Читать книгу "Зов лисы"

– Хватит! – крикнула Агата, захлопнув тетрадь.

В ту же секунду шум спал до чуть слышимого шипения.

– Я перестал её слышать, – точно оправдываясь, прокряхтел отец. – Наступило радиомолчание.

– Кого? – не поняла Агата.

Но он не ответил – вернулся к настройке радиоволны.

Агата закрыла дверь и вышла на улицу. К запаху водорослей от озера примешался запах сырой древесины от пристани, на которой уже не было того странного старика, Матвея Панкратьевича – один только косоногий стул остался.

Плюхнувшись в него, Агата уставилась на тянущееся над водой непроглядное марево. Создавалась иллюзия, что, сидя на этом стуле, она плыла куда-то в неизвестность.

В кармане завибрировал телефон. Пришло уведомление о новом обновлении мессенджера. Поставив его, Агата зашла в приложение и увидела чат с психологом Центра помощи детям Лилией Семёновной, в котором та просила выговариваться по любому поводу.

Палец сам собой потянулся к иконке диктофона и завис над красной кнопкой. В голове мерцали вспышками обрывки маминых записей и отцовская подпись к ним. Свидетельства его безумия и её одержимости легендами.

Агата запустила запись.

4

Привет. Это я, Агата. Простите что не отвечала – совсем закрутилась тут. Спасибо за поддержку.

Я забрала отца и добралась до Калмаранты. Сейчас мы с ним в старом доме. Разбираю всякие вещи, наткнулась на мамины дневники и…

Она была этнографом, мифы изучала, я вам рассказывала… В общем, тут наткнулась на её записи и поняла, что совсем её не знала. Ну, по-детски только, в той степени, которой достаточно ребёнку. А взрослым взглядом её записи мне кажутся не то, что скучными… Странными. Почему ей это было интересно?

Но знаете, самое неприятное, что я осознала – это то, что я не только плохо с ней была знакома, а вообще её почти не помню. Вот лицо – да, фотографии не дали забыть. А какой у неё был рост? Как звучал её голос? Какие у неё привычки, жесты? Какие интонации она использовала? Как пахла? Я ведь должна была помнить? Как будто намеренно кто-то вырезал все детали из воспоминаний о ней. Что я, все эти годы скучала по незнакомке?

Ещё её запутанные записи про Туонелу, мир мёртвых… Не знаю, верила ли она в него или для неё это было просто народное творчество, но она пропала, изучая именно его. Я не придумываю – на полях стоят даты.

Это слово – Туонела – кажется мне таким знакомым. Раньше нигде вычитать его не могла, а словно слышала… Наверное, от мамы.

Тут всё в посёлке такое своеобразное, что я вот подумала, а вдруг она исчезла не потому, что с ней что-то случилось, а потому что она нашла…

А впрочем, это всё глупости, знаю. Просто не могу понять, с чего начать поиски её следов. И теперь я не так уверена, что мне вообще удастся что-то найти спустя столько лет.

Ну вот, мои мысли вслух, как и договаривались.

5

Многие в Калмаранте оставляли автомобили прямо перед домами. Некоторые сооружали навесы, другие строили полноценные гаражи. Для жителей же многоквартирных домов чуть в стороне от улицы Сювеярви, ближе к оврагу, построили небольшой гаражный комплекс – по одному месту на квартиру. Часть боксов пустовала, другую использовали для хранения хлама и садового инвентаря.

Автомобиль отца стоял в гараже №4. Как раз за ним проходила тропинка, соединяющая автобусную остановку с Сювеярви. Из-за этого спешащие на автобус или возвращающиеся из поездки считали своим долгом сунуть какую-нибудь обёртку или бутылку в вентиляционное отверстие, под изгиб шиферной крыши или в щели по соседству с боксами №2 и №6.

По этой причине, когда Агата открыла заржавленные скрипящие ворота, её взгляду, помимо покрытого пылью оливкового цвета «УАЗ Патриота», предстали две горы мусора, накопившегося за двенадцать лет позади него.

