Текст книги "Боец 2: Лихие 90-е"

– Держите, – дежурный сунул сверток из потертого покрывала через прутья решетки.

– Должен буду, – ответил Заур, принимая подгон.

– А-ай, – дежурный только отмахнулся.

Пораскинув мозгами, мы застелили покрывалом пол и бочком-бочком на нем улеглись. Поместились все. Я закрыл глаза и сразу провалился в сон. Предположения Заура, что нас тут будут до талого мариновать, подтверждались. Выпускать нас никто не собирался. Хотя адвокат Демида прибыл в участок примерно через три часа, как нас доставили сюда, и наверняка сидел в кабинете у начальника.

* * *

Бах-бах-бах!

Послышались удары резиновой дубинки о решетку. Громко так, я аж подскочил от неожиданности. Сука, вот вместо будильника – в самый раз. Дежурный с довольной рожей продолжал стучать по решеткам, видимо, не все мои сокамерники проснулись. Ночью я несколько раз просыпался, когда в дежурке начиналась суета. Теперь вот наутро обнаружил пару алкашей и буянов, которых добавили к нам в обезьянник. Те, когда с нами в одной камере оказались, присмирели разом и ютились в уголке. Наверное, дежурный шепнул, с кем их в одну клетку сажают. Дежурный, кстати, сменился, может быть, от того так себя борзо вел – что только на смену, свеженький. Сил полно, некуда девать, вот и хорохорится, поставить себя сразу хочет и показать, за кем тут власть.

– Э, начальник, хорош – по голове себе лучше постучи!

Как ни странно, но мент сразу прекратил. Открыл обезьянник.

– Выходим! Велено вас выпускать.

Мы начали подниматься, зевая и потягиваясь – точно не знаю, сколько времени было на часах, но по ощущениям похоже на раннее утро. Мы вышли из камер, что явно порадовало оставшихся там обыкновенных алкашей. Потянулись за вещами, которые при доставлении в ментовку у нас забрали. Мне вернули мобильник, причем в целостности и сохранности. Вернули шнурки и ремень, которые отняли вчера, чтобы не дай бог мне не пришло в голову вешаться.

– Слышь, а бабки где? – строго спросил Заур у дежурного.

– Все, что было, – тот коротко плечами пожал.

– А еще менты… блин, – Заур отмахнулся, видимо, посчитал, что это предыдущий дежурный плату за «сервис» снял.

Эпопея с пребыванием в ОВД подходила к концу.

На выходе из здания, случайно или нет, я встретил следователя, который задумчиво курил на крыльце. Глаза у него был красные, мент то и дело зевал. В отличие от нас, мужик явно бессонную ночь провел. Когда я проходил мимо него, меня так и подмывало попытаться его подколоть.

– Что, не срослось? – я улыбнулся, глядя прямо в его красные глаза.

Пусть посмотрит на человека, которого он под каток пустил ради доказухи.

Следак сделал глубокую затяжку, выкурив разом треть своей «Примы». Потушил сигарету, окурок сунул в карман. Меня глазами холодными смерил, как будто не он вчера так по-отечески смотрел да про зарплату исповедовался.

– Не понимаю, о чем ты.

Глава 15

Неделя после истории с задержанием пролетела как один день, но оказалась насыщенной на события. Хотя началось все как нельзя банальнее. Вернувшись из отделения в гостиницу, я тотчас вырубился и проспал до следующего утра без задних ног. Досыпал те часы, которых не хватило в обезьяннике на жестком полу.

