Текст книги "Искушаемый. Отравленные любовью. Рассказы"

Отравленные любовью

Людей хороших страдания очищают, плохих озлобляют ещё больше.

Случилось так, будто бы Горин, бодро шагая по хорошо освещенной дороге, вдруг на всем ходу ударился в толстое невидимое стекло. Из глаз посыпались искры. Горин ощутил острую боль и потерял ориентировку в окружающем пространстве. Вмиг все то, что он четко видел впереди себя, покрылось паутиной крупных и мелких трещин. За паутиной ничего рассмотреть уже было нельзя.

Жизнь полна неожиданностей.

Всего месяц пришлось Горину по не зависящим от него причинам отсутствовать в городе, где он жил. Имел любимую женщину, имел жену, вырастил двух детей и был абсолютно счастлив. И вдруг, при возвращении, от этого счастья отвалилась лучшая его часть. Молодая женщина, с которой Горин, встречаясь, прожил день вдень целых четыре года, только что заявила ему по телефону: «Между нами все кончено, Горин, я твердо решила с тобой расстаться. С меня хватит, больше я такой жизнью жить не хочу. Я не вижу для себя никакой перспективы, никакого будущего. Прошу тебя, не приходи, не звони и не ищи встречи со мной. Прощай и не мешай мне устраивать свою жизнь».

Человек обречён на страдания.

Удар был настолько силен и неожидан, что Горин, прямо с вокзала придя домой, где его после месяца разлуки ждала жена, с которой он прожил без малого двадцать девять лет, и двое уже не маленьких детей. Ниначто и ни на кого не реагируя, Горин прошел к себе в кабинет, заперся в нем и впал в оцепенение. Только один раз сознание Горина вернулось в действительность, это когда взволнованные таким его поведением жена и дети, после бесплодных попыток достучаться, попытались выломать дверь. Рявкнув на них через закрытую дверь, Горин потребовал, чтобы его оставили в покое, иначе он за себя не отвечает. Посоветовавшись, домочадцы решили ждать. Ждали долго, прислушиваясь к каждому шороху за запертой дверью.

Страдания нужны что бы знать, что такое счастье и наоборот.

Первую бессонную ночь Горину лезло в голову только одно – отравиться. Не давала покоя мысль: теперь у него от счастья осталась всего лишь больная жена и дети, живущие своими интересами. Не давала покоя мысль о флакончике с цианидом, тщательно запрятанном у него в кабинете.

Женщины созданы для того, чтобы их любить. А не для того, чтобы их понимать.

У законной жены Горина после вторых родов начались большие, бесконечные проблемы по женской части – у нее удалили матку. Время спустя появились осложнения, какие-то образования, то ли полипы, то ли опухоли, их тоже периодически удаляли. Горин уже три года не живет с женой половой жизнью и совершенно от этого не страдает, ведь у него появилась молодая (на тридцать лет моложе него), красивая женщина. А болезненной жене Горина, которую он тоже по-своему любит и уважает, уже за пятьдесят. Внешне мужа она не ревнует, не ограничивает его свободы и ни в чем не упрекает. Хотя все прекрасно видит и понимает – муж влюблен как мальчишка. Теперь для нее главное не личные амбиции и обиды, а сохранение семьи. Поэтому в бесконечных хлопотах и заботах по дому она на все закрывает глаза, переживая только глубоко внутри себя.

Грешные дела от грешных мыслей.

Несмотря на раздирающие Горина гнев, обиду и ревность, флакончик с ядом остался нетронутым. Горин решил во что бы то ни было вернуть свою молодую подругу. Слишком много он в нее вложил, потратив годы, нервы и средства, чтобы так просто потерять ее, тем более отдать другому. «Либо мне, либо никому», – решил Горин. Ведь он как хороший отец и наставник, обделяя вниманием родных детей, старался сделать из своей молодой подруги умную, сексуальную, начитанную, обладающую хорошим вкусом женщину, и как ему казалось сделал.

Люблю за то, что ненавижу.

