Текст книги "В смирении желать невозможного"

Тебе и Лоренцо Коста

 
Когда ты глядишь на меня,
То кажется, время застыло,
И образ с портрета твой милый
Дороже мне день ото дня.
 
 
Когда же грущу о тебе
В далеких заманчивых странах,
Той нитью незримой и странной
Мы связаны в нашей судьбе.
 
 
Когда просыпаюсь чуть свет
В внезапно постигшей тревоге,
То взглядом покойным и строгим
Мне шлёшь утешенье от бед.
 
 
Когда я устало бреду
В дремучих душевных потёмках,
Ты чистой молитвой негромкой
Мою изгоняешь беду.
 
 
Пусть дней пробегает черёд,
Но всё-таки время не властно,
Как прежде, глубоко и страстно
Душа обновления ждёт.
 

Марине

 
Затерялось время постоянство,
Сны без счастья окружили вновь,
В беспределье вечного пространства
Замерла, запряталась любовь.
 
 
Так в душе она не ярко тлела,
Возвращалась, жалась, где смогла,
И под ветром в доме опустелом
Весь до хлада сник уют тепла.
 
 
Так из искры не раздуешь света
К осени, к безмолвным холодам,
И бреду по жизни без ответа,
Чем же вновь не угодил я вам.
 
 
Достается мне за все непросто,
Вроде тишь, а завтра вдруг гроза,
И портрет руки Лоренцо Коста
Мне укором вслед глядит в глаза.
 
 
Брошен вновь, судьбою не обласкан,
Постоянно свыкнувшись с бедой,
Потеряв любовь, не веря в сказку,
В тьму гляжу, затеряно хмельной.
 
 
И не сводит нас счастливый случай,
И не сгладит груз прошедших бед,
Но гнетет и постоянно мучит
Глаз твоих непонятый ответ.
 
 
Может время лечит и врачует,
Боль снимает мерою иной,
Но грехи чрез сроки не минуют
Взять ответ пред Богом и судьбой.
 

Покаянное

 
Знать не слушать мне по утру птиц,
Не вставать, умываясь зарей,
И среди многотысячья лиц
Дожидаться лишь встречи с тобой.
 
 
Закружила вовсю, понесла
Забубенная утлая жизнь,
И плыву без руля, без весла,
Так качает, что только держись.
 
 
Но уже не своротишь назад,
Да не время бежать от судьбы,
В темноте померещиться ад,
В счет бегут верстовые столбы.
 
 
Видно так по грехам суждено
Не прожить без печалей-разлук,
Лишь одно мне спасенье дано –
Завернуться в тепло твоих рук.
 
 
И когда остаемся одни,
И спускается в мир тишина,
Вновь шепчу: от себя не гони,
Ты же знаешь, как ты мне нужна.
 

Прогулка в Загорянке

 
Я не помню когда,
Так покойно лежали снега,
Лёгкий иней кружит,
Серебром посыпая дороги,
Чуть скрипит в вышине,
И бредущих прохожих не многих
Этот воздух пьянит
Больше терпкого вкуса вина.
 
 
В тусклом свете огней
Видно тропку лишь чуткому зренью,
Так брести бы всю ночь,
Даже если от жизни устал,
И с макушки сосны
Светлый месяц своим отраженьем,
Как посланьем зимы,
Все поля и леса колдовал.
 
 
Затаились впотьмах
Стражем тёмным высокие ели,
В грубых лапах больших
Голубые застыли снега,
Кружит призрачный свет
И двоятся прозрачные тени
В перекрестьях стволов,
Словно их загадала судьба.
 
 
Мы с тобой так давно
Не бродили полночной тропою,
Тишиной напоясь,
Что с настоем из хвойной иглы.
Коли так суждено –
Вместе быть, от тебя я не скрою, –
Эти зимние грёзы
Выводят нас к свету из мглы.
 