На следующий день потихонечку стали всплывать подробности – как же повернулось дело дальше. Карена и тех его лбов, которые принимали участие в сходке в «Донском берегу» и сидели за круглым столом, освободили. В тот же день, что и нас выпроводили. Оснований для ареста не нашлось, поэтому держать их дольше отведенных на установление личности максимальных двух суток никто не стал. Раньше выпустили. Большая часть армян оказалась на свободе. Я бы мог заподозрить в непорядочности ментов, но, как выяснилось, Яшку Кривого с его людьми и тех армян, которые пришли на подмогу Карену, никто отпускать не собирался. Следак взялся за них по серьезке, вцепившись питбулем в дело. Да, никакого заявления от подстреленного кладбищенского у него не было. Не может бандит признать себя потерпевшим перед ментами, это в криминальном мире равно статусу терпилы. Однако следователь изо всех сил пытался найти состав преступления (благо незаконные стволы стали его козырями), чтобы возбудить уголовное дело. Заодно братков там задержать – уже под арестом. И, судя по всему, помешать ему ни у кого не получалось.

Об этом мне рассказали мои пацаны, Муха и Рябой, которые места себе не находили с тех пор, как мы с братвой были задержаны в ресторане. Пацанов я пригласил в свой гостиничный номер, они как раз мотались за брошенной нами у складов «девяткой». Пришли Муха и Рябой не с пустыми руками – принесли пиво и рыбку вяленую.

– А, Боец, тараночка под пивко! – довольный Муха положил подгон на стол, широко улыбаясь. – Угощайся.

Я пить не стал, есть тоже совершенно не хотелось, хотя для вида губы пивом пришлось намочить. Иначе пацаны на свой счет воспримут отказ.

Устроившись поудобнее, мы душевненько так пообщались. Муха как раз и поведал, что знал интересного про историю со стволами, которую обсуждали в «Спартанце» из каждого утюга.

– Прикинь, козлы эти просидели в ментовке положенные двое суток, ну, по задержанию которые максимум положены, ну, личность установить или еще что, – живописно рассказывал Муха, налегая на пиво с рыбкой. – Надо ж выпускать, нельзя дольше держать, а там адвокаты еще наседают и лютуют, ага.

– Выпустили? – я насторожился.

– Выпустили… ненадолго, правда, – Муха плечами пожал, держа в одной руке стакан с пивом, а в другой таранку. – Представь такую картину. Они не успели за территорию участка выйти, как к ним патруль подваливает – иди сюда. Опа, документики, говорят, дайте, а то под ориентировочку подходите. Проверить надо бы, че по чем. Прикинь? А документов-то у них нет!

Муха радовался, как ребенок на утреннике.

– Так… – я нетерпеливо кивнул. – И что порешали?

– Ну че, под белы ручки – и повезли в другое отделение, – Муха руками всплеснул. – Они говорят ментам, мол, только из Ленинского отделения отпустили, а пэпсы в незнанку идут – провериться надо, говорят. Положено так. Поэтому мы вас снова задерживаем.

– Хе, – я криво усмехнулся. – Красавцы.

– Ща, значит, опять сидят, но в другом отделении, прикинь, на двое суток по новой упаковали. Там вроде адвокат подсуетился, документы Яшки подвез, а ментам это все равно не канает. Следак с операми там с пеной у рта шевелятся, чтобы дело сшить и больше этих козлов не выпустить. Вроде результатов экспертизы по стволам ждут.

Муха покачал головой и неопределенно ткнул пальцем куда-то то ли вдаль, то ли наверх.

Я впечатлился такими новостями. С одной стороны, менты явно закрывали глаза на произошедшее и на самом верху все спускали на тормоза, раз при наличии очевидных доказательств вины они вообще выпустили Кривого без возбуждения уголовного дела. Но, с другой стороны, следак и опер не сдавались и перли буром. Похвально, что тут скажешь – последнее, что осталось у не продавшихся ментов в 1993 году, это честь. Принцип, что ли. Вот за него менты и стоят. Могу предположить, что делали они это, обходя попустительство начальства и не соглашаясь с ним – такой у них протест. Правильно, виновные должны быть наказаны. Вор должен сидеть в тюрьме. Хотя блатные со мной поспорят по данному утверждению.