Вместо планировавшегося приведения машины в порядок пришлось собирать всё в мешки и тащить к мусорным контейнерам. Набралось целых три с половиной мешка бумаги, фольги, пластика, чьих-то элементов гардероба, вроде женской туфли, клетчатого шарфа, пустой барсетки, перчаток и носков, а также очень неожиданных предметов – попались стетоскоп, гейзерная кофеварка и паспорт со скрученными и выцветшими от влаги страницами, а также кошачий череп. Паспорт, принадлежавший лысеющему мужчине средних лет с лохмами рыжих волос неравномерной густоты, Агата выбрасывать на всякий случай не стала, а вот череп поспешила отправить в мешок в первую очередь, поддев отвёрткой за глазницу.

Покончила с уборкой мусора Агата как раз к появлению Андрея – племянника тёти Наташи. В машину она даже не успела заглянуть, а теперь не стоило и пытаться её прихорашивать.

– Ага, – послышался голос со стороны ворот. – Та самая.

Дурацкая шутка сразу вызвала в памяти образ рыжего мальчишки с такими густыми веснушками на лице, что казалось, будто он обгорел на солнце. Обернувшись, она увидела высокого наголо бритого парня в спортивном костюме. Веснушки на его лице остались, но только поблекли и расползлись в стороны, отчего былой эффект загара исчез. Он улыбнулся, демонстрируя два огромных передних резца – вот зубы точно стали ещё крупнее с тех пор, как они виделись в последний раз.

– Бобр! – воскликнула Агата, вспомнив его детское прозвище.

По этой причине она и не смогла понять, о каком Андрее говорила тётя Наташа – возможно, Агата вообще не знала настоящего имени Бобра. А тот всегда её называл «Ага, та» или «Ага, эта».

Он поставил на бетонный пол принесённый с собой красный автомобильный аккумулятор, и они коротко обнялись. Вокруг Андрея коконом стоял химмический аромат дезодоранта – с ним он точно переборщил.

– А ты с тех пор не выросла, я смотрю, – усмехнулся Андрей. – Такая же малявка.

– Не расслышала что-то, – парировала Агата. – Тебе там во рту ничего не мешает?

На секунду в его взгляде проскользнуло озорство увлечённого спором мальчишки, а затем внезапно погасло. Подтянув трико, он прошёл внутрь гаража и деловито постучал костяшками по крышке капота, точно проверяя, пусто ли под ним, или нет.

– Мда-а-а, – протянул он, проводя пальцем по пыльной крыше. – Я думал состояние будет получше…

– Да грязная просто, – сказала Агата.

– Грязная – не то слово, – бубнил Андрей, заглядывая в салон через стекло.

Он медленно обошёл «УАЗ», потирая пальцем то там, то здесь.

– Вообще тачка огонь по сохрану, – вслух думал он. – Только обвес этот… Брутально, конечно, но углы пластиковые сниму, да и лебёдка мне не нужна. В круг затонирую и вот сюда наклейку с короной и граффити, чтобы сразу понятно было!

Он шлёпнул ладонью по верхней части лобового стекла и, довольный своей идеей тюнинга, взглянул на Агату, ожидая ответной улыбки. Ту его представления о прекрасном не впечатлили.

Не смутившись, он открыл водительскую дверь, пощупал панель, подёргал рычаг коробки передач.

– Магнитолу эту древнюю, конечно, в утиль сразу, – цокнул он языком. – Твои старики что, кассеты слушали? У моего бати в детстве уже флешка была. Захерачу норм музон с усилком и сабом в багажник.

Захлопнув дверь, он попинал спущенные колёса.

– Целые хоть? – спросил он.

Агата пожала плечами.

– Насос-то есть?

Снова она не знала ответа. Тогда Андрей открыл багажник и, покопавшись там, извлёк автомобильный компрессор. Покрутил провода, вставил в розетку прикуривателя, после чего открыл капот и заменил стоявший там аккумулятор на свой.

– Ключи? – попросил он.

Включив зажигание, Андрей начал накачивать колёса одно за другим. Компрессор равномерно жужжал. Стрелка манометра уверенно поднималась.

– Там в багажнике, кстати, хлам какой-то, – проговорил Андрей, перекрикивая компрессор. – Выбросить, или заберёшь?

Обойдя машину, Агата заглянула в багажник и увидела бесформенную от напиханных внутрь бумаг и оборудования картонную коробку. Поднять самостоятельно её не получилось.

– Оставь тут, я разберу, – попросила она.