Лета́ и ле́то

 
Каштаны как ежики в белых свечах,
Но, только не колятся мягким соцветьем,
Скажи мне по правде и честно ответь мне,
Когда надоест предъявлять нам счета
 
 
За мелких разлук и обид прегрешенья,
За то, что порой мы совсем не похожи,
За грусть, что нередко бессонницей гложет.
Так мудрое лето даёт нам решенье,
 
 
Что дебет и сальдо на косточках гладких,
Не сводится жизнь к упражненью на счётах,
Но есть, кто подскажет в небесных высотах,
Любовь остаётся в бесспорном остатке.
 
 
Горят неразлучные свечи каштанов,
Сквозь купол листвы пробиваются дружно,
Понять и смириться не просто, но нужно,
А осень крадётся, не поздно, не рано.
 

Бессонница

 
Стонет усталая ночь,
Нет ей покоя и сна,
Ветер срывает покров
Листьев последних, случайных,
Гнутся берёзы, помочь
Некому им, без вина
Празднует осень «Покров»
В кольцах златых, обручальных.
 
 
Светят цепочки огней
Тонким Садовым кольцом,
Их отраженья плывут
В зыбких простуженных лужах,
Сколько осталось нам дней,
Чтоб наслаждаться теплом
Осени мягкой, томясь
В белых декабрьских стужах?
 
 
И закольцованный пруд
К травам злаченым прильнул,
Гомон пернатых затих,
Схохлившись, в домиках стынут,
Хрупкие сны стерегут,
Пусть утомительный гул
Шумных движений дневных
В тёмные сумерки сгинет.
 
 
Мне бы печали забыть,
Рядом прилечь на постель,
Бережно, нежно обнять,
В сладостных снах утопая,
Мне бы навеки закрыть
В прошлое старую дверь,
В сказках ночных отыскать
Ключ, что потерян от рая.
 

Дачное пробуждение

 
Пусть черемухи цвет растворён в небесах,
И в садах наливаются яблоки снов золотые,
Это зрелое лето прокралось, и словно впервые
Теплый ветер играет в твоих золотых волосах.
 
 
Распаляются медленной спелостью гроздья рябины,
До осенних разборок вороньих еще далеко,
И по тропам проторенным, мягким, звериным,
Бродит выводок лисий тревожно, качаясь легко.
 
 
Утомительно птахи ночные ведут тарантеллу,
Соловьи распинаются, им Робертино не в счет,
И лягушки, раздувшись из гордости, полною трелью
Славят утро, которое Бог нам пошлет.
 
 
Чуть качнет дуновеньем легко занавеску,
Робкий луч, вспыхнув в клене, зажжет огонек,
И скользнет по подушке на локон, что робко и дерзко
Так тобою открыт для меня, что другим невдомек.
 
 
Быт наш скромен и прост, дачный сон его нежит,
Так спокойно, легко мы живем в эти дни,
И застыла в изгибе на простыне свежей
Кисть твоя, что античной Авроре сродни.
 

Утро августа

 
Не первый мой рассвет встречаю,
Как прежде, ранний гомон птиц,
О ком грущу, о ком скучаю,
Каких дождусь приветных лиц?
 
 
Балкон темнеет, чуть мерцают
В неясном небе фонари,
Какие тропы примечают
На встречу утренней зари?
 
 
Не слышен звук путей вокзала,
Дорог уснувших нема длань,
И остов из металла ржавый
Застывшей клеткой чертит рань.
 
 
Поставить нолик или крестик,
Сыграть в игру, что точит тень,
И получить на интересе
Тот выигрыш, что даст мне день.
 
 
Привык к уюту быт мой скромный,
Ни шелеста, ни ветерка,
И только сердце бьёт неровно –
Дождаться б твоего звонка.
 

Ещё не написан стих

 
Ещё не написан стих,
Где горлом сочится кровь,
Ещё не настал тот миг,
Когда умерла любовь,
Ещё я стою в строю,
И выстрел прошёл стороной,
Ещё свою песнь пою,
И звёздная ночь со мной.
 
