Текст книги "Боец 2: Лихие 90-е"

Глава 10

– Брат, тут целый ворох накладных, видел? – Муха потряс стопкой бумаг, которые лежали на торпеде грузовика.

– Видел, – откликнулся я. – На чью там фамилию?

– Хер-хе-рян, – Муха прочитал по слогам, видимо, с посещением школы у него проблемы имелись.

Рябой фамилию услышал, заржал как конь. Мне же было не до смеха, я понимал, что ехать прямо к «Спартанцу» на угнанном грузовике – себе дороже. Можно таких дел закрутить, что потом не разгребешь. Карен якшался с ментами, поэтому нельзя исключать, что грузовик если и не уже ищут, то очень скоро начнут искать. Одновременно у меня были на руках неопровержимые доказательства причастности Карена к транспортировке оружия, что шло вразрез с заверениями, которые имели от авторитета кладбищенские. Накладные, которые указывали на причастность Карена к этому делу, ну и целый грузовик с заготовками оружия. Заур будет до потолка прыгать, как узнает, чем закончилось дело.

Доехав до рощи СКА, я резко свернул с главной дороги на второстепенную, подыскивая место, где можно спрятать машину. Задачка, однако, непростая… ну, в смысле, спрятать вот так сходу многотонную бандуру. С одной стороны дороги теперь шла роща, с другой частный сектор, а еще дальше – недостроенная многоэтажка, и не одна. Их я видел, еще когда в БСМП местное ходил, где меня и оставил тогдашний мой начальничек.

Решено. Я выбрал место и притормозил. Им оказалось пространство, некогда планировавшееся под двор недостроенной многоэтажки. Вокруг только унылые бетонные дома с зияющей пустотой окнами. Минус такого тайника-заброшки – в домах вокруг полно нариков и бездомных. Оставлять грузовик без присмотра не получится, по запчастям растащат. Конечно, на сам грузовик мне было, по большому счету, плевать, но не стоило забывать про тайник в кузове с целой партией заготовок.

Остановившись, я дал понять своим пацанам, что, пока я к Зауру пойду, они тут останутся, ценный груз стеречь. Задание Муха и Рябой приняли без воодушевления – воняло здесь так, что аж глаза слезились.

– Вылезайте, – распорядился я.

– Может мы в кабине посидим, хоть не так отвратительно несёт! – заерзал на сиденье Рябой.

– В натуре, на хрена вылезать, Боец? – поддержал своего корефана Муха.

– Чтобы местные жало к нашему грузовику не точили, надо, чтобы вы оставались на виду, – объяснил я и пальцем в недостроенный дом тыкнул.

Там уже местный честной народ из оконных проемов выглядывал, грузовиком заинтересовался. Теперь и ребята мои это заметили.

– А если полезут? – хмыкнул Муха.

– Отгоняйте.

– Слышь, Боец, а если менты сунутся? – задумчиво спросил Рябой.

Видимо, пацан, как и я, знал, что Карен с ментами на короткой ноге, и сюрпризы по этой части могут быть разные. Правильный вопрос, кстати, ко всему надо быть готовыми.

– Если ментов увидите, то в незнанку – мол, товарищ милиционер, мимо шли. Грузовик не наш, чей – хрен его знает, – пояснил я.

Муха и Рябой закивали, с куда большей охотой вылезли наружу, спрыгнув на замусоренную землю, и остались грузовик сторожить. Я же пошел в «Спартанец», как раз время близилось к приему, который назначил мне сам Заур. Идти далеко не пришлось. Мы спрятали грузовик метрах в пятистах от того самого моста, где я в прошлый раз тачку пожег. Переходишь через него – и вот она, нужная девятиэтажка. Поэтому уже через десять минут я сидел в кабинете Заура.

– Здорово, Боец, – поприветствовал меня он, тут же глянув на наручные часы. – По тебе время сверять можно.

Я плечами пожал, не ответил ничего. Как-то вся прошлая жизнь спортивная к пунктуальности приучила, полезный навык. Очень даже нужный.

– Ладно, рассказывай, как идет? – сразу перешел к делу Заур. – Информация есть? Чем порадуешь?

Это и хорошо – с докладом нужно было поторопиться.

