Текст книги "Русь нордическая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rus-nordicheskaya-234938.jpg)
Автор книги: Валерий Демин
Жанр: Мифы. Легенды. Эпос, Классика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 2. В плену традиций
Факты – фактами, борьба – борьбой, соперничество – соперничеством, утраты – утратами, но были у нордической традиции свои вдохновители, летописцы и теоретики… И вообще с полным основанием можно утверждать: нордическая традиция существует столько же, сколько существует человеческая история и человеческая культура. Иного и не могло быть, ибо нордическая традиция отобразила и аккумулировала древнейшее знание вовсе не о мифической (как считает большинство ученых), а о вполне реальной, хотя и невообразимо далекой, истории, о самом генезисе человеческой цивилизации, о моногенезе всех современных языков и этносов. В Европе же, как, впрочем, и в Азии или Америке, реальные знания о древнейших эпохах и происхождении народов были утрачены и сохранились лишь в трансформированной и закодированной форме – в том числе и в виде мифов и устных фольклорных преданий.
Причиной такого полного забвения при почти полном отсутствии письменных текстов мог явиться космопланетарный катаклизм (или даже несколько подобных катаклизмов), в результате чего у выживших и переселившихся с Севера на Юг потомков гиперборейских мигрантов, что называется, «память отшибло». Наглядным подтверждением сказанному служат общеизвестные факты древнегреческой истории. Эллины, подобно многим другим народам, фактически ничего не знали о своем далеком прошлом или представляли его в сильно мифологизированном виде. Солон – один из отцов-основателей эллинской цивилизации – во время своего путешествия в Египет вынужден был расспрашивать тамошних жрецов о начальной истории собственного народа, так как в памяти и тем более в каких-либо записях древних греков о ранних этапах их развития абсолютно ничего не сохранилось.
Тем не менее на уровне генетической памяти, как принято в таких случаях выражаться, сохранились воспоминания и о благодатном Севере, и о Золотом веке, и о справедливом царстве титанов и их предводителе Кроне, и о полярных корнях практически всего пантеона эллинских богов. Именно это, а также некоторые другие причины привели к формированию нордической традиции уже в античную эпоху. Так считает, к примеру, петербургский профессор Н.С. Широкова, опубликовавшая исключительно содержательную и охватывающую многие проблемы книгу «Культура кельтов и нордическая традиция античности» (СПб., 2000). Хотя главное внимание здесь и уделено древнекельтской истории, однако многое из того, что относится к кельтам (особенно на ранних этапах их истории и тем более применительно к нордической традиции), можно экстраполировать и на другие индоевропейские протоэтносы.
Если же обратиться к античной нордической традиции, то здесь четко просматриваются два диаметрально противоположных подхода. Согласно первому из них, эллины и их прапредки являются автохтонным населением средиземноморских территорий, они ниоткуда не переселялись, а сведения о северных странах (в том числе и о Гиперборее) по крупицам получали извне. Такой позиции придерживается, к примеру, Л.А. Ельницкий – автор единственной на русском языке книги, посвященной данной проблеме, которая так и называется – «Знания древних о северных странах» (М., 1961).
Второй подход вкратце состоит в следующем. Эллины – пришлый народ, появившийся на Балканах и средиземноморских островах на рубеже I и II тысячелетий. Весь вопрос – откуда они пришли? Здесь мнения опять расходятся. Большинство исследователей отвечает на этот вопрос весьма неопределенно: похоже, их вообще мало занимает, откуда конкретно вторглись в Средиземноморье все эти пеласги, ахейцы, ионийцы, дорийцы и другие протоэтносы. Меньшинство же исследователей (среди них и автор настоящей книги) прямо указывают на Гиперборею-Туле как арктическую прародину всех индоевропейцев и неиндоевропейцев.
Своя нордическая традиция существовала и в Древней Индии, и в Древнем Китае, и в Древней Америке (культуры тольтеков, ацтеков, майя, инков и др.), и даже в неортодоксальном иудаизме (например, согласно Каббале, местонахождение древа познания – Север). В Европе (а также в Византии) нордическая традиция не прерывалась ни в Средние века, ни в Новое время. Достаточно взглянуть на средневековые карты или открыть византийские географические сочинения, дабы убедиться, что Гиперборея-Туле в виде реальной или ирреальной территории присутствует здесь везде и всюду[51]51
См., напр.: Чекин А.С. Картография христианского средневековья VIII–XIII вв. М., 1999.
