Текст книги "Боец 2: Лихие 90-е"

– Случайно нашли. Мои хулиганы с утра шли лоха трясти, там у нас на Евдокимова ларек стоит, и на грузовик твой случайно наткнулись, – начал рассказывать Демид.

Пояснил, что также «совершенно случайно» пацаны захотели грузовик осмотреть.

– Глянь, а там второе дно, где запчасти на оружие лежат, начали выяснять – чей грузовик… и нашли накладные.

Карен прищурился. Знал, гад, что ему бригадир по ушам ездит, поэтому зеркалил такими же небылицами.

– Вот ты кипятишься, а не думал, что кто-то это оружие мне специально подкинул, чтобы меня перед Михалычем очернить? – он расплылся в фальшивой улыбке.

– Я поэтому у тебя и интересуюсь, что о тебе другого мнения всегда был, – подтвердил Демид.

– Где, говоришь, грузовик нашли? – прищурился Карен.

Он был уверен, что нить разговора снова в его руках.

– Да вот прямо на въезде на район, у речки-вонючки, где дома недостроенные стоят.

– Как он только там оказался ой-ой-ой, что творят… – делано изумился армянин. – Это на Евдокимова, получается. Средь бела дня беспределят, гады!

Он хотел вина выпить, но обнаружил, что бокал почти пуст. Повернулся к молодому официанту, мягко, по-хозяйски коснулся его руки и что-то по-армянски ему сказал. Тот развернулся и отошел от стола.

– Коньяк попросил принести, – улыбнулся Карен.

Я проводил официанта взглядом. Что-то меня смущало в этом пареньке… не пойму пока что. Да и жутко выбешивало, когда кто-то вот так на родной язык переходил. Непонятно ни хрена, чем, кстати, охотно подобные Карену пользовались, зная, что собеседник по-армянски не фурычит.

– Демид, а Демид, вопросов у меня к тебе нет, – зашел издалека Карен, выпуская накладные из рук. – И ты прав, будь я на твоем месте, то у меня бы тоже вопросы возникли. Но видишь, как хорошо, что ты вперед коней не ускакал, а прямо у меня по ситуации поинтересовался. Тебя не зря Михалыч смотрящим поставил, башка на плечах сидит, а не торчит из задницы. Поэтому, – армянин довольно ладонями потер, кивая на сервированный стол. – Держи мою тебе благодарность в ответку. Ешьте, пейте, я угощаю дорогих гостей.

– Спасибо, – к моему удивлению, Демид спокойно, почти даже покорно принял предложение. – Налетайте, пацаны.

Я смотрел на него и не мог понять, какого черта тут творится.

Озвучивать предъяву, к которой битый час вел, бригадир почему-то не стал. Возможно, смекнул, что на руках недостаточно фактов, чтобы Карена задавить? Вряд ли он ответы армянина схавал… Странно это, я хоть и не знал близко Демида, но по тому впечатлению, что бригадир на меня производил за две встречи, было ясно, что этот человек до конца пойдет. Особенно, если уверен, что за ним правда. А в то, что за Кареном косяк, Демид был уверен. Так от чего тогда назад сдал?.. Впрочем, чуйка подсказывала, что на этом сегодняшний кипиш в ресторане не закончится.

Аппетита у меня не было особо, я поковырял салат с креветками и осьминогами (которых по тем временам можно было увидеть в своей тарелке или во сне, или на вот такой сходке), есть не стал. Молча наблюдал за остальными братками, которые оказались не прочь перекусить на халяву в дорогом ресторане. Как раз вернулся официант, но почему-то не тот, к которому Карен по-армянски обратился. Карен, примерив на себя роль гостеприимного хозяина, лично разлил коньяк. Он же поднял первый тост, хулиганский такой, задиристый, широко улыбаясь:

– Братья, в такие непростые времена хочу, чтобы дела шли пучком, девки становились рачком, а мы…

Пока звучал тост, у Демида заиграл мобильник. Он вытащил телефон, извиняясь, руку поднял и встал из-за стола.

– Слушаю.