Андрей легко переместил коробку в дальний угол – туда, где ещё час назад лежала гора мусора. Покончив с накачкой колёс, он со второй попытки завёл двигатель и с удовольствием поиграл педалью газа. Гараж сразу наполнил едкий запах выхлопа. Двигатель смолк.

– Ну что, сестрёнка, буду брать, – оповестил Андрей. – Уступишь сотку по старой дружбе? Так-то тачка возрастная…

– Цена названа, – оборвала его Агата.

В её голосе не было ни злости, ни сомнения – только непробиваемая уверенность. Она выдержала его взгляд – такой же, какой ей приходилось видеть в детдоме в первые дни, взгляд человека, считающего тебя слишком слабым для противостояния. Наконец Андрей, усмехнувшись, махнул рукой.

– Ладно, Агат, не газуй, возьму как есть, – сдался он, открывая на смартфоне «Госуслуги». – Лавандос у Наташки лежит, всё по-честному.

Агате пришло уведомление о передаче денег за машину.

– Подпишу, как заберу деньги, – сказала Агата, убирая телефон.

– Тебя подвезти? – в шутку предложил Андрей.

– Нет, спасибо, мне ещё тут прибираться, на автобусе доберусь.

Захлопнув дверь, он посигналил на прощание. Машина с рёвом выкатилась из гаража и скрылась за поворотом. Наступившая после тарахтящего мотора тишина показалась тяжёлой, давящей.

Не двигаясь с места, Агата смотрела в пустой гараж, в углу которого серела одинокая грязная картонная коробка. Гул двигателя удаляющегося авто сменился другим – нарастающим в ушах, идущим от озера. Агата шагнула в гараж. На самом верху коробки лежала папка с вытертым корешком и оторванным уголком. На обложке едва просматривался побледневший синий логотип Российской академии наук. Под ним удалось прочесть: «Карельский научный центр РАН» и «Карельская геофизическая экспедиция при ИФЗ РАН», а ниже – «Радиоволновые методы разведки».

Взяв её в руки, Агата увидела сшитые нитками таблицы с датами, временем, и буквенными комбинации, расположенные в хаотическом порядке. Среди непонятных аббревиатур она прочла «БОБРОКОТ», «СТИРОЛЬНЫЙ», «ДУЧЕ», «ВЕКОЛОРД» и «ХРЮКОСТЯГ».

Подобными записями заполнили всю папку. В следующей встречались похожие слова – какие-то настоящие, а какие-то точно выдуманные или слепленные из других. Только в этот раз их структурировали по датам. Последней страницей оказалась свёрнутая вчетверо карта местности вокруг Онежского озера. На ней от Калмаранты расходились нарисованные вручную чернилами разного цвета радиальные линии. Пространство между частью из них заштриховали.

Третья папка содержала всё те же буквенные комбинации, выстроенные в алфавитном порядке. Чуть меньше половины страниц в ней занимали укрупнённые участки карты.

Бегло пролистав веером ещё пару папок, Агата повертела в руках несколько печатных плат с припаянными к ним проводами, лампочками и переключателями. Всё походило на старые рабочие записи и запчасти от аппаратуры отца. Вряд ли они ему теперь могли понадобиться.

За один раз вынести всё это было невозможно. Агата набрала увесистую стопку из записей, складывая папки себе на предплечье, точно дрова, и поднялась. Как раз в тот момент, когда за стеной послышались мальчишеские голоса. Через вентиляционное отверстие ей прямо в лоб прилетела пластиковая бутылочка от сока.

– Эй, вы охренели там?! – крикнула Агата.

Бросив папки на пол, она подхватила бутылку и выбежала на улицу. В щели между гаражными боксами мелькнула компания подростков. Они шли как раз в сторону мусорных баков. Агата поспешила им навстречу.

По тропинке от остановки неспеша двигалась группа из пяти подростков с виду лет пятнадцати-семнадцати. За спинами у них возвышались массивные туристические рюкзаки. Ребята о чём-то оживлённо спорили.

– Вы чего мусорите, негодяи? – пристыдила их Агата.

Она, держа бутылочку двумя пальцами за крышечку, демонстративно занесла её над контейнером и отпустила.

– Вот так не судьба было сделать?

– Простите, я не подумал, – сказал худой и высокий парнишка.

– Не знали, что тут мусорка, не местные мы… – начал второй в белой кепке с серой эмблемой, ростом ниже всех остальных.