 
Бегут всё быстрей года,
Так спешно торопит жизнь,
Крепка в стременах нога,
В седле лишь прямей держись,
Прошёл лошадиный год,
Пронёсся шальным хлыстом,
И мудр и удачлив тот,
Кто сложное зрит в простом.
 
 
Ещё не дописан стих,
Ты рифмы его сведи,
Ещё не настал тот миг,
Что сбудется впереди,
Ещё я стою в строю,
Пусть часто меня коришь,
Ещё я тебе пою,
Ты только меня услышь.
 

По Пастернаку

 
И в метель и в ясный вечер,
Грея души человечьи,
Ярко огненно светили
Две горящие свечи.
 
 
Их порой сбивало пламень,
Только сердце ведь не камень,
Снова пламя возжигалось,
Как вечерние огни.
 
 
Но устал печальный ангел
Прикрывать нас от соблазнов,
Сквозняком с углов холодных
Дуло долгие года.
 
 
Что ж, прости, погасли свечи,
В наших душах наши встречи
В сумрак призрачный уходят,
И, боюсь, что навсегда.
 

Наш дом

 
За окном, где под сводами вечных небес,
Обращается к звёздам светящийся лес,
Он спасёт от тревог, от сомнений пустых,
Где вечерние дали глядят на двоих.
 
 
Есть одна умудрённая истина в том,
Что так прочен наш быт, что так дорог нам дом,
Славно жить в этом доме, здесь мысли легки,
Он приветлив и слажен, построен «с руки».
 
 
И отмерено верно его ремесло,
Он как прочная лодка с надёжным веслом,
Не роскошен, а может и в чём неказист,
Но удачно так накрепко сложен и чист.
 
 
И февральскими днями с метелью седой
Не стареет и статен, с младою душой,
И синющее небо и шорох берёз
Чтут покоем, приносят нам радость до слёз.
 
 
Вновь бела береста, что в кудель завита,
Украшается дом, и звенят голоса
Шустрых птиц, заливаются песней весне,
И поют голоса и в тебе, и во мне.
 

Насущная просьба

 
Дом опустел. Твоих прикосновений
Давно не жду, и холодна постель.
Весна, и света солнечных мгновений.
Всё больше, но вокруг меня метель
 
 
Метёт и снова холод напускает.
Мне кажется? А может так и есть,
Тот, кто любил, тот это верно знает,
Как тягостна, но справедлива месть
 
 
Доверия, утраченного в суе,
Надежд, что безвозвратно не сбылись,
Понять давно бы истину простую
Любви, но вновь дороги разошлись.
 
 
Неправедное мелкое коварство
Сковало, голос смолк и стал немым,
За прежний мир готов отдать полцарства,
Но где оно, я не владею им.
 
 
А то, чем я живу и чем владею,
Не радует, гордиться перестал,
К какому обратиться чародею,
Чтоб прошлое всё переколдовал?
 
 
Меня ты судишь справедливо, строго,
Но тяжко вновь вину свою нести,
Одно спасенье – обратиться к Богу:
Яви мне жалость и грехи прости.
 

На Иванов день

 
Они оживают у нас на глазах,
Чуть в дымке, слегка золотятся верхушки,
Слетает листва застарелою стружкой,
Закрою глаза, так представить мне нужно,
Что ветер играет в твоих волосах.
 
 
Упрямые ветви, наивно бесстыжи,
Вонзаются в синь, а мне кажется рыжие,
Вьются задорно по ветру, как прежде,
Те волосы, что подавали надежды,
На скорый весенний приход. Пароход
 
 
Открыл навигацию, ранее, знаю,
Начало её – приближение мая,
Флажки всевозможной и яркой расцветки,
В усах капитан, он с кокардой на кепке,
И гордо так держит штурвал. Не видал
 
 
Сейчас капитана, и скрылась команда,
Стоит пароход под парами, лавандой
Запахло, быть может, спустился он с кручи,
Чтоб вымерять Сетунь, насколько плавуча,
Но речка давно на мели. Вновь шалит
 
 
Порывистый ветер и треплет осины,
Верхушки берёз словно лёгкою синью
Окутаны, воздух прозрачен и свеж
Меж ветками, спутаны ветром игривым,
Один я в окошко гляжу сиротливо,
Мечтаю, ещё бы узнать довелось
Тот запах лаванды от рыжих волос.
 