– Есть, – подтвердил я. – Радоваться или огорчаться, ты уж сам решай.

И я рассказал ему, что мне достоверно известно, что Карен за спиной кладбищенских воду мутит и в обход договоренностей идет. Поставка заготовок оружия из Ижевская – его рук дело. А у меня неопровержимые доказательства причастности есть.

– Хм, – хмыкнул Заур, задумавшись. – Ты заготовки, получается, видел?

– Своими глазами, – я коротко кивнул. – Из Ижевска целая партия в Ростов прибыла.

– Отвечаешь за базар? – Заур даже губу закусил.

– Отвечаю, – я сунул руку в карман, вытащил ключи от фуры, которые себе забрал на всякий пожарный, чтобы никто грузовик не угнал.

Ключи Зауру на стол положил.

– Это ещё что? – он бровь приподнял, то на ключи пялясь, то на меня.

Как будто я какую-то неведомую диковину перед ним положил, а не связку.

– Ключи. От фуры, – холодно пояснил я. – Той самой, на которой люди Карена заготовки на склад везли.

– Да ты гонишь?

Я в ответ только ладонью по ключам похлопал и ближе к Зауру связку подвинул.

– В смысле… – он взял ключи, подкинул и, поймав, сжал в кулак. – Ты что, у них грузовик угнал?

– Одолжил.

Заур расцвел на глазах. Начал трясти указательным пальцем в воздухе, улыбаясь. Улыбку на его лице я видел впервые, и не сказать, чтобы она ему шла. Но Заур потому и занимал такое видное место среди кладбищенских, что умел правильно ситуацию воспринимать и задавал нужные вопросы.

– За нами следят? – быстро осведомился он. – В зал менты не придут? Ты вообще где грузовик оставил, не под окнами мне?

– Обижаешь. За речкой сразу, на другой стороне, там дома заброшенные, их с парковки «Спартанца» видно, – пояснил я. – Сторожить Муху и Рябого оставил, там если и трется кто среди заброшек, так только нарики и бомжи.

– Ну с нариками и бомжами эти двое справятся, – выдохнул Заур, успокаиваясь. – А ты как грузовик умудрился отжать-то? Поди водила не один ездит? – он сузил глаза и с ударением спросил: – Замочил кого?

– Максимум до вечера все очухаются, – я улыбнулся кончиками губ.

– Блин, точно… у вас же огнестрела нет, – спохватился Заур. – И как ты, голыми руками, что ли?

– Ногами еще.

– Да, Степаныч мне говорил, что у тебя толково получается… – протянул мой собеседник. – Хорош пацан, молоток. И че там, в грузовике оружие, да? Много? Прям настолько обнаглели, что в открытую возят?

Я не успел ответить, потому что Заур резко встал из-за стола.

– Ладно, че, хватит языком трепаться, показывай, где поставил. Я на все сам посмотрю.

Мы вышли из кабинета, Заур бросил Степанычу, что отъедет и что все встречи назначенные в силе, но надо их перенести на полчаса-час. Тренер вопросы не задавал – кто и куда едет, только закивал в ответ, обозначив, что понял задачу.

К заброшке на другой стороне реки поехали на «Чироки» Заура. Вопросов он мне действительно больше не задавал. С головой в размышления ушел. Да и ехать до места было – от силы минуты три. Когда мы у грузовика на заброшке остановились, Заур еще несколько секунд сидел за рулем, подвиснув, на грузовик глядя.

– Охренеть, вы даете, – только и прокомментировал он, как будто до последнего не верил, что я ему трофей привёз.

Муха и Рябой тут же по струнке вытянулись при виде Заура, расхлябанность исчезла у пацанов. Я же, прежде чем его к кузову вести, чтобы тайник показать, вручил накладные с торпеды грузовика, которые Мамед оставил.

– Херхерян Карен Ашотович, значит. Грузовик его, – подтвердил Заур, с бумажками ознакомившись.

Для большей уверенности обошел грузовик, взглянул на номер, чтобы с номеров в накладных совпадало. Я это не проверял, но был уверен, что номер в накладной и на грузовике одинаковый. Следом я проводил Заура в кузов. На его глазах поднял доски, за которыми скрывался тайник с заготовками оружия.