Стоял он теперь ровно за моей спиной. И если я не слышал говорившего, то ответы Демида Игоревича слышал хорошо, пусть он и говорил тихо, а за столом уже народ чокался.

– Когда приехали? Вы грузовик успели отогнать? Проблем нет?

Выслушав ответ, бригадир отключился, вернулся к столу. Проходя мимо меня, коснулся рукой плеча, стиснул пальцы.

– Будь готов, этот гад на крючок попался.

Я напрягся, соображая, что к чему. Карен несмотря на то, что излучал хорошее настроение, на самом деле был напряжен не меньше. В тот момент, когда Демид обратно за стол усаживался, к Карену вернулся пропавший официант. Что-то на ухо ему шепнул, на каком языке, не знаю, но Карен сразу как-то погрустнел. А вот Демид, напротив, воодушевился, и маска любезности гостя слетела с его лица.

– Слышь, ты, гад… – рыкнул бригадир, не подбирая слов. – В конец ссучился? На своих стучишь?

Карен рот открыл, но ответить ничего не ответил – похоже, что наезд бригадира его поставил в тупик.

– Я тебе по-братски про грузовик рассказал, а ты туда сразу ментов шлешь, чтобы моих ребят хлопнули?

Карен молчал, понял, что попался в ловушку, бригадиром расставленную. Ну а до меня дошло – Демид обыграл армянина, обведя его вокруг пальца. Назвал место, где грузовик нашли, как бы между прочим. Карен сразу засуетился и через своего официанта ментам стукнул… но растерянность армянина продолжалась недолго.

– Ты за базаром следи! – толстяк резво, очень даже, для своей-то комплекции, поднялся из-за стола, переворачивая бокал с недопитым коньяком.

– Как заслуживаешь, так и разговариваю! – не отступал Демид, тоже поднявшись из-за стола.

Следом предъява пошла.

– Я тебе, гаду, прямо в глаза говорю, что ты ссучился и под ментами ходишь мимо общака. Лапшу на уши Михалычу вешаешь, и за его спиной хочешь с его поляны куш сорвать!

Понятно, что народ после такого не остался на местах сидеть. Братва, как с нашей стороны, так и с их, повскакивала из-за стола. Градус резко повышался. Повезло, что мы по разные стороны сидели, а то драки было б не избежать.

Карен тяжело дышал, запыхавшись после такого резкого подъема. Кулаки сжал, зубы стиснул. Не нравилось ему, что Демид так на людях себе позволяет разговаривать. Ну тут нравится, не нравится, а факты на лицо, не съедешь.

– У тебя неделя, чтобы ты оправдания себе обмозговал, Михалыч забивает сходку, где мы будем тебя, гада, снимать!

Я обводил взглядом противостоящих нам армян, понимая, что на улице не зря стоят несколько машин с братвой Карена. И они, судя по всему, ждут сигнала на тот случай, если что-то не так пойдет. Момент настал, и я ждал, когда кто-то из братков Карена подаст сигнал. Но неожиданно со стороны входа в ресторан послышался хриплый мужской голос.

– Вот это я зашел в ресторан, ба!

Все невольно оглянулись. В зал зашел мужчина лет тридцати, абсолютно седой, прихрамывающий на одну ногу. Одет он был с иголочки – брюки и рубашка явно из ателье, хорошо сидят.

– Спросить хочешь, Демид? С Карена-то? Так давай, че тебе непонятно, я поясню за своего брата?

Вслед за ним в зал вошли еще пара братков – видимо, телохранители. Я не знал имени этого человека, но догадался сразу – Яшка Кривой… Ему ведь дозвон сделали. Действительно крайне неожиданная встреча. Демид дар речи потерял от такой наглости.

– Кривой, не лезь, – процедил бригадир, насупившись.

Яшка как будто не услышал, мимо ушей пропустил.

– Чего ты там предъявляешь? Что с ментами полощемся? На поляну к Михалычу лезем? – говорил он так, как будто имел в виду не только Карена, но и самого себя, в равной мере. – Почему так получилось, спрашиваешь?