[Закрыть]. При этом есть все основания предполагать, что авторы ряда исторических, географических и алхимических трактатов зачастую опирались на недошедшие до нас древние тексты. (В одной Александрийской библиотеке, остатки которой были уничтожены в VII–VIII веках н. э. во время арабских завоеваний, в свое время хранились сотни и тысячи книг на эту тему.)
В последующие века интерес к нордической и гиперборейской (тулеанской) проблематике не иссякал. В Германии много сделали для этого немецкие романтики и Рихард Вагнер (1813–1883). В дальнейшем важную роль в выработке общей методологии и определении подходов к гиперборейским (тулеанским) изысканиям сыграл также австрийский историк-мистик Гвидо фон Лист (1848–1919), давший зримый толчок тому, что в настоящее время принято называть метаисторическими исследованиями. Он, а также его последователи, интересовались главным образом арийскими корнями германских народов, абсолютизировав данный аспект до предела и доведя его в конечном счете до логического и идеологического абсурда.
Сказанное с полной очевидностью проявилось и в научной и литературной деятельности видного теоретика традиционализма ХХ века Германа Вирта (1885–1981). Продолжая и развивая линию, заданную в XVIII–XX веках такими учеными, как француз Жан Сильвен Байи, американец Уильям Уоррен и индиец Балгангадхар Тилак[52]52
Подробнее см.: Демин В.Н. В поисках колыбели цивилизации. М., 2004.
[Закрыть], Герман Вирт считал, что человечество на заре своей истории пребывало на полюсе (главный, опубликованный еще в 1928 году, труд Вирта, где обосновывается эта концепция, называется «Происхождение человечества»). Первоначальным социально-политическим устройством раннего социума был матриархат (культ Белой Богини). Здесь же и тогда же зародилось изначальное (универсальное) знание, а также символизм всех религий и традиций, сводимый к единой первооснове. Таким образом, обоснование арктической традиции и полярной концепции происхождения человечества по праву принадлежит плеяде тех ученых, которым мы, собственно, и обязаны возрождением и укоренением ее в общественном сознании: это – Байи, Уоррен, Тилак, Вирт.
Герман Вирт являлся также одним из основателей института «Аненэрбе», где некоторое время возглавлял департамент письменности и картины мира. Однако поскольку его акцент на ведущую роль матриархата в истории становления цивилизации вступил в непримиримое противоречие с основными установками идеологов нацизма, Вирт очень скоро был изгнан со своего поста сторонниками арийского патриархата[53]53
Патриархат (от латинск. pater (patros) – «отец» + arhe «власть») – возникшая в непримиримой борьбе с матриархатом и сменившая его эпоха в развитии человеческого общества когда решающая роль в социальной жизни перешла от женщин к мужчинам, браки и внебрачные отношения приняли упорядоченную форму, а принадлежность детей и вся система родства начала устанавливаться по мужской (отцовской) линии.
[Закрыть].
На протяжении всей оставшейся жизни (а он почти на сорок лет пережил Третий рейх) Вирт продолжал теоретически обосновывать и углублять полярную концепцию происхождения человечества. Арктический материк, где зародилась гиперборейская цивилизация, он именовал Арктогеей, а ее насельников – нордической расой, представители которой – арийские и неарийские прапредки современных народов – в далеком прошлом говорили на едином праязыке. Останков же их не сохранилось по той простой причине, что они кремировались, да и сама полярная прародина – Арктогея – погибла в результате катастрофического космопланетарного катаклизма.
Подобно своим предшественникам (и в частности Б. Тилаку, с трудами которого он был знаком и которые конструктивно использовал в своей научной деятельности), Вирт много внимания уделял полярному календарю и движению Солнца в районе Северного полюса, что, по мнению немецкого исследователя, наложило неизгладимый отпечаток на древнее гиперборейское мировоззрение. Последнее формировалось в полярных широтах, где летом Солнце не заходит за горизонт, а зимой царит полярная ночь. На этой основе и возникла соответствующая графическая символика и фонетика, они же, в свою очередь, породили сначала магические руны, а затем – графическую письменность во всех ее проявлениях. С полярными особенностями движения Солнца и смены времен года связано введенное Виртом понятие Божьего Года (а также Божьего Света, то есть дневного света полярного солнца):
«Не существует более великой тайны в бытии человека, чем тайна жизни и смерти, умирания и становления. Ничто не может наполнить душу «одночастного» (еще не «двухчастного») человека ощущением высшей Силы, кроме вечного ритма природного года (Lebensjahre), в тесном соприкосновении и в полной гармонии с которым развертывается человеческая жизнь.