– Вот же сука поганая, – Заур упер руки в боки, разглядывая заготовки. – Рожа усатая, я не понял, он че, в нас лохов увидел, чтобы вот так вокруг носа водить?

Понятно, что увиденное ему понравиться не могло. Я терпеливо ждал дальнейших распоряжений. Ситуация действительно была напряженной. И даже Зауру требовалось время на то, чтобы все переварить. Он медленно похлопал ладонями по карманам, но, не найдя, что искал, повернулся ко мне.

– Боец, трубу дай позвонить, свою, по ходу, в зале забыл, прикинь.

Не удивительно, новости явно были горячими, тут и голову забудешь. Я протянул свой телефон Зауру. Тот, нахмурив лоб, припомнил номер, набрал и мобилу к уху поднес. Подальше отошел. Скорее всего, по привычке, чтобы никто не подслушивал.

– Демид Игоревич, побазарить удобно?

С той стороны ответили утвердительно, потому что Заур продолжил говорить. Решил, значит, сразу с нашим старшим посоветоваться.

– Тут такое дело всплыло…

И Заур коротко объяснил собеседнику суть вопроса, о накладных рассказав, о совпавших номерах, ну и, конечно, о самом главном – об оружии.

– По мне, так надо с него как с гада спросить, Демид Игоревич, по-людски мы уже спрашивали, – резюмировал он, нехорошо ухмыльнувшись.

Высказавшись, выслушал ответ, который оказался на удивление коротким. Молча кивнул, отдал мне трубку, как-то изменившись в лице. Я, конечно, спрашивать, что Демид Игоревич ответил, не стал, не на той ступеньке стою, чтобы по вещам подобным интересоваться. Но Заур счел нужным меня все-таки просветить и заговорил сам.

– Короче, будем за такой косяк конкретную предъяву Карену кидать, – вздохнул он. – Демид Игоревич уже сходку ему забивает, съехать армянину не получится. На вечер, на левом берегу будет объясняться… хотя сомневаюсь, что сможет что-то дельное сказать, – Заур сунул накладные в карман своих спортивных штанов. – Вот же козел, а!

Мне всегда казалось, что Заур из тех, кому ужин не поставь, дай морду кому-нибудь разбить. Поэтому было не совсем понятно, отчего он такой хмурый и так тяжело вздыхает. Но когда он продолжил, все сразу стало по своим местам – Заур ломал голову, как на кипиш народ собрать.

– Прикинь, Боец, какой каламбур, мне с утра из Каменск-Шахтинска братва звонила, там один вариант хороший появился, местный углеперерабатывающий комбинат отжать…

Он рассказал, что туда, чтобы тамошнего начальника комбината прогнуть, он уже лучших бойцов отправил. Вроде как, начальник решил в отказ пойти, и следовало ему объяснить подробнее, как дальше комбинат работать будет. При этом ехать в Ростов с Каменск-Шахтинска часа четыре, да и пацаны все в хлам, празднуют. Начальник оказался понятливый и щедрый, забронировал ресторан, чтобы новые методы работы обмыть…

– Поэтому хрен его знает, что делать, я, конечно, пацанов прозвоню, подтянутся те, кто в Ростове остались… короче, подстраховка по-любому нужна. Силовая поддержка. А то армяне народ борзый, на предъяву могут по-разному отреагировать, им терять нечего будет, а стволы с собой брать нельзя.

Говоря всё это, он всё больше и больше мрачнел.

– Почему нельзя? – опешил я.

– Есть у нас договоренность, что мы без оружия встречаемся, когда дела обсуждаем, ну чтобы разговор в русло неконструктивное не ушел, – пожал плечами Заур. – Тема правильная вроде, но, сука, от Карена всякое можно ожидать, могут ведь и стволы с собой взять. И если не в ресторан понесут, то возле пасти будут, на случай, если базар не в ту степь пойдет.

– Так в чем проблема нам тоже взять? – удивился я.

Странно, что Заур, зная опасность, такие непонятные решения принимает. На хрена на сходку – и без стволов, если в курсе про то, что у оппонента они почти наверняка будут?