К утру, когда за окном забрезжил рассвет, Горин, перебрав в памяти все детали и подробности, как выяснилось, теперь уже безответной любви, он наконец то принял, как ему показалось, правильное решение. Умирать Горин раздумал, он решил за предательство любимую покарать. Отомстить неблагодарной за все то хорошее, что он для нее сделал. Горин вдруг с горечью понял: чем больше он вкладывал в нее, чем сильнее любил, тем чаще и больше она отвечала ему черной неблагодарностью. Просто любовь к ней ослепила его. Змею которую он пригрел на своей груди, он принимал за ангела.

В каждом из нас прячется дуликий Янус.

К полудню, выйдя из кабинета, Горин извинился перед притихшими домочадцами, сказав, что у него случился приступ почечных колик, и он, не желая их пугать, решил пересидеть приступ в кабинете.«Простите меня», – сказал он и по очереди расцеловал всех присутствующих.

Добрые дела и поступки, чаще всего продиктованы нечистой совестью.

Спустя три дня Горин позвонил любимой. Спокойным голосом он сказал: «Алла, разреши мне хотя бы иногда звонить тебе, так просто, без всякого повода. Мне сейчас очень важно чувствовать, что мы с тобой по прежнему друзья. И ты по прежнему звони мне, просто поболтать, рассказать, как у тебя дела. Надеюсь, в этом ты мне не откажешь?» И это сработало. Алла и Горин стали перезваниваться, разговаривая друг с другом, как будто бы ничего не случилось.

Всё возвращается на круги своя.

Прошли дни, недели, и они встретились. Ходили, как прежде, в кино, в театр, обедали в ресторанах. Горин был мил, обходителен, нежен. Ни слова упрека в ее адрес. Постепенно Алла опять привязалась к Горину, он опять стал устраивать ее таким, какой он есть, и, в конце концов, они снова оказались в одной постели.

Если человеку нельзя доверять, то его нельзя любить полноценно.

Однако Горин был уже не тот, что раньше – в нем существовали теперь два разных человека. Один ненавидел Аллу, а другой по-прежнему любил. Теперь один из них часто беседовал с Аллой на темы, которые раньше не затрагивались никогда. «Я понимаю, – говорил один, любящий Горин, – как тебе хочется нормальной семьи, своего дома, детей. Понимаю и то, что хочется тебе более молодого, более красивого, более здорового, более богатого, чем я. И это нормально, я это прекрасно понимаю. Но пойми и согласись, что от добра добра не ищут. Еще неизвестно, каким будет этот муж, какие будут дети, как сложится жизнь и отношения. Зато уже сейчас у тебя все хорошо, потому, что тебя любят, о тебе заботятся, и ты ничем не обделена. Надо просто понимать: человеку всегда будет чего-то не хватать, как хорошо бы он ни жил. Научись быть благодарной судьбе за то, что она дает, и все будет хорошо». «Какой ты у меня умный, благородный. Прости меня, я быланеправа, на меня просто затмение нашло», – и Алла обнимала Горина за шею. Горин наслаждался, слушая то, что хотел слышать.

Но другой человек, недавно поселившийся в темной части его души, зло нашептывал: «Ври больше, лицемерка. Просто я раньше не замечал, что ты не только неблагодарная, но и завистливая. Я объездил весь свет, был знаком с известными людьми, я интересная личность. Я образован, хорошо воспитан, материально обеспечен, обладаю чувством юмора, а у тебя ничего этого нет. В конце концов, я умею любить преданно, беззаветно – а ты не умеешь даже этого. Зависть – вот откуда твоя нелюбовь за мою любовь».

Змея меняет кожу но сама при этом не меняется.