Знаешь…

 
Знаешь, как ноет что-то в груди,
Не опишешь неврологу,
И неизвестно, что впереди,
Коль остался один, без того, что дорого,
Как будто играючи, этак походя,
Ненароком прибил любимую собаку,
За что – неизвестно, где место похоти,
Там и причины бывают всякие.
Я бы за твои слёзы
Байкальское озеро отдал,
Только кто это мне позволит,
Ты же в ответ одно – «нет»,
«Забудь о прошлом, вольному воля»,
А мне эта «воля» хуже горькой редьки,
Кое-что вспоминается, наелся до отвала,
И мысли ночные всё о ней, о смерти,
Как вспомню всё то, что ты сказала.
Рыданья, стенанья, слёзы «мудовые» –
Говорил когда-то так Смолянников –
Заезжены дочиста, всё не новое,
Какое-то жалкое, кривое и пьяненькое.
Вычистить бы душу, даёшь чистилище –
Пока не берут, а вот дождаться бы,
Бесы вокруг со страшной силищей –
Им бы душой до упаду нажраться бы.
В церковь пойду, отмолиться, покаяться,
Не даст утешения – в омут брошусь,
Но жить без тебя, моя красавица,
Моя любимая, моя хорошая –
Не смогу – и точка. Пусть демоны ночные
На крыльях чёрных доставят в Кузьминки,
Не слёзы это, не слова пустые –
Стенания души на любви поминках.
 

Нелёгкое утро

 
Ты спишь уютно. Я давно уж встал,
Гляжу в окно. Дома освещены
Взошедшим солнцем, и верхушки леса
В его лучах так призрачно видны,
Как будто их Чюрлёнис рисовал.
 
 
Да сам ещё не отошёл от снов,
Быть может грежу, лучше бы проснуться,
А в прошлое так хочется вернуться,
В то самое, где не было раздоров,
И вместо безнадёжных разговоров
Виниться я и каяться готов.
 
 
Прости, но сколько раз меня прощала,
Да, я всё тот же, неуёмен, груб,
Беспечен и подчас неуправляем,
Об этом мы с тобой давно уж знаем,
И, очертив моих пороков круг,
Не легче наша жизнь, не лучше стала.
 
 
В своё лишь оправдание скажу,
Что меч повинной головы не тронет,
Что бо́льшие прощаются грехи,
То Господом, ты скажешь, не тобою,
Но от тебя не смею и не скрою
Всё то со мной, что сложится в стихи.
 

Горесть замет

 
Мы ушли далеко друг от друга,
Сколько вёрст и огней фонарей,
Из порочного этого круга
Нам бы выбраться к свету скорей.
 
 
Так навязчива горечь обиды,
Недоверий, измены примет,
Только взор равнодушный не видит
Сердца бедного горесть замет.
 
 
Оправданья заведомо ложны,
Коль без правды неправеден путь,
Только мнится мне, трудно и сложно
Наше прошлое перечеркнуть.
 
 
И совсем безнадёжно взывая –
Так расходятся наши пути –
Сердце тихо болит и стенает,
Чтоб спасенье в прощенье найти.
 

Ночи мои

 
Шалые ночи мои бессонные,
В голове словно дьявольская разнарядка,
Смешалось всё и карты картонные
Ни в прикупе, да и без единой взятки.
 
 
Я эти игры давно забросил,
Стипендию проиграв, и с тех прежних пор
Столько воды утекло и кто спросит,
Что терял я в жизни, а что нашёл.
 