Заур отмахнулся – мол, да что ты знаешь, но потом все же решил пояснить:

– Во-первых, по Карену слушок ходит, что он с ментами якшается, и со стволами на такую сходку опасно идти. Могут «маски-шоу» быть. Подстава, понимаешь? Менты с нами ни в какую работать не хотят, а вот с этим ушлым гандоном – пожалуйста. Во-вторых, мне из-за того, что пацаны в Каменск-Шахтинске народ тяжело собрать.

– А сходку на попозже нельзя перенести?

Заур кивнул на машину.

– Нельзя. Демид говорит, что менты за пару часов город на уши поставят, чтобы грузовик найти. И тогда жди облавы на «Спартанца», дело они на коленках состряпают. – пояснил Заур. – Это как палка о двух концах. У нас на руках конкретные факты для предъявы, а у ментов будут на руках улики, чтобы дело сшить. Но если мы первыми Карена прессанем, то менты за него впрягаться не станут.

Также добавил, что по договоренностям, которые у авторитетов были, на такие сходки не положено народ брать. А если непонятка какая случится, то это потом отдельно стрелку забивать надо. Однако, в отличие от кладбищенских, Карен вряд ли эти договоренности станет соблюдать, потому что по обстоятельствам прекрасно понимает, что ему будет кинута серьезная предъява.

– Зачем тогда кладбищенским соблюдать?

– Да затем, что если мы свое слово не держим, то зачем остальным держать, – пояснил Заур. – Беспредел начнется, Боец.

Сложно, блин, все. Но то, что Демид Игоревич наперед смотрит – впечатляло. Заур макушку почесал, в голове прикидывая варианты, как поступать. А потом глаза его сузились, идея посетила, и он внимательно посмотрел на меня.

– Слышь, а давай-ка ты с нами на сходку поедешь? – предложил Заур. – Оно ведь как, если кипиш в ресторане поднимется, надо будет успеть Кареновских в пол утрамбовать, чтобы они своим отмашку не дали.

Я понимал, что отказываться не могу. В смысле, это был даже не вопрос. Заур просто констатировал, что я сегодня вечером поеду на сходку и буду проводить досуг за тем, что стану народ из противоборствующей группировки лупасить. Раз выбора особо нет, я коротко плечами пожал и уточнил:

– Во сколько подтягиваться?

Заур на часы взглянул.

– Через полтора часа собираемся у «Спартанца» и едем. Тут минут двадцать езды до ресторана. Готов себя показать, а Боец?

– Пионер всегда готов, – ответил я.

Заур не врубился, что я имел в виду, но по плечу меня потрепал. По его глазам я считал, что он все-таки во мне немного сомневался. Думал, я заднюю передачу начну включать. Ну, я бы, может, и включил, но опять-таки – выбора у меня особо не было, не отказываются от таких предложений. Вот и придется в чужую войну впрягаться немного глубже, чем я планировал.

* * *

Муха и Рябой остались стеречь кукурузу у грузовика. Заур сразу звякнул кому-то, чтобы за грузовиком подъехали и припрятали его получше, чем сейчас. Следом сунул в бардачок своего джипа накладные, а в багажник положил улики – некоторые из заготовок из тайника.

Через пятнадцать минут мы вернулись в «Спартанец». Заур удалился в кабинет – братву по поводу кипиша прозванивать. Степаныча с собой позвал, они о чем-то недолго разговаривали. Я дождался, когда тренер выйдет, и попросил его открыть зал, чтобы поработать на снарядах.

– А ты чего, на тренировку не пойдешь, через час работать начнем? – удивился тренер.

Пришлось оправдываться. Хотя у меня сложилось ощущение, что удивлялся он делано и о раскладах на вечер хорошо знал. Наверняка Заур его предупредил, что возможна ментовская облава и следует держать нос по ветру.

Можно бахвалиться перед братками сколько угодно, но я признавал, что ситуация меня напрягала, и, чтобы не париться, решил эмоции таким нетривиальным способом выплеснуть – на снаряды.

Помогло.