Год для человека есть высшее Откровение божественного действия во Вселенной. Он есть выражение данного Богом космического закона, в согласии с которым происходит в бесконечном и непреходящем возвращении становление мира. Волшебный, глубочайший образ является нам в природе – это Год Божий. Много дней составляет Год, и в каждом из дней снова открывается образ Года: рождение Света, из которого происходит вся жизнь, его подъем на высшую вершину, и его спуск, смерть, нисхождение, чтобы снова восстать. <…>
Из единства и жизненного ритма Божьего Года некогда развилась вся духовная культура нордической расы: Год лежал в основе ее Богопереживания и Богопознания, и из его запечатления в иероглифах, знаках «священного Годового Ряда», развились все системы письменности в мире. Как сегодня мы передаем знания через письмо, так некогда само письмо возникло как передача высшего Знания о Божественном Откровении во Вселенной, Знания о годовом пути «Света Мирз», идущего от Бога.
Но нигде в нашем мире опыт Света не является таким глубоким, как там, где противоположность Света и Тьмы, Дня и Ночи отчетливее всего. Только крайний Север знает Божий Год в полном единстве его противоположностей, в законе его возвращения, в бесконечном, вечном богатстве его движения, в котором постоянно возобновляется жизнь. Ни вечное лето тропических областей, ни бледные компромиссы южного, средиземноморского климата не знают этого переживания. Лишь одна единственная нордическая Зима, когда Свет Божий все глубже и глубже спускается в своем суточном пути, день укорачивается, ночь удлиняется, пока, наконец, Свет целиком не утонет в смертной тьме зимней ночи, чтобы потом снова прийти к новому подъему и пробудить от смерти всю Жизнь.
Мистерия Зимнего Солнцестояния – священнейший и высочайший опыт нордический души. В нем открывается великий, божественный закон вечного возвращения – Закон, согласно которому, всякая смерть есть становление, и гибель ведет к Жизни через Свет Божий»[54]54
Вирт Г. Священный год // Конец света. М., 1998. С. 177–179.
[Закрыть].
Результаты своих дальнейших многолетних изысканий Вирт изложил в объемистом труде «Palestinabuch» (дословно – «Книга Палестины», хотя в данном конкретном случае вместо «книга» лучше сказать «энциклопедия») – итоге всей жизни и деятельности немецкого мыслителя, где содержалась развернутая критика господствующей и поныне модели истории и привязывания ее генезиса исключительно к ближневосточному и средиземноморскому региону. Полностью подготовленная к публикации, эта книга была необъяснимым образом украдена у престарелого автора и, судя по всему, уничтожена. Нетрудно догадаться, кто мог оказаться заинтересованным в подобном акте вандализма: разумеется, тот, кто боялся утратить монополию на абсолютизированное представление о начальном периоде мировой истории и ее пространственно-временных границах.
Несомненны и весомы попытки Германа Вирта реконструировать гиперборейский праязык. Его концепция на основе недоступных для рядового читателя первоисточников досконально исследована и максимально популяризирована Александром Дугиным – как в ряде его фундаментальных публикаций[55]55
См., напр.: Дугин А.Г. Гиперборейская теория. М., 1990.
[Закрыть] и лекций, так и в электронных текстах на интернет-сайтах философского портала «Арктогея»[56]56
http://arctogaia.org.ru
[Закрыть] (за что научная и читательская общественность, безусловно, должна выразить ему свою искреннюю признательность).
Однако лично я, высоко оценивая выдающийся вклад Германа Вирта в разработку полярной концепции происхождения человека и мировой цивилизации, никак не могу согласиться с его моделью гиперборейского языка, привязанного к символике полярного календаря. В соответствии с таким подходом сначала возникла фонетика, затем из нее – лексика, а потом уже – семантика. Например, общий для всех языков звук «а» связан с изображением круга, олицетворяющего и полярное солнце как таковое, и его движение по северному небу: при произнесении звука «а» губы артикуляционно складываются в круг, и именно это, дескать, его и породило.