Бледный как тесто парень с наглым выражением лица, судя по всему, лидер компании, пихнул его локтем в бок. Обладатель кепки крякнул и потёр ушибленное место.

– Вы граффити хоть уберите со стены, – хохотнул заводила. – А то так и манит.

– Ну или решётку поставьте, – добавил высокий. – Я не специально.

– Ладно, – махнула рукой Агата. – Проехали.

Она прошла мимо компании, направляясь к задней части гаража, чтобы посмотреть, о каком граффити говорили подростки. Однако далеко уйти не успела.

– Ну и хрюкостяг же ты, Игорян, – буркнул заводила. – Палишь только нас.

– Да пошёл ты, боброскот, – ответил высокий, который оказался Игорем.

– Что ты сказал?! – обернулась Агата.

– Да он не вам! – заверил заводила.

Агата подлетела к Игорю и схватила его за лямки рюкзака. От неожиданности другие подростки отскочили в сторону.

– Боброскот, да?! – допытывала Агата.

– Да не про вас…

– Где ты слышал это слово? – не унималась Агата. – Боброскот, хрюкостяг – что они обозначают?

– Да успокойтесь вы, – отпихнул её заводила.

Ребята сгрудились вокруг Игоря, готовые защищать его. Кто-то даже достал из кармана перцовый баллончик, но применять его не спешил – уверенности в его лице не хватало.

– Больная, оставь нас в покое, – выступил вперёд заводила. – Эти слова – сообщения «Жужжалки».

– Что ещё за «Жужжалка»? – переведя дыхание и отступив, спросила Агата.

– Военная радиостанция «УВБ-76», – сказал молчавший до этого носатый парень.

– А мы как раз идём… – начал коротышка в кепке.

Договорить ему не позволил подзатыльник заводилы. Вышло так сильно, что у того аж кепка слетела. Отзвук шлепка затерялся где-то в гаражах.

– Завались! – рявкнул заводила, разворачиваясь в сторону озера. – Всё, пошли.

Парень уверенно шагал. Его туристическая сидушка, раскрашенная под кинохлопушку, довольно быстро удалялась.

И они поспешили за лидером, несколько раз оглянувшись на Агату. Та подняла с травы кепку с эмблемой в виде смайлика-истукана и протянула отставшему коротышке. Он излишне нервно выхватил её, а затем побежал за остальными, потирая затылок. Когда он пробегал мимо деревянного пирса, со стоящего на нём стула поднялся бормочущий что-то дед Матвей.

Уходя, краем глаза Агата заметила какое-то движение в окне квартиры на втором этаже своего дома. Но когда она повернулась, не увидела ничего кроме колышущейся занавески.

Посреди гаража валялись разбросанные папки с записями странных военных сообщений. Но её отец к армии никакого отношения не имел. Агата опустилась на корточки и подняла отвалившуюся от переплёта пачку листов.

Записанные на них слова теперь уже не казались бессмысленными, а стали вызывать чувство какого-то смутного узнавания. Появилось обманчивое понимание скрытого шифра, будто вот-вот могла открыться истина, но всё никак не приходила.

Перед глазами мелькали «ПУПСОЛЁТ» и «КУБОКИТ». В них врезались казавшиеся инородными «НАНАЙКА» и «ШЕЛЬМА». Фоном тянулись невзрачные «АЗБУКА», «ПУЧОК» и «ТЕНДЕР».

Вернувшись к коробке, Агата увидела скрытый ранее под аккуратными стопками папок Российской академии наук хаос. На дне коробки покоился настоящий свал мыслей из тетрадей в потрёпанных разноцветных обложках, исписанных стикеров, испещрённых дрожащими от напряжения линиями листов скомканной миллиметровки.

Схватив первую попавшуюся, она увидела, как среди ровных колонок цифр и формул теснились попытки разгадать передаваемые «Жужжалкой» слова. Агата прочитала пару строк: «МЫСОВЬЮК: юкать = стучать/звать. Мыс – точка призыва?» и «ЛЕСОЛЁД – точка перехода? Ледяной портал в лесном массиве (см. схему 7-Т)». Попалась расшифровка и уже знакомого слова: «БОБРОСКОТ: бротос (др. греч. «смертный») + скотос (др. греч. «тьма») – тень мертвеца?»