Я оказался полностью спокоен, когда на парковку «Спартанца» подъехал «Чероки» Демида Игоревича с самим бригадиром за рулем. В джип к нему сел Заур, а мы с пацанами, который после обзвона у зала собрались, сели в черную «бэху». Третьей тачкой с нами аудюха была, там уже сидела братва. Народ, который на зов Заура пришел, на меня косился. Они-то хорошо знали рожи друг друга, а меня видели впервые. И врубиться не могли, какого хрена пехотинец на сходку едет с авторитетными людьми. Я, в ответ на недоумение на бандитских рожах, по себе пояснил. Обозначил, что именно я факты для предъявы нашел, и если Карен поставит под вопрос слова Демида Игоревича, я тогда свое слово вставлю.

– Слышь, вставишь, а как ты ответишь, если у тебя армяне поинтересуются по грузовику? – спросил один из них, здоровяк с прической полубокс, его я уже раньше видел в зале мельком и физиономию сразу запомнил.

Я понимал, куда он клонит. Если выяснится, что грузовик угнан был, и мы с Мухой и Рябым налет совершили, то последует ответная предъява, уже от Карена кладбищенским. Но и базарить невпопад я тоже не собирался, были у меня мысли на этот счет. Зауру я их уже озвучивал, возражений не последовало. Перед этим бандюком, который на переднем сиденье сидел, я объясняться не собирался.

– Вот как поинтересуются, тогда найду, что сказать, – сухо ответил я.

Ресторан, как и говорил Заур, находился на левом берегу Дона. Там, пожалуй, в самом знаменитом месте Ростова, начинала кипеть вечерняя жизнь со своими законами. Братва в эти законы хорошо вписывалась, потому что сама же их и устанавливала. По крайней мере, когда наши тачки у ресторана припарковались, навстречу выбежал сам хозяин, раскланиваясь и расшаркиваясь перед Демидом Игоревичем, которому даже дверь из машины открыл. Правда, остановились не все – раз, и наша аудюха дальше поехала. Чуть поодаль встала, незаметно. Как бы не при делах.

Карен уже был на месте. Мерседесы, которые особым уважением пользовались у армян, стояли на парковке. А на дверях ресторана стоял огромный детина с черной как вороново крыло щетиной.

От моего взгляда не ушло, что мимо ресторана проехали еще несколько мерсов, с небольшим интервалом. За рулем сидели тоже лица кавказской национальности. И тоже, как наша аудюха – эти дальше поехали. Я чуть отошел к обочине, пока Демид Игоревич с хозяином разговаривал. И увидел, как Мерседесы завернули к другому ресторану. Мужики из них вышли, в ресторан пошли, вроде как, у них свои дела… Похоже, что именно об этом говорил Заур, когда предупреждал, что Карен не один приедет. Тоже понимает ведь, что сегодня на сходке прессануть кладбищенских – это его единственный шанс. И наверняка в курсе по тому, что наш народ в Каменск-Шахтинский отъехал, поэтому вполне может борзеть, гад. После, когда «основа» кладбищенских вернется, и Демид Игоревич уже не на сходку позовет Карена, а на стрелку – шансов у него не останется никаких.

Ну-ну, посмотрим, чем все закончится.

«Шифоньер» на входе кивком поздоровался с Демидом Игоревичем и Зауром, пропуская их в зал. А вот пацанов, которые вместе со мной в бэхе ехали, тормознул. Обыскивать начал. Заур это видел, но, глядя на меня, медленно головой покачал – не лезь в бутылку, пусть. Понятно, провоцируют нас.

Я терпеливо дождался, когда закончится осмотр, понимая, что дернись я, и кипиш раньше времени начнется, чего бы хотелось избежать. Те утырки из мерсов, которые у другого ресторана стояли, только этого и ждали. Вон стоят курят… Не дождетесь.

– Проходи, – сказал шифоньер, освобождая проход.

Мы зашли внутрь. В ресторане не было посетителей. Только бледные как моль официанты стояли у красивых, сделанных под мрамор колонн. Посреди зала был накрыт один большой стол, собранный из нескольких. За ним сидели бандюки Карена, занимая ровно половину стола. Во главе же сидел сам Карен. Занят он был тем, что ел куропаток, облизывая толстые пальцы. Внешне этот солидный криминальный авторитет напоминал большой воздушный шар. Весом под сто пятьдесят килограмм, небольшого роста. Когда в зал зашел Демид Игоревич, армянская речь за столом оборвалась, а Карен, засияв улыбкой, поднялся, вытирая о салфетку руки, а затем ей же утирая со лба испарину.