Подобная логика малоубедительна сама по себе. Но для меня неприемлемо совсем другое. Для Вирта первичным оказывается артикуляция рта и произнесение звука, а семантика и неразрывно связанная с ней лексика отодвигаются на задний план и становятся вторичными. В действительности (и я кратко уже высказывался на сей счет во Введении) первичен не звук, а смысл, который коренится не где-нибудь, а в ноосфере, то есть вообще за пределами человеческого мозга, но тесно с ней (ноосферой) взаимодействующий. Такой подход к пониманию сущности и происхождения сознания в современной науке именуется трансперсональным.
* * *
В истекшем и новом столетии проблемы традиций, облаченные в форму философского традиционализма оказались в центре внимания многих выдающихся мыслителей и заняли достойное место в мировоззрении конца ХХ – начала XXI века, став методологической основой многообразных гуманитарных изысканий, включая и исторические исследования. Абсолютизация же различных аспектов самого понятия традиция происходила постепенно, строилась на фундаменте общеизвестной философской проблематике и отталкивалась вроде бы от не вызывающих сомнения моментов. Многое заимствовали основоположники современного традиционализма, к примеру у Фридриха Ницше (1844–1900). Сила традиции занимает у него особое место в ряду других социальных феноменов, главным из которых является стремление к утверждению своих властных потенций и качеств, присущее человеку от природы и от самого рождения. Воля к власти, как называл ее Ницше, проявляется в самых различных формах: родителей – над детьми, старшего поколения – над младшим, сильными – над слабыми, мужчин – над женщинами (и наоборот), священнослужителей над паствой, учителей над учениками, ученых – над профанами, начальников – над подчиненными, офицеров – над солдатами, политиков – над массами, обычаев – над повседневностью. И т. д.
Эта простая, но жесткая схема действует почти что автоматически на протяжении всей истории человечества и будет действовать, пока жив человек. Стержень любой власти – сила. Но сила силе рознь. Бывает сила личного авторитета, таланта, пассионарной энергии, нравственной чистоты, неотразимой логики или страстной убежденности. Но бывает сила иного рода: когда за индивидом (который сам по себе может быть совершенно заурядным и низким) стоит сила общественных институтов и структур – государство, армия, полиция и другие карательные органы, суд, тюрьма, принудительный труд и т. п. Все это, так или иначе, преломляется через институт сложившихся традиций. Хотя различные мыслители вкладывают в данную категорию разный смысл или ограничивают ее рассмотрение строго определенными рамками, для всех ясно одно – определенная преемственность, вне всякого сомнения, существовала и многие современные традиции возникли отнюдь не на пустом месте. Таким образом, ясно, что и речь далее пойдет о традиции как фундаментальной парадигме, которая, возникнув однажды, после ряда трансформаций дожила тем не менее до настоящего времени.
Для меня как автора настоящей и всех предыдущих книг (и, надеюсь, для моих читателей тоже) совершенно ясно, что следует считать примординальной (изначальной) традицией. Ее истоки – древнейшая Северная цивилизация, именуемая Гипербореей и ставшая праматерью современной культуры. Корни любого народа так или иначе уходят в очень далекое гиперборейское прошлое. Такая гиперборейская традиция сохранилась в культурах всех народов мира, а не только одних индоевропейцев. При этом возникает далеко не праздный вопрос: как же она сохраняется? Большинство исследователей молча его обходят, хотя без ответа на него вся теоретическая конструкция превращается в мистический фантом.
Между тем нет ничего мистического в передаче традиции от поколения к поколению через эпохи и эры. Помимо культурных и письменных памятников, вместе с устным словом существует целый ряд достаточно надежных носителей и хранителей информации. Во-первых, это давно и досконально исследованные архетипы коллективного бессознательного, заложенные в каждом индивидууме, так сказать, на генетическом уровне; они могут долго сохраняться в не проявленном виде, наподобие «спящей почки» – с тем, чтобы пробудиться в нужный и подходящий момент. Во-вторых, как уже говорилось выше, это – ноосферные каналы, по которым любой познающий субъект в принципе может черпать сведения и знания, накапливающиеся в энергоинформационном поле Вселенной. Любой да не каждый: ноосфера открывает свои тайники лишь избранным – гениям и пророкам, жрецам и шаманам, подвижникам и пассионариям, йогам и юродивым.