 
Мне часто казалось: надо добиться
Того, что хочется, что по нутру,
Но куда-то улетела синяя птица,
А годы прыгают, как взбесившийся кенгуру.
 
 
Часто имя твоё повторяю в ночи
Как надежду, как заклинанье от бед,
Слов не нужно порой, хоть криком кричи:
Скорее б рассвет, чтоб развеять бред.
 
 
И стихи не помогут, не утешат ни черта,
Что было прежде, то память помнит,
Как будто подведена черта,
А за ней пустота, хоть в обрыв да в омут.
 
 
И ночами, когда ни в одном глазу
Сна нет, а первые птицы проснулись,
Выкатишь неуместную и не по возрасту слезу,
И просишь, чтоб прежние дни вернулись.
 
 
Те, в которых подчас объятья были,
Не просто пусть, со слезой, на поруки,
Господи, неужели мы позабыли,
Как были близки, как сплетались руки.
 
 
Мне б верить, что прежние дни вернутся.
Знала б если, как тебя не хватает,
И так хочется с новой надеждой проснуться,
А далее что – Бог один лишь знает.
 

Не просто

 
Я не просто давно стосковался,
Хоть во всём и кругом виноват,
Я на ощупь к тебе пробирался,
И божился и клялся сто крат.
 
 
Неизбывная новая встреча
Нам пока не сулит ничего,
Переменчива жизнь человечья,
Да судьбою нас вместе свело.
 
 
Сохраняли в кольце твои руки
Так желанное наше тепло,
Что ж ты жизнь, словно жадная сука,
Так не хочешь, чтоб мне повезло.
 
 
И нехоженой дальней тропинкой
Я тихонько к тебе побреду,
И, прервав расставаний заминки,
Снова встретимся в старом саду.
 
 
Будет красным закат, словно пьянкой
Иль угаром весенним объят,
И к цветам золотым Загорянки
Вкруг вечерние птицы слетят.
 

Умирает любовь

 
Умирает любовь, что годами спасала, держалась,
Как же жить без неё, без надежды, что ждёт впереди?
Сердце бедное ныло, стучало и вдруг надорвалось,
И колотится птицей больной в старой клетке груди.
 
 
И подрезаны крылья и нет от отчаянья полёта,
И чернеет, горланит над нею вокруг вороньё,
Может, кто-то спасёт, отогреет, но кто этот кто-то?
Кабы знать, да не верю сегодня в спасенье своё.
 
 
Мне бы в церковь пойти
                            и во здравие вспыхнут пусть свечи,
Но они чуть огнём поминальным пред ликом твоим,
Неизведаны тропы, в которых наш грех человечий
Заплутал, всё же каясь, и бо́сым бредя и нагим.
 
 
Умирает любовь, тихо просит: «ну, рятуйте, люди!
Помогите, спасите немедля для жизни иной!»
Принесу я другой, торопясь, своё сердце на блюде,
Только сердце одно, неделимо и полно тобой.
 

Я привык

 
Я привык быть вдали от тебя,
Отдаленье ведь тоже терпенье,
Если ждёшь ты сближенья, любя,
Тем пронзительней стихотворенья.
 
 
Так они тонкой лёгкой струной
Вдруг затронут щемящие звуки,
И не властны тогда надо мной
Все секреты любовной науки.
 
 
И не важно, ты близко иль нет,
Коль ты в сердце, а значит и рядом,
И звучит этот робкий сонет,
Как обоим большая награда.
 

Этот дом

 
Мне дорог этот дом. К нему привык,
Уюту стен не яркой белизны,
К плющу, что вьётся по углу, где блик
Соприкасанья неба и стены.
 
 
Окна решётке, строгости камина
И зеркалу, что длит пространство вглубь,
В квартиру лестниц, узеньких, не длинных,
Откроешь дверь – покой, каким не будь.
 