Слова словно пульсировали на бумаге, настойчиво требуя смысла, но отказываясь складываться во что-то логичное. Агата листала. За словесной белибердой следовали схемы. Но это были уже не научные наброски, а бредовые видения сходящего или уже сошедшего с ума радиоинженера.

В тетрадях катушки индуктивности сплетались с околоруническими символами. Обозначения антенн треугольными стрелками стремились к уходящей в воронку спирали, которая дрожащей рукой была обозначена как «Туонела».

Попалось и названное подростками упоминание радиостанции «УВБ-76». Ниже в столбик выстроились обозначение частот:

– 13875 кГц АМ (АЗЕ) [3-я гармоника];

– 9250 кГц АМ (АЗЕ) [2-я гармоника];

– 6998 кГц АМ (АЗЕ);

– 5310 кГц АМ (АЗЕ);

– 5211 кГц АМ (АЗЕ);

– 4625 кГц АМ (АЗЕ) [основная] – карельский портал.

Последняя частота 4625 кГц была обведена вокруг несколько раз красным фломастером.

Следующая тетрадь хранила хаотичные размышления, записанные вразнобой – правильно и вверх ногами, по диагонали и вертикально. При прочтении одной из таких мыслей у Агаты похолодели пальцы:

«Это не слова, а обрывки мыслей находящихся по ту сторону. Разломы говорят с нами на их языке. Расшифровка – ключ к двери. Но кто запёр её изнутри?»

Через пару страниц взгляд уцепился за ещё более леденящие слова, разбросанные по листу:

«Свету не найдут», «Разлом принял её тело как плату за проход», «Ключ в частотах повернулся один раз», «Для второго нужен резонанс» и «Сигнал подавляет Агата».

Агата отбросила тетрадь, точно почувствовав морозное покусывание от влажной бумаги. Заржавленная скоба развалилась, и листы рассыпались по бетонному полу. В грязи улеглись безумные формулы мысли и признания её безумного отца. В детстве казалось, он искал маму, но что, если он, наоборот, не давал её найти?

– Нет, – шепнула под нос Агата, противясь своим мыслям. – Нет-нет-нет, всё не так.

Упав на четвереньках к разбросанным листам, она начала хватать один за другим, пытаясь отыскать так перепугавшую её страницу. Но попадались лишь бесполезные «КОФРОШЛЯХДЕКТЯРНЫЙ», «ДЖИПОВНУКУКОСОТЮЛЬ» И «ГРЕХРЖЕВОГЕРЦ», схемы плат для неизвестных устройств, новые карты глухих мест, уже полностью нарисованные от руки.

Она верила, что отец сможет объяснить свои записи и в них не окажется ничего ужасного.

Наконец, она увидела то, что искала – «Свету не найдут». Сжав в руке лист, Агата вскочила и, даже не закрывая ворота, побежала к дому. Ещё никогда в жизни так быстро она не бегала – сама не заметила, как влетела в подъезд и вставила ключ в скважину. Хотелось побыстрее услышать опровержение своих жутких догадок. Распахнув дверь, Агата закричала.

Отец лежал рядом с поваленным креслом посреди коридора, а сверху на нём валялись его радиостанция, колонки от неё и ещё какие-то неведомые устройства. Всё это вывалилось из открытой кладовки, в которую, похоже, Борис Афанасьевич полез целенаправленно.

Возникший в гараже при виде безумных записей страх уступил место волнению. Агата рухнула на колени рядом с отцом, ощупывая его, и обомлела – без видимых повреждений, за исключением небольшой шишки на лбу, тот прижимал к уху наушник и сосредоточенно глядел на шкалу радиочастот, которую успел настроить на 4625 кГц. Метнув взгляд к Агате, он медленно поднёс к губам указательный палец свободной руки.

Эфир радиостанции «УВБ-76» [ЛЕД-03-ГУЛ-14]

Частота: 4625 кГц

Время передачи: 09:22

СТЕНОГРАММА ТРАНСЛЯЦИИ:

//[Начало записи]

/Стандартный фоновый гул низкой частоты. Пульсовидная амплитуда. Длительность: 2 минуты 7 секунд.

/Гул обрывается. Звук дискового набора. Тишина. Длительность: 17 секунд.