Подобный расклад шел на пользу кладбищенским. Карен без Кривого не рискнул дергаться и на время залег на дно, выжидая. Нашей группировке упертость ментов тоже давала нужное время осознать, что ситуация в криминальном Ростове изменилась в одночасье. И кладбищенские, волей-неволей, но с помощью силовиков получили отличную возможность подготовиться к началу криминальной войны за передел сфер влияния.

И поэтому, конечно, приключения кареновских – это были еще не все новости.

– Так вот прикинь, Боец, говорят, что Демид в тот же день поехал на зону Михалыча проведать, чтобы по ситуации ему доложить, – рассказал Рябой, допивая пиво. – Не по звонку, а лично поехал.

– А где он сидит?

– В Абакане, вроде как, в ИК.

Далековато. С дорогой туда-сюда, Демид не раньше, чем через неделю вернется. Я молча кивнул, поблагодарил пацанов, что заглянули и поинтересовались моим самочувствием. Да еще и не с пустыми руками заглянули, а с таким шикарным подгоном, который, правда, сами же утилизировали в желудках. Ну, зато мне их не угощать.

– Как понятно станет, скину на пейджер по дальнейшим делам, – обозначил я, у Заура я еще не был.

Когда Муха и Рябой ушли, я весь оставшийся вечер анализировал ситуацию вокруг наметившейся войны преступных группировок. Тут все выглядело логичным и очевидным, хоть фигурки расставляй да передачу снимай.

На поляну к бандитам старой школы пришли бандиты новой формации. Условные новички и старички располагались, выразимся так, на диаметрально противоположных полюсах. Одни и те же вещи они оценивали совершенно по-разному. Старички придерживались старых воровских правил и законов, ориентируясь на авторитет законников и поставленных ими смотрящих. Новички, напротив, никаких законов и правил не признавали, считая, что прав тот, за кем сила. В начале девяностых, когда черный рынок рос как на дрожжах, в доступности появилось много чего запрещенного. Это раньше найти какой-нибудь схрон с оружием – скандал на государственном уровне. А сейчас стволами едва ли не в открытую торговали. Работы нет, денег нет, а желание жить по-людски – у многих имеется. Поэтому куча всяких бывших трактористов в криминал подались, некоторые из них даже собственные криминальные империи выстраивали. Да и криминал оставался единственным местом, где сохранилась возможность вертикального взлета по карьерной лестнице. Причем в кратчайший срок и без кучи условностей старого воровского мира, где своеобразные касты буквально связывали по рукам и ногам.

И вот такие ребята, как Яшка Кривой и Карен, уставшие сидеть в вальтах, захотели в дамки выбиться. И если по старым нормам и правилам ни у того, ни у другого для этого не было должной «биографии», ходками помеченной, и они годами оставались в ранге стремящихся, то в новой формации, с их бабками, перед ними оказались открыты все дороги. И очевидно, что ни Карен, ни Яшка не собирались садиться на нары только для того, чтобы поставить галочку напротив нужного пункта в своей биографии стремящегося.

Поэтому предложение из Москвы, где шурудили такие же «случайные», но дерзкие бандиты новой касты, Карен и Яшка восприняли на ура. И если Карен, метя в апельсины, все же старался в старой схеме двигаться, то Яшке Кривому было откровенно на все плевать… В общем, как ни крути, Ростов не резиновый, а королем горы может стать только один. В ближайшее время станет понятно, кто прав и за кем сила. Вариант, что кто-то из сторон отступит добровольно – если вспомнить всё, что я знаю о девяностых, просто не существует. Как только адвокаты Кривого и Карена угомонят непокорных следователя и опера, конфликт вспыхнет с новой силой. В том, что менты по итогу сдадутся, у меня не было сомнений. Сейчас же на несколько дней наступило затишье перед бурей – стороны готовились к эскалации конфликта.

Когда на следующее утро я пришел к Зауру на летучку за заданием, тот вложил недостающий фрагмент мозаики в мою голову.

– До конца недели сидишь на жопе ровно и не высовываешься, – процедил он. – По бабкам не колоти, по пятаку буду тебе давать и столько же Мухе и Рябому на двоих, – выдал мне Заур директиву на несколько ближайших дней.