В данном плане образы и идеи, которые спонтанно возникают сегодня в человеческом сознании, на самом деле могут представлять наидревнейшее знание, почерпнутое из энергоинформационного поля. Всякий словесный образ заключает в себе и конкретный смысл, который кодируется на информационно-голографическом уровне и не зависит от языкового выражения. Слова в разных языках, особенно далеко отошедших друг от друга в процессе дифференциации, звучат по-разному, но смысл в них один и тот же. Можно в определенной мере даже говорить об информационных «атомах» или матрицах смысла, составляющих содержание мышления, существующих как в сознании, так и вне сознания человека, но постоянно подпитываемых и обогащаемых им. Люди умирают, смысловые матрицы, содержащиеся в энергоинформационном поле, остаются. Они (смысловые матрицы) скрыты и закодированы, но поддаются расшифровке. Они обнаруживают для людей с разным уровнем развития разные пласты знания, открывая при этом для каждого бездну нового и недоступного для постижения с помощью иных способов, кроме интеллектуальной и чувственной интуиции. Таким же путем черпают свое вдохновение и творчески одаренные личности.
Аккумулированные в ноосфере идеи-эйдосы, которые, как полагал еще Платон, не формируются путем эмпирического обобщения опытных фактов, а припоминаются «в чистом виде». В историю науки и философии данный феномен вошел под названием анамнезиса (от греч. слова anamnesis, означающего «припоминание»). В диалоге «Менон» великий эллинский мыслитель подробно описывает процесс «припоминания» научного знания на примере мальчика, никогда не только не изучавшего геометрии, но и даже не слыхавшего, что это за наука. Между тем с помощью наводящих вопросов отрок быстро приходит к точной формулировке геометрических аксиом[57]57
См.: Платон. Сочинения. Т. 1. М., 1968. С. 384–393.
[Закрыть]. По Платону, идеи-эйдосы выступают своего рода организующим и направляющим началом познавательного процесса и существуют в виде атомов смысла. Законы смыслообразования, смыслозакрепления и смыслопередачи не тождественны с коррелированными с ними закономерностями фонетики или грамматики. По отношению к последним смысл оказывается первичным. Ему принадлежит примат и в процессе овладения языком. То же самое наблюдается и в эвристическо-творческом процессе. Изобретателю, к примеру, кажется, что он открыл, придумал нечто новое, никогда ранее не существовавшее в природе или жизни. На самом деле все обстоит диаметрально противоположным образом: любое открытие или гениальное озарение в большинстве случаев представляет собой извлечение («припоминание») некоторой информации, задолго до того (если не всегда) содержавшейся в энергоинформационном поле Вселенной.
В определенном плане сказанное подтверждает и открытый Карлом Юнгом (1875–1961) уже упомянутый выше архетип коллективного бессознательного. Где он может находиться? В нейронах? В генах? Частично, видимо, да, но лишь частично. Как объективно-природная и социально обусловленная матрица, архетип коллективного бессознательного, конечно же, пребывает в ноосфере и транслируется оттуда в случае необходимости, пробуждаясь в каждом из нас, как спящая почка на дереве.
С точки зрения космически обусловленных законов сохранения и распространения ноосферной информации совершенно не важно, каким конкретным путем это происходит. Важно только одно – чтобы информация была сохранена и от поколения к поколению передавалась живым потребителям. Через некоторые смысловые константы происходит кодировка энергоинформационного поля Земли и Вселенной, откуда устойчивая информация всегда может быть извлечена различными способами и в самой разнообразной форме, включая зрительные образы в виде живых картин или же обобщенных символов. В этом смысле мифологемы, как и научные понятия, исполняют роль своего рода ноосферной клавиши: произнести ее вслух или даже мысленно – значит активизировать соответствующий канал энергоинформационного поля, открывающий доступ к самой информации и предоставляющий возможность использовать такую информацию в благих или, напротив, зловредных целях.
Объективно существующее и независимое от конкретных сроков жизни отдельных индивидов информационное поле – едино, аккумулированные в нем атомы смыслов – едины, звуковое же буквенное выражение их в различных языках не совпадает и бесконечно вариативно. Неспроста, видимо, люди, обладающие телепатическими способностями, настаивают на том, что понимают мысли представителей любых, даже самых экзотических народов, не владея языком, на котором те говорят. Таковы в первом приближении объективные каналы аккумуляции, сохранения и распространения информации, составляющей фундамент и основное содержание Традиции, о которой речь пойдет ниже.