//[ДИКТОР]

*Николай, Анна, Иван, Михаил, Иван, Николай, Анна [НАИМИНА];

*Николай, Анна, Иван, Михаил, Иван, Николай, Анна [НАИМИНА];

*Два-Шесть, Семь, Семнадцать, Шестнадцать, Двадцать [26-7-17-16-20];

*Павел, Яков, Татьяна, Иван, Григорий, Леонид, Анна, Семён [Пятиглас];

*Дмитрий, Василий, Ульяна, Павел, Анна, Роман, Анна, Ольга, Роман, Татьяна [Двупараорт];

*Константин, Анна, Дмитрий, Анна, Василий, Роман [Кадавр];

*Семён, Леонид, Елена, Дмитрий, Ольга, Василий, Иван, Цапля, Анна [Следовица];

*Николай, Анна, Иван, Николай, Елена, Иван краткий [Наиней];

*Девятнадцать, Двадцать, Восемнадцать, Один, Пятнадцать, Десять, Два-Четыре. Три-Один, Двадцать, Шестнадцать [19-20-18-1-15-10-24. 31-20-16].

/Жужжание. Магнитный импульс. Тестовый гудок. Длительность: 54 секунды.

//[Конец записи]

ШИФР:

Дежурный 1175: Пять голосов. Четыре сердца. Одно тело на возврат. К заморозкам.

ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ ОБРАБОТКИ:

На протяжении всей записи наблюдается нетипичный гул с резкими скачками частоты. Скрытые послания выявить не удалось. Внесено в журнал наблюдений за номером 334-НА.

Часть вторая: Белый шум

1

Пройдя мимо «Райпо», Агата повернула возле столба в тупиковый проулок. Как и говорила тётя Наташа, дорогу преградила огромная яблоня. Её ветви согнулись над тропинкой под тяжестью налившихся краснобоких плодов, ярких, точно с картинки. Чтобы пройти к дому, пришлось наклониться.

Едва ветви остались позади, путь заслонил седой алабай с обрывком цепи на ошейнике. Его морда оказалась на расстоянии локтя от лица Агаты. Та протянула ладонь, чтобы погладить пса, но он в ответ ощетинился. Шерсть словно наэлектризовало, а обвислые щёки подались вверх.

– Не бойся, – шепнула Агата.

Однако пёс уже пятился назад, горбя спину и вжимая уши. Заскулив ушибленным щенком, алабай вжался в дверь кособокого одноэтажного домишки. В ту же секунду створку открыли. Едва не сбив хозяйку, пёс рванул в темноту дома.

– Изюм! – окликнула его женщина. – Стой, зараза!

Хозяйка бросилась вслед за псом. Что-то гремело и падало. Сквозь визги собаки пробивалась многоярусная брань. Наконец всё стихло, и на пороге показалась вспотевшая от борьбы тяжело дышащая женщина.

– С ума сошла зверюга, – выдохнула она. – Всё, отходился на волков Изюм. Чем ты его так шуганула-то?

– Он уже скрёб дверь, когда я подошла, – соврала Агата.

– Никак медведь забрёл… – вслух размышляла женщина. – Повезло тебе.

– Не хотелось бы медведя встретить, – поёжилась Агата.

– Да тут и Изюм не безопаснее медведя… Был. Пристрелить, наверное, его теперь придётся… А ты чего пришла-то? Ты ведь Сафонова? Не удивляйся, слухи деревня быстро впитывает, потом не выдавишь. Так что смотри, поводов болтать не давай.

– Я ищу Обручева. Мне сказали, он здесь живёт.

– Сашку или Никитку? – поинтересовалась женщина, подбоченившись. – На что они тебе?

– Александра Юрьевича, он ведь участковым был, когда мама пропала, – пояснила Агата. – Вот я и хотела какие-то подробности узнать.

– Да что он помнит-то, седая борода, – махнула рукой женщина. – Ничего он не помнит, так что и не донимай его.

– Ну может…

– Не может, – оборвала женщина. – Нет его дома. Мужик женатый, занятой. Не ходи сюда.

По взгляду женщины было понятно, что диалог продолжать у неё не имелось никакого настроения. На секунду Агате даже показалось, что в её внешности проскальзывало что-то похожее на Изюма, но только не пугливое, а агрессивное.

– Ладно, – пожала плечами Агата. – До свидания.

– Ну-ну.

Скрестив руки на груди, женщина уже выпроваживала Агату взглядом.

– Вы только собаку-то не стреляйте, – попросила та. – Не виновата она.