– Почему так? – я бровь приподнял, подозревая, что в чем-то провинился.

Хотя, вроде бы, в ресторане я старался держать в уме всю обстановку, да и в отделении не сплоховал.

– Демид поехал на зону к Михалычу в Абакан. Мы ждем решения, а пока он не вернулся, велено всех участников сходки «приберечь», – пояснил Заур.

Он был напряжен, как и все в «Спартанце», когда я туда пришел. Озвучив указание, Заур тотчас переключился на свои дела, роясь в ворохе бумаг на столе своего кабинета.

– Иди, чего встал, – раздраженно бросил он, давая понять, что разговор окончен.

Я пожал плечами и вышел. Ну а чего, меня подобный расклад устраивал даже более чем. Наконец, смогу уделить полноценно время тренировкам, что я и сделал. Только сперва оповестил Муху и Рябого, что до конца недели они свободны. Пацаны тоже новость восприняли на ура – конечно, работать не надо, а бабки платят.

После уговорил Владимира Степаныча дать мне разрешение ходить в зал, по две тренировки в день. Первую – с утра, с теми, кто готовится к турниру. Вторую в общей группе, где бойцы кладбищенских занимаются, чтобы форму не терять.

– Не перегоришь, Боец? – строго спросил тренер.

– Неа, надо так, Владимир Степаныч, – настоял я. – Организм требует нагрузок.

– Ходи, раз требует, запрещать не буду, – согласился тогда он.

Неделя полноценных тренировок пошла на пользу. Я подтянул физику, стал лучше понимать собственное тело и его реакции под нагрузкой. Лишний раз убедился, что здоровое тело, оно как пластилин – податливое. Лепи что хочешь, и при должном усердии тебе обязательно воздастся. И получалось – те незначительные прослойки жира, которые были у меня, теперь ушли в небытие. Я видел, как проступают кубики пресса, как появляются на мышцах вены. Заодно каждый раз кайфовал, лежа на кровати в своем номере в «Туристе» и чувствуя усталость после тренировочного процесса.

На своей хате на Северном я был всего один раз за это время – решил на всякий пожарный документы забрать. Тогда же, повстречавшись со своими старыми знакомыми алкашами, сделал мужикам деловое предложение. Новизной не подкупающее, но все же.

– Слушай сюда, братва, – начал я, оглядывая граждан алкоголиков. – Мне надо до конца недели по делам отскочить. А вам есть партийное задание, не забесплатно, ясен перец.

– Выкладывай, Боец, – заинтересовался тут же Макс. – Нам тебе по кайфу помогать.

Еще бы, я им вполне понятные бабки плачу.

– Короче, надо на хате у меня пересидеть, подежурить, так сказать, – продолжил я и пояснил сразу: – На трезвую, конечно.

У мужиков сразу лица будто сдулись – туфту Боец предлагает. Кто ж на трезвую по хатам сидит.

– Так скажу, мужики, что приезжать и вас обнюхивать я не смогу, да и желания такого нет. Надо на доверии работать, я на вашу порядочность рассчитываю. Но когда вернусь, хата должна быть в том же состоянии, что и сейчас, и из соседей чтобы никто не жаловался.

– Другое дело… – облегченно выдохнул Максим. – Я уже перепугался, что ты нас хочешь пыткам подвергнуть. Ты нас знаешь, мы будем тише воды, ниже травы.

– В том-то и дело, что я вас знаю, Максимка. Пугаться не надо, но если случится что, вас мужики это тоже касается, то я вас из-под земли каждого достану. Вы тоже меня знаете. Вместо половой тряпки на швабру надену, – я широко улыбнулся, глядя, как бледнеют их рожи.

– Справедливо, базара ноль, – согласились мужики. – По бабкам у нас че получается?

– Пятьсот рублей в день плачу, а как делить будете, меня не касается. Случится что интересное – звоните мне на мобилу.