– Демид, дорогой, проходи, я уже и стол накрыл.

Руки жать друг другу не стали. Демид молча сел во главу стола, но с противоположной стороны. Мы с братвой заняли свои места. Я оказался по левую руку от здоровенного, как кабан, армянина, пившего вино. Карен опустился на свое место. Ну а потом все началось.

Демид Игоревич жестом отогнал появившегося официанта, не став делать заказ, и повернулся к авторитету.

– Здравствуй, Карен, с нашей стороны к тебе вопросы есть, – с металлом в голосе произнес он.

Улыбка с лица Карена разом пропала. Я видел, как напряглись люди из его свиты. Вечер обещал быть тяжелым.

Глава 11

– Как понимаю, меня позвали серьезные вопросы обсудить?

Карен всем своим видом напоминал ленивого кота, обожравшегося сметаны. Говорил с ленцой, слова растягивал и одновременно ковырялся вилкой в тарелке, пытаясь поймать маслину. Но я заметил капельку пота, выступившую на его виске, и она говорила о том, что спокойствие фальшивое, напускное. И заметил это, что угодно поставлю, не только я. Я видел этого человека впервые, но он сразу вызывал резкий негатив одной своей надменной рожей – этакий пуп Земли, поверивший в себя.

– Верно понимаешь, вопросы к тебе есть, непонятка вышла, – подтвердил наш бригадир.

Демид излучал спокойствие, хотя могу представить, какие бури гуляли у него в душе. Он положил руки на стол и внимательно, как дознаватель, смотрел на армянского авторитета, который с самого начала пытался спрыгнуть с темы.

Карен помолчал, дожевал куропатку, запил вином, которое долил официант, обслуживающий стол. Промокнул губы салфеткой. Еще в машине по пути в ресторан на левом берегу Дона, я краем уха слышал, что братва называла Карена кандидатом в апельсины. Тем человеком, который хочет незаслуженно получить статус законника, и армянин, по рассказам братвы, из кожи вон лез, чтобы получить такой статус. Вроде как, предлагал за коронацию бешеные деньги в общак. По статусу Демида в воровской иерархии я был не в курсе, но говорил бригадир не от своего лица, а от лица группировки, а значит, имел право на такой базар.

– Так что за непонятка? – наконец, сказал Карен, вернув взгляд на собеседника.

– Есть мнение, что твои люди с ментами полоскаются, – продолжил Демид так же сухо. – Ксивами греют и авторитет среди ментов зарабатывают.

– Зачем нам это? – армянин бровь приподнял, не спеша что-либо отрицать.

Мнение, которое высказал бригадир, если оно подтверждалось, могло стать серьезным ударом для репутации любого криминального элемента. Зная это, Карен все-таки отреагировал на слова достаточно спокойно, все так же с подчеркнутой ленцой.

– Затем, чтобы за счет других возвыситься. Михалыч ваши вопросы порешал, когда к тебе в прошлом году прокурорские дорожку стелили? От следствия тебя отмазал?

О каких проблемах с прокурорскими говорил наш бригадир, я не имел понятия.

– Продолжай, – кивнул армянин, вновь ни подтверждая, ни опровергая слова Демида.

Я видел, как рука Демида Игоревича стиснула салфетку, а на скулах заходили желваки. Похоже, что бригадира все же задевало, что оне смог стереть надменную усмешку с полных губ Карена.

– Так вот, есть мнение, что твоей благодарностью стала попытка Михалыча как раз и кинуть. На общей поляне нагреться, пока Михалыч уехал к хозяину, – озвучил Демид.

Повисла пауза в несколько секунд. Карен изобразил удивление на лице, брови домиком сдвинул, снова за вином потянулся, улыбаясь кончиками губ.

– Факты предоставь, а то туфта какая-то, Дема, – хрюкнул он, наконец, в ответ впиваясь глазами в бригадира.