– Не лезь… – повторил Демид.

– Я сам решу! – оборвал его седой. – Ты мне варежку не закрывай. А получилось так потому, что я и Карен посчитали это нужным, врубаешься? Потому что ты – и Михалыч – мне не указ.

С этими словами Яшка подошел к слегка растерянному Демиду, вытаскивая из кармана брюк сложенную пополам бумажку.

– Ознакомься, тут прилетел прогон по твоему сведению, теперь меня, а не тебя смотрящим по Ростову поставили, – сказал он, нацепив на лицо едкую улыбочку.

Демид взял лист, внимательно прочитал, и теперь уже он побледнел. Братва наша ближе к бригадиру подошла, чтобы тоже прогон прочитать.

– Говорил я тебе, что зря Михалыча держишься, он прошлым живет, без понимания, что страна за окном меняется. А ты меня не слушал, – Яшка Кривой похлопал совершенно ошарашенного Демида по плечу. – Вопросы?

Я не терял бдительность, и пока Яшка с Демидом перетирал, оглядывался. Старался держать все под контролем. Драка могла вспыхнуть в любую секунду, и малой кровью здесь не обойтись, больно серьезные вопросы оказались подняты. Поймал взгляд Карена и короткий кивок, который тому самому официанту предназначался.

Вот он, сигнал. Официант побежит братве маяковать, армяне нас всех мочить собрались, по ходу, наглухо… Я сделал несколько шагов, чтобы ближе к выходу оказаться и иметь возможность парнишку-официанта перехватить. Нет, ты у меня до выхода не дойдешь. Я сделал незаметный жест Зауру, не сводя глаз с посыльного-официанта, тот в ответ кивнул – понял все.

Яшка тем временем к Демиду подшагнул, зашипел на ухо.

– Окажется твой Михалыч на параше теперь, раскороновали его, у Ростова новые хозяева…

Договорить Кривой не успел – прилетела увесистая пощечина Демида. Он бил не кулаком, бил открытой ладонью, сознательно, чтобы унизить Яшку Кривого за гнилой базар.

Зная, что сопернику не останется ничего другого, кроме как реагировать жестко. аказать обидчика.

Понеслась!

Полетели столы, стулья, посуда… а я схватил намылившегося на выход официанта – иди сюда, козел!

Глава 12

Я схватил официанта за шкирку, впившись пальцами в воротник белой рубашки. Крепко так ухватил – рубашка затрещала по швам, верхние пуговицы оторвались, но вырваться у официанта не получилось. Бедолага, выпучив глаза, уставился на меня. Не ожидал явно, что его стопорнут, струхнул.

– А как же чаевые, брат? – я ухмыльнулся.

Надо отдать должное пацану, он не повёлся, отвечать на вопрос не стал и попытался меня ударить, выбросил боковой, метя в челюсть. Именно что попытался, удар-то у него был не поставленный и медленный. Я увидел, что он собрался бить, еще до того, как вылетел кулак. С легкостью уклонился, сблизился и, выбросив подсечку, взял его на бросок через бедро. Как выяснилось, группироваться пацан тоже не мог, потому, хлопая глазами, втемяшился в холодный пол макушкой.

Да как-то сразу обмяк.

Я не сторонник причинять боль людям, но этот подставной засранец явно заслужил. Да и вовремя он вырубился, за моей спиной началась настоящая вакханалия. Народ как с цепи сорвался, схлестнувшись стенка на стенку. Армян было больше, но кладбищенские оказались куда подготовленнее к подобным стычкам – бывшие спортсмены, на секундочку. Поэтому в тот момент, когда я отправил загорать официанта, несколько бандюков Карена уже отдыхали на полу в неестественных позах. Братки Демида Игоревича били акцентированными, поставленными ударами, без проблем находя головы противников. Пока я разбирался с официантом, Заур настиг Карена, который возомнил себя Баттербином и включил режим мельницы, делая ставку на немалые габариты. Заур, блестя черными глазами и не теряя всегдашней сосредоточенности, встал в стойку и, дождавшись, пока стопятидесятикилограммовая туша приблизится, выбросил хлесткую двойку, расстреляв Карена точными ударами в бороду. Выключить толстяка не вышло, но из режима мельницы он перешел в режим автопилота. Пилота пикирующего самолета. На заплетающихся ногах снес один из столов, а сам ударился куполом о каменную колонну. Остальные кладбищенские если и не имели регалий Заура, то не один час провели в спаррингах в зале «Спартанца». У нас рукопашному бою уделялось отдельное внимание.