– А кто, ты, что ли, виновата? – хмыкнула женщина.

Отвечать Агата не стала, хотя пёс действительно начал себя странно вести из-за неё.

У задней двери магазина хихикала продавщица в бардовом фартуке.

– Ну как, – спросила она. – Спровадила Зойка соперницу?

– Да какая я ей соперница? – удивилась Агата. – Я вообще по делу.

– А у Зойки все хотят мужика увести, – продолжала посмеиваться продавщица. – Только сами они об этом не знают.

– Александра Юрьевича?

– Кого же ещё?

– Не знаете, где его можно найти?

– Да в котельной он, – ответила продавщица. – С рассвета до заката там прячется, от Зойки отдыхает.

Агата вернулась к Сювеярви и по тропинке, вытоптанной через колючие заросли ирги, направилась прямиком к Александру Юрьевичу. Чем ближе она подходила, тем отчётливее слышала шум радиопомех. На секунду она ужаснулась, представив, что отец каким-то образом мог выбраться из дома и теперь ползал по кустам с приёмником в руке, однако быстро себя успокоила. Звук отчётливо шёл со стороны котельной. Точно такой же, какой она услышала по возвращению в Калмаранту.

Котельная стояла на пригорке, обращённая в сторону Сювеярви задней распахнутой настежь дверью. Изнутри наружу вместе со звуком радиоприёмника лился плотный жёлтый свет лампочек.

По мере приближения треск и шипение радио звучали всё сильнее. Если раньше можно было подумать, что оно плохо ловило, то теперь стало понятно: слушали именно пустые волны. Сквозь оглушительный белый шум эфира пробивался едва уловимый скрежет неизвестного происхождения.

Стучать в дверной косяк из-за гула было бесполезно. Агата заглянула внутрь и увидела дремлющего на перевёрнутом ящике возле входа тучного мужчину в кожаной плоской кепке. Запрокинув голову кверху пышными рыжеватыми усами, он раздувался мячом, но храп за выкрученным на максимум радио оказался почти неразличим.

– Александр Юрьевич! – перекрикивая приёмник, позвала Агата. – Вы меня слышите?!

Вопреки ожиданиям, долго будить его не пришлось. На мгновение оборвав дыхание, он распахнул веки. Глаза сориентировались с направлением и сфокусировались на ней.

Бывший участковый не глядя потянулся к полке, чтобы понизить громкость радио, но не до конца – его по-прежнему приходилось перекрикивать.

– Слышу ли? Конечно слышу, ты не обращай внимания на радио, включаю так, чтобы труб этих не слышать! – хриплым спросонья голосом объяснил он. – Стонут, зараза, как живые, а с радио ничего, ровно!

– Вы узнаёте меня?! – перекрикивая гул, спросила Агата. – Я Агата Сафонова!

– Да как не узнать?! Узнал, – без доли интереса проговорил бывший участковый. – Тебе чего?! Я уже лет пять как на пенсии!

– Можете мне рассказать, что тогда произошло? Я почти ничего не помню – так, какие-то обрывки!

Приподнявшись, он выключил радио. Шипение волн сразу же сменил тяжёлый, равномерный стон металла, по кругу прокатывающийся вдоль стен далеко впереди. Пытаясь отследить звук, Агата рассмотрела замысловатое переплетение труб и лабиринты оборудования, теряющиеся в полумраке вдали. Свет горел только у входа.

– Да что произошло…

Он вытащил из-под ящика складной стул и поставил рядом с собой.

– Вот, держу для гостей, – похвалился он. – Ты от двери-то отойди, чего стоять тут на сквозняке…

Было понятно, что беспокоил его вовсе не сквозняк, а пристальный надзор жены. Агата поглядела на посёлок и быстро отыскала жилище бывшего участкового по раскидистой яблоне.

Не возражая, она покинула зону видимости. Стул оказался низковат, но другого всё равно не имелось.

– А произошло то, что отец твой… – начал бывший участковый. – Он и до этого не особо с собой в ладах был, ты уж прости. Ну а как матушка твоя сгинула, так уж совсем поплохел. Его ещё тогда нужно было прав родительских лишать, да с бумагами этими возни… Не успели, в общем.

Александр замолчал и взглянул на Агату таким усталым взглядом, что от одного только его вида той захотелось спать. Зевнув, она помотала головой. Услышанного было недостаточно.

