкий, с лёгкой ностальгией вспоминая Зиру.

Признаться, злость майора Аич встряхнула и его самого.

И эта злость была правильная – рабочая.

– Дым, – не оборачиваясь, позвал он. – Пошли с ней пару своих на разведку местности, а там по обстоятельствам.