Меня окружили сразу двое, желая забить ногами, посчитав, что подловили удачный для этого момент. Я, лежа на спине, подобрал руки к вискам, чтобы не прилетело, и начал лягаться ногами. Поочередно, то в одного, то в другого противника, пытаясь отогнать от себя. Это их не остановило, они попытались пройти через мою защиту, но один из армян тут же зевнул мой удар пяткой в бороду. Попади я плотно, и был бы минус один противник, но удар пришелся по касательной. Братка болтануло, и он попятился, ошарашенный. Второй не уяснил урок – следующий удар пришелся ему в солнечное сплетение, сгибая мужика пополам. Я вскочил, схватил за ножку подвернувшийся стул и обрушил егона голову согнувшегося бандюка. Стул оказался барахлом и рассыпался в моих руках, как конструктор, на отдельные детали. Впрочем, этого хватило, чтобы вырубить братка наглухо. Держа в руке ножку стула, я вскочил с пола и догнал первого бандюка, лупанул ему по голове. В тот момент как-то не пришло в голову, что я ведь могу его и нафиг завалить, но башка у бандита оказалась чугунной. По крайней мере, палка от удара об нее треснула, а браток, держась за лоб, только попятился, опускаясь на одно колено, но оставаясь в сознании.

Единственным, кто оказался не промах с той стороны, был Яшка Кривой. Несмотря на хромоту, он легко ушел от удара одного из наших братков, проваливая его. Следом ногой с разворота в затылок отправил кладбищенского на пол. Двигался Яшка легко, а удар, явно из арсенала карате, подсказывал, что с единоборствами он на «ты». Расправившись с нашим, Яшка огляделся и поймал на себе мой взгляд. Без понятия, знал ли он, как выглядит его давний соперник за сердце Светки, но что-то в моем виде Кривого основательно взбесило. Он не стал помогать браткам Карена, а помощь им ой как требовалась, и пошел на меня. Не через весь зал, но точно через половину. Я-то чуть в стороне от всего кипиша был, потому что сразу погнался за официантом.

Ну… давай, как говорится, станцуем – вообще не вопрос.

Я взглянул на огрызок ножки стула в руке и выбросил его на пол. Не то чтобы я за честность, мы не на ринге, чтобы по правилам. Просто таким огрызком много не навоюешь. Встал в боевую стойку, начал прыгать в челноке, чтобы сбить Кривого с толку и не позволить ему нанести удар. Работа ног у Яшки была хорошо поставлена, в чем я лично только что убедился, а ноги, они, заразы, как молнии, легко зевнуть. Пока Яшка шел, я поймал себя на мысли, что не прочь собственными кулаками выбить из этого бандита всю дурь. За все хорошее, что он пацану, моему реципиенту, по жизни сделал. И сделал это он за просто так, единственное, в чем был виноват пацан – что был моложе и рожей выдался более симпатишной. Не думал, что мне так быстро представится отличный шанс поквитаться с обидчиком.

Но схлестнуться нам не дали.

Бах! Бах! Бах!

Прозвучали выстрелы. Это телохранители Кривого вспомнили, за какой шиш бабки получают, и попытались кардинально решить вопрос.