– И это всё что можете рассказать? – удивилась она.

– А что ещё могу рассказать? – хмыкнул он в усы. – Ещё могу рассказать, что вот как матушка твоя сгинула, так уж он совсем поехал.

– Вы это уже говорили.

– Говорил? Ну тогда и про то, что он искать её начал, потому что по радио услышал, тоже сказал…

– Нет, об этом не сказали, – остановила его Агата. – Можете поподробнее?

– Поподробнее могу, конечно, – заверил бывший участковый. – Он в лес тебя потащил мать искать, бредил всё перед этим, что она его по радио зовёт. Нашли вас охотники по чистой случайности. Тебя – в лихорадке у края болота, а его в трёх шагах на пне с этим…

– С чем?

– С чем-чем, да с этим…

Он ударил пальцем по приёмнику.

– Ну типа с кассетой такой, проигрыватель…

– Плеер?!

– Плеер? – задумался Александр. – Да нет, ну типа как радио… Короче, сидит в обнимку с этим приёмником, сам с собой разговаривает… Совсем фляга свистнула.

Агата запустила на телефоне карты, отыскала на них Калмаранту и сунула бывшему участковому.

– А где нашли, показать можете?

– Показать? Могу, конечно, и показать, – согласился он. – Только условно, меня ж там не было самого.

Он покрутил местность, тыча в экран жёлтым ногтем, а затем обвёл пальцем участок у изгиба извилистой голубой нитки – просеки или речушки.

– Да где-то тут, кажется…

Агата поспешила сделать скрикншот.

– …Его машину, – продолжал бывший участковый. – А вас…

Его ноготь переместил экран и пополз западнее по зелёному пятну с редкими кратерами болот.

– Где-то здесь, километра три-четыре, не больше, – закончил он. – Охотники наткнулись.

Вдруг он отдёрнул руку от дисплея и поднял усталые глаза на Агату.

– А ты чего это… Удумала чего? – настороженно спросил он. – В тайгу-то одна не думай соваться.

– Нет-нет, не пойду, – пообещала Агата. – Просто хочу знать, как далеко он меня завёл маленькую…

– Завёл? Не завёл, а завёз! – поправил он. – Туда и на машине-то не продерёшься через бурелом.

Он вновь ткнул пальцем в дисплей и отыскал первую точку. На этот раз он покрутил ногтем над областью с другой стороны голубой нитки.

– На машине доехал досюда, а дальше – пешком. А куда и зачем – один он знал.

Вдруг выключенное радио с резким щелчком заработало. Оба вздрогнули. Покряхтев, Александр Юрьевич повернул запястье и понаблюдал за стрелками наручных часов, после чего перевёл взгляд на Агату. В его глазах промелькнуло что-то не свойственное нынешнему образу жизни – профессиональная настороженность.

– Ступай-ка домой, Агатка, – проговорил он. – Не время по диким местам с вопросами таскаться.

Попрощавшись, она спустилась обратно к ирге и попала в ледяные объятья выплеснувшегося через берега озера тумана. Мгла оказалась такой густой, что поглощала даже звуки её шагов.

Чтобы не наколоться на шипы ирги, она замедлила шаг. Из-за этого путь к улице Сювеярви показался неправдоподобно длинным, точно в тумане она свернула куда-то. Однако наконец впереди проступило чёрное пятно досок.

Агата остановилась. Она очутилась у самого пирса на берегу Тунельмы. Осклизлые от влаги доски тянулись в слепящую белизной дымку, в которой растворялся, похрамывая, уходящий от берега дед Матвей.

Помня о его пугающих кривляньях, Агата спешно вышла на дорогу. Туман здесь отступил, открывая вид на её дом, в палисаднике которого тётя Наташа снова поливала гортензии.

В соседнем доме, который до этого казался пустующим, на втором этаже горел свет.

– Я думала там не живёт никто, – поделилась наблюдением с соседкой Агата.

– Так и не живёт, – спокойно ответила та. – Это ж Тихоновых дом, а они все кто помер, а кто уехал. Багор долго жил, ты уезжала, ему уже восемьдесят было, бабка его, Катерина, тогда и преставилась, а он потом ещё лет десять прожил. Вовка вон, утоп в том году, Полина уехала в Петрозаводск, а Русик в Питер учиться.