Сам факт, что я при мобиле, конечно, ещё добавил мне рейтинга в их глазах. Я оставил им номер, мы пожали руки. Уж не знаю, насколько хороша идея – хату доверять алкашам, но без присмотра хоромы оставлять тоже не стоит. Да и свою надежность они мне уже показали, когда мы цыган прессовали на днях. Других вариантов, кроме как эту компашку алкашей напрячь, все равно нет. Мне же было любопытно проверить, кто из негаданных гостей захочет заглянуть по моему старому адресу. Если захочет, конечно же. Поэтому такие постояльцы лишними не будут. Они же только рады лишнюю копеечку получить.

С Лидой я не виделся с тех самых пор, как выехал на дело на Ленина. После того, как меня из отделения освободили, я обнаружил на трубе несколько пропущенных от девчонки. Сразу перезвонил по телефону ее гостиничного номера, но аптекаршу не застал. Потом же как-то из головы вылетело, весь в суете погряз. Тем более, администраторша в «Туристе», пару раз безуспешно соединив меня с ее номером, сказала, что видит аптекаршу в ресторане каждый день, и все у нее в порядке. Довольная и жизнерадостная, с новой жизнью потихоньку свыкается. Сама Лидка заходить ко мне не стала и, похоже, обиделась, что я на нее, вроде как, забил. Вообще-то на обиженных воду возят, но Лидку я понимал – как бы она ни хорохорилась и ни наряжалась, ей хотелось видеть рядом знакомого человека. Спокойнее так, что ли, ведь стресс девчонка переживала жуткий. Если так подумать, даже для меня не было такой ломкой оказаться здесь.

Поэтому, когда она появилась в «Спартанце» с чемоданчиком как у фельдшера скорой помощи, я тут же подошел к ней.

– Лида, здравствуй…

– До свидания, Сергей! – она горделиво вскинула носик, проходя в зал вместе со своим чемоданчиком.

Обиделась-таки. Я остался стоять в коридоре, поймав на себе насмешливый взгляд Степаныча.

– Че, Боец, решил подкатить к нашему доктору? Молодчик, за ней уже половина наших ходит. Она только всем им отказывает.

– Почему?

– Вот узнаешь… – подмигнул тренер.

Я ничего не ответил, не стал говорить, что «нашего доктора» вообще-то знаю, да к тому же сам привел ее на работу в банду. Желания догонять аптекаршу как-то тоже не возникло. Ее хоть и можно понять, но ведет она себя по-хамски. О нашем задержании после сходки едва ли не каждом углу говорили, и Лидка наверняка по ситуации тоже знала. Поэтому могла бы хоть немного умерить свое эго, лояльность по отношению ко мне проявить.

– А ты разве витаминки не прокалываешь? – нахмурился Владимир Степаныч, когда я не стал становиться в очередь на укол.

Тренер видел, что я не пошел вслед за Лидкой, тогда как все остальные парни, вместе со мной готовящиеся к соревнованию, облепили аптекаршу со всех сторон. Она раскрыла свой чемоданчик, в котором оказались ампулы и шприцы. И пацаны выстроились к ней для того, чтобы получить свою дозу витаминок.

– Аллергия у меня, – отбрехался я. – Как-нибудь без витаминов справлюсь.

Ясно, что никакой аллергии у меня не было, и тьфу-тьфу, как говорится. Просто Степаныч не поймет, если я скажу, что не хочу ничего принимать. В девяностых анаболики и прочую чушь, которую вот так ласково витаминками называли, кололи все кому не лень. И ничего предосудительного в этом не видели. Результаты такие витаминки не просто улучшали, а взвинчивали порой до небес. Я-то, в принципе, тоже ничего этого не осуждал, каждый как он хочет, так и вертится. Однако совсем не хотелось к сорока годам иметь цирроз печени и другой букет производных болячек. Побочек у таких препаратов было примерно столько же, сколько достоинств, из-за которых эту химию принимали.