Нет бы предупредительный выстрел дать, а вот ни фига, эти козлы сразу решили наших пацанов мочить. Хорошо хоть, по ногам стреляли… за это хоть спасибо надо сказать. Я рефлекторно пригнулся, когда один из наших упал на пол с простреленной ногой и зарычал, вращаясь волчком и держась за рану. Вторая и третья пуля ушли в молоко. Однако этого хватило, чтобы картина боя изменилась на сто восемьдесят градусов. Армяне, которым без того было не занимать оголтелого напора, еще сильнее поперли вперед, вынуждая кладбищенских отступать к стене. Если еще минуту назад казалось, что у братков Карена нет шансов, то теперь они появились – противник мог тупо задавить нашу братву числом. Но наши пацаны тоже оказались не промах, отступая, они переворачивали столы, бросали в наступавших стульями и посудой, остужая прыть. Не все выброшенное достигало цели, но что долетало, причиняло братве Карена урон. Я понимал, что наши специально отступают, чтобы потом вернуть себе инициативу. Дай бог, чтобы все получилось, как следует, ведь сражались ребята будто львы.

Яшка после выстрелов встрепенулся, обо мне вынужденно забыл. Сцепился с Демидом, который выбрал себе противника по масти. Наш бригадир, как спартанский царь Леонид, стоял во главе банды, готовый первым принять урон, и хотел покончить с Кривым собственными руками. Выглядел Демид отнюдь не мальчиком для битья, он сумел оказать Кривому сопротивление и принял на блок первые два удара, после чего в проход в обе ноги пошел, чтобы противника на пол перевести и там прикончить. Очень похоже, что его спортивное прошлое было с борьбой связано. Бригадир явно понимал, что делает и как работать с ударниками – на пол валить, лишать пространства. Я настаивать на скорой встрече с Яшкой не стал, хотя была мысль помочь Демиду, но нет – боковым зрением я увидел, как от отбивавшихся кладбищенских отделился Заур, к стенке прилип и вдоль нее приставным шагом пошел. Пользуясь вспыхнувшей неразберихой, Заур рискнул подкрасться и зайти со спины телохранителям Кривого, чтобы попытаться их обезвредить.

Смело. Кишка у мужика явно не тонка.

Против лома нет приема, если нет другого лома. Так же и с оружием, против огнестрела можно идти, если у самого есть ствол в загашнике. Да и телохранителей двое, а Заур – один. Необходимо мужику помочь, иначе телохранители пристрелят Демида, а потом и самого Заура изрешетят. Я оценил расстановку. Оба здоровых лба были заняты тем, что выцеливали нашего бригадира, сцепившегося с их боссом. Момент поджидали, чтобы пулю в него вогнать.

Решено.

Понимая, что вслед за Зауром мне не удастся зайти к телохранителям со спины (ко мне-то они почти лицом стояли), я сделал первое, что пришло в голову. Со всей дури пнул ногой стол, тот, заскользив по плитке, въехал в бедро стоявшего ближе ко мне телохранителя. С ног не свалил, но прицел у мужика сбился – удар-то неожиданно прилетел. В это время я уже схватил стул и запульнул им во второго охранника. Стул перевернулся в воздухе, но телохранитель не зря ел свой хлеб – отбил стул свободной рукой. Оба добрых молодца уставились на меня с выпученными глазами и, сразу позабыв о Яшке и Демиде, вскинули стволы, найдя новую цель. У меня была секунда, не больше, до того, как они начнут стрелять. Но риск хорош тогда, когда ты понимаешь, зачем рискуешь.

Я увидел, что Заур смог подкрасться к телохранителям незамеченным и стремительно атаковал, как кобра. Одного сложил хуком в висок, зарядив удар со спины. Второму успел двинуть коротким тычком по руке, державшей пистолет, тем самым смазав выстрел. Отведя пулю, предназначавшуюся мне.

У меня мурашки по телу побежали – пуля угодила в колонну, с которой у Карена минуту назад случилось приватное свидание. В паре десятков сантиметров от меня. Удача – капризная барышня, но чаши весов вновь на сторону кладбищенских перевесили. Заур лупанул второго телохранителя коротким ударом головы в нос. Я видел, как оброненные ему под ноги стволы, но брать не стал – отфутболил пистолеты подальше.