* * *
Наибольший вклад в разработку вопросов традиции с позиции современного взгляда на мировую историю от самых ее истоков до наших дней внесли такие мыслители, как француз Рене Генон (1886–1951) (переселившийся однако в Египет и принявший ислам), итальянец Юлиус Эвола (1898–1974) и чилиец Мигель Серрано (родился в 1917 году). Именно в их трудах в наиболее отчетливой, хотя в абстрактно-теоретической (и, к сожалению, нередко в искаженной), форме сформулирована суть Гиперборейской традиции, объединяющей фундаментальные ценности Старого и Нового Света. Гиперборейскую проблематику мыслители-традиционалисты затрагивали по-разному. Так, в основополагающем эссе Рене Генона «Атлантида и Гиперборея» содержится сопряжение Гипербореи с описанной в «Географии» Страбона таинственной северной землей Туле, которую пытался достичь античный мореплаватель Пифей. Генон склонен был поддержать мнение других исследователей о том, что следует различать Северную (Полярную) Атлантиду и Южную, находившуюся в Атлантическом океане. Первую он предлагал называть Гиперборейской Тулой, а последнюю – Атлантической и сопрягать ее с изначальным местонахождением центра традиции древних тольтеков, основавших в Центральной Америке государство Тулан со столицей Тула (синонимичной с одноименным русским городом)…
В трактате другого мыслителя-традиционалиста – Юлиуса Эволы – «Языческий империализм» по существу содержится подлинный нордический манифест, базирующийся на гиперборейских устоях. У Эволы нет научной углубленности и обстоятельности Германа Вирта, зато его духовный нордизм более эмоционален, насыщен активной энергетикой, способной зажечь сердца приверженцев и последователей. Согласно Эволе, Гиперборея – не миф, а истина (что, собственно, вполне соответствует действительности). Уже в древнейшие времена Предыстории, там, где позитивистские суеверия предполагают обезьяноподобных пещерных жителей, существовала единая и могущественная пракультура, отголоски которой слышатся во всем великом, что дошло до нас из прошлого, – как вечный, вневременной символ. Иранцы говорили об Арьяварте, стране, лежащей на крайнем Севере, и видят в ней первое творение Бога Света, место, откуда пошел их род. Это также обитель Сияния – Хаверно – мистической силы, связанной с белой арийской расой и в особенности с ее божественными монархами; они видят в ней – символически – то «место», где впервые Заратустре открылась его воинственная религия. Касаясь высокой развитости гиперборейской цивилизации, Эвола ничего не говорит о ее технических достижениях, хотя высокая теория в конечном счете предполагает ее применение на практике. Итальянского мыслителя в гораздо большей степени интересует духовно-мистический аспект древнего Универсального Знания.
В традиции индийских ариев культивировалось архаичное представление о Шветадвипе, где находится обитель Нараяны, того «Кто есть Свет» и того «Кто стоит над Водами», т. е. над случайностью происходящего. В ней говорилось и о нордической прарасе; а под словом «нордический» понимался «Солнечный путь богов» – «дэваяна». В описании прарасы преобладала идея всего благородного, всего возвышенного, всего того, что можно назвать «арийским» в высшем смысле и что отождествляется с идеей Севера. Предками ахейско-дорического племени также считались мифические северные гиперборейцы: оттуда пришел почитаемый этим племенем бог или, точнее, солнечный герой Аполлон, победитель Пифона. Оттуда же, из Гипербореи, Геракл – союзник олимпийских богов в их борьбе с титанами, истребитель амазонок и других существ стихий, «Прекрасный Победитель», аватарой которого объявляли себя позже многие греческие и римские цари, – принес оливковое древо, и его листвой с тех пор венчают всех победителей.
Эта нордическая тема отождествлялась в Элладе с представлением о Туле, таинственной северной стране, называемой иногда Островом Героев или Страной Бессмертных, где правит белокурый Радамант, и Солнечным Островом: Thule ultima a sole nomen habens («Далекий Туле носит имя Солнца») – воспоминания о котором долгое время оставались настолько живыми, что в преданиях можно столкнуться со следующим утверждением: военачальник Констанций Хлор вступил со своими легионами в Британию не столько ради воинской славы, сколько для того, чтобы в своем апофеозе власти приблизиться к владениям гипербореев, являющимся «более святым и более близким к небу», чем любое другое.