– А Боец, погодь, – тормознул меня тогда Владимир Степаныч. – Ты в курсах, что завтра тренировка обязательная? В смысле, пропустишь – из обоймы выпадешь.

– Я, вроде, тренировки не пропускаю, – заверил я.

Ну, если не считать того единственного раза, когда никто из пацанов в зал не пришел, потому как сходка проходила. Не случилось тренировки, не до нее было.

Степаныч кивнул, но меня не отпустил.

– Будет у меня одно кра-а-айне любопытное задание для вас, – протянул тренер и хитро прищурился. – Так что готовься.

– Какое? Морды друг другу бить? – я ухмыльнулся.

– Кто же тебе скажет, вот приходи – и узнаешь. Вас после завтрашнего дня четверо останется, – пояснил Степаныч. – До турнира осталось всего ничего, а поедут-то двое.

На тренировке, на которой уколотые анаболиками пацаны носились, как заведенные, я все время думал о Лидке. Паршивка все-таки, все под себя тянет, хочет из меня сделать подкаблучника. Но не выйдет. Впрочем, мысли мыслями, а, закончив тренироваться, я сходил на цветочный рынок, где уже стал завсегдатаем.

– О! Опять вы, – расплылась в улыбке пожилая продавщица, которая меня, конечно, узнала.

Постоянных платежеспособных клиентов не вредно и запомнить.

– Не опять, а снова, – улыбнулся я в ответ.

Купил большой букет цветов, поймал бомбилу и за отдельную плату попросил цветы Лидке в номер занести. Мужичок охотно согласился. Когда мы подъехали к «Туристу», он взял букет и в названный мной номер понес. Я, как пацан какой-то, целых долгих пять минут невыносимо нервничал, ждал, когда мужик вернется и что скажет. А когда он вышел из гостиницы, тут же к нему бросился.

– Ну как? – я нахмурился, видя, что мужик всё ещё держит букет в руках.

Только вот букет как-то захирел, как будто им вместо веника полы подметали.

– Да вот… – водила раздосадовано всплеснул руками. – Все сделал так, как вы сказали. Подошел, постучал, как ваша женщина дверь открыла, я ей сразу букет – нате заберите. Она взяла сначала, а как услышала, от кого цветы – букет выкинула, дверь захлопнула… хотите, я деньги верну?

– Иди уже, – я отмахнулся.

Мужик, который прекрасно понимал, кто я, видимо, уже подумал, что мне отказ Лидки не понравится, и я на нем вымещу злость. Правильно, кстати, думал – приятного мало, но водила тут ни при чем. Свои бабки он заработал и предъявлять ему не за что. Сам букет я сунул в урну. К Лидке не пошел, сразу прошел в номер, злой и раздраженный. Не знаю, что меня дернуло, но в номере я взял телефонный справочник.

Там нашел фамилию Светки, и через минуту из динамика телефона послышались длинные гудки.

– Да, – раздался голос девчонки на том конце линии.

– Свет, привет, это Серега…

– Сереж! – обрадованно вскрикнула она.

Еще через пару минут я уже вешал трубку, договорившись со Светкой о свидании. Вот приспичило мне с девчонкой повидаться… как она там – не скучает без своего Яшки Кривого? А если честно, мне просто хотелось переключиться от суеты, и компания Светки для этого была отличным вариантом. Девчонка-то она классная. Встретиться договорились у памятника Владимиру Ильичу на площади – как раз по другую сторону дороги. Завтра днем, в четыре.

Да и, положа руку на сердце, не Лидкой единой. Только я начал какие-то мысли в голове допускать, как аптекарша характер показала. Нафиг. У меня тоже характер есть, вот его я и покажу.

Но перед свиданием со Светкой меня еще ожидала утренняя тренировка, которая, по словам Владимира Степаныча будет кра-а-айне любопытной. Вот о ней и буду думать, посмотрим, чего там подготовил тренер. Выбывать из состава участников соревнований я ни в коем случае не собирался.