Меня еще по пути в ресторан удивило, что наши не взяли с собой огнестрел. Якобы такая договоренность существовала между бандюками, что на подобные сходки следует приходить с пустыми руками. Только Яшка Кривой на эти договоренности с высокой колокольни клал – видимо, то, что резко возвысился, ему голову вскружило… Кстати, сейчас Яшка, не сумев быстро с Демидом справиться, сумел подняться на ноги. И сразу кинулся за одним из пистолетов, который отлетел в другой конец зала. Он видел, как Заур расправился с его телохранителями, и понимал, что теперь ему придется драться с двумя… даже тремя соперниками. Я тоже не бамбук курил, пошел на сближение – сделать перехват, но меня Демид остановил.

– Валим, братва, – выкрикнул он своим. – Через черный ход.

Почему бригадир решил не доводить дело до конца, мне стало понятно, когда с улицы, с открытого окна послышался визг тормозов. Я готов был биться о заклад, что выстрелы услышали братки Карена, которые на мерседесах подъехали. Похоже, что Демид, как и я, видел машины, когда мы заходили в ресторан. И быстро смекнул, что армяне, ища с нами конфликт, рассчитывали на то, что живыми из ресторана кладбищенские не уйдут.

Логичное желание…

Наши берсерки сумели остановить натиск противника, и сами пошли в атаку, вторым дыханием вооружившись. Погнали наши городских – армяне с трудом выдерживали контрнаступление. Тоже красавчики, стиснув зубы, терпели, правда, на пол падали с завидной периодичностью, но некоторые на андреналине, как Ваньки-встаньки, обратно вскакивали, будто не замечая собственной крови, вывихнутых пальцев или сломанных носов. Ненадолго, правда. Заслышав приказ бригадира, кладбищенские бросились вслед за Демидом и Зауром к выходу. Они-то тоже слышали, что к ресторану подъехала подмога. И что-то мне подсказывало, что у тех молодцев из мерседесов будут стволы. Сейчас бы самое время вмешаться нашим парням, сидевшим в засаде, потому что все это может плохо кончиться. Надеюсь, что у них тоже оружие есть.

Геройствовать я не стал и побежал вслед за остальными к черному входу, вздрагивая от раздававшихся следом хлопков. Яшка, козел, схватил ствол одного из телохранителей и открыл беспорядочную пальбу по спинам отступающих. В отличие от телохранителей, Кривой явно хотел наших пацанов завалить, а не просто пострелять коленки. Повезло, что несколько выстрелов угодили в молоко. Но и, правды ради, зал в ресторане был большим, а мишени – не статичными. Ну и, надо думать, у Яшки руки дрожали после ближнего боя с Демидом.

Я отчетливо слышал, как хлопнула парадная дверь ресторана – с той стороны раздались возбужденные крики спешащей на подмогу братвы Карена. Мы отступали и на несколько секунд успели опередить врага. Гурьбой вывалились из зала в коридор, в конце которого и располагался черный ход. Демид точно знал, где находится нужная дверь, и вёл всех к конкретной цели. Судя по всему, в ресторане он неплохо ориентировался и не зря местом сходки выбрал именно его. Черный ход выводил с торца здания ресторана, к дороге. У меня нарастала тревога – бежать? Но блин, пуля бегает быстрее, когда братки Карена из ресторана выбегут, за нами следом, они наверняка начнут палить, а руки у них, в отличие от Кривого, дрожать не будут.

Но на выходе, к моему удивлению, нас ждали – один из пацанов, которые ехали следом, уже стоял у обочины, двери тачки распахнуты – время чтобы не терять, драгоценные секунды. Очень похоже, что браток, пришедший нам на выручку, знал заранее, что валить мы будем именно отсюда. Выходит, Демид отступные пути подготовил и сумел просчитать, как будут развиваться события?

Котелок у него варит, что надо, не зря пресловутый Михалыч бригадира выделял и такие серьезные вопросы поручал решать. Интересно – про «восстание» Яшки Кривого он тоже знал? Или это уже побочкой вылилось? Да вот хрен его сейчас знает, потом разберусь.

– Братва, в темпе, залетай! – энергично замахал рукой водила.