Я прекрасно понимал, что Демид не стал бы озвучивать столь серьезные обвинения без доказательств и гнать туфту, чтобы фуфлометом не выглядеть. Бригадир повернулся к Зауру, коротко кивнул. Заура, как и самого Демида, не обыскивали на входе, потому он спокойно пронес в ресторан части оружия. Те самые, которые на склад на Ленина ехали, чтобы потом попасть на завод – их он спокойным движением передал Демиду Игоревичу. От моего внимания не ушло, как засуетилась армянская братва при виде заготовок. Но те расслабились, когда Карен властно мотнул головой, остужая горячую кровь.

Заготовку Демид на стол выложил, подвинул ближе к Карену, который презрительно посмотрел на рамку со стволом. Я видел, как нервно дернулась его губа. Смотрел долго, но взять не взял, взгляд на Демида вернул – прожигающий.

– Что скажешь? – первый нарушил тишину бригадир, не став в гляделки играть.

– Это вообще что? – включил дурачка толстяк.

Демид вместо ответа достал накладные, те самые, из грузовика, которые я на торпеде обнаружил. Положил их рядом с запчастью от пистолета. Продолжая наблюдать за реакцией армянина, я увидел, что появление накладных Карена напрягло по-настоящему. Он заерзал на стуле, на лбу выступила испарина. Быстро смекнул, что бригадир хочет его за яйца взять и в угол поставить, и кипиш серьезный намечается, никаким обедом не решишь.

– Параша это галимая, – Карен медленно покачал головой. – Оружие не мое, никакого отношения к нему ни я, ни мои люди не имеют. Тех же, кто такое мнение тебе озвучил, Демид, надо за такой гнилой базар сразу мочить. Ты же понимаешь, что на меня кто-то тень хочет навести?

Демид не ответил. Предоставил Карену продолжать.

– Мы друг друга сколько знаем, а ты на этот порожняк ведешься и порядочного человека подозреваешь… – Карен выдохнул явно с сожалением, как будто показывая разочарование. Отбив дробь костяшками пальцев по столу, продолжил. – Михалыч, как понимаю, по такому мнению, обо мне в курсе? Почему сам не позвонил?

И вот тут Демид резко пошел в атаку.

– Потому, что негоже уважаемому вору с сявкой неумытой разговаривать, – процедил бригадир, кулаки сжимая.

Карен глаза выпучил. Да, статус вора ему не дали, даже бабки не помогли, но человеком-то он был уважаемым, просто с биографией не вышло или денег недостаточно предлагал. Ну и не стали бы кладбищенские такого товарища терпеть, будь иначе. Поэтому услышать, что его назвали сявкой, поставили на одну доску с мелкой безмозглой шпаной, было для армянина крайне болезненно, по самолюбию било. Пусть и за оскорбление такое обращение нельзя считать.

– Ты, значит, того же мнения придерживаешься? – выдавил он из себя. – Считаешь, что я в чем-то по отношению к Михалычу непорядочно поступил хоть раз?

– Считаю, что тебе надо объясниться, – Демид кивнул на накладные и запчасть.

– Я объяснился, тебе недостаточно? Пусть Михалыч звонит, если еще вопросы есть.

– Ты со мной сейчас разговариваешь, – не отступил бригадир.

– А ты кто такой, чтобы с меня спрашивать?! – зашипел Карен, быстро вспыхивая.

Его терпению, как и его притворству, пришел конец. Лицо теперь казалось совсем другим и напоминало не кота, а рысь на охоте – сцепленные зубы, немигающий взгляд.

– С темы-то не съезжай, – оборвал Демид. – Ты бы сам мне точно такие же вопросы задал.

Присутствующие за столом напряглись. Смекнули, что в воздухе порохом запахло. Обстановку попытался разрядить браток, сидевший по правую руку от Карена, переключив внимание на себя. И надо признать, что у него получилось предотвратить усугубление конфликта. По крайней мере, открытое пламя потушить. Остальные присутствующие, включая меня, уже сидели как на низком старте, на случай мордобоя.

– Слышь, Демид, коней придержи, – начал тот. – Михалыч же сам всегда говорил, что если две стороны не могут договориться, то надо третью подключать. Если ты считаешь, что брат Карен тебе недостаточно сказал, то давай звякнем Яшке Кривому, пусть подъедет, рассудит? У Михалыча к нему доверие есть.