 
К нему спешу. Ты в отдаленье где-то,
Так часто нахожусь я здесь один,
Гравюр замысловатые сюжеты
И рядом ярко пятнышки картин
 
 
Мне суету земную заменяют.
Прикрою шторы, молча буду ждать
Прихода рифм, кто только это знает,
Что нужно, чтоб в тиши стихи писать.
 
 
О чём они? Об этом старом доме,
Моей давно с ним связанной судьбе,
О том, что часто в сон под вечер клонит,
И коли откровенно – о тебе.
 

Грустная осенняя песенка

 
Жёлтых клёнов всполох,
Шорох за углом,
Я иду тропинкой,
Где-то рядом дом.
Дом, где всё знакомо,
Тот, что был родным,
Только вот не греет
Запахом былым.
В доме что сокрыто?
Не скажу, молчок,
Знать бы, где запрятан,
Добрый светлячок.
Так игралось в детстве,
В «стёклышко», в «секрет»,
Но куда же деться,
Коль секрета нет?
Если он и спрятан,
Сроду не найти,
Проворонив клады,
Вновь как обрести?
Дом давно уж знает
Многое про нас,
Грустные вороны
Косят хмуро глаз.
Как твою мне ласку
Скоро встретить вновь?
Расскажи мне сказку,
Сказку про любовь.
 

Гранат

 
Вновь души открою дверцу,
Хоть я ею не богат,
В форме пламенного сердца
Я дарю тебе гранат.
 
 
Красных зёрен сок прольётся,
Коль надкусишь ты слегка,
Может, жизнь нам улыбнётся,
Где развязка узелка?
 
 
Розно быть ещё доколе,
Сердце свечкою чадит,
Так и ноет тихой болью
И в безвременье скорбит.
 
 
Сок граната, кровь людская,
Выпит сок – и жизни нет,
А любовь – она святая,
Неуёмная, шальная,
И одна на белый свет.
 

Коль на помощь рука не протянута

 
Что-то сны мои стали тревожные,
По рассвету встаю спозаранками,
Вроде длятся дела всевозможные,
Но не тешат мне душу обманками.
 
 
Коль на помощь рука не протянута,
Вспоминаю всё то, что мне дорого.
Хоть, казалось, надёжно запрятано,
Но растащат всё лютые вороги.
 
 
По частям разгребут, в норки спрячутся,
В суетливом и мелком движении,
Ну а что впереди там маячится,
Лихо горькое или крушение?
 
 
Постучусь ли в калитку церковную,
Только Господу вдруг не понравится,
Ну а как не любить тебя, кровную,
Моей жизни беспутной страдалицу?
 
 
Пусть безвременья темень рассеется,
Ведь не зря, что ни год, то страдания,
Я надеюсь. На что мне надеяться?
Знает Он. Принесу покаяние.
 

Руки коротки

 
Мы живём в параллельных мирах,
Будто жизни не соприкасаются,
Только что же, сердешные, маются,
Всё вбирая на собственный страх.
 
 
Пред тобой виноват я стократ,
Пережить бы лихою годиною,
Ходим рядом, а словно чужбиною,
Каюсь, вновь я во всём виноват.
 
 
Неуютно в пришедшей беде,
И несчастьями раскоронован,
Способ выбери древний, не новый,
В Александровской жить слободе.
 
 
И поклоны крестам отбивать,
Власяницу надеть поколючей,
Может выпадет всё-таки случай,
Чтоб покруче себя бичевать
 
 
Наущеньем лукавой науки,
Знать смиренья Всевышний не дал,
На кресте сам себя бы распял,
Только, думаю, коротки руки.
 

Многоточие точки

 
Ты часто там поставишь точку,
Где я поставлю многоточие,
Не любишь, что решишь, отстрочить,
«Твои причуды, мол» и прочее…
 
 
Всё оценив во мне, развидев,
Склонна всё ж к преувеличениям,
Ложь и неправду ненавидя,
Не веришь ты моим сомнениям.
 
 
Они не следствия истерик,
Болезней часть моих таинственных,
Давно я перестал уж верить,
Что ход решений есть единственный.
 