Потом было еще много серьезных разговоров между Гориным и Аллой. Горин сумел убедить Аллу в своей правоте, которая сводилась к одному: лучшего мужчины для нее, чем он, Горин, нет и быть не может. В доказательство Горин подарил Алле кольцо с бриллиантом и объявил, что разводится с женой и уходит от нее навсегда. Теперь его домом будет дача, которую он оставил за собой. И он попросил Аллу в доказательство любви к нему уйти с работы (что я тебя не прокормлю, что ли?) и переехать жить к нему, к природе поближе. И она уволилась, хотя должность, которую занимала, была перспективна для служебного роста, и переехала за город, где они стали жить вдвоем, отгородившись высоким забором от внешнего мира и прежней жизни.

Если завистник твой враг, это плохо. Если твой друг ещё хуже.

Дачная жизнь для Аллы протекала медленно и скучно. Кирпичный домик с подсобным хозяйством стоял чуть в стороне от других строений. Ближайшей и единственной соседкой оказалась одинокая старуха, проживающая в покосившемся деревянном доме, оставшемся от стоявшей здесь когда-то деревни. Старуха упорно отказывалась продавать свою избушку или менять на однокомнатную квартиру в городе. В округе все считали старуху колдуньей и ведьмой.

В ожидании, когда Горин вернется со службы, Алла выматывала себя заботами по хозяйству, читала или просиживала у телевизора. Она ни с кем не общалась, кроме соседской бабушки, сама не зная почему скрывая этот факт от Горина.

Любовь нельзя подвергать испытаниям.

Прошел год. Какое-то время Горин еще наслаждался своей значимостью в жизни Аллы, своей востребованностью, своей победой над ее я. Он продолжал зомбировать ее, внушая, что теперь она абсолютно счастлива, и кроме него, ей в жизни больше никто не нужен. Но чувство оскорбленного самолюбия стало преобладать, обиды бередили незаживающие раны. Чем сильнее Алла привязывалась к нему, тем чаще в Горине просыпался тот, второй Горин, который поселился в черной стороне его души. Добрый, ласковый, заботливый Горин постепенно умирал, а жаждущий мести доминировал над первым все больше и больше.

Психически нездоровый человек, всегда искренен.

Постепенно Горин стал раздражаться присутствием Аллы, ее ласками, вниманием, а время спустя он начал Аллу ненавидеть. Черный Горин нашептывал ему: «Она думает, ей так просто все сойдет с рук, нет, пусть ответит за те страдания, которые она причинила ему и его семье». Внешне Горин старался ничем себя не выдавать, боясь спугнуть Аллу и таким образом лишить себя удовольствия насладиться местью. Ему хотелось ни словом, а делом унизить ее, растоптать, заставить корчиться от страданий. Ненавидя ее, он с доброжелательной улыбкой ждал момента, когда эту сладкую месть он сможет осуществить. А пока Горин, стараясь не перегнуть палку, жестко и постоянно требовал от Аллы доказательств ее любви к нему.

Идти дорогой зла, чтобы придти к (добру).

Зная, что Алла не любит спиртное, он каждый вечер за ужином наливал ей джин с тоником. «Если любишь, пей до дна, -требовал он, -пьяная, ты мне больше нравишься. А теперь покури травки, это очень веселая травка». Алла, кашляя, затягивалась марихуаной и через силу пила джин. Сначала, чтобы угодить Горину, а потом, чтобы находиться в состоянии эйфории. Так постепенно Горин приобретал власть над Аллой.

Игра с огнем, может вызвать пожар.

Когда от джина и марихуаны Алла была в кайфе, Горин требовал, чтобы она на коленях просила у него прощения за тот злополучный разговор по телефону. И Алла просила: «Прости меня, Горин, дура я дура. Просто мне хотелось, чтобы ты меня приревновал, и вообще, мне хотелось как-то разнообразить наши отношения. Не скрою, мне было интересно, что ты предпримешь, как себя поведешь? И вот видишь, нет худа без добра – мы вместе». После таких признаний Алла начинала истерически смеяться. В такие моменты Горин с ненавистью смотрел на нее и думал: «Врешь, ты хотела одного, чтобы я бросил жену и детей, ты хотела сделать им больно. Врешь, не получится. Я почти каждый день, хоть на час, но заезжаю к ним в гости».