И с этими словами мужик достал мобильный телефон, чтобы Яшке звонить. Принялся кнопки нажимать. Теперь я полностью повернулся к нему, и со своего места видел тусклый экран его мобилы. И оказалось, что вижу я интересное кино.

Браток никуда звонить не собирался. Вернее, звонить-то он позвонил, но какого-то хрена вызов сбросил. Только потом последовали слова Демида:

– По Кривому отдельный базар, не надо его сюда впутывать. К нему самому вопросы возникли. Если ему есть, что по ситуации сказать, то на сходке у него такая возможность появится.

Карен не растерялся, положил руку на плечо своего братка, который малость обалдел от такого ответа.

– Демид, я не понял, ты мне предъяву кинуть хочешь и сходку собрать? – проскрежетал армянин. – Потом ведь за базар придется отвечать…какой-то бес паршивый накладные напечатал, чтобы меня перед Михалычем подставить, а ты этот порожняк хаваешь? Окстись.

Карен с такой энергией произносил свою речь, что забыл всю напускную вальяжность и подался вперед.

– О последствиях подумай, да и лишнего на себя не бери, э? – у него от нервов даже акцент появился. – А то ведь разные мнения бывают, а Михалыч еще не в курсах, кто его к хозяину отправил.

Я по ситуации с Михалычем был не в теме, но можно предположить, что кто-то подставил лидера кладбищенских, и он заехал в казенный дом. И братва до сих пор не знала, кто, но живо проблемой интересовалась, с подачи самого Михалыча в том числе. Ну а Карен толсто намекал Демиду, что след предателя может как бы невзначай вывести на самого бригадира. Демиду слова собеседника не понравились, я видел, как он стиснул зубы.

– Ты на что намекаешь?

– Не намекаю, а прямо говорю, что я человек порядочный и с мусорами дружбу не водил, люди это знают. Поэтому подумай, брат, с выводами повремени. Я ни от кого нигде не прячусь, кинуть предъяву успеется, если будет за что. Только и в ответ может прилететь, – весомо заключил Карен, поправляя галстук.

Одет он был в дорогой костюм, явно специально пошитый на такую тушу.

Не давая Демиду переварить ответ, Карен перешел в контратаку. Кивнул на накладные, и один из его людей взял их и боссу передал. Армянин внимательно их изучил, слюнявя пальцы, чтобы удобнее было листки переворачивать. Из кармана футляр с очками достал, надел, чтобы содержание прочитать. Потом показал накладные братку, который вопрос через Яшку Кривого хотел урегулировать. Браток вчитался, кивнул.

– Во как, я сначала думал, что козлы какие напечатали, ан нет, настоящие документы. Любопытства ради, тебе кто накладные притарабанил? – спросил армянин, изображая на лице удивление.

Демид губы облизал, готовясь отвечать. Вопрос был логичным, и бригадир наверняка понимал, что он прозвучит, а значит, ответ имел.

– Я чего интересуюсь, брат, – Карен вернул накладные на стол и решил подлить масла в огонь, прежде чем Демид Игоревич заговорит. – У меня сегодня с утра на склад напали беспредельщики, прикинь. Пацанов-грузчиков отравили, водителя и кладовщика помяли. Грузовик угнали… а зачем – вопрос, там товара на смешную сумму. Ты, случаем, по ситуации не в курсах?

Он поднял на Демида глаза.

– Что везли? – спросил бригадир.

– Так вот же, написано что, – армянин плечами пожал, ткнув пальцем в накладную. – Соленья – помидоры, огурцы. Поэтому и спрашиваю, как к тебе попали эти накладные? Может, ты этих беспредельщиков прессанул?

Все это напоминало мне игру. Демид не мог вот так просто выкатить предъяву, к тому чтобы ее озвучить, надо было подвести. Карен же огрызался, искал дыры в защите у собеседника, чтобы обвинить того в балабольстве и беспределе. Они были словно на ринге, но вооружены лишь словами и жестами. Авторитеты друг друга прощупывали, слабые стороны искали, чтобы по итогу ударить побольней. Одним-единственным, но верным ударом.

Если предъява Демида окажется необоснованной, то Карен кинет упрек в ответ, и очень быстро можно из истца в ответчика превратиться.