 
Прийти они не могут мигом,
Закрались демонов в них происки,
Но не совру пред Светлым ликом:
Мой путь мучительный весь в поисках.
 
 
А что ищу – себя, наверно,
Давным-давно уж сжился с бедами,
Не на арене я ковёрный,
А лошадь, шоры что не ведает.
 

Подранком

 
Сон нейдёт. Всё от случая к случаю,
Просыпаюсь, встаю спозараночек,
И понять не могу, что же мучает,
И свербит, словно стал я подраночек.
 
 
Кто не целясь нечаянно выстрелил,
Для кого послужил вдруг мишению,
Словно душу всю дочиста выскоблят,
И накинут собачий ошейничек.
 
 
Мол, не тявкай, иди по тропиночке,
А верна ли, пусть будет неведомо,
Оступаешься – враз хворостиночкой,
Юным в радость, а дедову дедово.
 
 
И кружит голова бесшабашная,
И противится – жизнь не кончается,
Мне ж в укор: «Всё ты с пьянкой и шашнями,
Да с страстями не можешь всё справиться»!
 
 
Под топор да на плаху отправиться,
Положить голову неуёмную,
Коли жизнь мне не в радость, не сладилась,
Тихо лаю собакой бездомною.
 
 
Что в хоромах, что в будке на привязи,
С детства метила шельму отметина,
А кривая дорожка не выведет,
Схоронят на бугре за штакетиной.
 

Ночное послание

 
Вчера прошёл буран,
Как буйное веселье,
Укутал плотно сад,
От прихотей устав,
Уж коли Рождество,
То и за ним Крещенье,
Зима пушит январь,
Сугробы наметав.
 
 
Чернение ночи
Узором дагестанским,
И отсветы снегов
Ей вызолотят грудь,
В судьбе моей шальной,
Капризной и казацкой,
Господь, меня смири,
И выпрями мой путь.
 
 
Я музыкой стиха
Плету в ночи руладу,
Не ведая часов,
Пусть стрелки вмиг замрут,
Пишу, спеша, опять,
И больше нет мне сладу,
Фантазий вольных рой,
Куда, куда несут?
 
 
Ленивою луной
Подсветит небо утро,
Сребристый сонный луч
Сугроб нагой лизнёт,
Без суетных забот
Слагаю поминутно
Строфу, посланье той,
Кто пробужденья ждёт.
 

Приближая весну

 
Мороз оттаял в феврале,
Завил дорожки снежный вензелем,
Узором лёгким на стекле
Заплакали изгибы кренделем.
 
 
Чуть побурел комками снег,
И от тепла по крыше валится,
Ну, прикорну я в лёгком сне,
Пусть солнце греет на завалинке.
 
 
Мечтаю здесь и здесь грущу,
Зима отстала расторопная,
И палкой дырки колочу,
Не тронут роз морозы грозные.
 
 
Они, под снегом затаясь,
Должны хранить своё дыхание,
Порошит лёгким снегом вязь,
Им чертит сладкое название.
 
 
Под тёплым ветром оживут,
Весна наполнит бурно соками,
Чуть прорастут, слезой всплакнут,
И оживут с листвою ропотом.
 
 
В них затаился майский стон,
И красок яркое цветение,
Когда распустится бутон
И полыхнёт на удивление.
 
 
Ну а пока они в тиши,
Снегами плотно убаюканы,
Весна, ты только не спеши,
Ещё морозы будут злюками.
 
 
Всему настанет свой черёд,
И долгожданный и негаданный,
Так затаился Новый год,
Чтоб тешить новыми проказами.
 
 
Вздохну и выйду на крыльцо,
Снег то сопит, а то сжимается,
Я помню, как твоё лицо
Весенним соком наполняется,
 
 
Ещё цветенье впереди,
А годы – с ними легче справиться,
Не торопись, не уходи,
Пусть этот год на радость сладится.