Те или иные обстоятельства, это не всегда судьба или злой рок. Чаще всего человек создаёт их сам.

Помутненный ненавистью рассудок Горина требовал от него все больших изощренных унижений для Аллы. Однажды Горин привез в их дом своего знакомого хирурга. Выпили, Горин предложил Алле марихуаны, доктор тоже не отказался. Позже гость расслабился и заявил, что у него с собой имеется морфий, и если кто желает попробовать, то не вопрос. Горин настоял, чтобы Алла укололась. Видя, как возбужденный доктор увивается возле раскрепощенной Аллы, Горин потребовал от нее секса с гостем. «Сделай это для меня, если любишь.» -хитрил он. И потерявшая волю к сопротивлению Алла уступила и на этот раз, видимо, алкоголь и наркотики полностью сковали ее разум. Утром, когда Горин и доктор пили чай, собираясь уехать в город, Горин явно через силу делал вид, что удовлетворен ее покорностью и послушанием. Он был предельно вежлив и обходителен.

Не сделай хуже добиваясь лучшего.

Оставшись одна, Алла терзалась муками совести. Она признавала и давала себе отчет, что не заметила, как попала в зависимость от чужой воли, джина и наркотиков. «А теперь он еще и бьет меня», -жаловалась Алла старухе. «Знаю, доченька, знаю, дьявол вселился в него. Задумали бесы через него погубить тебя. Ну да помогу тебе. Главное, не забывай заваривать с чаем ту травку, что я давала тебе. И каждый день давай ему пить. Скоро, очень скоро ты и он будете свободны от чёрных сил». «Я завариваю каждое утро, он пьет, но пока ничего не происходит». «Жди, дочка, не сразу дело делается. Травка эта заговоренная. Она уже многих злодеев от черных дел отвела», старуха, как будто вспомнив что-то, хитро улыбнулась беззубым ртом и подумала: «Скоро помрет, грешник окаянный, потому как травка полностью разрушит его изнутри».

Совесть и разум спят, там где буйствуют демоны.

Горин все чаще возвращался мыслями к цианиду, который он когда-то приготовил для себя. Однажды, в очередной раз напичкав Аллу джином и наркотиками, он, требуя доказательств ее любви к нему, заставил ее написать предсмертную записку, в которой она просит в ее смерти никого не винить. И взял с Аллы слово, что по первому его требованию она примет яд. (Это будет служить главным доказательством, твоей любви) Когда записка была написана, Горин ждать не стал. Сделав Алле укол морфия (который тот самый хирург теперь постоянно давал Горину специально для Аллочки), смешал джин с тоником и что-то капнул туда из флакончика. После чего заставил онемевшую от страха Аллу выпить содержимое бокала до дна. С чувством ни с чем не сравнимого удовольствия Горин смотрел, как Алла дрожащими руками взяла бокал и сделала первый глоток. «Что, испугалась, дура? Это была всего лишь валерьянка», и Горин расхохотался впервые за последние два года.

Нет для человека врага опасней-чем он сам.

На какое то время Горин успокоился. Наслаждаясь тем, что теперь не только ее тело, ее сущность полностью и целиком в его воле, но и сама ее жизнь. День и ночь он с нетерпением ждал момента, когда ему захочется воспользоваться своей, теперь уже безграничной властью. И вот такой день настал.

Внутренняя слепота, это когда человек неспособен видеть убогость собственной души

Ближе к вечеру, когда двое гастарбайтеров из Узбекистана уже заканчивали приваривать двери к новому гаражу, Горин, как всегда, заставил Аллу пить спиртное и курить марихуану. После он достал из дипломата шприц, наполненный какой-то жидкостью.«Эта новинка называется „джейф“-смесь эфедрина кое с чем. Не бойся, дорогая, тебе понравится. Ты взбодришься, и тебе захочется мужика, очень захочется, и ты его по-лучишь». Алла вяло пыталась возражать и сопротивляться, но Горин был непреклонен.

С людьми часто случается именно то, чего они больше всего боятся.