Нас было семеро, мест в тачке – четыре, если водителя вычесть. Тоже головоломка – как в машину всем поместиться, мы-то здоровые лбы. К тому же среди нас один раненый, ему один из наших бежать помогал, на себе, практически, нес. Решение нашлось сразу – раненного сунули в багажник. Мы впятером, включая Заура, на заднем сиденье утрамбовались, Демид занял переднее.

– Едем!

Водитель ударил по газам как раз в тот момент, когда братва Карена из ресторана вывалила и открыла пальбу по нашей машине. Чтобы не словить пулю, мы с горем пополам заняли вертикальное положение, толкаясь, ударяя друг друга локтями и коленками. Решение оказалось верным – пули попадали в тачку, разлетелось вдребезги стекло. А потом я отчетливо услышал шипение – одна из пуль угодила в покрышку…

Сука, ворошиловские стрелки!

Уйти далеко с пробитым колесом не выйдет… я почувствовал, как неприятно засосало под ложечкой. Какого, спрашивается, хрена Демид и Заур, подозревая, что будет, не взяли с собой стволы? Сейчас бы мы не бежали, а попытались отбиться. Бежать – это не всегда плохо, но не тогда, когда у тебя покрышка ушла в утиль и в машине восемь человек!

Я отчетливо почувствовал, что уйти нам не дадут, ощутил клокотавшую в груди злобу – погибнем ни за что! Однако развернувшиеся следом события заставили меня пересмотреть мнение о недальновидности Демида Игоревича.

Через передние сиденья я увидел, как перед нашей тачкой тормознула болотного цвета «таблетка». И из нее вывалились несколько бойцов в камуфляже, с автоматами и в масках на голове.

– А ну из машины, руки за голову! Кто дернется, будем мочить!

Наш водила резко ударил по тормозам. Омоновцы, держа нас на мушке, резко открыли двери, доставая нас из машины и тут же пакуя лицом в землю. Здоровяк-омоновец бесцеремонно завалил меня, больно прижал тяжелым сапогом между лопаток, затрудняя дыхание.

– Руки, сука! – холодное дуло автомата уперлось мне в затылок.

Касаясь щекой земли, я видел, как другие омоновцы, вернувшись с добычей с черного хода, паковали братву Кривого. Видел, как жестко повязали самого Яшку Кривого, у которого хватило мозгов попытаться сопротивляться. Но если против лома нет приема только тогда, когда другого лома не нашлось, то против омоновцев в принципе ничего не работает… Сопротивляться тут было бесполезно, парни хорошо знали свое дело.

На наших запястьях начали защелкиваться браслеты. Омоновцы обыскали нас на предмет запрещенки. Ни у меня, ни у кого из кладбищенских при себе ничего не оказалось.

– Ствол на землю! – донесся почти от самого ресторана крик, потом звон и удар.

Меня согрела догадка – бли-и-ин, а что, если Демид, на сходку поехав, эту хрень с омоновцами тоже предугадал? Карен-то за не фиг делать мог ментам про сходку слить. Правда, теперь непонятно, как эти козлы сами отмазываться от ментов будут. Их со стволами накрыли, с поличным.

– Вставай, – скомандовал омоновец, который был занят мной.

И делом помог – за руки, схваченные наручниками, потянул, поднимая меня на ноги, будто пушинку. Дури-то в бойце хоть отбавляй. Здоровый бычара, сильный. Я зашипел, больно, сука.

– Командир, полегче, а?

– Иди давай! – омоновец меня прикладом поторопил.

К ресторану подъехало еще несколько машин, трансфер до участка нам организовать. Нас запихнули в ментовской «Уазик». Прямо перед моим лицом захлопнулась дверцы. Вопросов нет – попался, сам виноват и последствия понимал, когда в криминал лез, что однажды такая песня будет. Хочется верить, что нам лишнего менты не пришьют, мы-то с пацанами чистые.

По «Уазику» постучали прикладом автомата, давая команду водителю – полный, езжай. И мы тронулись. Арестованные, но главное, что живые. Уф…