Переходя к нордическо-германским традициям, Эвола отмечает, что в эддических сказаниях Асгард, обитель асов и преображенных героев, часто является образом именно такой северной страны, и нордические короли, считавшиеся полубогами и асами («асы – это полубоги»), – и их народы, добивающиеся победы за счет своего мистического могущества «счастья», видели в той божественной стране истоки происхождения их династии. Северным или северо-западным считается в галльской традиции Аваллон, откуда берут свое начало легендарные племена богини Дану, героических покорителей доисторической Ирландии, среди которых герой Огм точно соответствует дорическому Гераклу, а также практически одноименному талмудическому персонажу – царю Огу, по версии «Агады», во время потопа спасенному якобы Ноем на своем знаменитом ковчеге. Ацтеки также помещали свою прародину на севере в Ацтлане, который назывался также Белой Землей или Страной Света (ср. с индоарийским Шветадвипа), откуда они вышли под предводительством бога войны Уитцилопочтли. Тольтеки же считали изначальным местом происхождения своего рода Толлан, или Тулу, так же, как и греческая Туле, обозначавший Солнечную Страну, тождественную Раю.
Таковы факты, считает Ю. Эвола, которые можно найти в различных традициях как воспоминание об утраченной нордической родине и сохранившейся отчасти нордической культуре, где трансцендентная, нечеловеческая духовность была тесно связана с героическим, королевским, триумфальным элементом: в победоносном превосходстве формы над хаосом; в победе сверхчеловеческого и небесного надо всем человеческим и земным (вот оно прямое влияние Ницше!); в «солнечности» как в основном символе трансцендентного мужества; в идеале достоинства и благородства, который на материальном уровне по логике сакральных соответствий сопряжен с фигурами властелина, героя, господина.
И когда ученые или поэты утверждают, что следы передачи традиции ведут с Севера на Юг и с Запада на Восток, тем путем, которым двигались сохранившие духовность расы, то лишь потому, что уже в новое время великие арийские народы доказали, что они являются прямыми наследниками этой силы и этой культуры, доказали своими чистейшими ценностями и культами, своей явной божественностью и своей организацией, а также своей борьбой против ничтожных южных рас, связанных с землей и с духами земли, с «демонической», иррациональной стороной бытия, погрязших в смешении, коллективизме, тотемизме, «титанизме» и хаосе. Конечно, здесь «следы передачи традиции», о которых говорит Эвола, обозначены в самом общем виде и весьма приблизительно соответствуют реальным путям, по которым мигрировали гиперборейцы. Кроме того, миграция с Севера на Юг и – уж тем более – с Запада на Восток не была одноразовой или однонаправленной. Движение с Востока на Запад было столь же равноправным и массовым, как и движение в противоположном направлении. Иногда предки мигрантов вообще возвращались в исходную точку.
Помимо того, по Эволе (как явствует из всего сказанного выше), то, что было историей, постепенно становится метаисторией: Страна Живых, Крепость Героев, Солнечный Остров, с одной стороны, являют собой тайну происхождения, а с другой – тайну пути к новому рождению, к бессмертию, к сверхчеловеческому могуществу: пути, который может привести к высшему королевскому достоинству. И при этом исторические факторы становятся духовными факторами, реальная историческая традиция – Традицией в трансцендентном смысле. Символы, знаки и сказания говорят нам о земных и неземных путях этой Единственной Традиции и свидетельствуют о единственной подлинной «ортодоксии», где навсегда достигнута высшая точка, и где «солнечная» духовность вечно властвует над низшими силами. В соответствии с этим в более поздние эпохи, когда уже началось роковое затемнение «божественности» в преддверии Рагнарека (Гибели богов), в рассеянных силах и в вождях арийских племен «нордический» элемент, отделившись от собственно «духовного» элемента, с которым он был изначально связан, стал особой категорией, определенным архетипом культуры. Именно он определял в дальнейшем специфику и характер отношения к сверхчеловеческому уровню даже там, где уже не осталось никаких конкретных этнических взаимоотношений между различными арийскими ветвями.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?