Со сладостным омерзением он снимал на видеокассету отвратительные сцены извращенного секса, в котором участвовали два гастарбайтера и когда-то так сильно любимая им женщина.

Часто мы ищем в других то, чего не имеем сами.

Ближе к полуночи, когда довольные, но слегка удивленные этими странными богатыми русскими, гастарбайтеры ушли, Горин вдруг плохо себя почувствовал, но решил, что именно сегодня он доведет свою месть до конца. Он даже решил, что и это он снимет на пленку. Подсознательно Горин утешал себя, что именно эта запись будет греть ему душу.

То, что кажется нам очень важным в данный момент, время спустя может показаться нам бредом.

Горина мутило, голова болела, он взмок, появилась испарина и острая боль в кишечнике. Превозмогая недомогание, Горин сказал: «Ну вот и настал день, когда ты сможешь доказать мне по-настоящему, что любишь меня». Пошатываясь, Горин смешал джин с тоником, достал из того же дипломата заветный флакон с цианидом и вылил содержимое в тот же стакан. Плохо соображающая от наркотиков, измочаленная сексом, Алла смотрела на бледного как смерть Горина-это был взгляд человека, желающего умереть. «Если бы ты знал, Горин, как мне мерзко, -тихо сказала Алла. -Давай свой коктейль».

Иной раз от человеческой дури, избавляет только смерть.

Держась одной рукой за живот, в другой держа стакан с ядом, Горин, пошатываясь, приближался к креслу, в котором сидела Алла. «Пей, -прохрипел Горин, протягивая ей бокал, из которого половина жидкости была уже на полу.-Пей, прошу тебя, пей». В уголках рта Горина появилась кровавая пена, он захрипел. Алла взяла бокал из его ослабевшей руки и посмотрела Горину прямо в глаза. Не отрывая взгляда от его глаз, она медленно, глоток за глотком допила до дна остатки ядовитого коктэля. Пустой стакан выскользнул из ее руки и, упав, раскололся на две половинки.

Жир собачий

Нельзя отменить неизбежное.

Многочисленное семейство Жмуркиных проживало в двух комнатах большой коммунальной квартиры. Члены семейства то периодически садились в тюрьму, то лечились в психушке – всему виной страсть к зеленому змию. Часть домочадцев болела туберкулезом, принесенным на свободу из мест не столь отдаленных.

Добрые люди из соседней пивной посоветовали семье Жмуркиных лечиться либо медвежьим, либо барсучьим жиром, гарантируя полное излечение. Но где таких зверушек взять? Медведями даже на птичьем рынке не торгуют. Решили лечиться жиром собачьим. Для этого у тощей дворовой суки, родившей под лестницей двух щенков, изъяли самого мордастого и стали его кормить. Каждый из членов семьи нес домой для щеночка, что мог – кто надкусанный плавленый сырок, кто недоеденный кусочек колбаски. При этом часто лишая себя удовольствия как следует закусить. Из квартиры щеночка не выпускали, отчего воздух в коммуналке стал еще смраднее. Это вызвало недовольство соседей, хотя и не мешало им же подкармливать песика. Щенок рос и жирел на глазах, обещая тем самым рассчитывать минимум на трехлитровую банку жира. Члены семейства с удовольствием ощупывали его, радовались и даже надеялись на меховую шапку из шкуры.

Прошло время, дворняга выросла, превратившись в крупную ожиревшую собаку. Стал вопрос: кто, где и как псинку заколет, освежует тушку, ну, и все такое прочее. Вдруг выяснилось – все жильцы коммуналки, а также члены семейства, несмотря на судимости, среди которых была и 105-я статья – убийство, собачку прирезать отказывались. Кто наотрез, кто, ссылаясь на какие -то причины. Песик был любим всеми. Злодея нашли на стороне, договорились с ним на первое мая, рассчитывая, что все уйдут на праздничную демонстрацию трудящихся, и в ржавой ванной никто сидеть не будет.

Первое мая для проживающих в коммуналке традиционно – день суетный, поскольку в этот день пить за солидарность начинали с утра. По-этому народ бесконечно входил, выходил еще засветло. Все бегали то за водкой, то за пивом – поскольку на демонстрацию ходить трезвы было как то не принято. Входную дверь без конца тарабанили и звонили. Одним словом, в этой праздничной суете кто-то (кто, до сих пор выясняют) оставил входную дверь нараспашку. Приговоренный к смерти пес в этот день, то ли чуя тяжесть доли, то ли из любопытства, никем не замеченный, тяжело переставляя толстые лапы, вышел на лестничную клетку. Спустился по лестнице и вышел на улицу. Пес потянул носом – воздух свободы пьянил. С того дня никто из жильцов коммуналки песика больше не видел.

Творожки

У людей много общего, не хватает только взаимопонимания.

Евдохин посмотрел на часы:21.00. Гастроном работает до 22.00,а до него еще дойти надо. И Евдохин, опираясь на палочку, пошел потому как по утрам он привык непременно съедать творожок. Не прошел Евдохин и десяти метров, как его окликнули: «Евдохин, ты ли это? Давай-ка, брат, сюда, садись, поболтаем, поди лет двадцать не виделись». На скамеечке сидел друг детства Борис Валерьевич Аносов. «Ой, привет, вот так встреча! —пожимая Аносову руку, сказал Евдохин. —Одна беда, спешу, магазин закроется, а я в нем творожки покупаю». «Какие, к черту, творожки, -возмутился Аносов. —Двадцать лет не виделись, неужели не посидишь, не поболтаешь с другом детства?» «Ладно, если ненадолго, -согласился Евдохин и присел. «Ну, рассказывай, как ты? —начал Евдохин, -надолго ли приехал в родные края?» «Да нет, недельку побуду и домой, в Москву. Я хоть и на пенсии, но с работы коллектив не отпускает». Потом разговор перешел на болячки, потом вспомнили умерших и вдруг зацепили спорную тему —кто лучше и правильней жизнь прожил. Бывшие друзья стали хвалиться достигнутым, выставляя себя в лучшем виде, но при этом не забывали подкалывать друг друга. Таким образом, мирная беседа вдруг переродилась во взаимные упреки и даже оскорбления. «Дрянь ты, а не человек, абсолютно безнравственный и без идейный», -заявил Аносову Евдохин. «Это чем же я такой безнравственный?» -поинтересовался Аносов. «А вспомни хотя бы дочь свою от первого брака, ты даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей встать на ноги». При этих словах Аносов надулся как пузырь. «Ну, это мое личное дело, ты туда не лезь», -и тут же съязвил: «Ты лучше за своей женой смотри, не секрет, что она выпивает, а пьяная баба, как известно, мошне своей не хозяйка». Испугавшись, что переборщил и сказал лишнего, Аносов спросил: «Ну, а чем же это я без идейный?» Тут Евдохин, не скрывая своего удовольствия, напомнил бывшему партийцу Аносову: «Я помню, в дни, когда КПСС разваливалась, в баре ты продал иностранцу свой партбилет за 50 американских»Глаза Аносова сверкнули злобой: «Ах ты, фарца бывшая, спекулянт с тремя классами образования, да ты, что тогда, что сейчас, мать родную продашь за копейку, сколько ты ворованных икон за бугор отправил? и как тебя коммунисты не посадили, не понимаю. Ведь ты уже тогда был готов Родину за один доллар продать». Обмен обидными колкостями продолжался еще какое-то время, пока взбешенный Аносов со словами: «Да пошел бы ты за творожками!», не поднял свое тучное тело и, не попрощавшись, удалился, напрочь забыв то, чему его учили в школе КГБ: «невозмутимость есть основа внутренней свободы». Оставшись на скамеечке один, Евдохин посмотрел на часы. Стрелки на циферблате показывали 23.30. «А творожков-то я так и не купил», -подумал Евдохин, а вслух добавил: «И все из-за этого гада».